Часть 24. Старый новый знакомый.

Дорога обратно в Мистик-Фоллс тянулась бесконечно долго. За окном мелькали города, трассы, заправки, аэропорты, снова самолёты и бесконечные облака, но всё это словно проходило мимо неё, потому что внутри поселилось неприятное, вязкое чувство тревоги, не отпускавшее ни на минуту. А впрочем… как ещё мог закончиться её отпуск? Стоило только поверить, что впереди наконец ждут две недели нормальной жизни — с океаном, пляжем и единственной серьёзной проблемой в виде солнечных ожогов, — как всё немедленно превратилось в очередной грёбаный хаос. Хотя… Наверное, стоило радоваться уже тому, что она вообще осталась жива. Это, пожалуй, было неплохим достижением в сложившихся обстоятельствах. И, вероятно, благодарить за него следовало Франческу. Именно она первой заметила, что Чарли слишком долго не появляется на поверхности, подняла крик и позвала остальных. — Мы с Колом вытащили тебя, — рассказывала потом Ребекка, — Ты откашляла воду… А потом просто впала в эту свою магическую кому. «...эту свою магическую кому» — звучало почти как, мать его, официальный диагноз. Будто подобное происходило с ней настолько регулярно, что окружающие уже перестали удивляться. Как позже выяснилось, отсутствовала она пять часов, и едва Чарли пришла в себя, события вновь понеслись с такой скоростью, что времени остаться наедине со своими мыслями попросту не осталось. А подумать было о чём. Во-первых, теперь она почти не сомневалась, что этой старухой была Андреа. Потому что, чёрт возьми, кто ещё это мог быть? Только женщина, что основала их род, первая Альфа, та, что объединила разрозненные семьи оборотней. Никто, кроме неё, просто не подходил, и если это действительно была Андреа, вопросов становилось только больше. Как ей удалось создать целое чистилище для своего рода? Почему Кайден никогда не попадёт туда? И наконец… Почему Андреа сказала, что ждёт её смерти? Последняя фраза вновь и вновь всплывала в памяти, заставляя неприятный холодок пробегать вдоль позвоночника. Как бы Шарлотта ни пыталась убедить себя, что это была лишь странная метафора или очередная загадка, звучало это скорее как очень конкретное обещание. Во-вторых, не успела Чарли тогда толком прийти в себя, как Ребекка сообщила новость, окончательно поставившую крест на их отпуске: в чёртовом Мистик-Фоллс объявился чёртов охотник на вампиров. Как выяснилось, за то время, что Чарли «отсутствовала», Клаус позвонил сестре и категорически запретил ей возвращаться в город в ближайший месяц, уверяя, что сейчас там небезопасно. Вот только Ребекка сильно сомневалась, что подобную заботу он проявлял именно о ней. Скорее, Майклсон беспокоился за Шарлотту, которая, по сравнению с тысячелетней первородной, была слабой и почти беззащитной девчонкой... Но не важно. И хотя сама Ребекка всё ещё была смертельно обижена на брата, оставаться в стороне она не собиралась и сказала, что нужно «проконтролировать ситуацию». А потом с самым невозмутимым и гордым видом молча забронировала билеты обратно в Мистик Фоллс, словно её совершенно не волновало мнение Клауса, и уже следующим рейсом они вылетели в Вирджинию. В итоге отпуск закончился почти на неделю раньше. Хорошо это или плохо, ещё только предстояло понять. К слову, за всю свою жизнь Чарли была знакома лишь с одним охотником. Он был другом её отца и, в отличие от остальных, нередко появлялся в их доме не как наёмник, а как желанный гость. Вообще, их стая сотрудничала сразу с тремя охотниками. В обмен на яд оборотня — редкость, которая и по сей день ценилась среди них едва ли не на вес золота, — те помогали стае в борьбе с вампирами. Однако только одного из этой троицы отец приглашал на семейные ужины и с уважением отзывался о его навыках. Вот только имя этого человека давно стёрлось из памяти, и, если честно, Шарлотта искренне надеялась, что к настоящему моменту он уже умер. Бэкка все еще не желала видеть Клауса. Обида до сих пор жила в её сердце, и, в отличие от Чарли, она совсем по нему не скучала. После их ссоры из-за Елены Гилберт Шарлотта невольно оказалась между двух огней. Она старалась не вмешиваться в их отношения, но тем не менее всё равно ощущала последствия этого конфликта на собственной шкуре. Отношения брата и сестры всегда казались ей чем-то почти священным. Возможно, потому, что кроме Кайдена у неё никого никогда не было. И теперь, наблюдая за тем, с какой холодной отчуждённостью Клаус и Ребекка относились друг к другу, Чарли и самой становилось не по себе. Ей было искренне жаль их обоих, и она очень надеялась, что однажды эта ссора останется в прошлом. С другой стороны… может, оно и к лучшему. Нет, не их размолвка, конечно, а то, что Ребекка сняла большой дом, где ближайшее время они будут жить вдвоём, подальше от Клауса. Чарли очень хотелось верить, что расстояние пойдёт ей на пользу и наконец поможет перестать забивать голову всякими… не самыми приличными мыслями. Бесконечные деревья за окном автомобиля постепенно начали уступать место аккуратным частным домам, а затем и знакомым городским улицам. Чарли молча посмотрела вперёд и только сейчас поняла, что они наконец добрались до дома. — Я загляну в особняк и заберу кое-какие вещи, ладно? — уточнила Шарлотта, выбираясь из машины. Она намеревалась прихватить шмотьё и заодно проверить, не стащил ли кто-нибудь тот зловещий гримуар за время её отсутствия... — Только не задерживайся слишком долго. Я вообще-то собираюсь устроить вечеринку, — ответила Ребекка, быстро набирая кому-то сообщение, а затем направилась к багажнику за чемоданами. — Вечеринку? — удивлённо переспросила Чарли, — Сейчас? Сегодня? — Ну да, — пожала плечами вампирша, — Охотник не помешает мне отпраздновать новоселье. Так что не опаздывай, — с этими словами Бэкка подхватила чемоданы и скрылась за дверью. Её новый дом, к слову, выглядел очень даже неплохо: просторный, современный, с большими окнами и аккуратным двориком. Но если уж быть честной, до роскоши особняка Клауса ему было далеко. По дороге Чарли неожиданно поймала себя на мысли, что впервые за последние сутки ей стало немного легче, потому что по крайней мере они с Ребеккой всё-таки помирились. Ещё перед самым отъездом Шарлотта не выдержала и извинилась за то, что тогда просто ушла из кафе, оставив её одну. А Ребекка даже не стала припоминать старую обиду. Она лишь крепко обняла Чарли и тихо сказала, что хочет для неё только лучшего. Конечно, вопросов меньше от этого не стало. Клаус, Бонни, Ребекка — все трое явно знали о ней что-то, чего не знала она сама, и Чарли нисколько не сомневалась, что однажды обязательно докопается до правды. Но только не ценой дружбы с единственным человеком, который действительно хотел стать для неё опорой. В конце концов, Бэкка не была виновата в том, что дала брату слово молчать. До особняка Шарлотта добралась минут за двадцать. Машин во дворе не было, а сам дом встретил её непривычной, гнетущей тишиной. Неужели никого?.. На всякий случай она решила убедиться наверняка: сначала спустилась в подвал, затем заглянула в кабинет Клауса и последним делом обошла задний двор, внимательно осматривая сад и террасу. Пусто. Она была здесь совершенно одна, и, если честно, сейчас это было даже к лучшему, ведь можно было спокойно собрать свои вещи, забрать гримуар и уйти так же незаметно, как будто её здесь никогда и не было. Большая часть сумок после переезда из дома Бонни так и осталась не распакованной, поэтому сборы заняли совсем немного времени. Нужно было лишь забрать гримуар, который, слава богу, всё ещё лежал там, где она его спрятала, сложить в сумку всякую мелочь вроде заколок, резинок для волос и бижутерии, а заодно прихватить своих плюшевых зверей, которых за последнее время неожиданно накопилось целых шесть штук. Ну а что? Она не виновата. Просто в детстве игрушек у неё почти не было. И теперь Чарли считала своим священным долгом наверстать упущенное. Когда все вещи были наконец собраны и аккуратно сложены у двери, взгляд сам собой скользнул в сторону мастерской. Ну… одним глазком. Она тихо вошла внутрь. Картины, что Шарлотта нарисовала, по-прежнему стояли в дальнем углу, прислонённые к стене. Ничего не изменилось, только одна из них всё ещё оставалась незаконченной — та самая с деревом. И, признаться честно, это ужасно раздражало. До завершения оставалось буквально несколько мазков кистью. Каких-то десять минут — и импровизированный шедевр наконец можно будет считать законченным. Конечно, Ребекка наверняка потом отчитает её за опоздание, но... Да ладно. Неужели за десять минут действительно может случиться что-то страшное? К тому же готовые картины можно будет забрать с собой. А если очень повезёт, однажды даже выставить их на каком-нибудь аукционе. Кто знает… Может, удастся заработать немного денег. В конце концов, самостоятельная жизнь сама себя не оплатит. Чарли поставила холст на свободный мольберт неподалёку и принялась искать, во что можно было бы налить «краску». Взгляд почти сразу остановился на стеклянном бокале, оставленном на тумбе. Судя по нескольким тёмно-красным каплям на самом дне и тонким разводам на стекле, Клаус совсем недавно пил из него кровь, но сейчас её это совершенно не волновало. Порывшись в ящиках письменного стола, она быстро нашла канцелярский нож и привычным движением провела лезвием по ладони. — Чёрт… Надрез получился гораздо глубже, чем она рассчитывала. Кровь быстро наполнила дно бокала, а по запястью тонкой струйкой побежала вниз, неприятно щекоча кожу. Чарли машинально сжала ладонь, пытаясь остановить кровотечение, и огляделась в поисках хоть какой-нибудь тряпки или полотенца. Именно тогда её взгляд случайно зацепился за ещё один холст. Он стоял в другом конце мастерской, прислонённый к стене и почти полностью скрытый под светлой тканью. Виднелся лишь небольшой уголок полотна, на котором темнели какие-то мазки. Она уже собиралась отвернуться, но почему-то не смогла. Что-то в этом холсте показалось странно знакомым. Медленно подойдя ближе, Шарлотта остановилась перед картиной. Из-под ткани выглядывал край тёмного леса. И ещё… Красный цвет. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Шарлотта взялась за край ткани и одним движением стянула её вниз. Картина была ещё не закончена: кое-где холст всё ещё просвечивал сквозь первые слои краски, отдельные детали оставались лишь намеченными, но большая часть работы уже была выполнена. И сомнений не оставалось: на полотне была изображена она — светлые волосы, красная ветровка, настороженный взгляд и тёмный лес за спиной. Именно так она выглядела в ту самую ночь, когда впервые встретила Клауса. Тогда им обоим было совсем не до разглядывания друг друга, и всё же он написал её портрет с такой дотошностью, словно успел разглядеть даже мельчайшие родинки и веснушки. Не говоря уже об элементах одежды. Неужели это и правда она?.. Странно, но когда Чарли смотрела на себя в зеркало, то всегда казалась себе старше. В собственных глазах она уже давно перестала быть ребёнком. Но Клаус… Клаус почему-то видел иначе. Он передал её лицо с почти пугающей точностью: светлые волосы, взгляд, линию подбородка, даже едва заметную складку между бровями. И всё же на полотне она выглядела моложе. Совсем юной. Практически ребёнок. Значит, именно такой Майклсон запомнил её в ту ночь? Маленькой дикой девочкой? Если в ту первую ночь Клаус увидел в ней лишь перепуганного ребёнка, готового броситься на него с отчаянием загнанного зверька, то, возможно, именно этот образ навсегда отпечатался в его памяти. И сколько бы времени ни прошло, как бы ни изменилась сама Чарли, для него она всё равно останется той самой девочкой в красной ветровке, потерявшейся посреди тёмного леса. Это было… обидно. Потому что сама она уже давно не чувствовала себя ребёнком. Хотя, с другой стороны, если он вообще решил написать её портрет, значит ли это, что Шарлотта казалась ему красивой? Достаточно красивой, чтобы запомнить и чтобы спустя столько времени снова увидеть её перед глазами, взять кисть и перенести этот образ на холст... От подобной мысли где-то глубоко внутри что-то приятно дрогнуло, а по телу разлилось тепло, которое ей совершенно не нравилось, потому что, чёрт возьми, она ведь обещала себе покончить с этим. С этими идиотскими чувствами, которые в последнее время преследовали её буквально повсюду и мешали мыслить здраво. Ко всему прочему обычно Чарли никогда не лезла за словом в карман, могла огрызнуться, съязвить или поставить человека на место так, что тот ещё долго вспоминал разговор. Но стоило оказаться рядом с гибридом, как в последнее время вся её уверенность куда-то бесследно исчезала. Она начинала смущаться, теряться, говорить какую-то ерунду и чувствовала себя настоящей трусихой. И это бесило до невозможности. Шарлотта уже успела проклясть и пубертат, и собственное воображение, которое с упорством сумасшедшего продолжало подсовывать ей какие-то нелепые фантазии о прекрасном принце. Хотя, если уж быть совсем честной, в роли прекрасного принца Клаус её совершенно не привлекал. Её почему-то устраивал именно тот Клаус, которого она знала: упрямый, невозможный, раздражающий, вспыльчивый… и временами удивительно заботливый. Дьявол. Чарли поспешно отвела взгляд от картины и только сейчас вспомнила про ладонь. Кровь уже успела тонкой дорожкой стечь по запястью и несколькими каплями испачкать деревянный пол. Тихо выругавшись, она схватила первую попавшуюся бежевую тряпку, небрежно лежавшую на краю столешницы, и наскоро обмотала ею ладонь, наконец остановив кровь. На краю той же столешницы стоял ноутбук Клауса. Шарлотта не раз замечала, что он мог проводить за ним долгие часы. Иногда она заглядывала в кабинет, чтобы о чём-нибудь спросить, но гибрид лишь коротко отвечал, не отрывая взгляда от экрана, а порой и вовсе отмахивался от неё, всем своим видом показывая, что сейчас не время. Казалось, он был полностью поглощён какой-то работой, о которой Шарлотта, разумеется, ничего не знала. Но сейчас ноутбук был открыт. Экран продолжал светиться, словно хозяин вышел всего на минуту. Нет… Она уже собралась отвернуться. Это не твоё дело! …но любопытство, как обычно, оказалось сильнее. Сделав несколько шагов вперёд, Чарли осторожно заглянула в экран, на котором была открыта электронная почта. Она машинально пробежалась взглядом по имени отправителя. Что-то длинное, официальное… Кажется, какая-то государственная организация. Название ровным счётом ничего ей не говорило. Тогда она опустила взгляд ниже: «Уважаемый мистер Майклсон! Ваш запрос № 789-018-28МТ был рассмотрен и одобрен Государственным архивом Монтаны. Высылаем вам информацию за запрошенный период…» — Что ты здесь делаешь? Шарлотта вздрогнула, резко отскочила от ноутбука и тут же ударилась спиной о небольшой столик, стоявший рядом с мольбертом. Стеклянный бокал, наполненный её кровью, опасно качнулся на самом краю и сорвался вниз. Звон разбившегося стекла эхом разнёсся по мастерской, а тёмно-красные капли брызнули по деревянному полу. — Я… — Чарли растерянно перевела взгляд с осколков на Клауса, потом обратно, лихорадочно пытаясь придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение тому, почему оказалась в его мастерской, — Я вообще-то пришла за своими картинами… — она неловко кивнула в сторону холста, стоявшего на мольберте, словно тот мог подтвердить её слова, — …и решила, что нужно закончить. Это не займёт много времени. — Насколько я помню, подобный вид творчества тебе не слишком нравился, — чуть приподнял бровь Клаус. — Да… — рассеянно протянула Шарлотта. — Но картина не закончена, и меня это ужасно раздражает. А вообще я люблю петь и играть на фортепиано, так что до твоих шедевров мне всё равно далеко, — небрежно махнув рукой в сторону той самой картины, она тут же застыла, осознавая собственную глупость. Проследив за её жестом, Майклсон неторопливо обвёл взглядом комнату, и глаза его остановились на холсте, который Чарли так и не успела снова накрыть тканью. На том самом холсте. Шарлотта тихонько кашлянула, отчаянно желая сейчас провалиться сквозь землю. — Очень… красиво получается, — едва слышно произнесла она. — Не могу не согласиться, — на губах гибрида появилась привычная самодовольная улыбка. Он на мгновение задержал на ней взгляд, а затем спокойно опустил глаза ниже, на разбитый бокал и на тёмно-красные брызги крови, рассыпавшиеся по деревянному полу. Чарли тоже машинально посмотрела вниз и мысленно застонала. Ну вот. Опять. Сначала она залила своей кровью салон его машины, теперь испачкала пол в мастерской... Интересно, что будет следующим? Наверное, такими темпами Клаус скоро начнёт выдавать ей тряпку и ведро каждый раз, когда она переступает порог его дома. Впору было выписывать ей штрафы за порчу имущества: ведь пол в мастерской наверняка был сделан из какого-нибудь безумно дорогого натурального дерева, которое привозили с другого конца света исключительно по спецзаказу, а чехлы в его машине, скорее всего, вообще были из кожи какого-нибудь краснокнижного животного, существование которого давно пытались скрыть экологи. Шарлотта совершенно не удивилась бы... В какой-то момент она вдруг заметила, что под глазами Майклсона медленно проступили тонкие тёмные вены, почти незаметные, но Чарли слишком хорошо знала, что это означает. Взгляд стал тяжелее, сосредоточеннее, словно хищник внутри него на мгновение поднял голову, уловив запах свежей крови. Однако длилось это лишь миг. Клаус медленно отвёл взгляд от пола, глубоко вдохнул и так же спокойно выдохнул. Вены исчезли так же быстро, как появились, а лицо вновь приобрело привычное невозмутимое выражение. — Я поживу у Ребекки, — зачем-то сказала она, нарушая неловкую тишину, — Только закончу здесь, — кивнула в сторону холста и поспешно отвела взгляд, принимаясь искать по мастерской масляные краски и кисти. К чёрту кровь. Краска тоже подойдёт. Главное — поскорее закончить картину и исчезнуть отсюда, пока она не выставила себя ещё большей идиоткой. Найдя нужные тюбики, Шарлотта взяла палитру и тонкую кисть, после чего принялась тщательно смешивать краски, пытаясь попасть в тот самый оттенок, который уже был на холсте. Перевязанная ладонь неприятно саднила, мешая сосредоточиться. Но она упрямо делала вид, будто ничего не происходит. Будто присутствие Клауса совершенно её не волнует. Она осторожно подняла кисть, но не успела коснуться холста, как чья-то рука мягко, но уверенно перехватила запястье. Клаус остановился совсем рядом, за её спиной. — И что ты, по-твоему, делаешь, дорогуша? — с лёгкой усмешкой спросил он. — Собираюсь закончить картину, — пожала плечами Чарли. Близость гибрида по-прежнему выбивала её из равновесия. Каждый раз она убеждала себя, что всё прошло, что этот странный подростковый бред наконец остался позади. Но стоило Клаусу оказаться рядом, как организм будто начинал жить собственной жизнью, полностью игнорируя здравый смысл. Шарлотта глубоко вдохнула, на мгновение прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, и в этот момент услышала, как Клаус что-то взял со столика рядом. Не говоря ни слова, Майклсон вспорол собственное запястье клыками, и тёмная кровь медленно выступила из раны. Несколько густых капель упали прямо на палитру, что он так предусмотрительно держал в другой руке. Прямо перед Шарлоттой. — Наша кровь всё равно уже смешалась на этом холсте, — тихо произнёс он. Чарли почувствовала его дыхание у самого уха: оно едва заметно касалось кожи, вызывая приятную щекотку. Формально он, конечно, даже не прикасался к ней, но почему-то казалось, будто она ощущает его каждой клеточкой собственного тела. «Наша кровь всё равно уже смешалась…» — слова вновь и вновь эхом отдавались у неё в голове, и от них по спине пробежали мурашки. Голод проснулся так стремительно, что у Шарлотты перехватило дыхание. На одно безумное мгновение ей захотелось снова вцепиться зубами в его шею, почувствовать на языке вкус его крови и плоти, вновь ощутить то обжигающее, почти болезненное наслаждение, которое накрыло её тогда, в машине. До смешного нелепо, но именно тот вечер вдруг всплыл в памяти одним из самых ярких воспоминаний за всю её жизнь. Выходит, для счастья ей было нужно не так уж и много. Какая ирония... Отец всю жизнь учил их ненавидеть вампиров. Называл их чудовищами, презирал за жажду крови, за неспособность контролировать собственные инстинкты, за бессмысленные убийства. Но в конце концов именно он собственными руками превратил своих детей в существ, мало чем отличавшихся от тех, кого так яростно проклинал. Достаточно было одного неверного шага, одного запаха свежей плоти и крови — и зверь внутри просыпался так же легко. Шарлотта едва заметно мотнула головой, стряхивая с себя эти мысли. К чёрту отца. И к чёрту всё, чему он пытался её научить. — Здесь нужна кисть поменьше, видишь? — спокойно произнес Майклсон, кивнув в сторону холста, — Маленькие мазки. Он забрал из её руки кисть и тут же вложил другую — ещё более тонкую. А затем осторожно обхватил её запястье, шагнул чуть ближе и, направляя её руку, медленно провёл кистью по холсту. Все мысли мгновенно испарились. Аромат его густой крови снова наполнял рот слюной, и желание впиться в него собственными зубами становилось почти невыносимым. Она никогда не была вампиром, но в этот миг чувствовала себя одержимой их древней, ненасытной жаждой — той, что сжигает изнутри и заставляет дрожать. Чарли готова была рисовать с ним снова и снова, послушно следуя за каждым движением его руки, лишь бы это не заканчивалось. Пусть учит, пусть направляет — она будет растворяться в его близости, ловя тепло его тела, тяжёлое дыхание за спиной, едва уловимый запах кожи. Она знала: Майклсон прекрасно слышит, как её сердце давно сбилось с привычного ритма. Знала и то, что это наверняка лишь сильнее тешит самолюбие первородного. Он ведь не был глупцом и, скорее всего, уже давно всё понял. Чарли невольно ловила себя на мысли: а насколько для него вообще приемлемо происходящее? Она украдкой покосилась на его профиль. А что, если сейчас просто взять и поцеловать его? Просто сократить эти жалкие несколько сантиметров между ними и коснуться его губ. А потом — может, укусить... Всего один раз. В этот момент её больше не волновал ни загадочный охотник, ни письмо из государственного архива Монтаны, которое она успела прочитать лишь наполовину. Не волновало её даже то, что телефон, лежавший в заднем кармане джинсовой юбки, уже несколько раз подряд вибрировал, оповещая о новых сообщениях. Всё это вдруг стало удивительно далёким и совершенно неважным. Сейчас существовали только холст, запах крови и его тёплое дыхание у её виска. Чтобы хоть как-то отвлечься, Шарлотта заставила себя сосредоточиться на картине, но любопытство всё-таки пересилило. Сопротивляться оказалось невозможно. Невольно она всё же повернула голову и принялась рассматривать его в упор: каждую родинку на шее, линию челюсти, тень ресниц… и наконец глаза — серо-зелёные, с голубыми вкраплениями, от которых по коже пробегала сладкая дрожь. Иногда казалось, что собственная природа нарочно испытывает её на прочность, заставляя слишком остро реагировать на вещи, которые она предпочла бы попросту не замечать... В какой-то момент Майклсон, словно почувствовав её взгляд, повернул голову. Их глаза встретились лишь на мгновение, после чего Клаус так же спокойно отвёл взгляд обратно к картине, слегка нахмурился, словно обдумывая следующий штрих, и продолжил уверенно вести кистью по холсту. История повторялась снова и снова. Уже в третий раз он стоял позади неё — близко, почти вплотную, — и снова не позволял себе ничего предосудительного, ничего запретного. И от этой сдержанности ей хотелось биться головой о стену. Сколько времени прошло, Чарли не знала. Ведомая его рукой, убаюканная мерным дыханием за спиной, она погрузилась в странное, почти трансовое состояние, пока он наконец не произнёс: — Умница. И отступил. — Что?.. — едва слышно переспросила она. Умница… Слово ударило внутрь и отозвалось сладкой, стыдной волной. — Получилось очень хорошо, — добавил Клаус, не отводя взгляда от полотна. Шарлотта глянула на холст и не смогла не согласиться: работа действительно выглядела хорошо и даже казалась достойной музея — если только музей когда-нибудь осмелится принять в свои залы нечто столь мрачное и... кровавое. — Это твоя заслуга, не моя, — смущённо выдохнула она, — Я не смогла бы закончить её так… ...так невероятно-шикарно-совершенно — вертелось на языке, но вслух сорвалось лишь сдержанное: — …аккуратно. — Ты недооцениваешь себя, — с лёгкой улыбкой ответил Клаус. Он ещё несколько секунд смотрел на холст, оценивая результат, а затем перевёл взгляд на её перевязанную ладонь, — Могу помочь с этим. Щёки Шарлотты слегка порозовели, но уже через мгновение она, отбросив лишние мысли, аккуратно размотала повязку и протянула ему ладонь. Клаус взял её руку, прокусил свой палец клыком и осторожно провёл им по тонкому, но глубокому порезу. — Спасибо, — благодарно улыбнулась она. — Тебя, кажется, кто-то искал, — заметил Клаус, кивнув в сторону её кармана, — Не моя ли дорогая сестра? Только теперь Чарли вспомнила о телефоне. Она достала его и быстро пролистала уведомления. Несколько сообщений действительно были от Ребекки. — Чёрт... — тихо выругалась она, убирая телефон обратно, — Бэкка ждёт меня. Шарлотта уже собиралась уйти, но вдруг остановилась, вспомнив кое-что важное: — И кстати… я привезла тебе магнитик. — Магнитик? — удивлённо переспросил Майклсон. — Ну да, — неловко почесав затылок, Чарли полезла в другой карман юбки, — Гавайи и всё такое… — она достала небольшой сувенир с изображением вулкана и пальм, — То есть… я, конечно, не покупала его специально для тебя. Просто увидела и подумала, что… ну… Чем больше она пыталась объяснить, тем страннее это звучало. В конце концов Шарлотта просто протянула ему дурацкую вещицу: — В общем, держи. Она перевела неловкий взгляд на окно, потом на Клауса, ожидая какой-нибудь насмешки или привычного саркастичного комментария, но вместо этого он лишь внимательно рассмотрел маленькую нелепую картинку и сунул магнит в карман. — Повешу его на самое видное место на холодильнике, дорогуша, — улыбнулся Майклсон. Она хотела сказать ему ещё многое. Например, что, возможно, стоило бы перестать упрямиться и наконец поговорить с Ребеккой. Что как бы сильно они ни злились друг на друга, они всё равно оставались семьёй. И неплохо было бы спросить про охотника... Но она промолчала, ведь всё было бесполезно. Хоть Клаусу и была целая тысяча лет, но он с завидной регулярностью умудрялся вести себя словно маленький ребёнок, и пока его обида на сестру не пройдёт, он не будет идти на примирение. Поэтому Шарлотта лишь вздохнула, осторожно вытерла руки от остатков крови и краски и уже собиралась покинуть мастерскую, но в этот момент у гибрида зазвонил телефон. Вероятно, это была Ребекка, которая разыскивала её. Чёрт, какая же Чарли тупая идиотка — пообещала прийти на вечеринку, а сама провела тут почти час, променяв блондинку на её братца. — Жди меня там, — коротко произнёс Майклсон после нескольких секунд молчания и сбросил вызов. Он выглядел слишком уж напряжённым и быстро что-то набирал в телефоне, даже не обращая внимания на её вопросительный взгляд. — Что-то случилось? — как можно непринуждённее спросила Шарлотта, старательно изображая, будто его загадочные дела её совершенно не интересуют. — Это был Дэймон, — мрачно ответил гибрид, не отрывая взгляда от экрана. — Наш охотник объявился. — И где он сейчас? — пальцы сами собой сжали край джинсовой юбки, а внутри медленно начинала нарастать тревога. Конечно, охотник пришёл вовсе не за ней, но мысль о том, что кто-то из знакомых ей вампиров может пострадать, неприятно кольнула где-то под рёбрами. Кроме Кола. Потому что если уж быть честной, она бы совершенно не расстроилась, если бы тот словил парочку деревянных пуль в кое-какое очень важное причинное место... Шарлотта торопливо перебрала в памяти содержимое своих сумок, пытаясь вспомнить, куда положила пистолет с деревянными пулями, и тут же мысленно выругалась. Она так торопилась, что вообще не положила его в сумку. Вообще-то оружие предназначалось для вампиров, но против охотника тоже вполне сгодилось бы. Во всяком случае, это было лучше, чем идти с пустыми руками. — Мне нужно к Ребекке, — быстро сказала она, — Вдруг она в опасности, а я тут стою… — Храбрый волчонок, — в голосе первородного прозвучала добрая насмешка, но уже через секунду улыбка исчезла, — Хотя, если по-хорошему, тебе стоило бы остаться здесь. — Нет. Ни за что! — сразу же повысила голос Чарли, — Ты не сделаешь этого снова, Клаус! Если Майклсон хотя бы попытается провернуть этот трюк ещё раз, она готова была поклясться, что однажды непременно его убьёт. Когда-нибудь. Если очень повезёт. Но Клаус лишь усмехнулся и примирительно поднял руки: — Как скажешь, дорогуша. Идём. Я подвезу тебя.

ххх

Дорога до нового дома Ребекки прошла в тишине. Клаус сосредоточенно вёл машину, лишь изредка бросая на Шарлотту короткие взгляды, а в уголках его губ то и дело мелькала едва заметная насмешливая улыбка. Он явно видел, что она нервничает и постоянно теребит край юбки, но, к счастью, решил оставить колкости при себе. Спасибо и на этом. Чарли действительно нервничала и препираний бы сейчас не вынесла. Она никогда раньше не замечала за собой этой дурацкой привычки. Да и вообще, с каких это пор она превратилась в человека, который нервно мнёт одежду? Ещё немного — и начнёт грызть ногти. Великолепно. Наверное, со стороны это выглядело ужасно жалко. Чтобы хоть немного отвлечься, Шарлотта перевела взгляд с мелькающих за окном домов на собственные колени… и тут же нахмурилась. — Вот ведь… дерьмо… — пробормотала она. На самом краю юбки, прямо спереди, отчётливо темнело небольшое пятно крови. И судя по запаху, это была кровь Клауса. Видимо, Шарлотта испачкалась, пока они стояли в мастерской. — У тебя случайно салфетки не найдётся? — она с надеждой посмотрела на Майклсона. Тот быстро скользнул взглядом по пятну, после чего спокойно кивнул в сторону передней панели: — Посмотри в бардачке. Шарлотта тут же распахнула его, вытащила сразу несколько влажных салфеток и с энтузиазмом принялась яростно тереть ткань. Она настолько увлеклась этим бессмысленным занятием, что даже не заметила, как машина плавно остановилась возле дома Ребекки. А пятно как назло всё никак не исчезало, наоборот — кровь размазывалась по светлой джинсе тонкими розоватыми разводами, становясь только заметнее. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — выругалась она сквозь зубы, стиснув очередную салфетку. Ещё одна попытка. И ещё. И всё безрезультатно. — Юная леди не должна так выражаться, — рядом послышался тихий смешок. Клаус наблюдал за её отчаянной борьбой с пятном с таким откровенным удовольствием, что это мгновенно вывело её из себя. — Что смешного?! — Оставь это. Ты делаешь только хуже, — сквозь смех произнёс он. Шарлотта бросила взгляд на юбку и окончательно убедилась, что он прав. От маленького пятнышка почти ничего не осталось — зато теперь по ткани расползлось огромное бледно-розовое пятно, и создавалось впечатление, будто она пролила на себя стакан пунша. — Чёрт! — раздражённо вскрикнула Чарли, отбрасывая бесполезные салфетки на приборную панель. — Я просто… не хочу, чтобы Ребекка узнала, что мы с тобой… Она осеклась, густо краснея. Майклсон вопросительно приподнял бровь, и по выражению лица было совершенно ясно: её замешательство его откровенно забавляло. — В общем, не хочу, чтобы Ребекка узнала, что я опоздала на вечеринку из-за тебя, — поспешно закончила Шарлотта, изо всех сил стараясь сделать вид, будто именно это и собиралась сказать с самого начала. — Вы ведь и так в ссоре. Зачем подливать масла в огонь? — Из-за меня? — усмехнувшись, переспросил Клаус, — Вообще-то это была твоя картина, Шарлотта. И напоминаю, что я помог тебе... — Ладно, ладно, — перебила она, прежде чем гибрид начал описывать все свои таланты и заслуги. Возразить было нечего: он был прав. И, пожалуй, именно поэтому Чарли решила поступить не совсем честно. Раз уж проиграла одну словесную перепалку, можно было попробовать сменить тему. Желательно на ту, которая одинаково неприятна им обоим... — Тогда ответь мне на один вопрос, — неожиданно серьёзно сказала она, — Зачем ты заставляешь Ребекку верить в то, что она пустое место? Она не заслуживает такого отношения. Ты должен помириться с ней. Повисло молчание, и всё то весёлое настроение, с которым Клаус наблюдал за её безуспешной борьбой с пятном крови, исчезло без следа. Лицо его вновь стало непроницаемым, а взгляд — тяжёлым и холодным. — Польщён заботой и ценю твоё беспокойство, — саркастично ответил он, — Но я разберусь сам, дорогуша. — Я так и поняла, — закатила глаза Чарли. Впрочем, она и не рассчитывала услышать что-то другое, зато своей цели всё-таки добилась. Разговор о картине, неловкой оговорке и злосчастном пятне крови остался позади. А значит, можно было хотя бы сделать вид, что ничего странного за последние два часа между ними не произошло. — Будь осторожнее с этим охотником, — тихо произнесла Шарлотта, выбираясь из машины. — Я заеду за тобой в девять. — Нет, я вовсе не собираюсь... — начала она, вот только Клаус вдавил педаль в пол, и через секунду уже скрылся за поворотом. — Да и чёрт с тобой, — буркнула Чарли. Дом встретил её оглушительным гулом голосов, музыкой и запахами. Очень… очень разными запахами. Стоило переступить порог, как чувствительный волчий нюх буквально атаковал густой коктейль из дешёвого алкоголя, сладких духов, табачного дыма и подросткового пота. Воздух был настолько тяжёлым, что ей невольно захотелось задержать дыхание. Господи. И этим они дышат добровольно? После мастерской Клауса, где витал терпкий аромат масляных красок, древесины и его крови — густой, тёплой и гипнотически притягательной, — здешняя атмосфера казалась просто чудовищной. — Где ты была? Ребекка возникла перед ней так внезапно, будто материализовалась из воздуха. — Я… вещи собирала, — дрожащим голосом ответила Чарли. И ведь не соврала. Почти. — Правда? — скрестив руки на груди, вампирша придирчиво осмотрела Шарлотту с ног до головы, — Тогда где они? Чёрт. Ну конечно. Вещи. Те самые вещи, которые она действительно собрала… и благополучно оставила лежать в особняке. — Э-э… — глубокомысленно протянула она, судорожно пытаясь придумать хоть что-нибудь, — Они… оказались тяжелее, чем я рассчитывала. Я решила занести их потом. Только бы не учуяла. Только бы не учуяла. Запах Клауса наверняка всё ещё остался на её одежде, на руках, да вообще, наверное, теперь въелся в неё намертво. После часа, проведённого почти вплотную к первородному, было бы странно ожидать обратного. Пожалуйста… пожалуйста, не принюхивайся… Ребекка чуть нахмурилась, и на мгновение Чарли показалось, что сейчас последует очень неудобный вопрос. Но вместо этого вампирша неожиданно сунула ей в руки пластиковый стаканчик с пивом: — Расслабься, — вздохнула она, — Я вообще-то эту вечеринку устраивала в том числе и ради тебя. Иди, повеселись, — и, не дожидаясь ответа, развернулась и растворилась в толпе гостей. Чарли облегчённо выдохнула, посмотрела сначала ей вслед, а потом на пластиковый стаканчик в своей руке. Кажется, пронесло. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось снова ссориться с Ребеккой или отвечать на неудобные вопросы о Клаусе. Перспектива оказаться на допросе у тысячелетней вампирши не казалась хоть сколько-нибудь привлекательной. Особенно если учесть, что врать с каждым разом становилось всё сложнее... Дом гудел от музыки и голосов. Повсюду сновали пьяные старшеклассники, кто-то громко смеялся, кто-то танцевал прямо в гостиной, а кто-то без особых церемоний задевал её плечом, локтем или вовсе едва не сбивал с ног. И обычно подобные вечеринки Чарли нравились: она любила шумные компании, любила наблюдать за людьми и любила ощущение беззаботности. Но сегодня всё происходящее почему-то только раздражало. Поэтому спустя двадцать минут праздного шатания по дому она молча забилась в свободный угол гостиной, поднесла наконец стакан пива к губам и сделала глоток. — Что за чёрт... — резкий запах и странный вкус заставили её поморщиться. Чарли заглянула внутрь стакана, будто надеясь увидеть ответ на дне. И... ...там определённо было не только пиво. Запах был до боли знакомым... — Да вашу ж мать! — вдруг громко выругалась она. Это же яд оборотня. Она узнала бы этот запах из тысячи других. Но… что он вообще делает в пиве? Не теряя ни секунды, Шарлотта поставила стакан на ближайшую тумбу и быстрым шагом направилась искать Ребекку. Она заглянула сначала в кухню, потом в гостиную, проверила задний двор, но вампирши нигде не оказалось. Оставался только второй этаж. Спален в доме оказалось столько, что, казалось, здесь можно было поселить половину Мистик Фоллс. Открыв одну дверь, затем вторую и уже начиная раздражаться, Чарли наконец распахнула третью и с облегчением выдохнула. — В пиве яд оборотня, не пей… — начала тараторить она, всё ещё пытаясь отдышаться, однако Бэкка словно и не заметила её появления. Она неподвижно сидела перед туалетным столиком на небольшом пуфе, глядя в зеркало, — Ребекка?.. — настороженно позвала Шарлотта. — Мне… что-то нехорошо… — донёсся в ответ тихий, сиплый голос. Чарли тут же подошла ближе. Тусклый свет настольной лампы падал на лицо Ребекки, и от увиденного у неё сжалось сердце. Под светлой кожей проступали красноватые вены, расползаясь тонкими извилистыми нитями по шее и скулам. Они вздувались то здесь, то там, словно под кожей медленно шевелились крошечные черви. — Яд оборотня был в пиве, — негромко повторила Чарли, присаживаясь перед ней на корточки, — Я почувствовала его, как только сделала первый глоток. — Нужно было догадаться… — устало прикрыла глаза Ребекка. — Сейчас неважно, — мягко перебила Шарлотта, — Тебе нужно лечь. Она осторожно взяла вампиршу под локоть и помогла подняться. Наверное, Ребекка без труда могла бы поднять одной рукой машину, а сейчас едва держалась на ногах. Медленно, почти шаг за шагом, они таки добрались до кровати, и стоило вампирше опуститься на матрас, как она почти без сил рухнула на подушки. На лбу уже выступила испарина, а дыхание стало тяжёлым и неровным. — Это наверняка дело рук охотника, — тихо произнесла Чарли, — Отдыхай. Я быстро сбегаю к Клаусу и попрошу у него крови. Оставлять Бэкку одну совсем не хотелось. И конечно, существовала вероятность, что под действием яда Ребекка начнёт бредить или потеряет контроль над собой, а первый же подвернувшийся под руку подвыпивший подросток превратится в поздний ночной перекус. Но, с другой стороны… когда Чарли укусила Кола, тот, кажется, не пытался никого растерзать. Он просто лежал пластом, временами нёс какую-то бессвязную чепуху и выглядел настолько жалко, что даже злиться на него было сложно. И она очень надеялась, что с Ребеккой всё пойдёт примерно по тому же сценарию. С этими мыслями Чарли уже развернулась к двери, собираясь как можно скорее добраться до особняка, когда за спиной вдруг раздался слабый, едва различимый голос: — Ты ведь была с ним… да?.. От тебя… за километр пахнет Ником. Чарли медленно прикрыла глаза. Чёрт. Конечно. И как она вообще могла надеяться, что первородная вампирша этого не почувствует? Глупая. Наивная. Обманщица. И самое ужасное — Ребекка, похоже, поняла всё с самого начала. Ещё тогда, внизу. Просто промолчала. Чарли чувствовала себя мерзкой лгуньей. — Да, — тихо призналась она, — Мы действительно пересеклись. Я зашла за вещами, но он неожиданно вернулся домой… а потом увидел мою картину. Мы просто закончили её вместе, — она опустила взгляд, — Прости, что солгала. Чарли подошла к кровати и осторожно присела на самый край, машинально принимаясь теребить край своей джинсовой юбки — привычка, которая сегодня, кажется, окончательно решила стать частью её личности. — Я не хочу становиться ещё одной причиной, по которой ты ненавидишь Клауса. Мне этого совсем не хочется, правда, — продолжила она, — Я просто… Чарли запнулась. Что «просто»? Просто ей нравилось, когда он был рядом? Просто нравилось его внимание? Нравилось, как он смотрел на неё, разговаривал с ней, поправлял её руку, учил держать кисть… Просто рядом с ним она прямо как в тех глупых подростковых драмах забывала обо всём. Всё просто! — Я не хочу потерять нашу дружбу из-за всего этого, — тихо произнесла Чарли, — Потому что ты мне дорога. И, как оказалось, он тоже. И поэтому я совершенно нахрен не понимаю, что мне делать. У вас и без меня хватает проблем, а тут ещё какая-то девчонка путается под ногами, всё только усложняя, — она прикрыла глаза и устало потёрла переносицу, — Чёрт… Было бы намного проще, если бы я сама понимала, что чувствую. Иногда я хочу его убить и съесть, а иногда... — на секунду замолчав, Шарлотта усмехнулась, — Впрочем, наверное, со стороны это выглядит смешно. Я и он… Это ведь просто какой-то бред, да? Да, знаю… — она спрятала лицо в ладонях и тихо простонала, — Господи, что я вообще несу… — Я не считаю это бредом, — слабо улыбнувшись, подала голос Бэкка, — Но мне очень жаль тебя. — Что?.. — Мне жаль, что ты невольно стала частью всего этого. Кто знает, какой была бы твоя жизнь, если бы Ник не нашёл тебя тогда, в лесу. Но иногда… мне кажется, что иначе и быть не могло. Что это судьба. А судьба, Чарли… умеет быть удивительно жестокой, — вампиршу вновь скрутил приступ кашля. Она отвернулась, несколько раз тяжело вдохнула и только потом продолжила: — В твоём случае она и вовсе оказалась той ещё сукой… Магия однажды вас разделила… и магия же снова свела вместе. — О чём ты говоришь?.. — шёпотом спросила Шарлотта. — Я не выбирала этот путь, — едва слышно продолжила Бэкка, — И вряд ли уже смогу хоть что-то изменить. А ты… У тебя… ещё есть шанс. Шанс сбежать… Начать нормальную жизнь... Её голос становился всё тише. Веки тяжелели, дыхание сбивалось, а кожа, покрытая красноватыми венами, буквально горела. — ...Потому что Ник… никогда не будет с тобой как мужчина. Но и никогда… не отпустит тебя. Ты навсегда… застрянешь рядом с ним… — на её губах промелькнула едва заметная, горькая улыбка, — Так же как и я… После этих слов она глубоко вдохнула, словно последние силы ушли именно на эту фразу, и окончательно закрыла глаза. — Ребекка?..— тихо позвала Чарли, подавшись вперёд. Но ответа не последовало. Вампирша уже провалилась в беспокойный сон. Иногда её брови хмурились, губы едва заметно шевелились, будто она продолжала с кем-то спорить во сне, но разобрать хоть слово было невозможно. А Чарли так и осталась сидеть рядом. Ещё минут десять она неподвижно смотрела на спящую Ребекку, снова и снова прокручивая в голове каждое сказанное ею слово, пытаясь сложить их в единую картину. Но стоило решить, что она наконец начинает что-то понимать, как смысл снова ускользал, рассыпаясь на множество несвязанных осколков. Ребекка хотела уберечь её от Клауса — это Чарли понимала. Понимала и то, что между братом и сестрой было слишком много боли, чтобы подобные слова могли родиться на пустом месте... Но при чём здесь магия? Проще всего было списать всё на бред, вызванный ядом оборотня. Кол тоже нёс какую-то хрень, пока лежал при смерти. Вот только… Чарли почему-то была почти уверена, что Ребекка прекрасно понимала, о чём говорит. И если в её словах была хоть доля правды, значит, существовало что-то, о чём она до сих пор даже не догадывалась. Потом, — мысленно пообещала она себе. — Я обязательно разберусь с этим потом. Сейчас было не до загадок. В отличие от истории с Колом, когда под рукой не оказалось крови гибрида, теперь решение находилось буквально в нескольких минутах ходьбы, и Чарли считала своим долгом сделать всё, чтобы облегчить состояние Ребекки. Пусть яд оборотня и не мог убить первородную, это вовсе не означало, что она должна была молча терпеть эту боль. Осторожно прикрыв дверь спальни, Чарли быстрым шагом направилась к выходу из дома.

ххх

Второй раз за сегодняшний вечер возвращаясь в особняк первородного, Чарли невольно подумала, что ей всё-таки стоило обзавестись автомобилем. Или хотя бы велосипедом. Если и дальше придётся вот так бегать туда-сюда, разрываясь между вечно ссорящимися братом и сестрой, то она предпочла бы делать это либо на машине, либо, на худой конец, обратившись в волка. Потому что бегать по Мистик Фоллс пешком туда и обратно было совершенно не весело. Никакого кайфа. Хорошо ещё, что городок был маленьким и ей не приходилось тратить по часу, чтобы добраться из одной его части в другую. Хотя, если уж на то пошло, при её нынешней жизни собственный автомобиль становился уже не роскошью, а предметом первой необходимости. Особняк встретил её непривычной иллюминацией. Свет горел практически во всех окнах, и Чарли на мгновение остановилась у входа, нахмурившись. Когда они с Клаусом уезжали отсюда, внутри, насколько она помнила, не горела ни одна лампа... Неужели он уже успел вернуться? Что ж, так даже лучше. По крайней мере, не придётся сидеть в огромном пустом доме и ждать, пока его хозяин соизволит появиться. Холл оказался пуст. В гостиной — никого. На кухне тоже было тихо, однако из дальнего кабинета на первом этаже доносились приглушённые звуки, явно свидетельствующие о том, что там кто-то был. Чарли осторожно направилась туда и заглянула внутрь. В кабинете действительно находились люди. Точнее, два незнакомых ей гибрида, которые в этот момент приковывали бессознательное тело какого-то парня к... дыбе?.. — Господи… Да ты чёртов психопат, — прошептала Шарлотта себе под нос. Судя по конструкции, оставалось только надеяться, что они не собирались растягивать несчастного в разные стороны, пока из него не выпадет нужное признание. Хотя, зная Клауса, такой вариант развития событий тоже нельзя было полностью исключать. — Надеюсь, ты не обо мне говоришь, дорогуша, — раздался позади голос Майклсона. — О тебе, — Чарли резко развернулась и, не задумываясь, ткнула пальцем прямо в грудь вампиру, — Он же живой человек! Что за средневековые методы?! Нет, я, конечно, понимаю, что во времена твоей молодости подобное, наверное, было модно и чертовски круто, и… — она возмущённо открыла рот, но тут же закрыла его, так и не сумев подобрать достаточно оскорбительное слово, потому что на лице этого напыщенного гибрида засияла насмешливая улыбка, — Почему ты опять смеёшься надо мной?! И кто это вообще такой?! — наконец выпалила она, указав на висящего на дыбе мужчину. — Нет, что ты, продолжай. Я даже вдохновился, — окончательно рассмеялся гибрид, — Ты так рьяно защищала совершенно незнакомого человека… Очень воинственная речь. Похвально. Чарли нахохлилась, скрестила руки на груди и посмотрела на него исподлобья: — Ты закончил? — сухо спросила она, — Я вообще-то пришла за твоей кровью. — Не думал, что ты такая ненасытная, — невозмутимо протянул Клаус и направился прямо в «комнату пыток». Чарли пришлось последовать за ним, — В любом случае, бар крови на сегодня закрыт. Прости, дорогуша. — Чего?.. — с недоумением спросила она, пытаясь понять, что именно он имеет в виду, но уже через секунду смысл слов дошёл до неё, — Кровь нужна не мне, а Ребекке! — выпалила Шарлотта, — Она отравлена ядом оборотня! Клаус на мгновение замер, но потом задумчиво оглядел пленника с головы до ног и усмехнулся: — Это твоих рук дело, друг мой? — обратился он к бедняге, — Как жаль, что сейчас он не может нам ответить. В любом случае, познакомься, Шарлотта: это и есть тот самый охотник. Пришлось подойти ещё ближе и запрокинуть голову, чтобы рассмотреть лицо мужчины. В тусклом свете лампы оно казалось серым, на виске темнела ссадина, а голова безвольно свисала набок. Шарлотта уже собиралась спросить, как им удалось его поймать, но слова вдруг застряли в горле, а память сама подбросила ей картинку их дома в Монтане, большого стола, накрытого к ужину, и отца... ...отца, что пожимает руку этому охотнику и приглашает сесть за стол. Хотелось бы думать, что она ошибается и это лишь игра теней из-за тусклого освещения, но... к сожалению, незнакомец, которого Чарли видела прямо перед собой, был одним из тех троих охотников, с которыми заключила договор её стая. — Что такое, дорогуша? Ты как-то побледнела...