Часть 2. Западня.

Она ненавидела всё это. Ненавидела лес, который ещё несколько часов назад казался укрытием, а теперь превратился в ловушку. Ненавидела верёвку, жгущую запястья так, будто кто-то специально решил проверить, сколько боли она может выдержать. Ненавидела его — особенно его — за этот спокойный, раздражающе уверенный шаг впереди, словно всё происходящее было частью какого-то заранее продуманного плана. И больше всего она ненавидела себя за то, что позволила этому случиться. Она шла, спотыкаясь о корни, и каждый раз, когда верёвка дёргалась, ей хотелось вцепиться зубами в чью-нибудь шею снова — желательно его. Этот... Клаус даже не оборачивался. Просто чувствовал, когда она замедлялась, и тянул сильнее. Как будто она была не человеком, а кем-то вроде упрямой собачонки. «Нас ждет долгое путешествие», — передразнила она про себя, закатывая глаза. Отлично. Просто прекрасно. Именно так она и планировала провести эту ночь — в компании двух незнакомых вампиров, один из которых явно страдает манией величия. Она бросила взгляд в сторону, туда, где за деревьями уже давно скрылась поляна. Там остались тела. Её знакомые. Горло на мгновение сжалось, но она быстро проглотила это чувство. Сейчас не время. Если дать себе слабину, она сломается. А ломаться при них? Ни за что. Она посмотрела на Стефана. Он шел чуть позади и держал ее рюкзак так, будто это был какой-то хлам, а не ее единственные вещи. На его шее не осталось и следа от ее укуса. И, если честно, этот факт ставил ее в тупик. Каким таким волшебным образом кровь этого засранца могла вылечить укус оборотня? Отец всегда говорил, что яд оборотня смертелен для вампира, и она не раз убеждалась в этом сама... Она тряхнула головой. Нет. Не думать об этом. Её отец бы уже перевернул весь лес вверх дном, если бы знал. Эта мысль придавала сил. Он не просто Альфа — он всегда был тем, кто держит всё под контролем. Стая слушается его. Уважает и боится. И если он узнает, что её связали, что её таскают по ночному лесу, как пёсика… Она почти усмехнулась. Этим двоим придётся очень несладко. Когда кто-то, а тем более вампиры, посягают на его семью, отец не тратит время на долгие беседы. Но чем дольше она прокручивала эту картину в голове, тем меньше в ней оставалось злорадства. Потому что сразу после этого он найдёт её. И вот тогда всё станет по-настоящему плохо. Она сглотнула, стараясь, чтобы выражение лица не выдало её мыслей. Конечно, можно сколько угодно бросаться угрозами в сторону Клауса, но правда была куда менее удобной. Она сбежала. Никто её не похищал из дома посреди ночи. Никто не запирал. Она сама ушла. Собрала в попыхах рюкзак и решила, что знает больше всех. И если из-за её глупости погибнет часть их стаи… В груди неприятно сжалось. Она знала его характер. Знала, как он смотрит — молча, без крика, но так, что хочется провалиться сквозь землю. Его гнев был холодным и контролируемым. И от этого страшнее. Он не простит ей побег. Может быть, вообще никогда. Она попыталась представить возвращение домой. Стая соберётся. Все будут смотреть. Кто-то — с облегчением, кто-то — с осуждением. А он будет стоять впереди, руки скрещены на груди, лицо каменное. И она не сможет спрятаться за дерзостью, не сможет огрызнуться, как сейчас. Потому что перед ним её привычная бравада рассыпается в пыль. Она понимала: если отец их найдёт, этим вампирам будет больно. Очень. Но ей — тоже. И, возможно, даже сильнее. — Эй, — вдруг бросила она, громче, чем собиралась. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Клаус не ответил. Она раздражённо фыркнула. — Просто чтобы ты знал, — продолжила она, игнорируя жжение на запястьях, — Когда моя стая тебя найдёт, ты пожалеешь, что вообще родился. Тишина. Серьёзно? Ни реакции? Это бесило ещё больше. Она сжала зубы и ускорила шаг, нарочно задев его плечом, когда поравнялась слишком близко. Мелкий и глупый жест. Но ей нужно было хоть что-то. Они шли бесконечно долго. По крайней мере, ей так казалось. Лес тянулся одинаковыми серо-зелеными силуэтами, а ноги начинали ныть так, будто она пробежала марафон босиком. Она давно потеряла счёт времени. Прошел час? День? Неделя? Всё смешалось в один сплошной отрезок. Шаг, ещё шаг, рывок верёвки, корни под подошвами, ветки, цепляющиеся за волосы... Иногда она слышала, как Клаус и Стефан переговаривались. Негромко, будто обсуждали что-то совершенно обыденное. Маршрут, расстояние, возможно, её. Пыталась уловить смысл, но слова расплывались. Голова гудела от усталости, а мысли цеплялись друг за друга и рассыпались. В отличие от них, она не могла просто идти бесконечно. Ей хотелось есть. Желудок давно болезненно сжался, ведь заяц так и остался валяться на земле, и теперь мысль о нём только раздражала. Еще ей хотелось лечь. Просто лечь на холодную землю и не двигаться. Закрыть глаза хотя бы на пять минут. Но она упрямо шла. Сначала из злости, потом из гордости. А теперь просто потому, что если остановится, то вряд ли сможет снова подняться. Когда ноги в очередной раз подогнулись, и она почти всерьёз подумала, что просто сядет прямо посреди леса и пусть делают что хотят, деревья вдруг начали редеть. Воздух изменился, стал суше, запахло пылью и влажным асфальтом. Они вышли к заброшенной дороге. Тусклая полоса потрескавшегося покрытия тянулась в обе стороны, пустая и забытая. И там, у обочины, стояла неприметная тёмная машина без каких-либо опознавательных знаков. — Ну неужели..., — пробормотала она себе под нос, — Я скоро умру от голода, если что. Клаус даже не посмотрел на неё. Он обошёл машину, проверяя что-то, и небрежно бросил: — Кажется, в машине оставалась бутылка воды. Она уставилась на него так, будто он только что предложил ей пожевать листья. — Ты издеваешься? — нахмурилась она. — Мне не вода нужна, придурок. Мне нужно мясо. Нормальная еда. Я не как вы, если вдруг не заметил. Вампир лишь слегка изогнул бровь, будто её раздражение было чем-то забавным и абсолютно незначительным. Он открыл заднюю дверь автомобиля и коротким кивком указал внутрь. — Садись. И тебе придётся замолчать и потерпеть. Вот и всё. Никаких обсуждений. Она хотела огрызнуться. Правда хотела. Но ноги дрожали, голова кружилась, а перспектива снова идти пешком выглядела куда хуже. Поэтому она, бурча себе под нос что-то про самовлюблённых психов, всё-таки забралась на заднее сиденье. Салон пах пылью и чем-то старым, будто машина давно не видела нормальной дороги. И там, прямо рядом с ней, действительно валялась бутылка воды. Почти полная. Она схватила её раньше, чем кто-то успел что-то сказать, открутила крышку и жадно прижалась губами к горлышку. Вода была тёплой, не самой приятной на вкус, но ей было всё равно. Она пила быстро, большими глотками, пока в бутылке не осталось ни капли. Только тогда оторвалась, тяжело выдохнув. Стефан тем временем сел за руль. Двигатель негромко завелся, нарушая тишину заброшенной дороги. Дверь рядом с ней снова открылась, и Клаус сел на заднее сиденье. Вдруг стало тесно. Слишком тесно. — Я буду внимательно за тобой следить, — сообщил он спокойно, устраиваясь так, будто это было его законное место. — Ага, — пробормотала она невнятно, откидываясь на спинку сиденья. Сил спорить больше не осталось. Вода немного притупила жжение в горле, но усталость накрыла тягучей волной. Глаза закрывались сами собой. Машина тронулась, и ровное покачивание только усилило это ощущение. Она правда пыталась держаться. Не хотела засыпать рядом с ним, не хотела показывать слабость, но тело решило за неё. Через пару минут дыхание выровнялось, плечи расслабились, а голова медленно склонилась в сторону.

ххх

Проснулась она медленно, будто выныривала из густой тёмной воды. Шея неприятно затекла. Она поморщилась и осторожно повернула голову вправо, потом влево, разминая мышцы. Мир ещё немного плыл, но сознание постепенно прояснялось. И только тогда она поняла, что лежит, полностью растянувшись на заднем сиденье, а в машине никого нет. Ни Стефана. Ни этого, второго... Клауса. Под её головой обнаружилась чья-то куртка, аккуратно сложенная вместо подушки. Она замерла, глядя на неё пару секунд, а потом фыркнула. — Какие охерительно заботливые кровососы, — пробормотала с сарказмом, ведь руки были по прежнему связаны. Но куртку всё равно не оттолкнула. Вместо этого она машинально поднесла её ближе и вдохнула. Запах был странный. Сначала холодный, почти могильный и сухой, а потом внезапно лесной и хвойный, будто мокрая кора и ночной ветер среди сосен. И под этим всем было что-то ещё. Едва уловимое, но такое очевидное. Такое родное и глубокое. Так пахнет только оборотень. Она медленно зарылась носом глубже в ткань, закрыв глаза, и наполнила лёгкие этим ароматом до отказа. Запах оказался почти одуряющим: странной, невозможной смесью холода и жизни. Вампира и… чего-то иного. Божественно. Она дышала им слишком долго. Опомнилась резко. — Что я вообще делаю?..— щёки вспыхнули, будто её кто-то поймал за чем-то неприличным. Она быстро отодвинула куртку, села прямо и провела рукой по волосам, будто стирая с себя этот момент. И только теперь, посмотрев в окно, замерла уже по-настоящему. За стеклом не было больше ни леса, ни заброшенной дороги. Перед ней раскинулся гребаный мегаполис. Высокие здания из стекла и бетона отражали дневной свет. Машины двигались по широким улицам, а люди куда-то спешили. Шум города проникал даже сквозь закрытые окна. Гул, сигналы и далёкие голоса. — Серьёзно, блин? — прошептала она. Машина стояла на парковке у какого-то небольшого бара, а вывеска мигала тусклым неоном даже днём. Несколько машин по соседству, мусорный контейнер у стены, а дальше улица с постоянным гулом. И, судя по билбордам, она в Чикаго. План возник мгновенно. Валить. Срочно. Пока рядом не маячат её новые «друзья». Она метнулась к двери и дёрнула ручку. Заперто. Вторую — тоже. Передние — без шансов. Конечно, кто бы сомневался... — Сволочь, — процедила сквозь зубы. Легкая паника уже превращалась в истерику, но она её задавила. Думай. Думай. Бардачок. Она перегнулась вперёд через спинку сиденья и дёрнула его на себя. К её удивлению, он открылся без сопротивления. Внутри валялась всякая мелочь: старые чеки, перчатка, какая-то карта… и небольшой нож для бумаги. Губы растянулись в хищной улыбке. Вернувшись назад, принялась методично резать верёвку, несмотря на дрожь в пальцах. Лезвие оказалось туповатым, но веревка всё равно поддавалась. Волокна сначала сопротивлялись, а потом наконец начали рваться. И вот, последняя нить лопнула. Свобода. Она размяла руки, чувствуя, как в запястья возвращается кровь, и на секунду позволила себе улыбнуться. Но тут же лицо помрачнело, ведь двери всё ещё заперты. Значит, стекло. Бросила быстрый взгляд наружу. Люди были, но на расстоянии. Кто-то выходил из бара, кто-то проходил по тротуару дальше, а машины проезжали по дороге, создавая постоянный фоновый шум. Разбить стекло — значит привлечь внимание. Не разбить — значит дождаться, когда вернутся эти придурошные. Выбор был очевиден. Она легла на спину на сиденье и подтянула ноги. Ботинки на ней были удобные и достаточно плотные. Спасибо хоть за это. Первый удар глухой. Стекло даже не дрогнуло. — Да вы издеваетесь… — прошипела она. Второй. Третий. Четвёртый. Стекло казалось пуленепробиваемым. Нога начала ныть, но она не останавливалась. Внутри поднималась злость на ситуацию и на собственную глупость. Ещё удар. И вот, тонкая паутинка трещин расползлась от точки удара. Она замерла на долю секунды, а затем ударила снова, вложив в движение всё, что оставалось от её сил. Стекло лопнуло окончательно, рассыпаясь наружу с почти оглушительным звоном. Звук показался ей громче выстрела, и она мгновенно застыла, сжавшись, прислушиваясь. Секунда. Другая. Снаружи кто-то смеялся, а машины продолжали ехать. Видимо, шум дороги поглотил треск стекла. Люди вдали не изменили темпа, никто не бежал в её сторону и не кричал. Она медленно выдохнула. Получилось. Схватив рюкзак и осторожно стряхнув осколки, она протиснулась через разбитое окно, стараясь не порезаться. Края всё равно царапнули кожу, но это было ерундой по сравнению с тем, что могло случиться. Едва ступив на асфальт, она почувствовала, как нутри будто что-то проснулось и теперь царапалось о рёбра. Голод ощущался как жгучая, сводящая с ума пустота. Мир стал резче: запахи — ярче, звуки — громче. Сердцебиения прохожих сливались в пульсирующий фон. Она прекрасно знала, что бывает, если доводить себя до такого состояния, и ей совершенно не хотелось, чтобы случайный прохожий стал жертвой её срыва. — Чёрт… Нужно было срочно найти еду. Любую. Магазинчик, киоск, что угодно. Украсть пакет чипсов, кусок сырого мяса, хоть что-то. Это было не впервые, совесть давно перестала вмешиваться, когда речь шла о выживании. Она уже сделала шаг в сторону от машины, выбирая направление, как вдруг прямо перед ней возник он. Чертов Клаус будто материализовался прямо из воздуха. Она отшатнулась так резко, что едва не споткнулась. — Твою же… — выругалась, хватаясь за грудь. — Тебя нельзя оставить одну ни на секунду, — процедил он раздражённо. Его взгляд скользнул к машине. К разбитому стеклу, — Я уже говорил, что ненавижу детей? — сухо бросил вампир в её сторону. — Я не ребенок! А ты просто долбанный... — вспыхнула она, но договорить не успела. Кровосос крепко схватил её за локоть — холодные пальцы сомкнулись как стальные тиски — и потащил вперёд. — Эй! Отпусти! — она дёрнулась, пытаясь вырваться, — Я вообще-то чертовски голодна! Ты не имеешь права так со мной обращаться! — Поверь, — он даже не замедлил шаг, — Я сейчас очень деликатен. Она упиралась подошвой в асфальт, но разница в силе была слишком очевидной. Для прохожих это, впрочем, выглядело как сцена с капризным подростком и раздражённым родителем. Никто не вмешивался. — Мне нужна еда! — рявкнула она, уже чувствуя, как голод начинает мутить разум. — Сейчас! Через пару секунд дверь того самого бара распахнулась, и он буквально втащил её внутрь. Она оказалась в простороном помещении, голодная до дрожи, злая и рядом с вампиром, который явно был на грани терпения. Она уже готова была услышать шум голосов, звон бокалов и музыку, но бар оказался… пустым. Свет горел. Воздух пах алкоголем и специями. На стойке стояли бокалы, будто кто-то только что их протёр. Часы на стене тикали и всё выглядело так, словно заведение должно было быть в разгаре работы. Но людей не было. Кроме Стефана, спокойно сидящего за столиком ближе к окну. Напротив него — смуглая женщина с короткими седыми волосами. На её шее поблёскивали многочисленные амулеты: какие-то камни и металлические символы, переплетённые шнурками. — Ну точно ведьма... — шепотом произнесла она. — Сиди здесь, — твердо сказал приказал кровосос. Он усадил её за самый дальний столик в тени, почти в углу, видимо, чтобы не подслушивала «взрослые разговоры», а сам развернулся и направился к Стефану и незнакомой женщине. Запаса энергии на новую попытку побега у неё сейчас просто не было — голод отнимал силы куда эффективнее любых верёвок. Она сделала вид, что смотрит в сторону, но слух напрягся сам собой. — …принеси ей что-нибудь, пожалуйста, — услышала она голос Клауса. Еда. Наконец-то. Женщина медленно повернула голову в её сторону, неторопливо встала и подошла к её одинокому столику. — Привет, меня зовут Глория. Что ты хочешь съесть, милая? — раздался мягкий, низкий голос. — Здравствуйте, э-э... Глория. Мне, если честно, без разницы, — ответила она быстро, даже не пытаясь скрыть отчаяния. — Лишь бы это было мясо. Сырое или жареное — не важно. Мясо и больше ничего, — в глазах мелькнуло что-то дикое, когда она произносила это. — Хорошо, — женщина чуть улыбнулась, не насмешливо, скорее… понимающе, затем развернулась и направилась к кухне. Ожидание оказалось пыткой. Желудок уже болезненно сжимался, рот наполнялся слюной от одного только запаха, доносившегося из кухни. Она сжимала край стола пальцами, чтобы не вскочить и не рвануть туда самой. Когда Глория, наконец, вернулась, это ощущалось как гребаное спасение. Она поставила перед ней две тарелки. На каждой лежал крупный говяжий стейк, ещё дымящийся, с соком, выступающим по краям. Запах был таким насыщенным, что у неё на секунду закружилась голова. — Спасибо, — выдохнула она искренне и больше не теряла ни секунды. Она ела слишком быстро. Почти не пользуясь ножом, просто разрывала мясо, проглатывая крупные куски. Сок стекал по пальцам, по подбородку, но ей было всё равно. Тепло от еды растекалось внутри, наконец-то приглушая дикую остроту голода. Поглощая стейки, она краем уха слушала разговор за соседним столиком. Там было что-то про «ожерелье», «ведьму» и «ритуал»... Слова всплывали обрывками и не складывались в цельную картину, но она и не пыталась понять. Если честно, ей было плевать. Пусть хоть вызывают древних духов или варят зелья из лягушек. Её интересовало только одно — чтобы её наконец отпустили. Клаус почему-то решил, что в её крови есть вербена. Поэтому, мол, она не поддаётся его «фокусам». Но она вербену не пила ни разу, и сама плохо понимала, почему его внушение на неё не действует. И чего конкретно он от неё хотел — тоже. Она прикончила оба стейка минут за пять, не больше. Откинулась на спинку стула, тяжело выдыхая. Мир стал чётче, а мысли ровнее, и звериная дрожь внутри почти улеглась. И именно тогда она почувствовала на себе взгляд. Подняла глаза. Клаус смотрел прямо на неё. На этот раз в его выражении не было раздражения, скорее, лёгкое удивление. И что-то ещё… Смешинка, едва заметная, играющая в уголках губ. Она прищурилась. — Что? — беззвучно сформировала губами. Стефан уже поднялся из-за стола. Разговор, видимо, был окончен и Клаус коротко махнул ей рукой. Она неохотно встала, вытерла ладони о салфетку и подошла ближе. — Надеюсь, ты теперь сыта и больше не будешь испытывать мои нервы на прочность, — сказал он спокойно, — Мы уходим. Вот так просто. Никаких объяснений. — Отлично, — буркнула девочка. — Надеюсь, ты больше не будешь связывать меня дурацкими веревками и морить голодом. Клаус едва заметно хмыкнул, и они направились к выходу.

ххх

На окраине города, с облупленной вывеской и мигающей лампой у входа находился мотель. Парковка наполовину пустая, асфальт в трещинах, запах сырости и дешёвого моющего средства в коридоре. Клаус снял номер, приставил к ней двух вампиров и благополучно куда-то свалил. Почему именно вампиров? Да она поняла это почти сразу. По неподвижным лицам, по пустоватому, слегка стеклянному взгляду, и по тому, как один из них пил донорскую кровь из пакета прямо посреди улицы. Они стояли у входа в ее скромный номер, словно гребаные декоративные статуи. Слишком тихие и слишком покорные. Под внушением. Она сама видела. Почему он может внушать другим вампирам? Эта мысль свербела в голове. Она знала, что так это не должно работать, но пообещала себе разобраться с этим позже. Сейчас у неё не было ни сил, ни должной информации. Как только дверь номера закрылась, первое, о чём она подумала — душ. Несколько последних дней были смесью лесной грязи и дорожной пыли. Кожа чесалась, а волосы спутались. И сейчас возможность наконец смыть всё это, казалась настоящей роскошью. Напор воды оказался слабым, кран противно поскрипывал, плитка в ванной выглядела так, будто пережила не одно десятилетие, но ей было всё равно. Тёплая вода стекала по плечам, по спине, смывая засохшую грязь и всю эту усталость. Она закрыла глаза и просто стояла под струями, позволяя себе несколько минут чистого, тихого блаженства. Когда она вышла, завернувшись в полотенце, за окном уже темнело, а неон вывески отбрасывал на стену тусклый красноватый отблеск. После душа её разморило. Тело стало тяжёлым и ленивым. Но прежде чем лечь спать, она сделала то, что теперь стало привычкой. Села на кровать, подтянула к себе рюкзак и достала из него толстую, слегка потрёпанную тетрадь жёлтого цвета, и обычную шариковую ручку. Когда-то мысль о дневнике казалась ей до ужаса глупой. Отец бы никогда этого не одобрил. Он считал излишний анализ эмоций и впечатлений слабостью, ненужной роскошью. «Чувства — это помеха», — любил повторять он. «Размышлять о них — пустая трата времени». Но когда она сбежала, всё изменилось. Мир стал слишком большим, слишком хаотичным. И ей нужно было где-то оставлять следы, чтобы не потеряться самой. В тетради уже было несколько коротких записей. Обрывки дней, имена, места... Иногда, что-то похожее на надежду. «...Сегодня я наконец это сделала. Оставила позади Монтану и оказалась в Южной Дакоте. Казалось бы, просто линия на карте, но для меня это нечто большее. Это как будто кто-то разрезал нить, которая связывала меня с отвратительныи прошлым. Впервые за долгое время я чувствую свободу. Странное слово. Отец бы усмехнулся, если бы услышал его от меня...» «...Я встретила стаю. Это произошло почти случайно и я уже приготовилась к драке или к бегству, но вместо этого меня… приняли. Без допросов и угроз. Они делили со мной еду, место у костра, рассказывали свои истории. Впервые за долгое время я не чувствовала себя чужой...» «...Мне кажется, за мной следят. Я ощущаю это своей кожей. Слишком часто ловлю на себе взгляд, но когда оборачиваюсь — никого. Слишком много совпадений на дороге. Марк — правая рука отца. Его тень. Его самый верный «пёс». Я знаю, что если отец и отправит кого-то за мной, то именно его. Но, возможно, это просто паранойя. Моё путешествие продолжается. И я не собираюсь останавливаться из-за призраков. Даже если у этих призраков есть имена....» Она открыла чистую страницу и на секунду замерла, прислушиваясь к тихому гулу мотеля. «Кажется, мне феноменально «везёт» на психов. Я сбежала от одного, чтобы угодить прямо в лапы к другому. Браво. Аплодисменты стоя. Если бы существовала премия за худший выбор маршрута, я бы её получила. Сначала отец. Его контроль, его правила, его холодная логика, в которой нет места ошибкам и чувствам. Я думала, что хуже быть не может. Оказывается, может. Теперь у меня есть Клаус. Он не похож на обычных вампиров. Вообще ни на кого не похож. Он внушает другим вампирам, я видела это своими глазами, и я знаю достаточно, чтобы понимать: так не должно быть. И это значит, что он не просто вампир. Тогда кто? Самое странное — он даже не потрудился спросить моё имя. Как будто я не человек, а просто объект. Интересный феномен или проблема, которую нужно решить. Мы определенно не нравимся друг другу. Если ему настолько плевать… не собирается ли он просто убить меня, когда получит всё, что хочет?...»

ххх

Нет ничего лучше, чем проснуться от того, что в твою скромную обитель ни свет ни заря бесцеремонно вторгается вампир. Сначала ей показалось, что это часть сна — глухой, настойчивый стук. Слишком ритмичный и требовательный. Она зарылась лицом в подушку, надеясь, что звук исчезнет. Стук повторился. — Да чтоб тебя… — пробормотала она хриплым со сна голосом. Не дождавшись ответа, тот, кто стоял за дверью, просто открыл её, и в комнату ворвался яркий утренний свет, резанув по глазам. Она зашипела и резко перевернулась на спину, щурясь. На пороге стоял один из приставленных к ней вампиров. Каменное лицо. Пустой взгляд, и ни намёка на вежливость. — Ты серьёзно? — прохрипела она, приподнимаясь на локтях. — Правилам этикета не учили? Он проигнорировал её. — Клаус сказал привезти тебя, — безразлично сообщил кровосос. Конечно. Как же иначе. — Куда? — она прищурилась, всё ещё ослеплённая светом. Впрочем, никакого ответа не последовало, вампир даже не моргнул. Она глядела на него несколько секунд, ожидая хоть какой-то реакции. Тишина. — Прекрасно. Просто великолепно, — процедила она. — Выйди. Мне нужно умыться. — У тебя десять минут, — бесцветно произнёс он и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Она сидела на кровати ещё секунду, глядя на несчастную дверь так, будто могла прожечь вампира взглядом сквозь неё. Десять минут... — Придурок, — выдохнула она. — Оба придурки. В порыве злости она схватила подушку и со всей силы швырнула её в дверь. Та глухо ударилась о поверхность и упала на пол. Это, конечно, ничего не изменило... Но стало чуть легче. Резко поднявшись с кровати, направилась в ванную, всё ещё закипая от раздражения. Если Клаус думает, что она будет покорно бегать по его команде — он сильно ошибается. Ну… по крайней мере, в теории.