Часть 21. Это семейное.

Как ни парадоксально, но за всю свою жизнь Чарли лишь однажды довелось испытать укус вампира, и это было задолго до Клауса... Тот инцидент, произошедший по ее собственной вине во время тренировки, был скорее досадной случайностью, чем реальной угрозой. Кайден появился так быстро, что она даже не успела испугаться или почувствовать что-либо существенное. Но теперь... Она и представить не могла, что умрет так нелепо – став легкой закуской для первородного. Всё её обучение, бесконечные наставления отца о священной войне с вампирами и её предназначении... И вот таким будет её конец? На пассажирском сиденье машины? После глупых школьных танцев? Джозеф, скорее всего, вернул бы её к жизни только для того, чтобы убить вновь, избавив свою «великую» стаю от такой позорной наследницы. Было крайне необычно осознавать, что конец её наступит не в битве с вампиром и не от руки отца, который, возможно, когда-нибудь накажет её за побег, а вот так. Однако вместо паники внутри царили обречённость и смирение, ведь это, безусловно, была не самая ужасная смерть. Особенно учитывая, что твой убийца — Клаус. Тепло его тела окутывало её, а сильная рука на бедре казалась якорем. Боль в шее, прежде резкая, теперь растворялась в нарастающей, тягучей слабости. И с внезапным, внутренним трепетом Шарлотта поняла: ей приятно было утолять жажду Майклсона. Вампир принимал её кровь внутрь себя, и именно это насыщало его. Наверное, она действительно умирает, раз в голову лезет подобная чушь. — М-м-м… — слабо поморщившись от боли, выдавила Шарлотта. Мир вокруг начал расплываться, а в глазах мелькали чёрные пятна, предвещая потерю сознания. Но даже в этом состоянии Чарли чувствовала, как одна рука гибрида держит её волосы у затылка, намертво фиксируя голову, а вторая сжимает оголившееся бедро. Многострадальное платье задралось, и Майклсон, полностью поглощённый своей добычей, даже не думал убирать руку. А Шарлотта уже едва понимала: это была необходимость или он просто действовал на инстинктах?.. Сознание цеплялось за странные мелочи — за жар кожи, за тяжесть его рук и за ощущение, что, если он вдруг отпустит, она просто рассыплется прямо здесь, потому что болезненная хватка вампира была единственным, что всё ещё удерживало её в реальности. Ладонь гибрида продолжала свой путь вверх, к тонкой полоске ткани, обозначающей край нижнего белья. Возможно, он и правда не отдавал себе отчёта в поступках, иначе бы не позволил им зайти так далеко, ведь для него она так и осталась той самой несносной, маленькой девочкой, вечно влипающей в неприятности... Дыхание её становилось медленнее, тело тяжелело, но всё же одна мысль приносила болезненное облегчение: по крайней мере сейчас вампир не брал её кровь ради какого-то дурацкого ритуала. Кажется, на какой-то миг Чарли всё-таки отключилась, а когда очнулась, почувствовала влагу, скользящую по её пересохшим губам. Отчётливый сладко-солёный вкус заставил сердце забиться быстрее. Она едва заметно нахмурилась и инстинктивно сглотнула, даже не успев задуматься, откуда он вообще взялся. В голове всё ещё шумело, тело казалось тяжёлым и чужим, но этот вкус… Она не могла точно определить, что это было: фруктовая сладость, медовая нежность или что-то ещё, более глубокое и сложное. Но одно она знала наверняка: однажды ей уже доводилось ощущать его на своём языке... И, господи, ничего вкуснее она не пробовала. Вкус почему-то ассоциировался с домом. Но не с тем домом, где её ждали вечные тренировки, суровый голос Джозефа и ощущение, будто любовь всегда нужно заслуживать, — нет, совсем с другим. С тем самым невозможным домом, о котором иногда тайком мечтаешь, даже если никогда его не видел. Местом, куда хочется вернуться после самого ужасного дня. Происходящее оказалось настолько неожиданным, что почти вытеснило страх. С трудом приоткрыв глаза, она увидела перед собой мужское запястье, а чуть выше — слегка испуганный взгляд гибрида. Тёмная густая кровь медленно стекала по его руке и капля за каплей попадала ей в рот, пачкая нижнюю губу. Этот вкус — тёплый, дурманящий, до боли знакомый — заставлял всё внутри оживать. Но этого было чертовски мало... Ей нужно было больше. Намного больше. Неосознанно подавшись ближе, Шарлотта дрожащими пальцами обхватила руку гибрида и крепче сжала его запястье, словно боялась, что источник этого дурманящего вкуса исчезнет. Однако, едва коснувшись губами кожи, замерла, потому что рана исчезла и запястье Клауса уже полностью регенерировалось, будто ничего и не было вовсе. Нет, такой исход Шарлотту категорически не устраивал, и поэтому, почти не задумываясь, она невольно выпустила волчьи клыки и в следующий миг глубоко вонзила их в уже зажившее запястье Клауса, разрывая кожу вновь. Вампиром она, конечно, не была, и ей не приходилось учиться осторожности, контролю или тому, как пить кровь аккуратно — в этом попросту не было необходимости, потому что Джозеф всегда говорил: «чем глубже укус, тем лучше». И сейчас Шарлотта лишь сильнее убеждалась в его правоте. Драгоценная тысячелетняя кровь Майклсона щедро наполняла её рот, стекала по подбородку и тонкими струйками скользила по шее, впитываясь в ткань платья и пачкая обивку сиденья. И хотя Чарли сейчас была слишком увлечена процессом, она всё же не могла не заметить, как взгляд Клауса на короткий миг скользнул к её шее и ниже, туда, где в ложбинке груди скрывались алые капли, медленно стекающие с подбородка. Впрочем, распознать его реакцию до конца она не успела, потому что вампир, тяжело сглотнув, сразу же поднял взгляд обратно и сжал челюсть так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он терпел и позволял ей пить столько, сколько потребуется, хотя едва ли ему сейчас было приятно... Но Чарли, если честно, это совершенно не волновало. Пусть терпит, — мелькнуло у неё в голове. — Он ведь едва не прикончил меня только что. Да и кого вообще может волновать недовольство гибрида, когда по венам разливается опьяняющее блаженство? — Не жадничай, — Майклсон вдруг с усилием оторвал своё запястье от её губ и нахмурился, разглядывая глубокие следы укуса, — У тебя слишком острые зубки, дорогуша. Чарли практически не слышала его, потому что эйфория густым туманом заполняла сознание, притупляя всё остальное. И сейчас ей хотелось лишь одного — продолжить этот безумный пир. И поэтому, не раздумывая, она вновь потянулась к его руке и снова вцепилась в запястье, без колебаний прокусывая кожу. Второй рукой Шарлотта крепко ухватилась за его предплечье в попытке удержать на месте, если гибрид вдруг снова задумает отстраниться. Сознание, одурманенное жаждой, подбрасывало пугающе навязчивые мысли испить его до последней капли, забрать всё, что он мог ей дать. В нём было столько силы — древней и опьяняющей энергии, — что её хотелось не просто вкусить, а буквально поглотить целиком. Но внезапно Чарли отвлекло ощущение покалывания в руке, которой она удерживала предплечье. Краем глаза она заметила странное свечение: ладонь почему-то мягко мерцала оранжевым, а кожу приятно защекотало. По телу будто прокатилась волна чего-то мощного и распирающего изнутри, словно в неё вливалась чужая сила — слишком тяжёлая, но при этом до безумия... приятная. И как же жаль, что это длилось всего мгновение, потому что в следующую секунду Майклсон вновь резко выдернул своё запястье из её хватки. Не обращая внимания на тихие ругательства гибрида, Шарлотта медленно откинулась на спинку сиденья, прикрывая глаза. Так хорошо ей ещё никогда не было. Всё тело гудело от удовольствия и странной тяжести, разливающейся под кожей. Что это вообще, блин, было? Это из-за его крови? Но тогда что случилось с её ладонью?.. Или всему виной ритуал, который проводил Клаус? Внутри что-то стремительно нарастало, будто в самой глубине её существа формировалась бомба, готовая вот-вот взорваться. — Что ты сделала? — перестав рассматривать собственное предплечье, Клаус хмуро глянул на Шарлотту. — Без понятия, — равнодушно выдохнула она и заёрзала на сиденье, почему-то ощущая между ног что-то влажное и непривычно... липкое. Чарли нахмурилась, медленно открыла глаза и глянула вниз. Как оказалось, пролитой крови Майклсона было слегка больше, чем ей показалось вначале. Тёмные пятна густо расползались по ткани платья и успели пропитать сиденье. Она отчётливо ощущала, что сидит прямо в луже крови. Между ног постепенно становилось мокро, и трусики буквально пропитывались... Клаусом. Эта тёплая влажность заставила её невольно напрячься и сильнее сжать колени. — Ох... э-м-м, — неловко протянула Шарлотта, — Поехали, пожалуйста, — стараясь больше не смотреть вниз, она крепче ухватилась обеими руками за край сиденья, будто это могло хоть немного помочь. Клаус бросил на неё долгий, подозрительный взгляд, но, хвала всем богам, всё-таки завёл мотор. Шарлотта окончательно потерялась в собственных ощущениях и уже не понимала, что с ней происходит. Внутри будто разгорался пожар. Переизбыток какой-то странной, невыносимой энергии и нахлынувших чувств заставлял её буквально трещать по швам. Где-то глубоко внутри всё болезненно пульсировало и стягивалось в тугой узел, который с каждой секундой становился всё ощутимее. Даже тот факт, что ещё совсем недавно гибрид едва её не убил, теперь почему-то отошёл на второй план. Сейчас самым важным казалось только одно — поскорее добраться домой, чтобы... Чтобы что?.. Ответа у неё не было, поэтому всю дорогу Чарли молчала. Да и Клаус, впрочем, тоже не проронил ни слова. Прежде чем она успела окончательно разобраться в собственных мыслях, машина наконец остановилась у дома. Шарлотта буквально выскочила наружу и, стараясь не сорваться на бег, быстрым шагом направилась в особняк. Та странная энергия никуда не исчезла — наоборот, теперь она растекалась по телу, заставляя каждый нерв искриться от напряжения. Внизу живота приятно тянуло, словно внутри завязался тугой узел, и от этого становилось чертовски жарко. Платье вдруг показалось невыносимо тяжёлым и раздражающим, поэтому, оказавшись в своей комнате, Чарли поспешно стянула его с себя, бросая куда-то в сторону вместе с пропитанным кровью нижним бельём, а затем прошла к душевой кабине и повернула кран до упора вправо. Ледяная вода ударила из лейки, разбиваясь о поддон мелкими брызгами, а воздух наполнился прохладной свежестью, от которой кожа покрывалась мурашками. Вот только заходить под поток воды она пока не собиралась. Вместо этого медленно провела пальцами вниз — от выступающих ключиц, вдоль шеи, по груди, прослеживая тонкую дорожку ещё не засохшей крови. Кожа под подушечками пальцев приятно холодила, а чужой запах — терпкий и пьянящий — окутывал её целиком. И почему-то смывать его совсем не хотелось. Наоборот, хотелось, чтобы он впитался глубже, въелся под кожу и смешался с ней так, чтобы уже невозможно было отделить одно от другого. То самое тепло, зародившееся ещё в машине, теперь разрасталось, становилось ярче и плотнее. Мышцы бёдер непроизвольно напряглись, и Шарлотта опёрлась ладонью о прохладную стену душевой, слегка прогибаясь в пояснице и прикрывая глаза. Вторая её рука устремилась туда, где тонкие красные разводы тянулись от шеи вниз, по ключице и груди. Но самое острое ощущение было между ног, где его кровь застывала тонкой плёнкой, смешиваясь с её влагой. Пальцы скользнули по половым губам, собирая эту странную смесь: её собственное возбуждение и его тысячелетнюю кровь. Конечно, в теории Шарлотта понимала, как можно получить удовольствие, но это было лишь в теории... На практике же она никогда ещё не пробовала ничего подобного. Будто боясь сделать себе больно, она осторожно и неглубоко скользнула пальцем внутрь и судорожно выдохнула от неожиданности — там было горячо и очень тесно. В голове сразу же всплыл образ гибрида: его горящий взгляд, внимательный и хищный, чуть насмешливый изгиб губ и теплые большие ладони... Ей захотелось невозможной, пугающей близости, чтобы он проник в нее как можно глубже и никогда больше не покинул. В фантазиях Майклсон шептал ей на ухо что-то низким, бархатным голосом, обещая наполнить тьмой и трахая её медленно и глубоко, пока вода стекает по их сплетенным телам... От этой мысли внутри что-то дрогнуло, и Чарли задвигала пальцем, быстрее массируя стенки влагалища и чувствуя, как они сокращаются. Большим пальцем она коснулась чувствительного клитора, и с губ тут же сорвался тихий, отрывистый стон. В ту же секунду Шарлотта испуганно зажала рот ладонью, надеясь, что никто этого не услышал, но остановиться уже не могла. И не хотела. Колени подогнулись, и она всё же вскрикнула, чувствуя, как спазмы охватили низ живота. Волна оргазма прошла по всему телу, от кончиков пальцев до макушки, разливаясь по телу горячей дрожью. Мышцы сокращались снова и снова, пока Чарли обессиленно не сползла по стенке, тяжело дыша. Мелкие ледяные брызги воды оседали на разгорячённой коже, и она прикрыла глаза, чувствуя, как пульс наконец-то приходит в норму. Всё это было неправильно. Слишком странно и слишком... много. Но вместе с этим в голове появилась непривычная звенящая пустота. Тело всё ещё казалось чужим и очень чувствительным, однако тревога понемногу отступала, уступая место приятной усталости. Ей совершенно не хотелось копаться в происходящем или искать объяснения... Нет. Только не сейчас. Медленно поднявшись на ноги, Чарли сделала шаг вперёд и встала под ледяные струи душа. Холодная вода тут же обрушилась на плечи, заставив её вздрогнуть. Постепенно вместе с тонкими алыми следами смывались и отголоски удовольствия, оставляя после себя лишь ощущение, что с ней произошло нечто, чего уже нельзя будет забыть.

ххх

Для большинства людей это уже давно было время обеда, но для Шарлотты — всё ещё утро. Сонно приоткрыв глаза, она лениво потянулась и перевела взгляд на часы, которые показывали 11:57. Впрочем, выбираться из постели совершенно не хотелось. Сон ещё никогда не казался таким сладким и глубоким. Вчера она отключилась буквально за считаные секунды — без всяких дурацких снов, которые обычно преследовали её по ночам. И, если честно, это было слегка... подозрительно. Причиной тому были события вчерашнего дня или всё-таки её внезапный эксперимент с собственным телом?.. Стоило только вспомнить об этом, как щёки моментально вспыхнули жаром. А что, если кто-то вчера слышал это?.. — Господи… — едва слышно простонала Чарли, тут же натягивая одеяло почти до самого носа, будто оно могло защитить её от собственного стыда. От одной этой мысли захотелось исчезнуть. Провалиться сквозь матрас. Сменить имя, город и планету, желательно тоже. Где-то глубоко внутри она отчаянно надеялась, что шум воды всё-таки заглушил любые звуки. А может, Клаус просто высадил её у дома и сразу уехал по своим делам?.. Ага. Размечталась... Резкий звук уведомления на телефоне прервал поток мыслей. Чарли недовольно поморщилась, нехотя высунула руку из-под одеяла и потянулась к мобильнику, лежавшему на прикроватной тумбочке. [Бонни; 12:03] Ты в порядке?

[Шарлотта; 12:03]

Да. Я у Клауса. Мне нужно будет с тобой кое-что обсудить.

[Бонни; 12:04] Буду рада, если ты придешь. Вчера ночью кое-что произошло...

[Шарлотта; 12:05]

???

[Бонни; 12:05] Расскажу при встрече.

[Шарлотта; 12:06]

Поняла.

Она ещё с минуту колебалась, задумчиво покусывая губу, но всё же быстро напечатала новое сообщение:

[Шарлотта; 12:07]

Что хотел от тебя Клаус?

[Бонни; 12:07] Он должен был сам рассказать тебе... О, какой сюрприз! Конечно, должен был. И конечно же, ничего не сказал. — Ну супер, — раздражённо пробормотала она себе под нос, кидая телефон на кровать. Вчерашний день окончательно выбил её из колеи. Во-первых, Чарли до сих пор пугали собственные ощущения. Всё то, что происходило с ней, казалось неправильным. Словно внутри что-то изменилось, а она даже не понимала, что именно. А во-вторых… Стоило только вспомнить собственную несдержанность в ванной, как лицо тут же вспыхнуло жаром. Стыд был настолько сильным, что сейчас, кажется, она готова была провалиться сквозь землю. Шарлотта стыдилась не кого-то другого, а самой себя. Господи. Неужели все эти мысли действительно всё это время сидели где-то у неё в голове?.. Нет-нет-нет. Наверняка всё дело в крови вампира и в её странном воздействии, потому что иначе объяснить происходящее Шарлотта попросту не могла. Да и к тому же… Она медленно подняла левую руку и с самым серьёзным видом уставилась на собственную ладонь. В памяти тут же всплыло мягкое оранжевое свечение, странное покалывание под кожей и ощущение силы, распирающей изнутри. Настолько яркое, что даже сейчас становилось немного не по себе. Но ведь такого просто не бывает... Им обоим показалось?.. Но тогда почему Клаус выглядел слишком напряжённым и настороженным? Она раздражённо уронила руку обратно на одеяло и шумно выдохнула. Всё. Хватит. Чем больше она думала о вчерашнем вечере, тем сильнее начинала сходить с ума. Неожиданно в голову пришла идея — не то чтобы особенно оригинальная, но... возможно, именно то, что сейчас было нужно. И поэтому Шарлотта резко скинула одеяло, бодро поднялась с кровати и принялась приводить себя в порядок. А уже через несколько минут осторожно выскользнула из комнаты и направилась в мастерскую Клауса, по пути молясь всем богам, чтобы там никого не было. К счастью, дом оказался тихим и пустым, что было приятным сюрпризом. Но вот горы картонных коробок с вещами и разбросанная упаковочная бумага выглядели несколько... подозрительно. После недолгих поисков Шарлотта нарыла у Майклсона переносной алюминиевый мольберт, несколько тюбиков масляных красок и горсть кистей и, не слишком заботясь о порядке, сложила всё в охапку и поспешила обратно в спальню. Уже в комнате она кое-как устроила мольберт у стены напротив окна и критически отступила на шаг, оценивая результат. Всё было бы неплохо, если бы не одно большое «но» — освещение. Серое и какое-то слишком... мрачное. Дневное солнце едва пробивалось сквозь шторы, оставляя половину комнаты в тени. Для рисования этого явно было недостаточно, и поэтому Чарли тяжело вздохнула, оглядела спальню ещё раз, будто надеялась, что свет каким-то образом вдруг станет ярче, а затем обречённо вздохнула, подхватила все вещи и поплелась на первый этаж. Там хотя бы были огромные окна... И действительно, в гостиной оказалось куда лучше. Мягкий дневной свет разливался по комнате, наконец позволяя нормально разглядеть цвета, и Шарлотта решила поставить мольберт как можно ближе к окну. Она разложила кисти, краски, старую тряпку для рук и уже собиралась начать, когда вдруг замерла. Чего-то определённо не хватало... Недолго думая, она отправилась на кухню, взяла маленький нож, достала из шкафчика небольшой стеклянный стакан и вернулась обратно в гостиную. Если честно, особого желания возвращаться к арт-терапии не было, но... почему-то именно сейчас это показалось необходимым. Да и сама идея пришла в голову совершенно внезапно. Чарли была уверена — воплотить её нужно именно так. И никак иначе. Выдохнув, она сделала на ладони неглубокий, но длинный надрез. Кожу тут же неприятно защипало, а тёмно-алая кровь медленно выступила на поверхности. Подставив руку над стаканом, Чарли молча наблюдала, как капли одна за другой падают вниз, постепенно собираясь на дне. Крови было немного, но для задуманного должно было хватить. Рядом уже лежали раскрытые тюбики масляных красок — чёрной, серой и чуть-чуть белой. Шарлотта осторожно смешала густую краску, на секунду замерла перед пустым холстом, а затем нанесла первую линию... Время будто растворилось, как это всегда случалось, когда она действительно уходила в процесс с головой. Снова и снова окуная кисть в стакан, она наносила новые мазки, не замечая ничего вокруг. Мир сузился до холста, кисти в пальцах и странной необходимости вытащить наружу всё то, что слишком долго пугало её. Сколько прошло времени, Чарли не знала, но вскоре на холсте красовалось то самое дерево, которое она видела во время «комы». И дерево это было каким-то даже слишком... настоящим. Тонкие алые линии её крови стекали по ветвям и тянулись вдоль искривлённого ствола, собираясь в тёмные ручейки у самых корней. Шарлотта действительно пыталась изобразить его как можно точнее: каждый изгиб, каждую тень и каждую неровность, которую помнила. И, возможно, у неё даже получилось, потому что теперь всё это выглядело как жуткое воспоминание, вытащенное наружу и перенесённое в реальность. А внутри почему-то было дурацкое ощущение, что ей самое место в психиатрической клинике... Ну серьёзно, что, блин, с ней не так?.. Как ей вообще пришло в голову нарисовать такое? Чарли нервно сглотнула и отступила ещё на полшага, пытаясь увеличить дистанцию между собой и этим «произведением искусства». Внезапный порыв к рисованию теперь казался не терапией, а самым настоящим безумием. — Я точно ненормальная… — задумчиво пробормотала она, не отрывая взгляда от холста. — Это семейное. Низкий голос раздался так внезапно, что Чарли резко дёрнулась всем телом. Маленькая кисть выскользнула из пальцев и с тихим стуком упала на пол, а она резко обернулась. Взгляд тут же наткнулся на Клауса. — Ты меня напугал, — Шарлотта попыталась выровнять дыхание, но получалось с трудом. Майклсон разглядывал картину с таким сосредоточенным видом, будто был настоящим экспертом. Прямо как тот самый придирчивый критик, который видит все до мелочей... — Выглядит неплохо, — вынес вердикт он, делая шаг ближе. — Ты хотел сказать «жутко»? — усмехнулась Чарли, пытаясь скрыть, как сильно всё внутри дрожит из-за вспыхнувших воспоминаний о вчерашнем вечере. Он ведь наверняка всё слышал. Боже... Даже сейчас, стоя за её спиной, он явно слышит, как Шарлотта нервничает. — «Жутко» не означает, что это плохая работа, — спокойно сказал Клаус, — Картина может быть мрачной и пугающей, но это не значит, что она плохая. Она вдруг замерла, всматриваясь в собственную работу, и неожиданно для себя поняла, что в чём-то Клаус, конечно, прав. — Главное — какое значение она несёт именно для тебя, — добавил он и выжидающе посмотрел на неё. Какое значение?.. Шарлотта на мгновение растерялась, потому что, если честно, она просто не знала, как сформулировать столь странный ответ. — Ну… — неуверенно пожала плечами, отводя взгляд обратно к холсту, — Мне это почему-то напоминает мою… семью. Все эти спутанные, кровоточащие ветви... В общем, — она опустила голову, чувствуя, как к щекам подступает лёгкий стыд, — Нет, забудь. Это просто уродская картина, ничего больше. И она даже не закончена, — Чарли указала на нижний правый угол, где композиция действительно требовала доработки. — Кажется, у тебя закончилась краска, — вдруг усмехнулся гибрид, с интересом разглядывая маленький стеклянный стакан на столике. Тёмный след на его стенках говорил сам за себя: крови Чарли там действительно оставалось совсем немного. Майклсон подошёл ближе, взял стакан в руку и без колебаний прокусил собственное запястье. Тёмная, густая кровь быстро наполнила стекло почти наполовину, и Шарлотта резко отвернулась к окну, будто там могло быть хоть какое-то спасение от происходящего. Она не хотела это видеть, но от запаха укрыться было невозможно: он проникал под кожу, заполнял лёгкие и сбивал дыхание. Стоило ей только почувствовать, как его кровь смешивается с теми остатками, что ещё оставались в стакане, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Откуда эта странная, болезненная тяга, от которой становится трудно мыслить ясно? И почему их смешанная кровь пахнет так… хорошо? — Спасибо, — выдохнула она, дрожащими руками принимая протянутый стакан. Вернувшись к мольберту, Шарлотта сразу же потянулась к кисти, пытаясь заставить себя сосредоточиться на картине и наконец завершить её, но вдруг замерла, почувствовав тепло прямо за спиной. — Я не должен был делать этого вчера, — раздался голос Майклсона у самого уха, и Чарли едва заметно вздрогнула. — Не должен был, — тихо повторила она. Рука зависла над холстом, и Шарлотта вдруг совершенно перестала понимать, что именно собиралась сделать. Нижний угол картины, несколько минут назад казавшийся незавершённым, теперь словно потерял всякое значение. Мысли уже были где-то слишком далеко отсюда — запутались, расплылись, растворились в ощущении чужого присутствия за спиной. На картину внезапно стало почти наплевать. Да. Клаус не должен был делать этого вчера. Не должен был втягивать её во всё это, позволять зайти так далеко, подпускать настолько близко. Но Чарли совершенно точно не стала бы возражать, если бы он вдруг захотел повторить это снова. Прямо сейчас... — Ник! — голос Ребекки прозвучал так внезапно, что интимность момента рассыпалась в ту же секунду, — У нас проблема. Чарли резко моргнула и, словно вынырнув из оцепенения, обернулась. Интересно… Как много Бэкка успела увидеть?

ххх

Как оказалось, школьный учитель истории был не просто жив, но ещё и каким-то образом умудрился превратиться в настоящего охотника на вампиров. Чарли не до конца понимала детали происходящего, но картина складывалась достаточно тревожная. Всё выглядело так, будто Эстер всё-таки добилась своего. Надо же… Такой целеустремлённости можно только позавидовать. Женщина буквально не успокаивалась, пока не находила новый способ испортить жизнь собственным детям. Даже после смерти. Особенно после смерти. Влезать во всё это Чарли совершенно не хотелось. Хоть она и не была вампиром, перспектива того, что мистер Зальцман начнёт методично закалывать первородных одного за другим, почему-то вызывала совсем не то равнодушие, которое должна была. Ей не хотелось, чтобы пострадала Ребекка. И Клаус. И, если уж совсем честно, остальные Майклсоны тоже. Успела привязаться?.. Она тут же раздражённо мотнула головой, словно надеялась физически вытрясти эту мысль из сознания. Нет. Это просто… обстоятельства. — Я заберу Елену, и мы тут же уедем, — упрямо произнёс Клаус. — Брось Елену! — тут же вспыхнула Ребекка, — Плевать на этих чёртовых гибридов! Шарлотта только и успевала переводить взгляд с одного Майклсона на другого, пока те снова начинали привычно препираться. Иногда ей казалось, что семейные ссоры у них — это отдельный вид искусства. Или проклятие. Нет, скорее даже семейная традиция... — Мне нужна защита от постоянных нападок Эстер, — холодно произнёс Клаус. — Мы защитим друг друга, как делали раньше, — голос Ребекки заметно дрогнул, а в глазах уже блестела влага, — Вместе и навсегда, Ник. Чарли взглянула на Клауса и неожиданно для себя заметила в его лице болезненное сомнение. Будто какая-то его часть уже почти поддалась, почти позволила себе согласиться… Неужели он всё ещё колеблется, чёрт возьми?.. — Я не уеду без двойника, — сухо произнёс он наконец. — Бога ради, Клаус! — не выдержала Чарли, резко поворачиваясь к нему, — Это же твоя сестра! — А ему плевать, — ядовито бросила Ребекка, даже не пытаясь скрыть горечь, — Ему всегда плевать, — вампирша гордо вскинула подбородок, будто собирая последние остатки достоинства, и резко развернулась к лестнице, но, сделав буквально пару шагов, вдруг притормозила. Её взгляд остановился на Чарли: — Советую не вестись на его уловки. Не успеешь опомниться, как он внесёт тебя в список своих игрушек. — Ребекка… — тихо позвала Шарлотта, машинально делая шаг вперёд, но вампирша уже исчезла наверху, оставляя после себя только тяжёлую тишину. Впрочем, где-то глубоко внутри Чарли не сомневалась, что Ребекка, скорее всего, права, ведь Майклсон был до болезненного одержим своими гибридами, контролем и чувством собственничества. Всё и все вокруг неизменно превращались в часть его тщательно выстроенного мира — мира, который должен был принадлежать только ему. И, скорее всего, ничего хорошего Шарлотту тоже не ждало. Неужели Эстер всё-таки была права?.. — Ты ужасен, знаешь об этом? — бросила она, мельком взглянув на гибрида и, не дожидаясь ответа, направилась в холл, чтобы стянуть с вешалки свою ветровку. — Куда ты собралась? — донёсся из гостиной голос Клауса. — Не волнуйся, далеко не убегу! — язвительно отозвалась она и выскочила наружу, громко хлопнув дверью. Ей нужен был воздух. Срочно. Эти бесконечные семейные драмы явно были не её стихией. Слишком много боли и какой-то разрушительной преданности друг другу, которая в любой момент превращалась в самое настоящее оружие. Прохладный ноябрьский ветер заставил Шарлотту слегка поёжиться. Она плотнее запахнула куртку и быстрым шагом направилась прочь от особняка. Нужно было заглянуть к Бонни. Забрать вещи и убедиться, что ведьма ещё не успела сжечь тот самый гримуар. Нет, ну подумать только! Гибрид буквально выставил собственную сестру за дверь. И ради чего? Ради шанса сохранить возможность создавать гибридов? Это казалось настолько жестоким и пренебрежительным по отношению к Ребекке, что Шарлотта до сих пор физически ощущала ту боль, которая мелькнула в глазах вампирши. И хуже всего было то, что она не могла до конца осознать, как вообще умудрилась втрескаться в такого невозможного эгоиста... А может… просто сбежать вместе с Ребеккой? Чёрт, и как она вообще докатилась до жизни такой? Ещё каких-то пару месяцев назад её главной проблемой были попытки просто пережить очередной день в этом проклятом городе. А теперь? Нормальная жизнь окончательно помахала ручкой... Мысли унесли её так далеко, что окружающий мир стал едва различим. Холод, ветер, редкие машины – всё это превратилось в размытый фон. Но стоило ей ступить на проезжую часть, как резкий, оглушительный визг шин мгновенно вернул Шарлотту к действительности, заставив вскинуть голову. Прямо перед ней из поворота вылетел чёрный мотоцикл, опасно накренившись в сторону. Колесо остановилось буквально в миллиметре от её ноги — настолько близко, что она почувствовала, как по щиколотке скользнул поток холодного воздуха. От неожиданности Чарли оступилась, ноги предательски подкосились, и она потеряла равновесие, неловко шлёпнувшись задницей на холодный асфальт. От испуга сердце заколотилось в горле, дыхание сбилось, и она несколько секунд сидела, ошарашенно глядя на мотоцикл, остановившийся прямо перед ней. — Цела? — раздался приглушённый мужской голос из-под шлема. Незнакомец спешно заглушил двигатель, слез с мотоцикла и присел перед ней, явно пытаясь понять, не переломал ли случайно незнакомке половину костей. — Ты… — от возмущения Чарли даже запнулась, всё ещё пытаясь прийти в себя после выброса адреналина, — Ты совсем больной?! — Прости, я правда не хотел, — парень тут же протянул ей руку. — Обойдусь, — буркнула Шарлотта, раздражённо оттолкнув его ладонь, и поднялась сама, отряхивая джинсы от пыли и мелких камней. Конечно, если смотреть объективно, она бы не умерла от этого, ведь по венам всё ещё циркулировала кровь Клауса, да и регенерация оборотня наверняка бы справилась с повреждениями. Но это вообще ни капли не уменьшало вины этого горе-гонщика. — Просто чтобы ты знал — это спальный район, — выплюнула Чарли, хмуро оглядывая незнакомца с головы до ног. Чёрная куртка, перчатки, шлем — типичный «плохой мальчик» из подростковых романов, — Придурок… Она резко развернулась, намереваясь как можно скорее убраться отсюда к чёртовой матери, но вдруг почувствовала осторожное касание к плечу. — Слушай, правда, извини, — голос за спиной теперь звучал куда менее уверенно, — Я задумался и… чёрт, это звучит как ужасное оправдание. Просто хотел убедиться, что ты реально в порядке. Шарлотта раздражённо выдохнула и уже собиралась выдать что-нибудь особенно язвительное, когда парень вдруг стянул шлем. На секунду — буквально на секунду — все мысли будто вылетели из головы. Парень неловко провёл рукой по волосам, явно чувствуя себя виноватым, и чуть заметно поморщился: — Обычно первое впечатление обо мне не настолько... катастрофическое. Нет. Нет-нет-нет. Этого просто не может быть. Чарли застыла, чувствуя, как внутри всё резко проваливается куда-то вниз, будто земля на секунду исчезла из-под ног. Наверное, она всё-таки слишком сильно ударилась. Да, точно. Не заметила, как приложилась головой об асфальт, и теперь у неё просто галлюцинации. Потому что иначе объяснить происходящее было невозможно. Те же веснушки. Тот же цвет волос. Те же глаза. Это было буквально одно и то же лицо. Даже голос — до боли знакомый, въевшийся в память так глубоко, что она узнала бы его среди сотен других. Только одежда казалась чужой — совсем не в его стиле. Более мрачная и грубая. И взгляд… будто немного другой. Старше и жёстче. Или ей просто хотелось найти хоть какое-то отличие, чтобы не сойти с ума окончательно. Но этого не могло быть. Просто не могло. Потому что Чарли точно, абсолютно, стопроцентно знала, что… Он мёртв. Воздух застрял где-то в горле. Сердце болезненно сжалось, а пальцы непроизвольно дрогнули. — Кайден?..