Часть 2

— Что с тобой, дитя? — Мо'ат посмотрела ей в глаза. Это была мудрая тса'хик, которая еще не потеряла своего оло'эйктана. Нейтири теперь знает, в чем разница между женщиной, чья связь с Эйва выдержала потерю мужа и дома, и как выглядит женщина, живущая только в связи с Матерью. Сейчас Мо'ат видит больше и глубже. Ее не так волнуют жизненные обстоятельства в реальности и она сосредоточена на Матери. Совсем скоро глубокая связь с Эйва сменится на отчаянную веру. Мать все также будет верить и видеть, но Нейтири только сейчас понимает, как сильно ее состарят годы войны. — Я видела сон, долгий и страшный, — Нейтири касается лба в знак приветствия и присаживается на колени у корней древа. — И хочу поговорить о нем с Великой матерью. — Твоя душа истерзана страхом, — мать качает головой. — Позволь мне утешить тебя, прежде чем ты будешь говорить к ней. Нейтири не смотрит на тса'хик и только жестом просит оставить все, как есть. Если Мо'ат и удивлена ее поведению, то явно молчит. Мать предлагает ей утешение... Но утешение означает, что боль можно облегчить, разделив с кем-то. Но ее боль... не от настоящего момента. Она от знания будущего. И это знание ей не разделить ни с кем. Мо'ат не может утешить ее, потому что не знает, от чего именно она страдает. А Нейтири не может объяснить, потому что нет таких слов, способных описать ее чувства. Она здесь одна. Она и Эйва. *** Нейтири идет по пеплу Древа Дома. Все, как тогда, когда это случилось с ней в реальности. Пепел кружит в воздухе, небо серое от дыма и горя Великой Матери. Ноги идут слишком тяжело. И вокруг сплошное безмолвие. Она смотрит на свои руки — длинные узловатые пальцы. Пять пальцев. Она знает эту ладонь, как если бы та была ее собственной. Ладонь Джейка. Шаг за шагом, она не идет осознанно, это снова похоже на видение. В горле слишком сухо. Нейтири зовет Эйву, но ее зов откликается от осколков Древа дома. Такого не было никогда. Теперь она понимает Кири и ее рассказы о молчании Матери. Раздается крик икрана, грохот его крыльев в этой кромешной тишине. Спертый горячий воздух обжигает легкие и это первое, что она чувствует перед тем, как тень от приземления икрана выкидывает ее мощным ударом в грудь из связи с Эйвой. Нейтири привыкла к боли. Но никогда ее не отвергала Мать. Она отсоединяет косу, смотрит вверх и гладит тендрилы древа Душ. Воздух слишком легкий, ветер слишком мягкий. Гнев небесных людей еще не сжег ее родной лес. Она вернулась домой. По щекам текут слезы, а слезы сотрясают плечи. Нейтири рыдает на корнях древа Душ, и Мо'ат гладит ее по плечам, не понимая, что вызвало в ней такую глубокую скорбь. Тса'хик никогда не видела, чтобы столь юные души испытывали настолько сильную, почти яростную боль женщин, прошедших через всю жизнь и потерявших абсолютно все. *** — Нейтир-ри! Ты слушаешь? Она, если честно, не слушает. Она думает. Думает. Она, кажется, никогда в жизни так много не думала. Но вспомнить о чем говорила ей Сильванин было не трудно. — Мы не пойдем жечь железных коней. Они встречаются взглядами. Сильванин в моменте задыхается от возмущения, но Нейтири много раз видела этот взгляд у Кири, а потом и у начавшей подрастать Туктерей. — Или ты хочешь, чтобы санук запретили общаться с нами? — она вздрагивает каждый раз, когда слышит звон выпущенной стрелы. Но не может просить соклановцев тренироваться в другом мест. — Санук ходящая во сне, если мы сожжем железных коней небесных людей, они заберут у нас санук. Грейс Огустин. Нейтири и представить не могла, насколько далек ее дух в древе Душ от того, какая она была в жизни. Она знает, что Сильванин любит Грейс. Знает, что когда Сильванин умерла небесные люди не запретили той ходить к ним... это клан изгнал Грейс. Но как объяснить это сестре? — Тогда пусть... — Оставь это дело воинам клана, — Нейтири хлопает сестру по руке, которую та тянет к цахейлу с Пеле. — Оло'эйктан будет недоволен, если мы развяжем войну с небесными людьми. Тоже ложь. Нейтири ненавидит лгать. Но она помнит кровь сестры на руках, помнит заброшенную школу и тоску по Грейс. Слишком много вреда. То, что она всегда мечтала предотвратить. — Тсу'Тей! — Не вождь клана! — Нейтири мешает сестре сесть на па’ли, шестиногую лошадь. Ту самую, на которой позже учился ездить Джейк. Пеле всхрапывает от испуга. Между ними завязывается потасовка, Сильванин шипит и скалит клыки, и Нейтири невольно шипит тоже. И видит в глазах сестры испуг. Растерянность. Понимает, что перегнула. Слишком яростная, слишком сильная. Разучилась шипеть так, как когда-то умела. — Т-ты! Ты боишься их! — сестра обвиняет, в ее руках играет нож. Обычная потасовка, каких часто было... в ее молодости. — Я никого не боюс-с-сь, — Нейтири прижимает уши, меняет позу так, что становится чуть выше сестры не теряя боевой позы. — Но!.. — Эй! — голос Грейс разрезает воздух, как пули небесных людей. — Вы что там устроили? Саванни, убери нож! Нейтири выдыхает. Сильванин кидает на нее предупреждающий взгляд, который буквально кричит о том, чтобы Нейтири не смела рассказывать про ее затею с сожжением бульдозера. Грейс в шортах и коротком топе вальяжно идет к ним. Ее любят в клане. Она может себе позволить разнимать младших. Но она не член клана, поэтому может так разговаривать с дочерьми вождя. — Нейтири? — Огустин смотрит на нее и она закатывает глаза от ее покровительственного тона. — Саванни? — Все хорошо, — сестра убирает нож, выпрямляется. — Правда? — Она хочет сжечь железных коней. — Нейтири смотрит сестре в глаза, а потом поворачивается к Грейс. — Почему вы не уберете их из нашего леса? Хоть какая-то видимость солидарности с сестрой. Нейтири знает, что небесные люди ни за что не отзовут бульдозеры. Знает, что со временем они перестанут пытаться договориться. Знает... На лице Грейс замирает маска улыбки. В глазах тихий ужас. — Это правда? — Грейс поворачивается к Сильванин, но та что-то шипит, разворачиваеся и буквально убегает. Грейс обессиленно облокачивается на ствол. Потом говорит: — Я делаю все возможное... — У вас не получится, — отрезает Нейтири. Кири очень похожа на свою мать. А еще Нейтири скучает. Все-таки сильно скучает по Грейс. — Это было для сестры. *** — Зачем ты сделала это? — Сильванин кидает ей обвинение также зло, как совсем недавно кидали ей ее дети, когда уговаривали оставить Паука. — Они бы убили тебя, — она садится рядом с сестрой и подтягивает ноги. — Санук бы не спасла. — Они не станут убивать детей вождя, — Сильванин закатила глаза. — Ты и правда боишься. Нейтири передергивает от раздражения. Но она продолжает: — Обещай не жечь железных коней. Обещай или привяжу тебя к древу Дома. — Еще чего!.. — Это может стоить жизни тебе, санук, другим членам клана. Небесные люди проделали огромный путь, они не уйдут от того, что ты сожжешь пару их коней. — Мы сожжем их всех! Они снова смотрят друг на друга. Нейтири закрывает глаза и позволяет раздражению вырваться в протяжном выдохе. *** — Куда мы? — сестра пытается "нахлестнуть" ее на своем икране, но Нейтири только стреляет в нее раздраженным взглядом и прикладывает палец к губам. — Нам нельзя сюда! Текущая база небесных людей совершенно не похожа на ту, которую они построили во второй раз. Нейтири делает короткий жест и они поднимаются над базой чуть выше. Маяк выключен, но центральное здание все равно горит огнями. Облетают стоянку с вертолетами. Нейтири позволяет сестре чуть спуститься и пролететь над базой совсем низко. Шаттл, военный шаттл, вертолеты снабженные огромным количеством оружия. Участок с учеными кажется садом — ровные грядки, деревянные постройки. Пустынные площадки для взлета. Склады. Роботы. Им запрещали даже приближаться к территории небесных людей. Но Нейтири эта постройка теперь кажется детской. Сильванин поднимает икрана выше, даже отсюда Нейтири видит в ее позе, движениях, полете — страх. Они молча улетают с базы. Также молча возвращаются в свои гамаки. Утром Сильванин не смотрит ей в глаза. Сильнее сжимает нож. Нейтири наблюдает за ней, как во время охоты. И упускает, что связь между Тсу'Теем и Сильванин всегда была слишком сильной. — Что ты с ней сделала? — Отпусти. Она забыла, что он выше ее на голову. Забыла, что он внимательный, как ее отец. Забыла так много о нем, что ей даже стыдно. — Что ты сделала с... — Мы были у небесных людей, — она вырывает локоть и делает два шага назад вскидывая голову. — Она хотела сжечь железных коней, я показала ей, почему не стоит этого делать. Собственный хвост ударяет ее по бедрам и она только сейчас понимает, что размахивает им, как разъяренная банши. Это заставляет ее расслабить уши и посмотреть на Тсу'Тея более дружелюбно. — Вы сделали что? — в его глазах помимо гнева вспыхивает страх. В отличии от Сильванин, Тсу'Тей уже сталкивался с оружием небесных людей. Это и хорошо и плохо. Он делает шаг вперед, но Нейтири, за годы привыкшая к уважению, которое ей оказывали, как паре Торук Макто, снова прижимает уши и слегка скалится. Тсу'Тей не понимает, почему она держит дистанцию. Но останавливается. — На вас напали? — Нет, — отрезает она коротко, слегка склоняя голову. — Я не знаю, что с ней. Почему меня спрашиваешь? Почему не с ней? Сильванин — будущая тса'хик. Тсу'Тей — будущий оло'эйктан. Но Нейтири настолько отвыкла от того, что кто-то по рангу может быть выше нее... Тарсем никогда не смел смотреть на нее с ма-Джейком сверху-вниз. И Тоновари с Ронал тоже. Но здесь Торук Макто и его пары еще не было. И выше Тсу'Тея только Эйтукан. Сердце бешено колотится. Ей надо научиться притворяться. Делать то, чего она никогда не умела. Потому что иначе... она не сможет... никого спасти. — У меня было видение, — Нейтири делает короткий жест рукой, как бы признавая право Тсу'Тея на вопросы. — В том видении Сильванин убивают небес-сные люди. Она жжет их коней. Ее кровь (она вскидывает ладони к лицу Тсу'Тея, как бы показывая где она видела кровь) на моих р-руках. — Я вижу тебя, — он чуть склоняет голову тоже. Она видит, как он думает и с каждой секундой мрачнеет. — Я поговорю с ней, ты приходи ко мне. Я не враг тебе. И в этом всегда был весь он. — Я вижу тебя, — устало отвечает она и касается пальцами лба.