Часть 3

— Мама, каким было древо Дома? — Нетейам смотрит на нее с ожиданием. Она замирает. — Великим, — отрезает спустя время, продолжая нарезку еды к ужину. — Мама, — голос уже взрослого Нетейама. Она оборачивается. Он лежит, хрипло захлебываясь кровью. — Я... хочу... домой... *** — Нетейам! — она с криком просыпается, руки запутываются в гамаке. Ее трясет, как трясло каждый раз, когда ей снился старший сын. — Нете... Зажимает себе рот рукой и откидывается обратно. Щеки опять мокрые от слез. "Нейтири" Джейк всегда просыпался и крепко-крепко прижимал ее к себе. Она зарывалась ему в плечо и рыдала, пока не засыпала снова. "Тише, малыш, это сон... это всего лишь сон" Нейтири содрогается в рыданиях, сворачивается клубочком. Слезы капают сквозь гамак на спящего под ней соклановца. Она вытирает их тыльной стороной ладони, прикусывает кисть руки. Всего лишь сон. И голос Джейка — лишь ее воспоминания. — Нейтир-ри? — на ветвь рядом с ее гамаком легко приземляется Сильванин. — Что случилось? — Сон. — Ты стр-ранно себя ведешь, что за сон? Нейтири выдыхает. — Ты не поймешь. — И не говорит того, что просится "ты никогда не была матерью". Но Сильванин никогда не умела отступать. Она трогает гамак, тот начинает расправляться из кокона и Нейтири давит глухое раздражение. Сестра проскальзывает в гамак, как в детстве, обнимает ее со спины и закрывает. — У тебя сильное сер-рдце, Нейтир-ри, сильное и храбр-рое, — сестра зарывается носом в ее волосы. — Я вижу тебя. Тепло Сильванин не сравнится с теплом Джейка. Но Нейтири впервые не чувствует себя в этом времени чужой. Остаток ночи ей снится тень торука над бескрайним лесом. Утром клан гудит, как встревоженный улей. Ночью И'тари с двумя подростками сожгли два бульдозера небесных людей. Когда Нейтири узнает об этом, ее сердце пропускает удар и она сильнее сжимает ладонь Сильванин в своей. И'тари мертва. Расстреляна на пороге школы Грейс Огустин. Нейтири смотрит в глаза санук и видит в них огромную, бесконечную боль. Смотрит на Тсу'Тея, который невероятно бледен. Он понимает. Прекрасно понимает, что на месте И'тари могла быть Сильванин. Все идет также, как в прошлый раз. Грейс изгоняют. Отец запрещает любой контакт с ходящими во сне. Школу закрывают. Клан погружается в немую подготовку к тому, о чем уже все знают, но еще никто не говорит. К войне. А сердце Нейтири при каждом взгляде на небо бьется сильнее. *** — Я на патруль, — Сильванин касается пальцами лба и берет в руки лук. Нейтири, вернувшаяся с охоты, кивает сама себе. Последние пару дней ей неспокойно. Она пытается вспомнить события почти шестнадцатилетней давности, вспомнить день, когда встретила Джейка. С момента спасения Сильванин прошло почти полгода. Полгода спустя с момента смерти Сильванин она отправилась на ежедневный патруль и нашла Джейка. Вертолеты небесных людей все чаще возвращались в лес. Нейтири наблюдала за Грейс издалека, сменяясь с Сильванин и другими учениками. — Впервые видел, как ходящий во сне... — голос вернувшегося охотника полон злорадства. Нейтири поднимает взгляд от перевязи лука, который до того момента чистила, и замечает семя священного древа следующее за охотником на расстоянии. Непонятная тревога охватывает все ее существо, Нейтири приподнимается. — Олой! — зовет охотника. — Что случилось? — Я отогнал сегодня танатора от санук Грейс, — охотник закидывает кусочек вяленого мяса в рот. — Но один из ее ходящих во сне рванул в сторону водопада и, да благославит на то Великая мать, скорее всего стал обедом танатора. — Ты следовал за ним? — сердце пропускает удар. Олой качает головой, Нейтири подхватывает лук, заканчивая перевязь уже на ходу. В голове бьется всего одна мысль: "ма-Джейк". Джейк рассказывал детям, как сорвался с водопада убегая от танатора. Она помнит, как хотела убить его на патруле, как остановилась, а потом случайно наткнулась на него по дороге домой. Обороняющегося от гадюковолков. Сильванин убьет его. Нейтири переходит на бег. Сильванин выпускает стрелу быстрее, чем любой другой охотник клана. Быстрее, чем сама Нейтири в том возрасте. Сильванин убьет ее ма-Джейка! О Великая мать! *** — Ну же! — тварь, больно похожая на лысого волка, скалит клыки. Вязкая слюна срывается с них плотными нитями, ярко-зеленые глаза без зрачка цепко отслеживают каждый шаг. Джейк больно ударяет копьем особо ретивого волка, пригибается, огненной стороной полу-факела полу-копья распугивает скучковавшихся волков. трыньк Он, пожалуй, чудом на одних рефлексах успел увернуться. Щеку обжигает запоздалая боль. В дереве прям позади торчит стрела с шикарным огненно-рыжим оперением. Наблюдение занимает долю секунды, потому что вторая стрела приходится прямо в только что вскинутое копье. Джейк хватает какого-то волка за шкирку, тот вцепляется ему в руку, но главное — спасает от третьей стрелы, которая попала бы прямо в сердце. — Может поговорим?! — кричит он, и с оглушительным визгом (или это боевой клич) из темноты вылетает демоница. Во-первых, в ее глазах ни капли разума. Во-вторых, он не привык к синим женщинам. Она делает широкий замах своим луком, сбивая его с ног и в следующий момент он слышит хорошо узнаваемый свист вынимаемого ножа. Он перекатом уходит из под ее руки, бьет наотмашь куда попадет, отпинывает ее от себя как можно дальше и пытается подняться. Темп боя настолько напоминает Венесуэлу, что в горле резко пересыхает. Он перехватывает копье с торчащей в нем стрелой и видит, как она снова натягивает тетиву, очевидно собираясь пристрелить его в упор. — Саванни! Kehe! (Нет!) — в шум боя вклинивается чужой крик. — Маwe! Mawe! Демоница останавливается в полуприсяде. Резко поворачивает голову в сторону звука, а потом чуть щурится и все-таки собирается отпустить тетиву, когда откуда-то сверху между ним и нею падает еще одна такая же. Эта — немного выше. Она спасает его и уже этим кажется ему гораздо симпатичнее той демоницы. — Kä’än ! (Отойди!) — шипит демоница, ее хвост яростно ходит из стороны в сторону, уши плотно прижаты. — Mawe, Сильванин, mawe, — не менее агрессивно отвечает ей вторая. Демоница шипит, обнажая длинные кошачьи клыки, но то, что раздается ей в ответ пугает Джейка больше. Шипение его спасительницы хриплое, настолько пропитанное яростью и злобой, что демоница все-таки опускает лук. — Э, ну, я пожалуй пойду? — он делает жест "два пистолетика" указывая куда-то в кусты и уже собирается сделать в эти самые кусты шаг, когда спасительница слегка поворачивает к нему голову и бросает короткое, но весьма понятное: — Стоять. На гребанном английском. Это уже интереснее. — Аррр, — демоница запрокидывает голову коротко приседая от невозможности выразить эмоции словами. — Pehem si nga? (Что ты творишь?) Po zola'u awngeyä krrpxur (он зашел на нашу территорию) Olo’eyktan ayoengur oeyng (Оло'эйктан будет недоволен нами) — Aungia lolu! Txo ngal pot tìng krr sivi fte pivlltxe, ngal tsal stawm nìteng (Великая Мать дала знак, если бы ты дала ей время говорить ты бы тоже услышала) Джейк с любопытством наблюдает за тем, как обе яростно жестикулируют, буквально тараторя на местном. Впрочем, даже не понимая слов он догадывается, что речь идет о его судьбе. — Ты говоришь на английском, где ты его выучила? В школе Грейс Огустин? — в паузу вклинивается он, но обе поворачиваются и синхронно на него шипят. В этот раз его спасительница не звучит страшно. Скорее раздраженно. Так жены шипят на мужей, которые очень долго до чего-то не догоняют. Джейку удается внимательней рассмотреть спасительницу. Правильные черты лица, большие кошачьи глаза, невероятная грация тела. — Ладно, ладно, я молчу, — он ковыряет землю носком ботинка, оглядываясь вокруг, пока две женщины активно спорят о чем-то. Волки все еще кружат, но периодически эти фурии хлещут их по мордам и те отступают, как послушные псы. В какой-то момент женщины настолько увлекаются, что когда в их семейный, почти уютный спор врывается покашливание Джейка, они выглядят крайне ошарашенными. — Это че за хрень? — он уже тянет руку, чтобы шлепнуть белую летающую медузу с семечком по центру, когда обе орут на него, как кричат на ребенка сующего пальцы в розетку. — Kehe! — спасительница бьет его по руке. — Assak eriva! (Замри!) Вторая же замирает, как завороженная, наблюдая, как все больше волшебных медуз находят Джейка своим увлекательным посадочным местом. Он вытягивает руки, морщится от щекотных ощущений и внезапно встречается со своей спасительницей взглядом. В ее глазах восхищение перемешанное со слезами и какой-то эмоцией, идентифицировать которую ему не удается. — Kame, fìskxawngit a swawta zene munge Kelutralur set (теперь осталось доставить этого священного придурка в древо Дома) — как-то совсем разочарованно сказала та, что напала на него в самый первый раз, начиная поднимать с земли и выдергивать из деревьев свои стрелы. — Идьи за намьи молчьа, пр-ридурокь.