Глава 6. Пирожки и ЖОПА (или «Две стороны баррикад»)

Пламя камина взметнулось и Снейп ввалился в гостиную штаб-квартиры Ордена Феникса. Он стоял, вцепившись в каминную полку, и пытался заставить легкие работать. Тело всё ещё била крупная дрожь и изредка простреливало фантомной болью. Забыть хоть на минуту, как чужая воля выкручивала позвонки, как из горла рвался хрип, а в глазах Тёмного Лорда горел голод — не получалось. Снейп спрятал дрожащую ладонь в складках мантии. В гостиной на Гриммо было тепло и невыносимо шумно. — …Артур, я в двадцатый раз говорю: это не «маггловский экспонат», это просто мусор! — Молли Уизли стояла в центре комнаты с полотенцем в руках. — Зачем ты притащил в штаб этот ржавый хлам от велосипеда? — Молли, ты не понимаешь! — Артур Уизли, сияя улыбкой фаната, крутил в руках гнутое колесо. — Это образец ранней механики! Маггл, который мне его отдал, сказал, что на этом «коне» он доехал до самого Брайтона! Представляешь, без капли магии! — Артур, у нас война на пороге! — рявкнула Молли. — А у тебя в гостиной груда металлолома! Снейп зажмурился, в боку всё еще кололо. Он мысленно сосчитал до пяти и открыл глаза. В углу Близнецы Уизли с подозрительным рвением шептали над тарелкой с пирожками. Те периодически подпрыгивали и издавали звуки, странно похожие на приглушенное ругательство на латыни. В кресле развалился Сириус Блэк. Оправданный, невыносимо вальяжный, как будто это было естественно, что за него хлопотал сам Тёмный Лорд. В руках у него была гитара. Он безжалостно терзал струны, пытаясь подобрать аккорды к чему-то, что назвал «Гимном тех кто с отсидки». Получалось так, будто кошке прищемили хвост дверью, но Сириус сиял. — Сириус, прекрати этот акустический террор, — прохрипел Снейп. — О, Нюниус! — Блэк расплылся в улыбке. — А я как раз сочинил куплет про твой шампунь. Спойлерить не буду, но рифма «грязь-мразь» там — ключевая. Снейп скрипнул зубами, рука дернулась за палочкой. Однако привкус металла и потемнение в глазах сбили боевой настрой. — Есть новости? — Кингсли Бруствер, единственный, кто выглядел здесь дееспособным, поднял глаза от пергамента. Снейп перевел на него взгляд и увидел в его глазах усталость человека, который пытается вести протокол в психушке. Кингсли сжимал перо так, что оно жалобно трещало. Снейп открыл рот, но в этот момент в комнату вплыл Дамблдор. Величайший маг современности был в халате с золотыми снитчами и в тапочках с помпонами. В одной руке — какао, в другой — лимонная долька. — Добрый вечер, Северус! — провозгласил он. — У нас тут почти семейный уют, не правда ли? В комнате громыхнуло. Близнецы всё-таки взорвали пирожок. Теперь он висел под потолком и тихо шипел, осыпая присутствующих крошками. Молли заорала громче. Оглядев бедлам, Снейп тихо произнес. — Сядьте. Его не услышали. Тогда он швырнул невербальное редукто в стену рядом с близнецами. Во рту снова появился металический привкус. Шум стих, все повернулись к нему. Стало слышно, как шкварчит масло на кухне. — Все сядьте. У меня доклад. И если кто-нибудь сейчас взорвёт ещё один пирожок, я лично засуну его в то место, о котором в приличных семьях не говорят. — А в неприличных? — уточнил Джордж. Снейп посмотрел на него. Джордж заткнулся. — Сегодня, — начал Снейп, и голос его дрогнул, — Тёмный Лорд применил ко мне Круциатус. В комнате окончательно стихло. Молли прижала руки к груди, Кингсли нахмурился, Сириус непонимающе смотрел на Снейпа. — Как раз странным было то, что он не делал этого столько времени. — А потом он остановился, — Снейп проигнорировал Блэка и обвел всех взглядом. — Сам, без причины. Он сказал: «Уходи, Северус». Не «ползи прочь, червь», а просто... «уходи». — Том? — тихо спросил Дамблдор. — Это не Том, Альбус. Он отрастил нос и пьет кофе с молоком. — Зачем ему нос? — ляпнул Артур. — Наверное, чтобы чувствовать запах того дерьма, в которое он превращает наше представление о Зле! — рявкнул Снейп. — Кингсли, там — в Мэноре — теперь корпорация. У них отделы! Макнейр... Макнейр теперь работает с документами. Он освоил дырокол, Альбус! Тот, кто раньше рубил головы, теперь в восторге от того, что дырочки на пергаменте получаются симметричными! Близнецы переглянулись. В их глазах загорелся нехороший огонёк. — Погоди-погоди, — Фред поднял руку. — Макнейр? С дыроколом? И он доволен? — Он счастлив, — процедил Снейп. — Фред, ты понимаешь, что это значит? — Понимаю, Джордж. Там работает бюрократия. — А если бюрократию слегка... подшаманить? — Например, подсунуть им бланки, которые кусаются? — Или перья, которые пишут матом? — Или чернила, которые светятся в темноте и складываются в неприличные слова? Кингсли, который до этого молча массировал переносицу, поднял голову. — Только не говорите, что вы собираетесь атаковать Мэнор канцелярией. — Это психологическая атака, — Фред прижал руку к сердцу. — у Томного Лорда-перфекциониста случится инфаркт. — Мы повысим их корпоративную культуру, — добавил Джордж. — Доведём до абсурда! — Чтобы они захлебнулись в собственных отчётах! — Мерлин, — простонал Кингсли. — Я сижу в Министерстве, и улыбаюсь этим мраз... этим коллегам, подаю им чай. И делаю вид, что я часть интерьера. А бывшие маньяки обучаются корпоративной этике. — Завидуешь? — спросил Снейп. Кингсли посмотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было что-то, от чего Снейпу стало неуютно. — Завидую, Северус. Тебе теперь там платят? Спрашиваю как профессионал. А у нас тут только пирожки и вера в чудо. — Вера в чудо — это когда пирожки не взрываются, — вставил Сириус, подобрав пальцами изюминку с обивки кресла и катапультировав её в сторону Снейпа. — А у нас тут вера в то, что они взорвутся ровно в тот момент, когда надо. Снейп испепелил изюм на подлёте и наколдовал Блеку воды за шиворот. — Это не вера, это статистика, — поправил Джордж, смотря как Сириус фыркает и машет головой, стряхивая капли. — Мы над ней работаем. — Это катастрофа! — Снейп ударил кулаком по столу. — Пока вы тут обсуждаете ржавые колеса и печете детонаторы в тесте, он строит систему. Беллатриса Лестрейндж пишет рапорты, Кингсли! Она принесла ему отчет о «моральном подавлении пергамента взглядом», потому что он запретил ей убивать без заполнения Формы 12-Б! И она его заполнила! В трех экземплярах! Кингсли медленно потер лицо. — То есть, вместо того чтобы штурмовать Министерство, он... создаёт собственный орган управления? — Именно! — Снейп почти кричал. — Он валит Амбридж не Авадой, а сливом финансовых отчетов в прессу. Профессионально. Кингсли, ты видел «клерка», который правил протоколы в Архиве? Это был он! Самое могущественное существо Британии правит орфографию в делах о коррупции, потому что «бардак его раздражает»! Дамблдор задумчиво откусил дольку. — Том всегда любил порядок... но это... это новый уровень. — Это не Том! — Снейп рухнул на стул. — Нам нужно надеяться, Мерлин меня дери, что тот, кто сидит в нем сейчас, не сдохнет. Потому что если он проиграет внутреннюю войну — если та тварь вырвется наружу — мы все трупы. Снейп закрыл глаза. «Мерлин, храни того, кто сейчас сидит в Волдеморте. Потому что если он проиграет — эта армия, — Снейп мысленно обвёл рукой горящую, орущую, играющую на гитаре комнату, — эту армию не остановит никто. Просто потому, что её невозможно организовать. А хаос непобедим». Он открыл глаза. Сириус запел. Очередной пирожок упал на голову Кингсли. Дамблдор налил себе ещё какао. — Дамблдор, — Снейп встал, — дайте мне валерьянки. Литра три. И если завтра я узнаю, что Пожирателям начали выдавать социальные пакеты и страховку, я переметнусь. Потому что у них, хотя бы есть план. Дверь с грохотом распахнулась, впуская сквозняк и Аластора Грюма. Деревянная нога громко брякнула об пол, магический глаз завертелся, сканируя комнату на предмет засад, подозрительных теней и уровня вменяемости присутствующих. — Я всё слышал! — рявкнул Грюм, протопал к столу и рухнул на стул. — Хватит ныть, Северус, сядь! Ты не в театре, слёзы тут не помогут. Снейп дёрнулся, во рту всё ещё стоял привкус меди. Демонстративно скривился. Спорить с Грюмом, когда у того глаз вращается как бешеный, себе дороже. — Кингсли, — Грюм перевёл взгляд на аврора. — Докладывай. Что там в Министерстве? Как Фадж реагирует? Кингсли отложил пергамент, на котором безуспешно пытался вести всё это время подобие протокола и потёр переносицу. — Фадж в панике, — сказал он устало. — Но не настолько, чтобы совсем потерять голову. Он делает две вещи. — Какие? — Грюм прищурился. — Первое: он публично открещивается от Амбридж. Вчера дал интервью «Пророку», где назвал её «самоуправством, которое Министерство не одобряло». Говорит, будет наказана по всей строгости. Выйдет в печать завтра. — Мразь, — выплюнул Сириус. — Сам же её поставил! — Поставил, — согласился Кингсли. — Но теперь он её сливает, чтобы сохранить кресло. И это работает. Рейтинг упал, но не катастрофически. Люди верят, что он просто ошибся в кадрах. — А второе? — спросил Дамблдор, отхлёбывая какао. — Второе: он подписал распоряжение об усилении охраны Министерства. — Кингсли заглянул в свои записи. — Удвоенные патрули авроров, проверка всех входящих, особый режим на этаже Тайн. И... Он запнулся. — И? — рявкнул Грюм. — И он тайно встречался с французскими и немецкими коллегами, — тихо сказал Кингсли. — Просил помощи. На случай, если Волдеморт объявится открыто. Говорят, Максим обещала подумать, а немцы попросили список претензий и гарантии. Грюм крякнул. Магический глаз остановился на Кингсли. — То есть Фадж не просто трус, он ещё и ищет союзников! — Он политик, Аластор, — вздохнул Кингсли. — Трусливый, но не дурак. Он понимает, что если Волдеморт пойдёт в открытую, Министерство не справится без помощи извне. Поэтому он готовит запасные аэродромы. — И правильно делает, — неожиданно сказал Дамблдор. Все посмотрели на него. — Альбус, ты серьёзно? — Сириус аж перестал терзать гитару. — Ты защищаешь Фаджа? — Я не защищаю, Сириус. — Дамблдор поставил чашку. — Корнелиус — плохой министр. Он слаб, тщеславен и близорук. Но он не идиот. Он чувствует опасность и пытается за неё уцепиться. Это инстинкт самосохранения. — И что нам с этого? — спросил Артур непонимающе. — А то, — вмешался Грюм, — что у Фаджа есть ресурс, который нам жизненно необходим. Люди, деньги, доступ к архивам, наконец. Если мы сможем хоть как-то влиять на него, направлять... — Он нас пошлёт, — отрезал Кингсли. — Он ненавидит Дамблдора и боится всего, что связано с Орденом. Для него мы — такие же террористы, как Пожиратели, только с другим флагом. — Значит, надо действовать через тех, кого он слушает, — Грюм постучал пальцем по столу. — Кингсли, ты внутри. Ты можешь подсовывать ему информацию, не вызывая подозрений? — Могу, — медленно кивнул Кингсли. — Если она будет выглядеть как служебная записка от лояльного сотрудника. Но что именно я должен ему подсовывать? — Правду, — сказал Дамблдор. — Частичную, дозированную, но правду. — Какую правду? — не понял Сириус. — О том, что Волдеморт изменился, — пояснил Дамблдор. — Что он теперь не просто убивает, а строит систему. Что у него есть отделы, планы, люди, внедрённые в Министерство. Фадж должен знать, что враг не снаружи, а внутри. Что его кресло шатается не от наших интриг, а от того, что Том методично подпиливает ему ножки. Близнецы аж дыхание задержали переводя глаза с одного говорившего на другого. — И что это даст? — спросил Снейп. — Это даст нам время, — ответил Дамблдор. — Фадж начнёт искать врагов внутри. Он переключится на чистку рядов, на поиск шпионов, на борьбу с призраками. А мы... мы сможем работать спокойнее. — Или он найдёт тех, кого внедрил Волдеморт, — заметил Кингсли. — И сорвёт ему часть планов. — Тоже неплохо, — усмехнулся Грюм. — Пусть воюют. Нам меньше забот. Снейп смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается что-то странное. Впервые за долгое время этот цирк начал напоминать... ну, не армию, но хотя бы партизанский отряд с зачатками стратегии. — А что будем делать мы? — спросил он. — А мы, Северус, — Дамблдор улыбнулся, — будем печь пирожки. Все посмотрели на Дамблдора, затем на тарелку с пирожками, что подозрительно дрожали и шипели. Сириус демонстративно поковырял ухо мизинцем. — Что? — В прямом смысле. — Дамблдор поднялся. — Молли, дорогая, у нас есть мука? — Есть, Альбус, — растерянно ответила Молли. — Но при чём тут... — При том, — перебил Дамблдор, — что наш враг строит корпорацию. Он думает отчётами, планами, а мы будем думать пирожками. Потому что пирожки — это то, чего у него нет. И никогда не будет. — Альбус, ты опять за своё, — простонал Грюм. — Аластор, поверь старому дураку. — Дамблдор подмигнул. — Иногда лучший способ победить систему — это напомнить ей, что люди не отчёты. Люди — это пирожки. Тепло, забота, хаос. И пока у нас есть это, у нас есть шанс. В комнате повисла тишина. — Я ничего не понял, — честно признался Сириус. — Но звучит пафосно. Снейп медленно выдохнул. — Значит, план такой: Фадж ищет врагов внутри, Кингсли подсовывает ему информацию, Молли печёт пирожки, а я возвращаюсь в Мэнор и делаю вид, что я шпион, а не заложник ситуации? — Примерно так, — кивнул Дамблдор. — И, Северус... — Да? — Береги себя. Тот, кто сидит внутри Волдеморта, — он наш союзник. Я чувствую это. Мы обязательно встретимся за пирожками. Снейп хотел сказать что-то едкое, но вдруг понял, что у него нет сил. Ни на едкость, ни на споры, ни на что. — Валерьянка в шкафчике на кухне, — тихо сказала Молли. — Три литра не дам, но фляжку налью. — Спасибо, — выдавил Снейп. Ошмётки пирожка всё ещё падали с потолка на пол, Сириус ударил по струнам, выдавая пронзительный аккорд: — Грязь — это мразь, а мразь — это грязь, Снейп наш любимый — ну просто князь! Князь подземелий, владыка тоски, У него от перхоти скисли виски! А Том отрастил себе новый нос, И Белла в отчёты вгоняет вопрос: "Зачем мне бумажки, к черту закон!" А мы тут сидим и не знаем кто ОН?!» У Северуса заломило виски, он бросил невербальное жалящее. В общем, жизнь продолжалась… Три дня спустя. Мэнор, личные покои Тёмного Лорда. Гарри стоял у высокого окна и смотрел на закат над поместьем Малфоев. В руке бокал с огневиски. Тело больше не болело, магия Риддла успокоилась, свернулась где-то в глубине сытым зверем. Из тени у камина раздалось тихое шипение. Нагайна выползла на свет и с интересом уставилась на хозяина. — Ты пахнешь спокойнее, — прошипела она. — Раньше от тебя пахло болью. Гарри усмехнулся. — Было дело. Сейчас отпустило. Змея подползла ближе, свернулась кольцом у его ног. — Старый хозяин после таких приступов всегда был злой. Ты — нет. Ты просто... устал. — Я и есть «Устал», Нагайна. Устал от этого тела, от этих игр, от всего. Она склонила голову набок. — Зачем ты тогда это делаешь? Если устал — можно уйти. Гарри хмыкнул. — Куда? Обратно в могилу? Он сделал глоток и посмотрел на свои руки. Пальцы не дрожали, кожа чистая. — Знаешь, что я там, в своей прошлой жизни, любил больше всего? — Что? — Правнуков. Мелких, шумных, вечно лезущих не в своё дело. Помню, как они тырили мои аврорские значки и орали на весь дом. А имена… — Он замолчал. Потер лицо ладонью. — Бля, забыл. Забыл имена собственных правнуков… Спасибо тут не забываю, как зовут Долохова через каждые три часа. Он замолчал, и перед внутренним взором вдруг всплыла картинка: солнечное утро, большой стол в саду, куча детей, Рон что-то рассказывает, голос скрипит, жестикулирует так, что чуть не сбивает чайник, Гермиона закатывает глаза, но улыбается. И он сам — старый, седой, с палочкой в руке, показывает какому-то пацану, как правильно задерживать преступника, чтобы не сломать ему шею. Картинка погасла так же внезапно, как появилась. Нагайна молчала, только язык ощупывал воздух, словно пытаясь уловить запах его воспоминаний. — Вспомнилось просто, — сказал Гарри хрипло. — Там, в той жизни, у меня было всё. А здесь... здесь у меня только ты и куча идиотов в масках, которые мечтают кого-нибудь убить. — Я не идиот, — заметила змея. — Ты — исключение. Ты — змея. Он допил огневиски, поставил бокал на подоконник. — Но раз уж я здесь, этот бардак надо разгребать. По-своему. Даже если доведу Малфоя до инфаркта. Нагайна издала звук, похожий на змеиный смех. — Люциус смешно дёргается. Можно я буду на него шипеть? — Обязательно, но позже. Сначала совещание. Гарри поправил манжеты и направился к двери. Нагайна поползла следом. — А что будет на совещании? — спросила она. — Будет история, Нагайна. Великая история про то, как Пожиратели Смерти стали ЖОПОЙ. Если не рассмеёшься — ты не змея. — Я змея. Я не смеюсь, я шиплю. — Значит, будешь шипеть от восторга. Они вышли в коридор. Впереди был зал совещаний, а в нём — цвет чистокровной Британии, который ещё не знал, что через полчаса их разжалуют из Псин и сделают людьми более … почётной структуры. Гарри толкнул створчатые двери и прошёл внутрь. Зал совещаний Мэнора был окончательно переделан в помесь офиса с древним поместьем. Портреты предков косились на соседствующие с ними графики влияний и должностных инструкций. В углу стоял самый настоящий кулер, а на каминной полке — маленький кактус с кокетливым бантиком. Чёрного цвета. Гарри сел во главе стола. Лысый, бледный, но с чётко очерченными губами, нормальным носом и глазами, в которых багрянец Риддла теперь мешался с ледяным спокойствием Главного аврора. Пожиратели Смерти сидели в гробовой тишине. Они старались не смотреть Лорду в лицо. Гарри усмехнулся. Это ломало их привычную картину мира, где зло должно быть уродливым. — Итак, — голос Гарри прозвучал мягко, у Малфоя дёрнулся глаз. — Фадж. Корнелиус объявил «осадное положение» и ввёл комендантский час. Люциус, доложи обстановку. Малфой поднялся, расправляя воротник. — Мой Лорд... Фадж забаррикадировался в кабинете. Он называет ваши юридические запросы «актами магического терроризма». Но... — Люциус замялся. — Общественное мнение на нашей стороне. Статья о коррупции Амбридж вызвала стихийный митинг у фонтана Атриума. Маги требуют аудита. — Прекрасно, — кивнул Гарри. — Значит, мы не штурмуем Министерство. Мы его спасаем. Долохов, подготовь группу «быстрого реагирования». В белых мантиях. Никаких масок. Вы должны выглядеть как миротворцы, а не как банда налётчиков. Тут со стороны правого края стола послышался скрежет. Беллатриса Лестрейндж медленно поднималась со своего места. Её волосы, обычно дикие, были стянуты в тугой, почти канцелярский узел, но глаза... в них плескалось чистое, неразбавленное безумие. — Миротворцы?.. — прошипела она. — Белые мантии? Кто ты?! В зале стало тихо. Гарри медленно перевёл на неё взгляд. — Беллатриса. Ты хочешь что-то добавить к повестке дня? — Я хочу добавить КРОВИ! — взвизгнула она, ударив ладонями по столу. — Мы — Пожиратели Смерти! Мы должны выжигать их дома, вешать предателей на их же кишках! А ты... ты заставляешь нас заполнять бланки! Ты отрастил себе лицо слабака и пьёшь кофе, пока министерские крысы смеются над нами! Ты СЛОМАЛСЯ, ты не мой ЛОРД! Она вскинула палочку. Это было самоубийство, и все в зале это понимали. — Я верну тебе память о боли! Круци... Она не успела договорить. Гарри почти не двигался, едва махнул палочкой. Внутри него Риддл, почувствовав вызов, рванулся вперёд, как цепной пёс. Тьма в комнате сгустилась, давя на всех окружающих гранитной плитой. — Круцио, — произнёс Гарри шёпотом. Беллу буквально впечатало в пол. Это не было обычное проклятие. Это была концентрированная воля двух могущественных магов. Белла забилась в конвульсиях, но из её горла не вырвалось ни звука — Гарри просто перекрыл ей возможность орать, чтобы не портить атмосферу совещания. Через десять секунд он отпустил её, чувствуя разряды удовольствия во всём теле. Он не заметил, когда оскалился в усмешке. Белла лежала на ковре, тяжело дыша и глядя в потолок остекленевшими глазами. — Встань, — приказал Гарри. Она поднялась, шатаясь. В её взгляде страх мешался с благоговейным восторгом. Гарри смотрел на неё и видел, как в её безумных глазах борются два желания: броситься ему в ноги или броситься убивать. Ни то, ни другое его не устраивало. — Послушай меня, Белла, — он встал и подошёл к ней вплотную. — Убивать — это просто. Любой дурак с палочкой может пустить Аваду. Но заставить систему работать на себя — вот истинная власть. Он обвёл рукой зал, портреты, графики, кулер. — Вы до сих пор не поняли, да? Вы сидите и гадаете, почему я не веду вас на штурм Министерства. Почему я заставляю вас писать отчёты и думать. — Гарри повысил голос, чтобы слышали все. — Потому что штурм — это война. А война — это потери. Я не собираюсь терять ни одного из вас из-за того, что какой-то аврор вовремя выставил щит. Он вернулся к столу, но не сел. Обвёл взглядом присутствующих. — Мы не будем воевать с Министерством. Мы станем Министерством. Медленно, незаметно, юридически безупречно. Мы захватим их не Авадой, а отчётами. Мы задушим их не тёмной магией, а аудитом. Пауза. — И для этого нам нужно новое имя. Название «Пожиратели Смерти» отправляется на свалку истории вместе с вашими масками. Оно пугает крестьян, но смешит юристов. Гарри взял перо и размашисто вывел на пергаменте четыре буквы. — Отныне вы — Жандармерия Охраны Правительственных Активов. Сокращённо — Ж.О.П.А. Люциус Малфой, который только что изящно пригубил коллекционное вино, поперхнулся. В зале повисла тишина. Малфой медленно поставил бокал на стол, его лицо приобрело оттенок свежевыбеленной стены. — Мой Лорд... — выдавил Люциус, глядя на пергамент. — Вы... вы серьёзно? Ж.О.П.А.? — Совершенно, Люциус. И я требую, чтобы ты произносил это с достоинством, подобающим твоему роду. — Гарри едва заметно улыбнулся, глядя в его полные ужаса глаза. — Представь: ты заходишь в кабинет к Фаджу, кладёшь на стол мандат и говоришь: «Корнелиус, к вам пришла Ж.О.П.А.». Поверь моему опыту: после этой фразы человек уже не думает о сопротивлении. Беллатриса, всё ещё стоявшая там, где он её оставил, вдруг хрипло расхохоталась. В её смехе слышались истерические нотки, но Гарри решил, что это прогресс. — Белла, ты оценишь это ещё больше, — он перевёл на неё взгляд. — Тебе скучно? Тебе нужны пытки? Она замерла, не понимая, куда он клонит. Гарри достал из воздуха тяжёлую стопку пергаментов и бросил их перед ней. — Это — личные дела сотрудников Департамента Тайн. Они скрывают от нас разработки, которые могут стабилизировать мой... мой потенциал. Ты возглавишь в рамках новой структуры Отдел Принудительного Аудита. — Отдел чего? — переспросила Белла. Гарри подошёл ближе. — Принудительного аудита. Ты станешь сердцем нашей ЖОПЫ. — Гарри выдержал паузу. — Завтра ты идёшь в Департамент Тайн. Но не как убийца, а как глава комиссии. Он наклонился к её уху: — И если кто-то из них не выдаст тебе архивы... ты имеешь полное право применить к ним «меры физического принуждения согласно Приложению №4». Заполняешь бланк — и можешь вывернуть их наизнанку. Белла смотрела на него. Мимические мышцы её лица жили в безумном ритме — губы и веки асимметрично дёргались. Вроде пытать разрешили, но всё так же по отчётам. Она шумно выдохнула. — Я — сердце ЖОПЫ? — переспросила она, облизывая губы. — Я хотела быть Владычицей боли, а не геморроя. — Поверь старику, это синонимы. — Гарри вернулся в кресло. — А теперь по остальным. Он обвёл взглядом зал. Псы сидели притихшие, пытаясь осознать, что только что произошло. Их Тёмный Лорд только что жёстко подавил бунт Беллы, переименовал их в ЖОПУ и заставил Беллу согласиться, что она — сердце этого всего. Картина мира трещала по швам. — Люциус, — Гарри постучал пальцем по столу. — Твои связи в Министерстве теперь должны работать на пользу... общества. В рамках нашей ЖОПЫ ты создаёшь и возглавляешь Федеральный Аналитический Комитет Транзакций. — Простите? — Люциус поднял голову, всё ещё зелёный после новости про ЖОПУ. — Федеральный Аналитический Комитет Транзакций. Сокращённо — Ф.А.К.т. Люциус открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — ФАКт? — выдавил он. — Именно. И постарайся, чтобы при обращении к чиновникам буква «Т» в конце иногда... терялась. — Гарри позволил себе холодную усмешку. — Когда ты будешь говорить Фаджу: «Корнелиус, я из ФАК...», он должен чувствовать, что его сейчас не просто проверят, а пошлют в долгое и болезненное путешествие. По залу прошёл нервный смешок. Даже Долохов криво усмехнулся. — Ваша задача — аудит, — отрезал Гарри. — Снейп, не кривись. Тебе в этом ФАКте отведена роль консультанта по этике. Будешь проверять, насколько наши действия соответствуют... светлым идеалам прозрачности. И докладывать об этом Дамблдору. Пусть Альбус знает, что мы — самые законопослушные граждане в этой стране. Снейп лишь прикрыл глаза. До валерьянки оставалось ещё минимум полчаса. — Теперь по кадрам, — Гарри перевёл взгляд на дальний конец стола. — Крэбб и Гойл-старшие. Вам надоело быть просто мебелью? Отлично. Вы теперь — «Инспекторы по перемещению активов». Ваша задача — сопровождать Люциуса и выносить из кабинетов сейфы. Физически. Если чиновник спросит, на каком основании — молча показываете на бляху Комитета. Если не поймёт — можете помочь ему понять, но не забудьте написать отчёт о применении силовых методов. Крэбб и Гойл переглянулись. Судя по их лицам, слово «отчёт» они поняли, а вот про «силовые методы» пока думали. — Нотт. — Старый волшебник вздрогнул. — Ты силён в нумерологии. Ты возглавишь отдел «Статистического анализа». Будешь вычислять, сколько галлеонов Фадж украл на строительстве новых камер в Азкабане. Нам нужны точные цифры для завтрашнего заголовка в «Пророке». — Джагсон и Трэверс. — Гарри кивнул двоим рослым боевикам. — Вы идёте в подчинение к Белле. Вы теперь не просто убийцы, вы — «Служба судебных приставов». Если кто-то не является на допрос в ФАКт... вы его приводите. Вежливо. В кандалах, одобренных в Ж.О.П.А. Гарри встал, поправляя идеально накрахмаленные манжеты. — И запомните. Мы не захватываем власть. Мы её инспектируем. Если Фадж хочет звать на помощь французов — пусть зовёт. Мы встретим их на границе с заполненными декларациями на ввоз иностранной магической силы. — И что, если они не захотят заполнять? — хмуро спросил Джагсон. — Тогда это контрабанда, — улыбнулся Гарри, и в этой улыбке на мгновение проглянул Риддл. — А контрабанду мы изымаем. Вместе с палочками. Он перевёл взгляд на Люциуса, который всё ещё сидел с лицом человека, только что похоронившего фамильную честь. — Люциус, завтра утром ты должен быть у Фаджа. Представь ему ФАКт как жест доброй воли от «обеспокоенной общественности». И не забудь про ЖОПУ. Он должен знать, что за ФАКтом стоит ЖОПА. Это внушает доверие. Люциус встал, покачиваясь. Поклонился. В его глазах стояли слёзы — то ли от смеха, то ли от отчаяния, то ли от осознания, что теперь он навсегда войдёт в историю как человек, возглавивший ФАКт в ЖОПЕ. — Поверьте, мой Лорд, — выдавил он. — Фадж на всю жизнь запомнит нашу встречу. — Верю, Люциус. Верю. — Гарри откинулся в кресле. — Все свободны. Когда все вышли, Гарри посмотрел на портреты. Один из предков Малфоев, кажется, пытался закрыть лицо руками. — Не ссыте, дедуля, — сказал Гарри устало. — Привыкнете. Кактус на камине согласно качнул бантиком. Тинки появляется бесшумно и наливает бокал вина. Гарри благосклонно кивает. «Ну что, Британия. Старый добрый Гарри вернулся, только теперь у него есть бесконечный бюджет, армия фанатиков и рожа, которую не стыдно показать в приличном обществе. Посмотрим, кто настоящий Тёмный Лорд». Перед глазами встал момент, как он пытает Беллу. Гарри поднял руку и коснулся уголка рта. «Я же это блядь Я, да?» Он посмотрел в отражение поверхности стола, лицо Тёмного Лорда, без единой черты Поттеров. Гарри делает глоток и кривится. — Люциус! Какого хуя вино опять отдает кислятиной?! Завтра мы идем грабить винные погреба Франции, это официальный приказ. *** Тем временем в Министерстве Магии Корнелиус Фадж сидел в своем кабинете и смотрел на пергамент, который только что принесла сова. Там было всего три слова: «ЗАВТРА ПРИДЕТ ЖОПА» — Кто это посмел?! — взвизгнул он, комкая пергамент. — Сэр, — секретарша заглянула в дверь. — Там из французского посольства спрашивают, подтверждаете ли вы завтрашнюю встречу? Фадж открыл рот... и закрыл.