Часть 25. Старшие братья всегда так поступают.

— Спасибо, милая, — протянул Клаус с ленивой улыбкой, откидываясь на спинку стула, — Я бы расцеловал совет за то, что они сожгли всю вербену в городе. Они настолько упростили мне жизнь… Официантка улыбнулась, забрала пустые тарелки и скрылась за дверью, оставив их за столом вчетвером. Клаус тут же потянулся за едой, но, прежде чем взяться за собственную тарелку, мельком взглянул на сестру: — Ребекка, дорогая, ешь свои овощи. — Я не буду есть, пока ты не извинишься, — отрезала она, плотно сжав губы. — За что конкретно? — с невинным видом поинтересовался он. — Столько всего произошло за последнее время… — Ты сломал мне шею. — А ты убила Елену. И теперь я не могу создавать гибридов. — Ты со мной вообще не считаешься! — Старшие братья всегда так поступают. — Чушь. Полный бред! — со знанием дела вмешалась Чарли, — Вот мой старший брат никогда бы… — Помолчи, дорогуша, — тут же перебил её гибрид. — Я могу назвать миллион других людей, с которыми предпочёл бы сейчас пообедать, — наконец подал голос Стефан. Сцепив руки на столе, он сидел напротив Чарли и, кажется, хоть в чём-то они были солидарны. Она сама, если честно, тоже не слишком хотела здесь находиться. С одной стороны, Клаус наконец-то позволил ей присутствовать при обсуждении чего-то действительно важного — и с чего это вдруг, интересно? — а с другой… Возможно, гораздо полезнее было бы сейчас оказаться у Бонни и наконец уговорить её научить Чарли хотя бы нескольким заклинаниям. Тем более сегодня утром ведьма сама написала ей, спросила, как дела, и пригласила съездить в Уитмор. Майклсон начал рассказывать занимательную историю об охотнике, а Чарли молча слушала, постепенно понимая, что за этим скрывалось нечто гораздо более неприятное, чем очередной охотник, решивший избавить город от вампиров. Ребекка любила человека, который в итоге решил, что должен её уничтожить. Просто потому, что она была вампиром. М-да. Эти дурацкие загоны охотников о том, что всех вампиров необходимо убивать, казались ей полной чушью. И чем больше она слушала, тем сильнее невольно проводила параллели со своей собственной жизнью. Отец, стая и их убеждённость в том, что истребление вампиров — священная обязанность. И она сама, которая теперь жила с этими самыми вампирами под одной крышей и почему-то совершенно не испытывала к ним той ненависти, которой её учили с детства. Да, возможно, она действительно ходила по краю пропасти и однажды могла за это поплатиться. Но, если честно, Шарлотта ни капли не жалела о своём выборе. А эти охотники, по её скромному мнению, были просто долбанутыми порождениями таких же долбанутых ведьм. И самое фиговое заключалось в том, что один из них прямо сейчас находился в этом доме. О том, что она знает его, Чарли Клаусу так и не сказала. В конце концов, рассказывать пока было особо нечего, да и полной уверенности в том, что перед ней действительно тот самый человек, у неё всё же не было. Слишком многое она помнила из детства обрывками, а потому, прежде чем делать какие-либо выводы, стоило убедиться ещё раз. — Простите, я на минуту, — тихо произнесла Шарлотта и поднялась из-за стола, как раз прерывая очередной жаркий спор о каких-то татуировках и неудачных любовниках Ребекки. Разумеется, все должны были решить, что ей понадобилась уборная. И как же удобно, что она всё ещё была человеком (почти), которому время от времени приходилось справлять естественные нужды. Ради приличия Чарли действительно зашла в туалет на первом этаже, поправила волосы перед зеркалом, спустила воду — исключительно для убедительности — и тщательно вымыла руки. А затем сняла кеды и, прихватив их с собой, на цыпочках двинулась по коридору в сторону комнаты, где держали охотника. Белые носки бесшумно скользили по полу, и она искренне надеялась, что вампирам сейчас будет не до неё. Особенно Клаусу, который наверняка услышал бы её шаги, если бы хотя бы на секунду решил прислушаться. Добравшись до двери, она осторожно нажала на ручку, проскользнула внутрь... И тут же застыла. В неё впились два карих глаза. Охотник выглядел совершенно иначе, чем прошлой ночью. Теперь он был в сознании, вполне бодр и, судя по мрачному выражению лица, очень зол. Он несколько секунд молча смотрел на Чарли, будто пытался понять, кто именно перед ней и каким образом эта девчонка вообще оказалась здесь. Блин. Чарли неловко кашлянула и постаралась придать лицу максимально невозмутимое выражение, словно совершенно случайно оказалась в комнате с прикованным к какому-то средневековому приспособлению охотником. Она подошла к шкафам, тянувшимся вдоль стены, и принялась открывать дверцы одну за другой, старательно делая вид, будто ищет здесь что-то крайне важное. Но краем глаза она продолжала наблюдать за мужчиной. И чёрт возьми, да: вчера ей не показалось — это действительно был он, тот самый человек, которого она помнила ещё с детства. Прекрасно. Просто прекрасно. Всё, что Чарли знала о Конноре — кажется, именно так его звали, — сводилось к тому, что он был другом её отца и, несмотря на отсутствие волчьей крови, считался почти своим. Он свободно появлялся в их доме, присутствовал на семейных ужинах и, судя по всему, пользовался доверием Джозефа. Кажется, однажды он даже пытался научить её стрелять из какого-то устройства, отдалённо напоминавшего арбалет. Впрочем, особого восторга Шарлотта тогда не испытала. Ей всегда было гораздо ближе убийство голыми руками, в непосредственной близости от противника, чем попытки попасть в кого-то издалека при помощи каких-то хитрых приспособлений. Возможно, там было что-то ещё, но детские воспоминания почему-то казались странно туманными... Чарли поспешно отвела взгляд и открыла следующую дверцу со стеклянными вставками. Бурбон... Виски... Бурбон. И наконец — вино. Чёрт, Клаус что, сделал из этого шкафа ещё один бар? Хотя почему бы и нет? Пить столько и при этом не пьянеть, наверное, довольно удобно. Но сейчас у неё была небольшая дилемма. Она ведь пришла сюда за чем-то очень важным, верно? Значит, уйти с пустыми руками было бы подозрительно. Поэтому Чарли наугад схватила первую попавшуюся бутылку, захлопнула дверцу шкафа и уже собиралась как можно скорее покинуть комнату. — Думаешь, я тебя не узнал? Мужской голос за спиной заставил её замереть. — Не понимаю, о чём ты, — бросила она через плечо. — Совесть не мучает? — Какое тебе дело до моей совести? — Шарлотта обернулась и, поставив украденную бутылку на стол, сложила руки на груди. — Ты права. Никакого, — холодно ответил он, — Мне лишь жаль Джозефа. Никогда не думал, что увижу тебя в доме первородного. — Ну что ж, — фыркнула она, — Тот факт, что ты переживаешь о чувствах безумного психопата, говорит о тебе многое... — С каких пор ты считаешь своего отца безумным психопатом? — на лице охотника отразилось недоумение. — Н-у-у… даже не знаю, — протянула она с задумчивым видом, — С самого рождения, например. И если бы ты хоть немного знал моего отца, ты бы не задавал таких вопросов. — Мне казалось, ты любишь его. Видимо, я ошибся. — Что?! Люблю?! — Шарлотта громко рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья, — С чего бы мне его любить? И что ты вообще можешь об этом знать? — Я говорю лишь о том, что видел собственными глазами, — мужчина ненадолго замолчал, словно перебирая в памяти давно забытые картины, — Возможно, ты не помнишь, но я был частым гостем в вашем доме. И каждый раз видел, как ты тянулась к своему отцу. Ты буквально искала его одобрения во всём. А Джозеф гордился тобой и готовил к тому, что однажды ты возглавишь стаю. Поэтому жаль, что ты превратилась в вампирскую подстилку. Чарли на миг застыла, даже не сразу понимая, что именно задело её сильнее — оскорбление в собственный адрес или то, с какой непоколебимой уверенностью этот человек говорил о её любви к Джозефу. — Что за бред?! — скривилась она, — Я никогда к нему не тянулась. И он уж точно не готовил меня возглавить стаю. Он убил моего брата, а если бы я не сбежала, рано или поздно убил бы и меня! — голос сорвался на крик, и Чарли лишь в последний момент вспомнила, что находится в доме, полном вампиров с отличным слухом. Но остановиться уже не могла, — Так что лучше быть вампирской подстилкой, чем сдохнуть от рук собственного папаши! — Не знаю, что с тобой сделали, — нахмурился он, — Но всё было не так. — Если ты намекаешь на то, что какой-то вампир внушил мне забыть собственное детство, спешу тебя разочаровать: вампирский гипноз на меня не действует. Она подхватила бутылку и, не дав ему возможности сказать что-нибудь ещё, развернулась и практически сбежала из комнаты. Что за бред он там нёс? Когда это она тянулась к Джозефу? Когда искала его одобрения? Когда вообще пыталась заслужить его любовь? Коннор говорил с такой уверенностью, будто сам видел совершенно другую девочку... Возвращаться за стол и продолжать слушать препирания Клауса с Ребеккой совершенно не хотелось. Особенно теперь, когда в голове и без того творился полный бардак. Поэтому она свернула к своей комнате, надеясь хотя бы ненадолго остаться в одиночестве. На бутылке, которую она прихватила из кабинета, обнаружилась надпись «Screaming Eagle Cabernet Sauvignon». Что именно она означала, Чарли понятия не имела, но по тому, как дорого и претенциозно это выглядело, подозревала, что Клаус вряд ли хранил здесь вино за три доллара. Впрочем, проверять стоимость прямо сейчас ей не хотелось. Было слишком рано для запоя, да и проблемы от этого точно никуда не исчезнут. Она поставила бутылку на стол и медленно опустилась на край кровати. «Джозеф гордился тобой и готовил к тому, что однажды ты возглавишь стаю». Отец собирался сделать её преемницей? Это уже звучало настолько абсурдно, что хотелось рассмеяться. Только почему-то не получалось. Сколько она себя помнила, преемником всегда считался Кайден. Это даже не обсуждалось. Кайден был старшим сыном, сильным, способным и тем, кому отец хоть немного доверял. Если бы с ним что-нибудь случилось, место занял бы кто-нибудь из братьев Джозефа. Но... Чарли? Нет. Она бы точно помнила. И всё же чем дольше она об этом думала, тем сильнее становилось странное ощущение, будто в её воспоминаниях зияет какая-то дыра. Шарлотта прикрыла глаза и попыталась представить отца таким, каким его описывал Коннор: гордым, любящим и готовящим её к будущему. Однако в памяти всплывали совершенно противоположные образы: холодный взгляд Джозефа, его голос, постоянные требования, Кайден рядом… Но ни одного момента, в котором отец действительно смотрел на неё с гордостью. Ни одного воспоминания, которое могло бы подтвердить слова охотника. Да и любовь?.. Она не помнила, чтобы когда-нибудь чувствовала себя любимой Джозефом. Но Коннор же говорил так, словно это было очевидной истиной. Ей вдруг стало страшно от мысли, что он мог говорить правду. Потому что если он лгал — всё было просто: он ошибся, перепутал её с кем-то. Или просто пытался вывести её из себя. Но если он не лгал?.. Может, её и правда зачаровали? Заставили забыть всё, что происходило в детстве? Но кто? Вампир не мог этого сделать — на неё не действовал вампирский гипноз. А с ведьмами Шарлотта тогда и вовсе не была знакома. Да и в их стае ведьм не было, если не считать их с Кайденом. Идея пришла настолько неожиданно, что Чарли даже не успела как следует её обдумать. Она тут же достала телефон и открыла переписку с Бонни. Если кто и мог разобраться в подобной магической дряни, то именно она. Шарлотта быстро набрала сообщение, коротко объяснив, что ей нужно кое-что выяснить, и, отправив его, тут же открыла расписание автобусов до Уитмора. Колледж находился всего в часе езды, и это не так уж много, если учесть, что речь шла о её собственных воспоминаниях и о том, что могло происходить с ней задолго до Мистик Фоллс. Времени разобраться во всём этом было не так уж много, и ей совершенно не хотелось терять его понапрасну.

ххх

Колледж Уитмор оказался совсем не таким, каким Чарли представляла его в своих фантазиях. Почему-то раньше ей казалось, что колледж — это одно огромное, мрачное здание с бесконечными коридорами, в которых измученные учебой студенты с книгами под мышкой уныло перебегают из аудитории в аудиторию. Но на деле всё выглядело куда приятнее. Территория Уитмора напоминала небольшой самостоятельный городок. Среди ухоженных газонов и старых деревьев возвышались кирпичные корпуса с большими окнами, каменными лестницами и колоннами у входов. Во внутреннем дворе было особенно оживлённо: студенты сидели на лавочках и прямо на траве, разговаривали, смеялись, спорили, знакомились и просто наслаждались редкими минутами, когда от них никто ничего не требовал. Где-то неподалеку стояли несколько столиков, вокруг которых собрались целые компании, а из открытых окон доносились приглушённые голоса и шум занятий. Странно, но в её представлении высшее образование почему-то выглядело значительно... страшнее. Сбежать из дома, к слову, оказалось не так уж сложно. Никто даже не обратил на неё внимания: все настолько увлеклись обсуждением лекарства от вампиризма, что Шарлотта, похоже, занимала в их мыслях последнее место. — Чарли! — окликнул её знакомый голос. Шарлотта обернулась и увидела Бонни, которая с улыбкой направлялась к ней. А потом заметила, что Бонни пришла не одна... Рядом стояла Елена. И хренов Дэймон. — У вас тут тройничок намечается? — неловко усмехнулась она, прекрасно понимая, что более идиотского способа поприветствовать троих людей за раз придумать было сложно. — А ты хочешь присоединиться? — Дэймон вскинул бровь. — Прекрати, — тут же шикнула на него Елена. — Вы идите, ребята, я вас потом найду, — сказала Беннет, обращаясь к Елене и Дэймону. Гилберт с улыбкой кивнула Шарлотте, после чего они вместе с Сальваторе развернулись и направились дальше по дорожке. Ну и слава богу. О своей внезапно нарисовавшейся проблеме она была готова говорить только с Бонни. Объяснять всё это Елене, а тем более Дэймону совершенно не хотелось. Как выяснилось, и без того было достаточно людей, которые слишком много знали о её жизни. — Я прочитала твоё сообщение, — наконец заговорила Бонни, — И, судя по всему, тебе действительно нужна помощь с магией. Только вот… — она немного замялась, — У меня сейчас с этим проблемы. Я не занимаюсь магией. — В смысле — не занимаешься? — растерянно переспросила Шарлотта. — Всё сложно. Я пока не могу тебе помочь сама. — Э-э-м, — протянула Чарли, — Но зачем же тогда... — Я не сказала, что тебе никто не поможет, — поспешно возразила ведьма, — Есть один человек, и думаю, он сможет тебе помочь.

xxx

— Профессор Аттикус Шейн, — прочитала Чарли вслух табличку на двери, — И что он должен сделать? — Помочь тебе разобраться с воспоминаниями. — Каким образом? — Он занимается гипнозом. Чарли остановилась посреди коридора. — Гипнозом? Серьёзно? — в голосе её скепсиса было столько, что Бонни даже усмехнулась. — Серьёзно. И он знает, что делает. — Я вообще-то приехала сюда потому, что подозреваю, что мои воспоминания могли изменить магией, — вздохнула Чарли, — А ты привела меня к человеку, который лечит это гипнозом? — Он не лечит, — терпеливо поправила Беннет, — А помогает разобраться. Это немного другое. Чарли недоверчиво покосилась на дверь, но тем не менее последовала за подругой внутрь. За преподавательским столом сидел мужчина средних лет. Правда, увидев его, Шарлотта почему-то сразу засомневалась, что перед ней действительно профессор. Он выглядел скорее как студент-переросток... Мужчина поднял голову и дружелюбно улыбнулся: — Здравствуй. — Чарли, это профессор Шейн, — представила его Беннет. — Очень приятно, — мужчина поднялся и протянул ей руку через стол. Чарли несколько секунд смотрела на неё, словно пыталась решить, не слишком ли поздно ещё развернуться и уйти... Но в итоге всё-таки пожала руку: — Шарлотта, — представилась она. Беннет заметила её кислую мину и ободряюще улыбнулась: — Я оставлю вас. Загляну немного позже, хорошо? — а затем ведьма просто развернулась, и в следующую секунду её и след простыл. Шарлотта скрестила руки на груди. Ну отлично вообще. Она приехала в Уитмор, чтобы выяснить, не вмешивался ли кто-нибудь в её память с помощью магии, а в итоге оказалась наедине с каким-то странным мужчиной, который даже ведьмаком не был. Ну и чем ты мне поможешь, профессор? Впрочем, вслух она пока ничего не сказала. Мало ли. Может, этот дяденька действительно знал что-то, чего не знала она. — Не хочу показаться назойливым, но у тебя довольно скептический взгляд, — заметил профессор Шейн, слегка улыбнувшись. — Я не хочу, чтобы вы поняли меня неправильно, — мгновенно смутилась она, — Дело не в вас. Просто… мне нужна магическая помощь, а не гипноз. — Возможно, ты права, а возможно, ошибаешься. Но раз уж ты проделала весь этот путь, почему бы хотя бы не попытаться? Иногда лучший способ понять, работает ли что-нибудь, — просто попробовать. В его голосе не было ни давления, ни снисходительности, и это почему-то немного успокоило её. — Ладно, — тяжело вздохнув, согласилась Шарлотта, — Но я всё ещё не уверена... — Присядь, — перебил он и указал на небольшой диванчик у стены. Чарли послушно села, устроившись на самом краю, — Расскажи, что именно тебя беспокоит. — С чего бы начать... — она задумалась. Объяснить всё целиком казалось почти невозможным, поэтому она решила хотя бы изложить главное: — Кажется, я забыла часть своего детства. Не просто какие-то отдельные события или мелочи. Такое бывает, особенно если прошло много лет, но... У меня ощущение, что исчезло что-то гораздо большее, — она опустила взгляд на собственные колени и принялась ковырять край юбки, — И чем больше я об этом думаю, тем сильнее мне кажется, что из памяти вырвали целый кусок, а я даже не заметила. — Успокойся, — мягко произнёс он, — Не нужно так нервничать. Профессор подошёл к одному из шкафов, открыл дверцу и некоторое время что-то искал среди лежавших внутри вещей. А затем достал небольшой механический метроном и поставил его на тумбу рядом с диваном. — Это обязательно? — Чарли с любопытством посмотрела на странный прибор. — Нет, — заводя механизм, ответил профессор, — Но может помочь сосредоточиться. Метроном тихо щёлкнул. Раз. Два. Раз. Два. — Сядь поудобнее. А лучше вообще ляг, если так тебе будет проще расслабиться. — Я лучше посижу, — тут же возразила Шарлотта. Шейн едва заметно улыбнулся, но спорить не стал: — Тогда просто устройся поудобнее и постарайся расслабиться. Чарли поправила подушку за спиной, вытянула ноги и сцепила пальцы на коленях. Но, по правде говоря, сидя в кабинете какого-то профессора, который собирался лечить провалы в её памяти при помощи метронома, она чувствовала себя нелепо. Если бы кто-нибудь рассказал ей об этом неделю назад, она бы решила, что человек смотрит слишком много дешёвых фильмов. Звучало это всё как какой-то совершенно идиотский фокус, однако мерное тиканье постепенно начало действовать. Маятник двигался из стороны в сторону, и каждый его щелчок словно отрезал очередную ненужную мысль. — Дыши глубже, — негромко сказал Шейн, — Не торопись. Просто сосредоточься на дыхании. Вдох… и медленный выдох. Чарли послушно вдохнула, затем медленно выпустила воздух. Ещё раз. И ещё. — Хорошо. А теперь закрой глаза и представь маленький город на карте, — продолжил профессор, — У него есть чёткие границы. Ты понимаешь, где он начинается и где заканчивается. — Город? — переспросила Шарлотта, слегка нахмурившись, хотя глаза так и не открыла. — Именно. Просто представь его. Улицы, дома, здания — всё, что приходит тебе в голову. И каждый дом в этом городе хранит часть твоих воспоминаний. Они могут являться тебе в виде странных образов, но смысл будет понятен сразу. В этих домах спрятано именно то, что ты пытаешься найти. Бред какой-то. Но раз уж она сюда пришла, можно было хотя бы попробовать. В конце концов, хуже уже вряд ли станет. Чарли снова сосредоточилась на мерном движении маятника и на собственном дыхании и попыталась представить этот самый город. Но, чёрт возьми, ничего не происходило. Она действительно глубоко дышала, послушно сидела с закрытыми глазами и слушала советы какого-то странного профессора, который, судя по всему, решил, что несколько движений метронома способны вогнать её в какой-то транс. И на что она вообще рассчитывала? Что сейчас внезапно увидит перед собой карту собственной памяти и торжественно найдёт там пропавшее детство?.. Господи, если Клаус или Ребекка когда-нибудь узнают, чем она здесь занимается, они ведь будут припоминать это до конца её жалкой жизни... Образы города, конечно, возникали, но Чарли прекрасно понимала, что это всего лишь её собственная фантазия. Она представляла небольшое поселение, чем-то похожее на те родные места в Монтане, где солнце почти всегда казалось ярче, чем где-либо ещё, освещая горы и зелёные склоны. У подножия одной из них располагался её воображаемый городок — несколько небольших деревянных домов, узкие дороги и редкие деревья. Всё выглядело вполне правдоподобно. Но дальше дело не шло. Никаких воспоминаний. Никаких загадочных образов. Никаких внезапных озарений. Только придуманный ею самой город и раздражающее ощущение, что она зря потратила время. Шарлотта тяжело вздохнула. — Ничего не выходит, профессор. Это бесполезно, — призналась она и открыла глаза. Но вот только никакого кабинета больше не было. Не было ни диванчика, ни тумбы с метрономом и даже самого профессора Шейна. Перед ней простиралась пустынная улица, уходившая куда-то далеко вперёд. — Профессор?.. — оглянувшись, тихо позвала она. Позади дорога уходила ещё дальше, теряясь где-то между домами и деревьями. Их становилось всё меньше, а промежутки между ними — всё шире, однако самой дороги, казалось, не было конца. Она уходила в серую дымку, словно город продолжался далеко за пределами того места, которое Чарли могла видеть. Она подняла взгляд к небу и нахмурилась. Вместо солнца над своим выдуманным городком висели тяжёлые свинцовые тучи. Они закрывали всё небо, и от этого улица казалась ещё более тусклой и безжизненной. А вместо гор Монтаны на горизонте темнел густой лес. Высокие деревья окружали город со всех сторон, стояли слишком близко друг к другу и выглядели так, словно намеренно не позволяли увидеть, что находится за ними. В целом место напоминало обычную американскую глубинку: маленькие деревянные дома, редкие фонари, пустая дорога, лес вокруг… Только вот почему-то казалось, что этот городок появился прямиком из фильмов ужасов. Чарли обняла себя руками и поёжилась. — Прекрасно, — пробормотала она себе под нос и двинулась вдоль улицы, стараясь не слишком часто оглядываться по сторонам. Под ногами тихо поскрипывал гравий, а звук собственных шагов почему-то казался здесь слишком громким. Ни машин, ни голосов, ни даже далёкого лая собак. Город выглядел так, будто из него внезапно исчезли все люди. Что ж… похоже, гипноз действительно сработал, и возможно, профессор Шейн был не таким уж шизиком, каким показался ей сначала. Она продолжала идти, разглядывая дома, которые к слову отличались друг от друга настолько сильно, будто их строили в разное время и совершенно разные люди: один был крошечным и покосившимся, с заколоченными окнами; другой выглядел почти новым, с аккуратным крыльцом и белой дверью. Третий и вовсе напоминал старый фермерский дом, который каким-то чудом оказался посреди улицы. Никакого порядка и никакой логики. Но, если подумать, разве воспоминания вообще обязаны быть логичными? Шарлотта остановилась возле первого попавшегося дома. Профессор ничего не говорил о том, с какого начинать и в какой последовательности двигаться, поэтому она решила не усложнять. Скрипучие ступени крыльца отозвались под ногами знакомым звуком. Этот скрип напомнил ей собственный дом в Монтане, хотя сходство на этом заканчивалось. Дом перед ней выглядел так, словно кто-то взял знакомое до мелочей место, а затем намеренно лишил его всего тепла. Тот же фасад, те же очертания окон и крыльца, только вместо привычных оттенков здесь преобладал серый. Она осторожно толкнула дверь. Внутри было совершенно пусто. Ни мебели, ни картин, ни ковров — ничего, что могло бы напомнить настоящий дом. Даже стены выглядели странно: на них не было ни обоев, ни краски, только голая поверхность, холодная и безликая. Шарлотта медленно прошла внутрь, оглядела первый этаж и, не найдя ничего примечательного, поднялась по лестнице. Однако второй этаж оказался таким же пустым, и Чарли почти сразу направилась к комнате, которая когда-то принадлежала ей. По крайней мере, она надеялась, что память не подведёт хотя бы здесь. Дверь оказалась приоткрыта. Небольшая комната с такими же голыми серыми стенами. Ни шкафа, ни стола, ни полок с книгами. Ничего. Кроме... ...кровати. Она узнала её сразу. Голубой плед с узором из маленьких белых ромашек, знакомый рисунок простыни и даже небольшая вмятина на подушке. Это была именно её кровать, но только здесь она выглядела совершенно чужой и стояла в углу пустой комнаты, будто её забыли убрать, когда из дома исчезло всё остальное. Шарлотта подошла ближе и вдруг заметила, как под покрывалом что-то едва заметно шевельнулось. Желание развернуться и немедленно уйти было как никогда сильным, потому что, черт возьми, в нормальной жизни, если ты обнаруживаешь под своим одеялом что-то живое, лучший вариант — не проверять, что именно там находится, и убежать. Но ведь Чарли пришла сюда не просто так, да?.. — Ну давай же… — прошептала она себе, — Ты же сама этого хотела. Сглотнув и набравшись смелости, Шарлотта схватилась за край покрывала одним рывком отбрасывая его. — Вот чёрт! — резко отпрыгнув в сторону, она прикрыла рот рукой. Конечно, на кровати могло лежать что-то менее приятное, но огромную извивающуюся змею она не готова была увидеть. — Что ты здесь делаешь, дружок? — настороженно спросила Чарли. Будучи жительницей фермы, она достаточно хорошо разбиралась в змеях, чтобы безошибочно определить, что перед ней сетчатый питон. Большой, судя по всему взрослый, с длинным мускулистым телом, покрытым узором из тёмно-коричневых и золотистых чешуек. В тусклом свете они поблёскивали, когда змея двигалась, складываясь в причудливый геометрический рисунок. Голова была массивной, а маленькие тёмные глаза спокойно следили за Чарли. Питон, кажется, совершенно не испугался и медленно соскользнул с кровати, мягко подбираясь ближе. Он не пытался броситься на неё и даже не шипел — наоборот, двигался с каким-то ленивым спокойствием и, приблизившись к её ногам, на мгновение замер, а затем начал медленно подниматься выше, обвивая её лодыжку. — Эй… Полегче, — тихо произнесла Шарлотта, хотя в её голосе уже не было прежнего страха. Тело его оказалось удивительно тёплым и тяжёлым. Он постепенно обвился вокруг её ног, затем скользнул выше, мягко оплетая бёдра и талию, и в какой-то момент Чарли пришлось замереть, чтобы не мешать ему двигаться. Самое странное заключалось в том, что ей это… понравилось. Она ожидала почувствовать отвращение или хотя бы неприятный холодок, но чешуя оказалась совсем не такой, какой она её представляла. Она была гладкой, прохладной на поверхности и одновременно тёплой от собственного тела змеи. — Ты ведь не собираешься меня съесть? — осторожно подняв руку, Шарлотта всё-таки коснулась его. А питон в ответ лишь высунул раздвоенный язык. Пальцы прошлись по гладкой чешуе, и это ощущение оказалось настолько необычным, что Чарли невольно задержала ладонь на его теле, осторожно поглаживая. Постепенно питон поднялся выше, и очередной виток его тела лёг на плечи. И не успела она даже отреагировать, как тяжёлая туша скользнула уже вокруг шеи. Вот только почему-то это не казалось опасным: чешуя приятно холодила кожу, а мягкое давление тела скорее напоминало объятие. Чарли прикрыла глаза, позволяя питону делать всё, что ему вздумается. В конце концов, это был всего лишь её собственный сон… или воспоминание. Она не знала. Вот только через несколько секунд Шарлотта вдруг поняла, что дышать стало труднее. Сначала воздух просто перестал проходить в лёгкие так свободно, как прежде. Она нахмурилась, попыталась сделать более глубокий вдох, но вместо этого лишь захрипела и резко распахнула глаза. Питон уже полностью обвил её шею своим массивным телом. Ещё один виток лёг поверх предыдущего, давление мгновенно усилилось, и Чарли судорожно схватилась пальцами за чешую, пытаясь просунуть между шеей и телом змеи хотя бы ладонь. — Пусти… — попыталась выдавить она. Питон сжался сильнее, и тогда Чарли вцепилась в его тело обеими руками, стараясь отодрать. Пальцы скользили по гладкой чешуе, не находя, за что толком ухватиться. Воздуха становилось всё меньше, и перед глазами начали плясать тёмные пятна. Она рванула змею изо всех сил, но та словно стала тяжелее. Мышцы под чешуёй напряглись, и очередной виток болезненно сдавил горло. Чарли зажмурилась в отчаянной попытке сделать последний вдох и, собрав остатки сил, вцепилась пальцами в тело питона и резко дёрнула его в сторону. Тяжёлая змея соскользнула с её плеч и рухнула на пол, с глухим шорохом распластавшись у кровати. — Кх… кх… чёрт… Горло жгло. Она отшатнулась и тут же согнулась пополам, хватая ртом воздух. Но стоило поднять глаза, как питон вдруг зашипел и вновь пополз к ней. Тогда она, резко развернувшись, выбежала из комнаты и, захлопнув дверь, приложила ладонь к горлу, судорожно пытаясь отдышаться. Вдох. Выдох. Ещё один вдох. Постепенно дыхание начало выравниваться, хотя сердце всё ещё бешено колотилось. Чёрт. Кажется, её больное подсознание обладает весьма своеобразным чувством юмора... На какое-то мгновение Шарлотте всерьёз захотелось выбраться отсюда, найти профессора Шейна и прибить его за то, что он по незнанию забросил её подсознание в какой-то грёбаный личный ад. Но желание разобраться во всём оказалось сильнее. Нужно было найти хоть что-нибудь, что подтвердило бы слова Коннора и объяснило, почему собственное детство вдруг начало казаться ей чужим. Поэтому, окончательно отдышавшись, Чарли выпрямилась, бросила последний подозрительный взгляд на закрытую дверь и направилась вниз. На этот раз она решила выбрать место, которое выглядело хотя бы немного дружелюбнее, и долго искать не пришлось. Следующий же дом был заметно больше предыдущего. Его светло-жёлтый сайдинг выглядел почти солнечным на фоне серого неба, а аккуратное крыльцо и широкие окна создавали впечатление вполне обычного семейного дома. Однако внутри снова было пусто. Правда, здесь это уже не казалось настолько жутким. Стены были светлыми, в окна проникал мягкий рассеянный свет, а комнаты выглядели скорее незаселёнными, чем заброшенными. Шарлотта уже собиралась подняться наверх, когда приятный запах, что доносился снизу, вдруг заставил её остановиться. Яблоки?.. Чарли принюхалась и направилась к лестнице, что вела в подвал. Запах был едва уловимым, но совершенно отчётливым — сладким и свежим. И чем ниже она спускалась, тем сильнее становился аромат. Шарлотта остановилась на последней ступеньке, но вместо привычного подвала внизу её ждало нечто совершенно невозможное: огромный сад, залитый мягким золотистым светом, уходил далеко за пределы того, что она могла разглядеть. Вместо бетонных стен и старых коробок вокруг раскинулось бескрайнее зелёное поле. Трава была настолько густой и яркой, что казалась почти нереальной, а посреди этого поля росло одно-единственное дерево — огромная яблоня. И она узнала её почти сразу, потому что яблоня напоминала то самое дерево, которое она видела в «чистилище». То мёртвое, изломанное дерево, покрытое кровью, от одного взгляда на которое внутри всё сжималось. Только это было другим... Казалось, оно по-настоящему живое и прекрасное. Толстый ствол уходил высоко вверх, а многочисленные ветви раскинулись над поляной, образуя густую крону. Сквозь листья пробивался мягкий золотистый свет, отчего казалось, будто дерево действительно сияет изнутри. На ветвях висели десятки красных яблок, идеальных настолько, что они казались нарисованными. Гладкая кожица блестела, а от одного взгляда на них во рту появлялось ощущение сладости. — Идём скорее, папочка! Детский голос прозвучал где-то впереди, и Шарлотта резко обернулась. По зелёному полю, почти вприпрыжку, бежала маленькая девочка. Светлые волосы подпрыгивали при каждом шаге, а белое платьице едва заметно колыхалось от движения. Ей было не больше пяти лет. Чарли узнала девочку сразу, потому что черт возьми... ...это была она сама. А следом за ней шёл Джозеф. Только сейчас он выглядел немного моложе. — Не торопись, милая, — с улыбкой сказал он, догоняя дочь. Милая?.. Маленькая Чарли остановилась возле яблони и задрала голову, рассматривая красные плоды, висевшие высоко над ней. — Слишком высоко, пап, — пожаловалась она. Джозеф усмехнулся; без лишних слов подхватил её маленькое тело поперёк талии, а затем поднял девочку достаточно высоко, чтобы она смогла дотянуться до нижней ветки. — Хватай его, Чарли, — подбодрил он. Маленькая ладошка потянулась вверх. Пальчики несколько раз скользнули по гладкой кожице, пока наконец не сомкнулись на яблоке. Девочка изо всех сил потянула его на себя, и оно с тихим хрустом оторвалось от ветки. — Получилось! Джозеф тихо рассмеялся и осторожно опустил её на землю. А девочка тут же протянула красный плод отцу: — Это тебе, папочка. Он улыбнулся, взял яблоко, но кусать его не стал. Вместо этого Джозеф присел перед ней на корточки и протянул его обратно. — Кусай первая, милая. Маленькая Чарли радостно улыбнулась и послушно откусила кусочек. Солнечный свет ударил ей прямо в лицо, и она смешно прищурилась. Тем временем настоящая Чарли застыла на месте и никак не могла пошевелиться. Неужели это действительно происходило когда-то? Она смотрела на развернувшуюся перед собой картину и чувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается. Так хотелось поверить, что это настоящее воспоминание и что она действительно когда-то была этой счастливой девочкой, которая без страха бежала к своему отцу... Джозеф откусил яблоко следом и, довольно кивнув, провёл ладонью по светлой макушке дочери. — Вкусное? — Очень, — довольно ответила маленькая Чарли. — Тогда пойдём. Мэри уже накрыла стол к завтраку, — он взял дочь за руку; маленькие пальчики тут же доверчиво обхватили его ладонь, и они вместе направились к дому, стоявшему вдалеке. А Шарлотта смотрела им вслед, не в силах отвести взгляд. В её памяти Джозеф никогда не был таким. Для неё он всегда оставался человеком, которого хотелось бояться, от которого хотелось убежать. Человеком, убившим Кайдена и маму... Но эта девочка шла рядом с ним и совершенно его не боялась. Более того — она любила его. — Папа… — едва слышно произнесла она. Но отец и дочь уже уходили всё дальше, и вместе с ними по траве медленно двигались солнечные блики. Нет. Всё это бред. Обычные фантазии, не более. Она никогда не видела улыбки отца. По крайней мере, такой — искренней, почти беззаботной. Никогда не видела его таким ласковым, терпеливым и счастливым рядом с ней. Всё это казалось чужим, неправильным, словно кто-то взял образ Джозефа из её воспоминаний и нарочно надел на него лицо любящего отца. Этого просто не могло быть. Шарлотта сжала кулаки и бегом направилась прочь из дома. Нужно быть полной дурой, чтобы довериться этому профессору Шейну. Она могла бы сразу понять, что всё закончится именно так. А может, он вообще просто решил поэкспериментировать над ней? Забросил в собственную ловушку, а теперь сидит в своём кабинете и наблюдает, что из этого получится. — Ну и как отсюда выбраться, мать твою?.. — раздражённо прорычала Чарли, остановившись посреди серой улицы. Куда ни посмотри — одинаковые дома, пустые окна, тишина и лес, окружавший этот странный городок. Инструкций по возвращению из собственного подсознания ей, разумеется, никто не выдал. Видимо, профессор посчитал, что такие мелочи совершенно ни к чему. Отлично. Значит, придётся разбираться самой. Если каждый дом действительно хранил какое-то воспоминание, возможно, среди них найдётся и тот, который позволит ей выбраться отсюда. А если нет… Что ж, тогда она будет исследовать их один за другим, пока не найдёт выход или окончательно не сойдёт с ума. Следующий дом почему-то был совсем крошечным и выглядел так, словно его давно бросили на произвол судьбы. Деревянные стены потемнели от времени, краска облупилась, а все окна были наглухо заколочены досками. Выглядит... гостеприимно. Ага. Она толкнула дверь, а та протяжно заскрипела, словно жалуясь на то, что её потревожили после долгих лет забвения. Внутри было так же пусто, как и в предыдущих домах. Ни мебели, ни картин, ни каких-либо вещей, способных хоть немного оживить это место. Лишь голые стены, покрытые трещинами, да деревянный пол, который жалобно поскрипывал под каждым шагом. Казалось, дом держался исключительно на честном слове и вот-вот рухнет ей на голову. Шарлотта уже собиралась развернуться, когда сверху вдруг донесся тихий звук, похожий на... плач?.. Она нахмурилась и прислушалась. Через несколько секунд звук повторился. Кто-то наверху явно всхлипывал, стараясь плакать как можно тише. По спине пробежал неприятный холодок, но, несмотря на тревогу, она всё-таки направилась к лестнице. — Я не хочу… Не надо… — тоненький детский голос донесся из-за двери, сорвавшись на тихий всхлип. В нём было столько страха, что Шарлотта, не раздумывая, распахнула дверь. На этот раз она сразу поняла, что оказалась в комнате Кайдена. Здесь всё было именно таким, каким она помнила из детства: плакаты на стенах, небольшая гитара, прислонённая к углу, старенький комод, сплошь обклеенный разноцветными наклейками. Даже царапина на деревянной дверце, которую Чарли когда-то оставила сама, когда пыталась открыть заевший ящик, была на месте. И посреди всего этого стояла маленькая она, что забилась в угол, прижавшись спиной к стене, и изо всех сил старалась не заплакать. По щекам уже катились слёзы, а маленькие пальцы дрожали, вцепившись в край собственной одежды. Перед ней стоял Кайден, но что-то в нём было... неправильно. Лицо брата казалось напряжённым, губы были плотно сжаты, а кулаки судорожно сжимались и разжимались. Тем не менее смотрел он на маленькую Чарли так, словно происходящее причиняло ему самому невыносимую боль. Шарлотта пыталась вспомнить хоть один момент, когда видела брата таким, и не смогла. Потому что Кайден никогда таким не был... — Так нужно, Чарли, — произнёс он глухо. Маленькая девочка всхлипнула и сильнее прижалась к стене. — Пожалуйста… не надо… — Так будет лучше. — Кайден?.. — осторожно позвала она, но он никак не отреагировал, — Что ты делаешь?.. — Нет… Я не хочу… — маленькая Чарли всхлипнула и покачала головой. Кайден сделал ещё один шаг. — Нет! — громче выкрикнула девочка, уже не пытаясь сдержать слёзы. Шарлотта резко рванула вперёд: — Не трогай её! Но Кайден уже подошёл к сестре вплотную, и на мгновение в его глазах мелькнула такая мучительная боль, что Шарлотта почти поверила — он сейчас остановится. Однако вместо этого он поднял руки и крепко схватил маленькую Чарли за голову. — Нет! — закричала Шарлотта. И тогда из угла комнаты начала расползаться тьма. Сначала она была лишь тонкой дымкой, похожей на густую тень, но с каждой секундой становилась плотнее, темнее, словно что-то невидимое медленно выползало из стен и пола. Тьма поглощала комнату, скрывая Кайдена и маленькую Чарли за непроницаемой чернотой. — Отпусти её! — закричала она, изо всех сил пытаясь пробиться вперёд. Но тьма уже поглотила всё. Старшие братья всегда так поступают... Она не видела ни комнаты, ни брата, ни маленькую себя. И не слышала собственного дыхания. Только лишь пронзительный детский крик. Крик маленькой Чарли. Старшие братья всегда так поступают...