Часть 1. Красная Шапочка и Серый Волк.

Грейт-Смоки-Маунтинс, Теннесси. Лето, 2010. Сумерки в горах всегда приходили быстро. Солнце просто исчезало за чёрной линией хребта, и лес в одно мгновение становился чужим. Влажная земля источала тяжёлый запах — прелая хвоя, мох, сырость и... свежая кровь. Перед Клаусом в нескольких шагах лежало тело. Ещё одно. Мышцы оборотня, ещё недавно рвавшиеся в агонии, теперь застыли в нелепом, сломанном положении. Сердце очередного неудавшегося гибрида замолчало окончательно. И эта тишина чертовски оскорбляла. В его руке оставалась наполовину пустая бутылка пива — глупая человеческая привычка заливать неудачи алкоголем. Хруст стекла разорвал тишину вечера. Бутылка разлетелась о ствол дерева, осколки блеснули и упали в траву. — Я сделал всё! — яростный крик Майклсона прорезал пространство, — Всё! — он сжал кулаки, кожа на костяшках побелела, а вены проступили тёмными нитями. Много столетий он ждал этого момента. С тех пор как впервые понял, что отличается даже от своих братьев. С тех пор как услышал в голосе отца презрение. С тех самых пор как правда о его происхождении стала оружием против него же. С того дня, как он стал первым и самым одиноким существом на планете... Уродливой оговоркой природы. Он помнил боль и крики. Помнил, как стал чем-то, чего не должно существовать. Он «пережил» Майкла. Пережил мать, охотников, и даже собственных братьев и их бесконечные предательства. Клаус выждал, нашёл двойника, снял проклятие и провёл ритуал. — Обращение прошло, — произнёс он тише, — Трансформация завершилась. Я видел как их кости ломались, плоть перестраивалась, а сердце останавливалось и снова начинало биться... И всё равно, тело у его ног было мёртвым. Сколько раз природа уже ставила его на колени? Сколько раз его называли чудовищем и ошибкой? Клаус сбился со счета. Он хотел создать себе подобных не только ради власти. Власть — это игра, и она ему давно наскучила. Он хотел больше не быть единственным. Одиночество, конечно, не убивает гибрида, но оно медленно точит его изнутри. Столетие за столетием. Самым унизительным было то, что природа, породившая его, не испытывала к нему ни вражды, ни жалости. Она просто равнодушно и молчаливо существовала. Стефан Сальваторе, немногословный «брат» Клауса, все это время стоял в стороне, напряженно наблюдая за постыдной неудачей тысячелетнего гибрида. Майклсон был в отвратительном расположении духа, и едва ли Стефану это нравилось... Клаус медленно подошёл к телу и опустился на корточки. Его пальцы сжали подбородок мёртвого оборотня, повернули голову в сторону и на мгновение во взгляде Майклсона мелькнуло нечто, чего он не позволял видеть никому, даже себе. Сомнение. А если ошибка не в ритуале? Если сама природа отвергает его попытку создать равных? — Нет, — выдохнул он почти беззвучно. Был ли это замысел богов или же насмешка судьбы… Он не терпел отказов. Клаус упорно боролся всякий раз, когда мир отвергал его существование. И будет бороться снова. Но сейчас… ярость уже вспыхнула и погасла, а в груди осталось нечто, похожее на холодную и тяжелую пустоту. Почти незаметный для человеческого слуха, короткий треск вдруг раздался в глубине леса. Будто сухая ветка не выдержала веса неосторожной ноги. Клаус замер. Его лицо вновь стало неподвижным, слишком спокойным для того, кто секунду назад яростно кричал в сгущающиеся сумерки. Он глубоко вдохнул. Лёгкий летний ветер дул с запада, и аромат крови неудавшихся гибридов тянулся вниз по склону. Но в этом отвратительном коктейле из ароматов, Клаус учуял едва уловимый, сладкий и восхитительный, медовый аромат. И услышал биение сердца. Быстрое и неровное. Майклсон медленно повернул голову в сторону, откуда донёсся звук. В нескольких метрах, за плотной линией сосен, тьма уже стала почти сплошной, а лес стоял неподвижно, словно ничего не произошло. Но он знал, что не ошибся. Позади него едва слышно шагнул Стефан, и их взгляды встретились. «Свидетелей быть не должно» — безмолвно договорились они. Движения вампиров были уверенными, как у хищников, которые уже знали, что добыча не уйдет далеко. Под подошвами тихо хрустела хвоя, но они и не скрывались. С каждым шагом звук сердцебиения становился отчетливее. Что привело незваного гостя сюда? Неловкость, случайность или же очень большая глупость? Клаус без сомнений сделал бы ставку именно на последнее. Они остановились у густого переплетения ветвей, прислушиваясь. Теперь гибрид различал даже дыхание — сбивчивое, но старательно приглушённое. Кто бы это ни был, он пытался не шуметь. Поздно. Он ещё не видел лица, только силуэт между стволами. Тонкую фигурку, слишком хрупкую для охотника и слишком неподвижную для испуганного туриста. Клаус испытал какое-то извращенное удовлетворение, когда ее сердце забилось быстрее. — Если ты надеялась, что я тебя не услышу, — его голос был тихим, но отчётливым, — Боюсь, это было весьма наивно. Отчаянное человеческое безрассудство всегда казалось ему самой занятной чертой. Едва заметного движения руки было достаточно, чтобы Стефан послушно замер позади, скрываясь во тьме. Клаус же продолжил двигаться вперёд один — медленно и выверенно, словно всё происходящее не стоило спешки. Со стороны это мало напоминало охоту, скорее, ленивую вечернюю прогулку перед сном. Манящий запах её кожи смешивался с сыростью леса и сладковатым ароматом крови, оставшимся после неудачного обращения несчастных оборотней. И такое сочетание действовало на него сильнее, чем он был готов признать. Майклсон сделал ещё несколько шагов вперед, и именно тогда хрупкий силуэт резко сорвался с места. Незнакомка бросилась вниз по склону, а на губах Клауса появилась хитрая улыбка. В следующую же секунду он рванул за ней, и напряжение, сковывавшее его с момента гибели очередного оборотня, вдруг сменилось совершенно иным ощущением. Азартом. Он не ускорился сразу — дал ей несколько мгновений иллюзии свободы, позволил веткам хлестнуть её по плечам, позволил лёгким наполниться обжигающим воздухом, а сердцу забиться ещё быстрее. Его собственное тело реагировало иначе: движения становились мягче и точнее, мышцы подчинялись безупречно, дыхание оставалось ровным. Земля под ногами пружинила, а хвоя почти не издавала звука, и весь лес вдруг перестал казаться равнодушным. Он превратился в охотничью территорию. Отлично. Погоня всегда возвращала ему ясность. Это был чистейший, почти первобытный инстинкт. Волчья сущность просыпалась и Клаус мог почувствовать траекторию её бега, предугадать, где склон станет круче, где влажная почва предательски уйдёт из-под ног, где ветка зацепится за ткань её одежды. В такие моменты он чувствовал себя не тысячелетним вампиром, а хищником, которому позволили преследовать и... возможно, даже поиграть с добычей. Запах адреналина становился сильнее, смешиваясь с теплым ароматом живой крови, и на мгновение ему даже показалось, что это действительно лучшая часть их отвратительного путешествия. Клаус ускорился, сокращая расстояние, а его губы чуть приоткрылись, и клыки болезненно напомнили о себе. И вот наконец силуэт впереди споткнулся всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы Клаус рванул вперед. Тень среди теней. Он поймал её. Резко, без предупреждения, он прижал её спиной к толстому стволу дерева, а пальцы мгновенно обвили шею и сжали, но не причиняя боли сильнее, чем нужно, чтобы удержать на месте. Его взгляд, привычно холодный и опасный, встретился с её глазами, и в эту секунду весь лес будто замер. Он был готов к глупому, испуганному человеку, к туристу, который с криком бросится бежать в панике. Он был готов к сопротивлению... Но не к этому. Конечно, Клаус хреново разбирался в детях, но перед ним определённо стояла девочка, которой на вид было не больше двенадцати. Она тяжело дышала, распахнув глаза в недоумении, а гибрид на мгновение в ступоре застыл сам, почувствовав странное, почти болезненное ощущение в груди. Он всегда считал себя монстром. Бессердечным и могущественным. Он мог быть кем угодно: безжалостным кровопийцей, хищником, отвратительным братом, но никогда, ни при каких обстоятельствах, он собственноручно не убивал таких маленьких, как она. Его голод и волчий инстинкт — всё это сейчас сталкивалось с чёртовым ограничением, продиктованным его же собственным принципом. Даже во мраке подступающей ночи он мог различить ярко-зеленые глаза девчонки, что метались по его лицу, однако она не двигалась и не кричала. Клаус почувствовал, что он и сам словно замер. Его разум бился между привычной жаждой и внезапной, почти болезненной сдержанностью. Он не знал, что делать, и оказался временно обезоружен. Клаус разжал пальцы почти резко, и девочка пошатнулась, жадно втягивая воздух и ладонью касаясь горла. Гибрид едва успел отступить на полшага, всё ещё не сводя с неё взгляда, как в следующую секунду раздался звонкий шлепок. Голова Майклсона чуть повернулась в сторону от неожиданности. На его щеке проступило едва заметное покраснение, которое, впрочем, так же быстро исчезло. Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто пытаясь осмыслить произошедшее. Что, чёрт возьми, она себе позволяет? Девчонка нахмурилась, а её взгляд стал твёрже. — Ублюдок, — прошипела она, — Ты убил моих друзей! В груди вампира что-то вспыхнуло мгновенно и ярко. Он не осознал, как сократил расстояние — просто в следующую секунду его пальцы вновь сомкнулись на её шее, но теперь значительно крепче. Девочка оторвалась от земли, а её пятки беспомощно скользнули по коре дерева. Его лицо оказалось совсем близко, взгляд потемнел, и в нём больше не было ни капли растерянности. Одна только злость. Злость вовсе не за обвинение — к обвинениям он привык столетия назад. Его взбесила смелость, переходящая границу. Клаус наклонил голову, разглядывая её лицо с почти научным интересом. — Глупая, — произнёс он тихо, и его голос, вопреки бушующей внутри злости, звучал мягко, даже лениво, — Ты действительно решила, что можешь поднять на меня руку? Ты понятия не имеешь, с кем разговариваешь. Клаус держал её крепко и смотрел прямо в глаза, будто искал там объяснение тому, почему эта крошечная, дрожащая от напряжения девчонка осмелилась вести себя так, словно смерть не была для неё достаточно весомым аргументом. Её тонкие детские пальцы вцепились в его запястье, а ногти впились в кожу, которая для неё была твёрже камня. Дыхание сбилось окончательно, и вместо слов из её горла вырывались сиплые, рваные звуки, и всё же она пыталась что-то сказать, стараясь выдавить сквозь удушье одно-единственное требование: — От-пусти... Клаус видел боль, видел, как бледнеет её лицо, но не видел главного — страха. Ни паники, ни той животной мольбы, к которой он привык за столетия. Ему хотелось понять, на чём же держится эта нелепая храбрость. Он вновь ослабил хватку и наклонился ближе, чувствуя под ладонью частое биение её пульса. Запах еще не пролитой, но уже обещанной крови кружил голову. Он почти коснулся губами её шеи, позволив себе это мгновение, тот самый миг перед укусом, когда добыча ещё жива, ещё сопротивляется, и от этого вкус становится куда насыщеннее. И тогда это случилось. Тонкий, едва уловимый, но отчётливый для тысячелетнего вампира запах. Сквозь сладковатую ноту человеческой крови проступило другое — терпкое и глубокое. Перед ним была не просто дерзкая человеческая девчонка, перед ним был самый настоящий оборотень. Ещё юный, но уже пробудившийся и безошибочно узнаваемый. — Не смей... — пытаясь вырваться, прохрипела она. Не обращая внимание на её попытки, гибрид вдохнул глубже, проверяя себя — нет, это не ошибка. В её крови жила та же тьма, что и в нём, вот только не испорченная, а ещё дикая и неоформленная. Вместе с этим запахом в сознании Клауса всплыло другое: луна уже взошла. Небо над кронами давно посеребрилось её светом, ночь вошла в полную силу, и если бы девчонка была обычным, незащищённым оборотнем, её кости уже должны были ломаться, а крик разрывать могильную тишину леса. Но ничего этого не происходило. Она стояла перед ним, запыхавшаяся и злая, но по какой-то причине девчонка до сих пор оставалась человеком. Впервые за всё это время его желание укусить её сменилось желанием узнать. Клаус медленно разжал пальцы окончательно, позволяя её ступням вновь коснуться земли, однако отступать не спешил. — Кто ты такая? — спросил он уже без прежней хищной ленцы, — И почему ты не обратилась? Девчонка кашлянула, потёрла шею и, вместо ответа, одарила его взглядом, полным презрения. — Папочка учил меня не разговаривать с незнакомцами, так что отвали, — хрипло бросила она. — Иди к чёрту. — Как невежливо, — тихо протянул Майклсон. Уголок его губ едва заметно дёрнулся. Смелость её не иссякала, наоборот, с каждым мгновением, кажется, становилась только крепче. Его взгляд скользнул по незнакомке внимательнее, теперь уже без спешки: светлые, почти белые растрепанные волосы, испачканные землей колени, грязные, потертые джинсовые шорты и ярко-красная ветровка, когда-то, вероятно, новая и аккуратная, а теперь запятнанная пылью и засохшей грязью. На земле валялся небольшой рюкзак — изношенный и с потертыми лямками. Все в ней говорило о бегстве. — Ты действительно собирался пить кровь ребёнка?, — внезапно прозвучал голос Стефана. Он подошёл ближе, остановившись чуть в стороне, а его взгляд скользнул от девчонки к Клаусу с явным неодобрением. — У этого ребенка отвратительное воспитание, мой дорогой друг, — холодно произнёс гибрид, — По крайней мере, проявлять уважение к старшим она явно не умеет. — Вообще-то мне почти пятнадцать, — фыркнула она, — А вот ты, несмотря на свой возраст, безмозглый психопат! Совсем отбитый! Стефан бросил на незнакомку быстрый взгляд, в котором читалось предупреждение, но она его успешно проигнорировала. Её внимание было приковано только к Майклсону, который мрачно усмехнулся и глянул на Сальваторе, мол, «смотри, что вытворяет». Воспользовавшись моментом, она попыталась едва заметно, боковым движением ноги подтянуть упавший на землю рюкзак ближе к себе и наклониться, будто случайно. Почти незаметно. Но не для него. Клаус оказался быстрее. Одним плавным движением он подхватил рюкзак и отступил на шаг. — Интересно, что же там такого ценного?, — он чуть приподнял его, словно проверяя вес, а затем перевёл взгляд обратно на неё, — Еда?... Деньги?... Сомневаюсь. — Верни! Это не твое!, — она сжала кулаки, — Там просто... заяц, — опуская взгляд в землю, добавила девчонка. — Заяц?, — нахмурился Майклсон. — Ну да, заяц! Я была голодна и пошла искать еду. Так что это мое, честно добытое пропитание. Отдай! В следующее мгновение он даже не стал утруждать себя расспросами. Рюкзак легко перевернулся в его руке, и всё его содержимое с глухим шорохом высыпалось на влажную лесную землю. Девчонка шагнула вперёд, почти инстинктивно, но остановилась, когда Клаус лишь слегка повернул голову в её сторону, предупреждая без слов. На траву действительно упала маленькая тушка зайца, ещё свежая, с тёмным пятном засохшей крови на меху. Девчонка судорожно выдохнула, будто её поймали на чём-то личном. Майклсон присел на корточки, подцепил тушку двумя пальцами и небрежно откинул в сторону. Его взгляд вдруг зацепился за нечто другое — металлический отблеск в свете луны, спрятанный под складкой ткани. Это было куда интереснее зайца. Небольшой пистолет лежал среди смятой одежды и старой фляги, почти незаметный, но в этом лесу, под полной луной, он выглядел инородным. Клаус медленно поднял его и перевёл холодный, угрожающий взгляд на незванную гостью. Она поёжилась, и её плечи едва заметно напряглись, а глаза скользнули в сторону, будто она понимала, что объяснять придётся гораздо больше, чем хотелось бы. Осторожно, почти педантично, вампир нажал на защёлку и извлёк магазин. Металл тихо щёлкнул в ночной тишине. Он перевернул его в ладони, позволяя луне осветить содержимое, и... выражение его лица резко изменилось. Пули были деревянные. Аккуратно выточенные, с заострёнными наконечниками, которые не оставляли сомнений в своём предназначении. — Дерево, — Клаус медленно поднялся на ноги, продолжая рассматривать находку, — Ты ведь прекрасно знаешь, что это значит, — обратился он уже к Стефану. — Она не похожа на охотницу, — разглядывая девчонку, нахмурился Сальваторе, — Откуда это у тебя? — Семейная реликвия, — она гордо вскинула подбородок, — Для защиты от таких придурков как этот... — кивнула на Майклсона. Гибрид медленно повернул пистолет в руке, позволяя лунному свету скользнуть по металлу. Оружие было ухоженным — не новым, но аккуратно очищенным и бережно хранимым. Его пальцы скользнули по холодной поверхности, и взгляд зацепился за почти незаметную гравировку сбоку. «Т.Э.» Две буквы и ничего больше. Они не вызывали в нём ни ассоциаций, ни воспоминаний, ни старых имён, которые он носил в памяти столетиями. Ни один род, ни одна известная ему линия охотников или волчьих стай не отозвалась на эти инициалы. И именно это начинало раздражать. Клаус не любил неизвестность. Он предпочитал, чтобы у всего была история, и желательно та, которую он уже знал. — Что значат эти буквы? — спросил он металлическим голосом. Девчонка молчала. Просто заткнулась, словно захлопнула перед ним дверь. Её челюсть напряглась, пальцы сжались в кулаки, но ни звука она больше не издала. Майклсон чувствовал, как в нём медленно поднимается раздражение. Он не терпел, когда ему отказывали в информации. Без предупреждения он убрал магазин обратно, и, не разрывая зрительного контакта с незнакомкой, засунул пистолет за пояс. В одно мгновение расстояние между ними вновь исчезло. Девочка даже не успела отреагировать — только моргнула, когда его рука сомкнулась на её подбородке, удерживая лицо на уровне его взгляда. Майклсон наклонился ниже, и глаза его потемнели. Зрачки расширились, а голос стал ниже и мягче. Он сотни раз делал это прежде. Люди ломались быстро. Вампиры и оборотни — сложнее, но тоже всегда поддавались. — Скажи мне, — продолжил он ровно, — Что означают эти буквы? Прошла секунда. Две. Три. Клаус ждал, чувствуя, как его внушение давит, проникает, ищет точку опоры. Но вместо того чтобы ощутить привычное подчинение, он столкнулся… с пустотой. Словно его сила ударилась о гладкую стену и соскользнула. Девочка моргнула, и вдруг искренне рассмеялась. — Это была хорошая попытка, но тебе стоит поработать над своими вампирскими фокусами, — насмешливо сказала она, глядя на него совершенно, черт возьми, осознанно. Хватка Клауса на мгновение усилилась, а интерес окончательно вытеснил раздражение. — Стефан, — произнёс он спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном, — Принеси-ка верёвку из лагеря. И смочи её раствором волчьего аконита. Подождем, пока вербена выведется из её организма. Сальваторе нахмурился. — Без оружия она не опасна. Она одна, Клаус. Напуганная. Нам она не нужна. — Напуганная? — усмехнулся он, — Ты видишь здесь страх, друг мой? Стефан бросил быстрый взгляд на девочку. Несмотря на грязную одежду, мелкие ссадины на руках и на то, что перед ней находились два вампира, она стояла прямо, и в её глазах по-прежнему горело то самое упрямство. — Она ребёнок, — продолжил давить он, — Мы не можем похитить её только потому, что она что-то видела. Неужели ты боишься ребенка? — Она оборотень, который не обращается в полнолуние! — во взгляде Майклсона появилась та самая непреклонность, которую Стефан знал слишком хорошо, — Я не оставлю её здесь. Если мы уйдём, она либо приведёт за собой других, либо станет проблемой позже. А я предпочитаю разбираться с проблемами до того, как они... вырастут. — Я никого не приведу, псих ненормальный!, — девчонка резко вскинула руки, — Мне от вас вообще ничего не надо! Отпустите меня, иначе мой отец... — Неси веревку, Стефан, — тихо повторил гибрид, — Или я убью её прямо сейчас. Оставляя все попытки переубедить, Стефан мгновенно растворился во тьме, а спустя полминуты вернулся. В руке у него была верёвка, тёмная от влаги. Даже с расстояния ощущался слабый, горьковатый запах волчьего аконита, впитавшегося в волокна. Гибрид сделал шаг в сторону, освобождая пространство, и едва заметно кивнул, позволяя Стефану действовать. — Не усложняй, — устало попросил Сальваторе. Она лишь фыркнула, и в следующее же мгновение рванулась вперёд с такой внезапной, почти невозможной скоростью, что даже Стефан — вампир, привыкший к молниеносным атакам, не успел полностью отреагировать. Её тело изогнулось, как у хищника в прыжке, пальцы вцепились в его плечи, а затем вампир ощутил резкую, жгучую боль в шее. Волчьи клыки прорезали кожу. Ткань его плоти поддалась, и он почувствовал, как она отрывает от его шеи кусок мяса. Тёплая кровь хлынула вниз по груди. Боль была острой, почти ослепляющей, и куда страшнее самой раны было то, что последовало за ней... Знакомое, отвратительное ощущение расползающегося по венам жара. Яд оборотня. Второй раз за вечер. Сальваторе отшатнулся, прижимая ладонь к шее, и пальцы его мгновенно окрасились алым. Клаус оказался рядом в долю секунды, схватил девчонку за плечи и с силой впечатал её в землю. Он прижал её к влажной почве, колено упёрлось рядом с её боком, а пальцы сжались на её запястьях, не давая пошевелиться, фиксируя. — Пусти, иначе я… — начала она, но Клаус перебил её. — Ты только что совершила крайне неразумный поступок. Снова, — голос стал опасно тихим, — Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, что я всё ещё не сломал тебе шею. — Ты отнял мой ужин, забыл? А я была очень голодная!, — девчонка извивалась, пиналась, пыталась вывернуть запястья, вцепиться ногтями и укусить снова. Он прижимал её к земле одной рукой, коленом фиксируя бедро, другой уже тянулся к верёвке, пропитанной аконитом. Запах горькой травы резко ударил в воздух, и девчонка мгновенно это почувствовала — её лицо исказилось. — Убери это от меня! — рявкнула она. Едва поморщившись от жжения, Майклсон перехватил её запястья и начал методично обматывать верёвкой. Туго, не оставляя ни миллиметра свободы. Аконит впитывался в кожу, и она зашипела сквозь зубы. — Если вы меня не отпустите, — тяжело дыша, выпалила она, — Мой отец придёт за вами! — Правда? Как это трогательно. — И тогда вам будет не до смеха, — продолжила, вскинув голову, несмотря на то что лежала на земле. — Вы даже не представляете, какая у него стая. Он альфа! Он контролирует половину штата! На этих словах Клаус всё же замер на долю секунды. Он медленно поднял взгляд на её лицо. Девчонка не блефовала — по крайней мере, верила в то, что говорила. — Половину штата? — переспросил он тихо, и в голосе скользнула едва заметная насмешка, — Альфа, который контролирует половину штата, и при этом позволяет своей дочери бродить одной по лесу? Да еще и с чужой стаей... Клаус затянул узел, проверяя прочность, а затем выпрямился, всё ещё удерживая конец верёвки в руке, словно поводок. — Либо твой отец крайне небрежен, — продолжил он тихо, — Либо ты сбежала. Так где же он? Альфа... Стая... Половина штата... Это все звучало как чертовски хорошая возможность. В его голове почти мгновенно выстроилась схема: если стая действительно многочисленна и дисциплинирована, если альфа держит их в повиновении… значит, их можно изменить и направить. Управляемые, сильные гибриды, объединённые общей целью... Клаус заметил едва уловимое движение её глаз в сторону, вглубь леса. Туда, где лежали тёмные силуэты тел. Неудавшиеся гибриды, изломанные и неподвижные. — Откуда ты пришла?, — он слегка дёрнул за верёвку, проверяя, насколько крепко она связана. Наконец девчонка перевела взгляд обратно на него. — Ни за что, — произнесла она твердо. — Я тебе ничего не скажу. — Ты уверена? — спросил он мягче, — Потому что, если твой отец действительно так влиятелен, как ты утверждаешь… мне всё равно придется его найти. Девчонка побледнела, однако не отвела взгляда. — Тогда ищи, — выдохнула она. — Но я тебе не помощник. Клаус резко дёрнул за верёвку, и девчонке ничего не оставалось, кроме как подняться. Она вскрикнула сквозь зубы — аконит жёг кожу, впиваясь в запястья, словно раскалённая проволока. Ноги её на мгновение подкосились, но она всё же устояла, упрямо выпрямив спину, будто отказываясь показывать слабость даже теперь. Упрямая. Взгляд Майклсона уже был прикован к Стефану, который стоял чуть в стороне, бледнее обычного. Гибрид наклонился, чтобы поднять полупустую бутылку, которую Стефан так удачно принес вместе с верёвкой. На дне еще плескались остатки аконита, но он без колебаний вылил их на землю и, не говоря ни слова, прокусил собственное запястье. — Пей, — он протянул бутылку Стефану. Сальваторе сделал несколько глотков и постепенно напряжение в его плечах спало, а вены под кожей начали светлеть. Убедившись, что другу стало легче, Майклсон вновь дёрнул за верёвку, возвращая внимание к несносной девчонке. — Пора, — с предвкушением произнес он, — Нас ждёт долгое путешествие. — Да вы издеваетесь… — снова дёрнувшись, выдохнула она. Гибрид уже повернулся, намереваясь двинуться вперёд, когда вдруг остановился и бросил через плечо: — Стефан, собери её рюкзак. Сальваторе молча наклонился, поднял рюкзак, и крайне небрежно закинул туда какой-то блокнот, флягу и прочую мелочь, прожигая малявку ненавистным взглядом. Пистолет Клаус, конечно же, держал при себе. — Вы вообще понимаете, с кем связались?! — огрызнулась девчонка, дернувшись так резко, что верёвка впилась еще глубже. Майклсон остановился лишь на секунду и посмотрел на неё через плечо. — О, поверь мне, дорогуша, — тихо сказал он, — Это ты пока не понимаешь, с кем связалась.