Часть 5

— Так, как тебя зовут? — Джейк неловко переминается на корточках. Ему неудобно в набедренной повязке. Он чувствует себя слишком... голым. Туземка фыркает, продолжает длинными, красивыми пальцами разбирать мясо на кусочки. — Нейтири те Цкаха Мо'ат'ите, — вылетают из ее рта быстрее, чем он успевает услышать. — А помедленнее? — он старается не замечать враждебных, любопытных и странных взглядов. Ему холодно в причинных местах, жарко плечам от пламени костра и, наверное, слава всем Богам, что комаров, видимо, на Пандоре нет. — Нейтир-ри, — она поворачивается и смотрит ему в глаза. Они по-кошачьи красивы. Вокруг глаз теряются непонятные морщинки, но красивое лицо впивается в память мгновенно. Он кивает. Вокруг тянут протяжные, нудные песни откликающиеся в душе чем-то древним, почти первобытным. Мясо на вкус жестковатое, немного соленое, немного кислое, но даже вкусное. Джейк вгрызается в него, соболезнуя своим клыкам, которым до этого приходилось грызть разве что фрукты в саду Грейс Огустин. Кстати Грейс. Эта стерва наверняка с ума сошла. И хрен бы с ним — так она же за аватара Томми беспокоится. Интересно даже, что она с ним сделает, когда он проснется. Проснется... Джейк смотрит на ноги. Синие, в кошачью полоску. Но бесценные, что для компании, что для него. *** — Ты его видишь, — Сильванин почти упрекает. Они стоят на ветви, где отдыхают икраны. Нейтири скармливает Сезе угощение, нежно проводит пальцами по шее подруги и прижимается к ней щекой. Несмотря на то, что прошло уже полгода, она никак не может забыть ни Са'ату, ни нарадоваться на Сезе. На упрек сестры она не отвечает. Сильванин подтягивается на ветку, садится на корточки и наклоняет голову так, чтобы оказаться к ней нос к носу. — Ты видишь его. Нейтири закрывает глаза. "Ты видишь его". Она действительно видит. Его. Личность. Характер. Сердце. Ведет пальцами по Сезе, а в памяти бархатная кожа ма-Джейка. Она забыла, какой он великолепный был в молодости. Он и 15 лет спустя был в прекрасной форме. Но слово "великолепие" подходит именно тому его телу, в котором он сейчас. Сама не замечает, как легкая улыбка касается ее губ. Сильванин издает возмущенное уханье и тычет ее в плечо. Нейтири открывает глаза и смотрит на сестру. Она никак не может привыкнуть, что к ней "лезут". Но рада жизни сестры. — Какое тебе до этого дело? — шутливо дергает ушами, коротко кивает в сторону, словно веля не вмешиваться. — Или Тсу'Тей занят? — Почему демон? Почему ходящий во сне? — Сильванин берет ее руку и касается своего бедра, где расцветает роскошный синяк. Последствия ее драки с Джейком. Вернее ее на него нападения. Нейтири мягко оглаживает, а потом резко тыкает ее в этот синяк. Завязывается легкая потасовка, в которой Сильванин почти сразу проигрывает. — Р-раньше такого не было, — сестра обиженно дует губы, выпутываясь из лиан. — Ты стала стр-ранной Нейтир-ри. Какое-то время они молча жуют засушенные недавно фрукты, когда Сильванин говорит. — Чужой он нам, — пальцы сестры словно выбрасывают что-то коротким жестом. — Слепой, бестолковый, как р-ребенок. — У него храброе сердце, — Нейтири впивается в твердую, но мягкую внутри мякоть, на сестру не смотрит. Ей, честно, не хочется говорить с сестрой о Джейке. — И он сильный. — Ты спасла его до того, как Великая мать дала знак, — Сильванин дергается, выказывая свое недовольство. — Др-ралась со мной и смотр-рела на него, как банши на своего охотника. Это глупо. Это непр-равильно. — Великая мать и твоя тса'хик велели принять его, — Нейтири толкает сестру плечом. — А ты говоришь, что виновата я. — Ар-р-р, — Сильванин рычит, от того, что не может объяснить. — Твои глаза откр-рыты, но то, что я вижу в них меня пугает. Дай мне Эйва сил не выцарапать их. — Дай Эйва тебе сил держать свои руки при себе, — огрызается Нейтири, но смотрит на сестру без угрозы. — Иначе в племени Оматикайя будет безрукая тса'хик. Они рычат друг на друга одновременно, скалясь и, как и каждый раз за эти полгода, Нейтири замечает, как Сильванин вздрагивает. Разговор на том заканчивается и Нейтири возвращается к спальным местам. Джейк спит в своем гамаке. Она оглядывается, проверяя крепко ли спят остальные вокруг и, приоткрыв гамак, слегка касается его лба. Ходящий во сне. О, Великая мать, дай ей сил сделать все правильно в этот раз. *** Джейк пытается натянуть тетиву на лук. Вокруг гомон клана, который с каждым днем становится все понятнее. За три месяца выучить язык достаточно, чтобы убедить клан уйти. За три месяца стать для них своим. Это сложно. Они тычут на него пальцами, закатывают глаза. Первое слово, которое он понял сам — "скаун". Придурок. Ему никто не переводил. Грейс и Норм сыпят саркастичными замечаниями — Норм завидует, почти неприкрыто, а Грейс... кто этих ученых разберет, что ей там снова в нем не нравится. С Мо'ат он столкнулся лишь раз после их первой встречи. Она волокла по земле мешок с чем-то, причем выглядела не сильно-то и напряженной — вокруг никто не обращал внимание, очевидно привыкшие к данным сценам. Джейк же подхватил мешок, чем вызвал шипение тех, кто счел нарушение дистанции кощунственным. Как потом объяснила Нейтири — дела тса'хик клана не касаются, пока та сама не велит. Но ее глаза улыбались и эта улыбка лучше слов сказала ему, что она оценила. Нейтири была... да и является... странной. Он выпрямился, расправляя затекшие плечи. Мышцы болят непрестанно. В глазах темнеет от удовольствия, когда они расслабляются. Нейтири темная. Вся Пандора похожа на яркую, первобытную древность. Нейтири похожа на пепел. Он не знает, но это как увидеть военных среди гражданских. Как коснуться бархата после гладкой кожи. Как посмотреть в бездну после солнечной лагуны. Она улыбается уголками губ, в ее глазах улыбка носит печать вечной скорби и тоски по чему-то непонятному. Она часто касается губ пальцами, наклоняя голову вбок и словно... любуясь. Нейтири странная. До одури красивая. Ловкая. Сильная. — Джей Сулли, — мимо проходит Сильванин. Сестра Нейтири. Похожая и не похожая на нее. — Идьи за мной. У Сильванин стрелы с огненно-красным оперением. У Нейтири — желто-зеленые. У их отца оперение ярчайшего синего цвета. У всех остальных — обычные, тусклые. Знак статуса. Знак охотников и лидеров клана. — Я вообще-то занят, — он показывает ей лук с болтающейся тетивой. — Не думаю, что твоя сестра одобрит, если я... — Skxawng, — Сильванин закатывает глаза. Джейку на ее ругательство все равно. Он заканчивает с тетивой через долгих пять минут, которые дочь вождя терпеливо стоит рядом. Потом они идут, идут, поднимаются туда, куда ему до этого не разрешалось. Джейк отмечает мощные стволовые колонны, их толщину и то, как со временем они сужаются — значит поднимаются все выше. "Туда ходят только торонью — охотники" — всплывают в голове объяснения Нейтири. В отличии от сестры она говорит мягко. Почти с кошачьей бархатностью и притом орлиной инаковостью. — Садьись, — когда они выходят на ветвь шириной почти с улицу, у Джейка кружится голова. Сильванин садится прямо посреди. — Я будьу учьить тебья знакам. Ее английский хуже, чем у Нейтири. Гораздо хуже. И это тоже вызывает у него вопросы. Но он послушно садится. — А Нейтири знает? — Конечьно знает, — огрызается в раздражении Сильванин. — Чтьо ты знаешь о тсахейлу? Их урок — урок о знаках, сильно отличается от того, чему его учит Нейтири. Нейтири учит его читать следы. Слушать дождь и говорить. Сильванин учит его видеть. Она бьет его по глазам. Тычет ладонью в сердце. У нее жесткие руки. Раздраженный говор. Он узнает о течении жизни. О дыхании леса. О том, как важно для на'ви иметь связь с тем, что их окружает. Не потому, что это традиция. А потому, что от этого зависит их жизнь. Связь. Oel ngati kameie. Я тебя вижу. Вижу не тебя своими глазами, а тебя внутри. Твое настроение, твое состояние, твою душу. На это уходит гораздо больше времени. Когда он однажды спрашивает Нейтири, почему его учит именно Сильванин, та впервые молчит. А потом говорит что-то про то, что Сильванин будущая тса'хик и ее понимание лучше понимания Нейтири. Но даже за тот месяц, что он уже в клане, он видит — никто не любит лес больше Нейтири. Никто не любит древо Дома и все, что их окружает больше Нейтири. От всегда честной Нейтири это кажется почти предательством. Если бы не было-бы таким приятягательным. В один из дней, когда они хоронили одного из погибших на охоте, она уходит спать раньше — почти сразу после ужина. Джейк видит, как она держится за сердце, слегка покачиваясь словно укачивая что-то внутри себя. Как клановые песни вызывают на ее глазах печать слез и это тревожит. Тревожит это и ее сестру. В тот вечер читать по звездам его учит Сильванин. И в общей тревоге за Нейтири они внезапно находят общий язык. Саванни — краткое имя Сильванин. И это красиво. Он отмечает их внешнюю схожесть, одинаковость их поз. Саванни яркая, Нейтири глубокая, но обе похожи на лес. Такие же красивые и бесконечно яркие. Саванни хотела его убить, Нейтири защищала с первого мгновения. Но это не мешает симпатии разгораться к несостоявшейся убийце. Она толкает его под грудную клетку, когда он засыпает разглядывая звезды. — Идьи, — мотает головой, отсылая прочь. В уголках ее губ нескрываемое раздражение. Он не извиняется. Уходит. Почти засыпает, возвращаясь на базу, когда тишину почти заснувшего древа разрывает крик: — Нетейам! — в этом крике такая боль и ярость, что сон смывает, как рукой. Он, и кажется еще пара на'ви, подскакивает в своем гамаке, резко разворачиваясь в сторону крика. В сторону гамака Нейтири. В его сторону смотрят совершенно безумные, полные горя и слез глаза девушки. — Ма-Джейк, — коротко. С придыханием. Безсознательно.