Глава 9. Нет ничего хуже одержимости

      Утром, собираясь на учёбу, Йеджи чувствовала себя напряжённой, вспоминая, как Сон Джэ бросил вскользь, как хотел видеть её в своей школе.       — Я не стану переводиться, — произнесла девушка категорично. — Я ничего не имею против Канхака, но меня всё устраивает в Ынчане.       Она заговорила первая, когда достала из сушильной машины его школьную форму и погладила её. Молодой человек стал надевать одежду, изредка бросая раздражённые взгляды на Йеджи после её отказа быть с ним рядом намного больше.       — Сверли меня своим взглядом сколько хочешь, но я хочу остаться в своей школе.       — Потому что там Баку? Боишься, что перестанешь лицезреть его? — Гым прищурился и повыше поднял подбородок. — Или тебя там держит кто-то другой?       — Конечно, за мной ведь половина школы бегает. Не девушка, а мечта таких, как ты, беспризорников.       — Назовёшь мне их адреса? Классы? Имена? — он медленно подошёл к ней, обвил талию девушки рукой, развернул резким движением Йеджи к себе и посмотрел ей в глаза.       — Шуток не понимаешь? Давно ты таким серьёзным стал? — она сама следом посмотрела на него сердито.       — Боишься, что чаще буду зажимать тебя после уроков? — он усмехнулся, надевая на переносицу очки и пальцем их придавил, насаживая поглубже.       — Мои родители…       — Я сказал же — договорюсь. Чего ты, блять, нервничаешь раньше времени, я не пойму? — стал он рычать на неё сквозь зубы, с трудом себя сдерживая.       Йеджи без труда это заметила, начиная злиться в ответ.       — Потому что ты явно с ума сошёл, — повысила она голос, не зная, как ещё донести до него смысл своих слов. — Ни один взрослый, разумный человек не станет слушать подростка. Твои доводы тупые и бессмысленные, — ещё больше раздражаясь, произнесла девушка, не выдерживая взгляд парня на себе.       — Серьёзно? Тупые? — он ещё больше вспылил следом, зарычав. — Значит, защита тебе не нужна больше? В полиции что сказали?       Йеджи не нашла что ответить на его вопросы и промолчала. Дело хоть и возбудили, но продвижений не было никаких, и ей всё ещё оставалось тихо ждать в стороне хоть каких-то известий.       — Сон Джэ, ты совсем не хочешь меня слышать, — произнесла она уже устало, зная, что не могла до юноши достучаться. — У меня остался лишь один аргумент, чтобы не переводиться к тебе.       — И какой же? — он чуть наклонил голову в сторону.       — За полтора года, что мне осталось доучиться в школе, мы с тобой точно разойдёмся из-за наших вечных разборок и наездов друг на друга, — уже не сдерживаясь в выражениях, настаивала она на своём.       — Значит, тебе, киса, резон остаться со мной. Если хочешь быть под моим крылом — придётся поступиться принципами.       — Посреди учебного года, даже если я захочу, меня никто не возьмёт. Да и покупка новой формы, книг, тетрадей и всего прочего — немалые расходы. Не надо сейчас лезть к моим родителям, пожалуйста. Ты только всё усложнишь этим, — она готова была умолять его, лишь бы он подождал хотя бы до конца учебного года. — Я буду более осторожна. Обещаю.       — Знаешь, Йеджи, я в курсе твоей потрясающей задницы и её любви к приключениям, — бросил он, беря в руки её рюкзак. — Поэтому, что бы у тебя ни происходило в семье, ты должна беспокоиться, блять, о себе.       Она почему-то подумала сейчас о Синхе. Подруга часто бросала ей недурные советы, когда Йеджи тяжело переживала то, что случалось с ней и помогала найти верное решение.       — Откуда у тебя вдруг такие умные вещи в голове? Ты ночью прочитал книгу по психологии, пока я спала? Или курс какой прошёл? — удивилась она, улыбнувшись, но юноша её шутки не оценил.       — Пиздец, как смешно, — ответил он, принимая серьёзный вид. — Когда те двое долбоёбов вернутся в школу, так же радоваться этому будешь?       Улыбка моментально исчезла с её губ, и девушка отвела глаза в сторону. Она стала молча и быстро одеваться и, натянув, наконец, толстовку, бросила расстроенный и обиженный взгляд на Сон Джэ и вышла из комнаты.       Уже идя по улице и закурив, юноша за локоть её подхватил и раздражённо дёрнул на себя.       — Хватит уже бесить меня, — заговорил парень, держа сигарету в зубах. — Чë за детский сад? Ты будешь говорить или нет?       — Я не хочу переходить в твою школу или любую другую, — нахмурилась девушка, не глядя на юношу.       — Да я, блять, понял уже. Не тупой, — ответил он и посмотрел на Йеджи недовольно. — И всё-таки не боишься, что они и правда вернутся и отыграются на тебе? Меня рядом не будет.       Девушка остановилась и, уставившись себе под ноги, громко сглотнула. Она не думала, что бывшие друзья и правда могут вернуться в школу. Ей казалось, им смелости не хватит и они захотят перевестись в любое другое учебное заведение, даже не в этом городе. Но теперь уверенности у неё в этом не было. Её глаза расширились от ужаса при мысли, что история не просто может повториться, а пойти по совсем иному пути. Том самом, что пережили другие девушки от этих двоих, включая Ынчхэ. Она вспомнила тот ужасный день, запах рядом парней, прикосновения на себе, и дрожь снова сковала её тело, вызывая самые отвратительные, страшные ощущения, неприятно замершие в животе.       Йеджи почувствовала, как пальцы Сон Джэ легли на её талию, притягивая к себе. Она не сопротивлялась, ведь его прикосновения к ней были мягче, теплее, нужнее, чем чьи-либо раньше. Откинув сигарету в сторону, он по-хозяйски забрался руками ей под толстовку и сцепил ладони на её пояснице.       — Пообещай, что даже если мы разойдёмся, ты пальцем меня не тронешь, — она посмотрела ему в глаза, ожидая ответа. — И если я переведусь в Канхак, ты пообещаешь не трогать меня хотя бы при своих подхалимах.       — Киса, как же ты интересно заговорила, — он внимательно посмотрел на неё в ответ. Его взгляд был изучающий, но в то же время лукавый и будто издевательский. Сон Джэ рассмеялся. — Боишься, что могу ударить тебя? Побить так, что остановится сердечко в груди и техника не спасёт?       — Пообещай, — продолжала она стоять на своём.       — Ладно, — ответил он глухо, тихо и медленно усмехнулся одной щекой. — Тогда мне тоже нужно, чтобы ты кое-что пообещала мне.       Он глядел на девушку в ответ, но теперь его взгляд был насмешливым и игривым. Он, как удав из старого мультика, не позволял ей глаза отвести и гипнотизировал, но пока не спешил сказать, что ему от неё ещё было нужно. И Йеджи напрягалась всё больше с каждой секундой, боясь, что он попросит у неё невыполнимое.       — Чего же ты хочешь? Сон Джэ, не молчи, — она вцепилась пальцами ему в рукава.       Он усмехнулся и глухо, издевательски рассмеялся.       — Киса, я не баба, брать с тебя обещания. Прижмёт — сам возьму, что надо.       — Что ты имеешь в виду? — слегка дрожащим голосом спросила она его, ощущая, как по спине пробежал холодок даже после всего, что между ними было. Она не верила, что он мог взять её силой.       — Чего ты так напряглась? Расслабься. Мне, конечно, приятно видеть, как ты сразу о сексе подумала, но есть в этом ублюдском мире и другие приятные вещи, — он коснулся губами её лба и, обхватив Йеджи за плечи, потянул на себя. — Пойдём, а то опоздаешь.       Гым опустил руку ниже, впился пальцами в верхнюю часть её ягодицы. Она до сих пор окончательно не привыкла к его дерзости, необузданности и грубости, несмотря на то, что уже смелее бросала сама в него колкости.

***

      Через неделю Йеджи удалось приехать к старшей сестре, чтобы поговорить с ней о родителях и в целом об их семье. Джису слишком много работала, училась и не могла себе позволить лишний день выходных. И когда у неё был свободный вечер, Йеджи не могла упустить такой удачный момент и она сразу же направилась до квартиры сестры вместе с Черëн. Джису ждала их, поставив много закусок на стол, и постоянно говорила на посторонние темы.       — Джису, мы здесь не за этим, — сразу начала говорить Йеджи, схватив старшую сестру за запястье, чтобы та села с ними рядом. — Мама с папой расходятся?       — Всё очень непросто, — тихо произнесла она и, сев напротив сестёр, Джису опустила глаза. — Родители уже как полгода готовы к разводу.       Йеджи почувствовала, как внутри неё будто всё оборвалось и сжалось в неприятный комок. Она и не замечала прежде, что между родителями всё было настолько серьёзно; так удачно им удавалось всё скрыть за словами и лживыми улыбками. Она думала, что несколько ссор не могли так зайти далеко, и как же она ошибалась теперь.       — Давно ты знаешь? — сразу же Йеджи спросила её.       — Они сказали мне первой, когда начали собирать документы, — ответила старшая сестра и поджала губы. — Они думали, что, может, есть шанс у их отношений, но с каждым месяцем всё усугублялось, становилось хуже, и я не выдержала. Уехала первой, чтобы больше не видеть скандалов и нарастающих проблем.       — Ты нас бросила, — оскалилась Йеджи, не понимая, как столько месяцев все они лгали, вместо того, чтобы сесть и поговорить.       — Нет, я просто не могла это всё выносить, а тебе говорить запретили, — Джису попыталась взять Йеджи за руку, но та отдернула раздражённо ладонь. — После операции ты тяжело, больше года восстанавливалась и приходила в себя. Мы боялись потерять тебя, Йеджи, и не знали, как тебе всё рассказать, переживали, что их развод ухудшит твоё состояние.       Джису, нервничая, стала кусать губы.       — То есть они лгали, продолжали играть в семью, уже зная, что разойдутся, — произнесла Йеджи, не спрашивая, а уже утверждая это. — И бабушка была в курсе?       — Конечно, — осторожно кивнула Джису. — Она пыталась их сдерживать между собой, но, как ты видишь, всё бесполезно. Они сказали, их чувства остыли.       — Они ведь так долго вместе были, — всхлипнула Черëн, обращая на себя внимание сестёр. — Может… — было видно, как ей неловко от следующей идеи, — дело в измене? Они ведь могли…       — Нет, — уверенно отрезала её Джису. Она раздражённо ударила по столу. — Как ты вообще могла такое подумать? — почти стала она кричать на сестру. — Никто из них не стал бы до такого опускаться.       — Откуда ты всё это знаешь? — попыталась защитить сестру Йеджи. — Они столько месяцев мне лгали, так что кому-то из них мешало сходить налево?       — Ты думаешь, у них было на это время? Да и не в их характере это! — хотела оправдать родителей Джису.       — Ты не можешь знать, что у них без нас было, — Черëн заплакала, не в силах себя контролировать, и стала кричать следом. — Они могли скрывать всё и от тебя!       — Могли, — Джису посмотрела самой младшей сестре в глаза и пожала плечами, пытаясь успокоиться первой, — но не стали. Причина, как и всегда, слишком банальна: им тяжело стало рядом друг с другом, и они предпочли разбежаться, — тяжело вздохнув, недолго помолчав, она продолжила говорить, — не нужно выдумывать небылиц на пустом месте. Люди расходятся, мы ведь сами не первый раз в отношениях и знаем, что иногда чувства между людьми проходят.       Йеджи, задумавшись о своём, и уже не встревала в обсуждения и споры. Она и за собственные отношения боялась, что в какой-то момент ей и Сон Джэ придётся расстаться, видя, как, казалось бы, счастливый брак родителей практически распался. Это не могло не сказаться на ней и сёстрах.       Останавливать маму и папу от развода никто из них не собирался, прекрасно зная, что так будет только хуже. Через пару часов, многое обсудив и обдумав, младшие сëстры поспешили вернуться домой.       Каждый шаг после автобуса до входной двери был непростым, тяжёлым, и Йеджи казалось, ноги её просто не слушались. Черëн, после разговора с Джису, выглядела спокойнее, а вот Йеджи, напротив, так и разрывало от злости.       — Я знаю о вашем разводе, — с порога заявила девушка, сразу же обратившись к родителям, не снимая обуви со своих ног.       Теперь, видя, как мило они пытались общаться между собой, как желали показывать заботу, когда между ними уже ничего не было, это лишь взбесило Йеджи ещё больше.       — Почему вы мне ничего не рассказали? Неужели я не имею права знать? — девушка начала срываться, говорить громче, желая всё крушить и ломать.       Обида так и росла неприятно, как снежный ком, скатывающийся с горы. Сестра попыталась взять её за локоть, но Йеджи резким движением вырвала у Черëн руку, ощущая приближение скандала и беды.       — Не трогай меня, — выплюнула она, продолжая закипать, как чайник на огне. — Вы столько месяцев лгали…       — Йеджи… — попыталась поговорить с ней мама, но девушка не хотела её слушать.       — Что? Вы всё это время играли в любовь, в показуху! Вместо того, чтобы сесть и поговорить с нами, со мной, не скрывая ничего.       — Мы просто не могли, не было сил, — снова попыталась оправдаться мама.       — А ходить и лгать сил хватало, — снова выплюнула девушка. — Я вам верила. Ставила нашу семью в своей голове как пример, как всё должно быть, а вы просто столько месяцев врали мне!       — Джису рассказала? — вдруг спросил её папа.       — Как видишь. И к счастью, что хоть у кого-то в этой семье ещё честь осталась, — продолжала полыхать Йеджи, сжимая руки в кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу. — Надо было сразу мне рассказать. Ничего, я бы не сдохла.       — Перестань так говорить, Йеджи, хватит, — голос мамы был усталым и умоляющим, но на девушку это не действовало ни капли. — Раз уж ты знаешь, то ответь: ты останешься с папой?       Она не спрашивала, а предлагала. Девушку бросило в холодный, неприятный пот. Она почти чувствовала, как из-за него одежда прилипла к телу.       — Это всё потому, что я тебе не родная?       Слова Йеджи прогремели как гром среди ясного неба.       — Йеджи, это не правда… — попыталась оправдаться мама, но девушка уже не хотела её слушать.       — Хочешь оставить меня с отцом, потому что за столько лет так и не смогла полюбить меня? С Джису и Черëн так бы вопрос не стоял, — бросала слово за словом Йеджи. — Ты бы не позволила им выбирать и забрала бы обеих с собой. Просто, я тебе никогда не была нужна.       Ей было так больно, что казалось, если бы ей начали ломать кости, она едва бы это почувствовала. Мама протянула к ней руки, попыталась обнять её, но девушка уже не хотела, чтобы та её трогала. От мысли, что за столько лет она так и не смогла принять чужого ребёнка, горло сдавливало, сердце тоже, Йеджи хотелось кричать, бить посуду, драться — что угодно, лишь бы почувствовать облегчение. Но пока внутри всё лишь ухудшалось.       — Ни слова вашему больше не верю, — она помотала головой, сжимая с силой челюсть.       — Ты можешь остаться с кем хочешь, — снова заговорил папа. — Со мной или мамой — решать тебе.       — Ни с кем не хочу, лучше жить одной, чем с вами.       — Нет, такого не будет ещё несколько лет, — заговорила мама уже сердито, — ты не будешь жить одна, пока не закончишь университет. Не будешь жить с Сон Джэ, пока он не станет лучше, сразу говорю об этом тебе. Иначе тебя ничего хорошего с ним не ждёт.       Йеджи было на её слова всё равно. Она слишком много раз это слышала, и девушка искреннее устала от этого. Она впервые так сильно вспыхнула. Сначала сестра попыталась отрезвить её, схватить снова за руку, но Йеджи уже не могла успокоить себя. Она чувствовала, как злоба и боль пожирали её внутри до самого дна. Она ощущала, как теряла себя, как рушилось всё, во что она верила и чем жила. Её накрыло состояние аффекта, которое она не смогла контролировать.       Схватив со стола одну из кружек, Йеджи запустила её в коридор и попала по стеклянному шкафу. Она видела, как его дверца разлетелась на кучи осколков, как часть их них попали на младшую сестру. Ненадолго это отрезвило Йеджи, но стоило ей услышать обвинения от родителей, девушка сдалась окончательно. Слëзы полились по щекам, и, ступая обувью по хрустящим осколкам, Йеджи выбежала из дома, чувствуя, как грудь взорвалась от громкого рыдания. Она чувствовала себя здесь лишней, чужой, что развал семьи случился из-за неë и всем было бы легче, если бы её не стало. Отключив телефон, она просто побежала и остановилась лишь тогда, когда начала задыхаться, ощущая, как защемило в груди, но продолжала идти.       Йеджи не знала, куда ей пойти, не понимала, куда её ноги несли, пока не остановилась в малознакомом районе. Бросив взгляд на дома, в окна, где виднелись чужие жизни, семьи, девушка думала, сколько из них тоже лгали любимым, чтобы играть в то, что было ненастоящим, напускным.       Она просто бродила по улице. Впереди, рядом с ней, позади горели редкие, тусклые фонари, лишь нагнетая вокруг атмосферу. Домов становилось всё меньше и меньше. Йеджи смотрела себе под ноги, не замечала вокруг ничего, она не видела, как кто-то приблизился к ней и лишь в последний момент увидела тень сбоку, но было уже слишком поздно. Йеджи почувствовала сильную боль справа над лбом — такую, что она прошибла девушку снова на слëзы, подкашивая ноги. Голова заболела, мысли путались, Йеджи ощутила, как правый глаз защипало, и она не сразу смогла его раскрыть. Лишь проведя по закрытому веку тыльной стороной ладони, она увидела на руке собственную кровь и тут же услышала знакомый над ухом голос.       — Давно не виделись, дорогая.       Она сразу же узнала его. Он принадлежал её бывшему другу — Юну, и этот тон теперь пробирал леденящей дрожью до самых костей. Девушка вскочила на ноги, взглянув на юношу рядом с собой. Он схватил её за горло, прижал лопатками к стене, вырывая хриплый выдох с её приоткрытых губ.       — Отпусти, — Йеджи испуганно пискнула в надежде, что тот был один, в надежде, что она сможет вырваться и унести ноги.       Её голова кружилась, на языке она ощущала неприятный металлический привкус, в висках стучало с такой силой, что это заглушало почти все посторонние звуки. Она видела, как парень угрожающе поднёс кусок кирпича над ними двоими, но в этот раз угрожающе стукнул им у её головы и что-то сказал, сквозь язвительный смех. Куски искусственного камня застучали возле её ног.       — Пожалуйста, отпусти, — дрожащим голосом произнесла Йеджи, пытаясь вырваться от его рук.       Она почувствовала его дыхание рядом, как он наклонился, как шумно вздохнул и лишь тогда заглянул ей в глаза.       — Где же твой любовничек, сука? Теперь он не спасёт тебя, — произнёс Юн не злобно, а скорее возбуждённо.       Его неприятный, мокрый, горячий язык прошёлся по её щеке, слизывая кровь сверху вниз, с глаза до подбородка. Йеджи испуганно всхлипнула, попыталась сбежать, дернувшись в сторону, но парень крепко её держал, прижав более хрупкое тело девушки собой. И тогда, он продолжил говорить.       — Я всё думал, грезил, пока ты соизволишь на меня посмотреть, а ты всё свой нос воротила, не замечая моих намёков. То сохла по тому борцу, то по Баку, а теперь нашла нового ёбыря себе, думаешь, нужна ему, как мне? — он задал вопрос, не нуждаясь в ответе. — Ты моя, моя, пойми уже это, Йеджи, — он стал говорить как заведённый, сведя на переносице от недовольства брови, — я всё ждал, пока он тебя бросит, как потрахает пару дней, а ты сама приползёшь ко мне, стирая колени до костей, умоляя простить, — его зрачки расширились от злости, но девушка уже не видела в них угрозы. Не такой, как прежде, — а этот придурок вцепился и не отпускал. Меня так бесит, когда я вспоминаю, как ты в моей машине тогда с ним стонала.       Чем больше он выкидывал слов, тем меньше Йеджи его боялась. Она успокаивалась, глядя на его лицо. Он всегда был труслив, и ему нужно было лишь показать это, но сначала успокоить.       — Я знаю, Юн, знаю. Ты прав, прости меня, — осторожно кивнула она, увидев, как у него загорелись глаза. Его хватка на её шее ослабла, когда девушка дотронулась пальцами до его ладони. — Сзади тебя, кстати, парень мой стоит. Скажешь ему то же самое, что и мне сейчас?       Страх моментально коснулся его лица, заставив девушку усмехнуться. Она не понимала, откуда в ней это, и, увидев, как юноша обернулся, глядя на пустынную улицу, Йеджи ударила его кулаком в ухо, чувствуя, как захрустели собственные пальцы в ладони. Руку свело будто от удара молнии до локтя.       Юн отшатнулся от неё, но ещё стоял на ногах, схватившись ладонями за место удара.       С трудом вырвавшись, девушка побежала. Она бежала так быстро, как только могла, слыша, как свистел ветер в ушах, как даже ноги болели, как быстро стучало сердце, но не могла позволить себе остановиться. Она петляла, выбирала улицы с людьми и ещё открытыми магазинами и яркими вывесками. В какой-то момент, достав телефон и сумев дозвониться до Сон Джэ, она на бегу узнала, что он находился в Союзе и, постоянно оглядываясь, петляя, побежала к нему. Он направился к ней навстречу. Йеджи казалось, она всё ещё слышала шаги позади, за своей спиной, боясь, что в любой момент её схватят и снова припрут к стене, и тогда точно убьют.       Она почти задыхалась, теряя веру, когда увидела его — своего Сон Джэ. Йеджи видела его яркую оранжевую мастерку, дерганые телодвижения, злые глаза. Он был не один, со своими людьми, но сейчас Йеджи уже не замечала никого, кроме него. Она узнала бы его везде, различила в любой толпе, и, оказавшись с юношей рядом, практически упала от усталости ему в руки. Она цеплялась пальцами за его одежду, как наркоманка, вдыхала полными лёгкими запах его сигарет на одежде, прижавшись носом к его щеке, и только очутившись в безопасности, она позволила себе разрыдаться.       Девушка дрожащими пальцами гладила его волосы, лицо, даже щëки целовала, обещая себе, что сделает всё, что он у неё попросит. Она боялась теперь его отпустить, боялась, что без него она и правда умрёт, чувствуя, как больно сдавило в груди. С её губ сорвалось несколько тяжёлых хрипов вместо слов. Йеджи понимала, что ничего не могла произнести, и ей нужно было успокоиться.       А потом всё было будто в тумане. Она помнила, как кто-то дал ей воды, что-то сладкое перекусить, и Гым увёл её туда, где она прежде ещё не была — тайное место, где банда хранила малую часть краденого. Сейчас тут стояла пара байков у входа, в углу сиротливо были сложены ящики из-под фруктов, накинут небольшой, но вполне ещё не слишком драный плед, куда юноша её усадил.       Йеджи пришла в себя и попросила её не трогать хотя бы пару минут. Боль и воспоминания вернулись. Девушка и Сон Джэ сидели, прислонившись спинами друг к другу. Йеджи плакала, всхлипывала, рыдала так громко, что плечи сотрясались снова и снова. Сон Джэ сидел, не промолвив ни слова, и курил. Наверняка не знал, что ей и каким тоном сказать. Не знал, как утешить, потому что с таким не встречался сам никогда.       Она вытирала слёзы рукавом водолазки, ощущая, как внутри будто уже ничего не осталось. В какой-то момент парень догадался достать ей её же салфетки, но одной штуки в пачке не хватило, и девушке пришлось убирать слëзы уже мокрым рукавом или краем футболки под водолазкой. Йеджи чувствовала, как в носу першило, как сдавливало от физической боли горло, и лучше бы она снова ощущала, как ныли после операции шрамы, чем морально сердце болело так сильно. Ей казалось, она опять задыхалась, но пришлось снова взять себя в руки и успокоиться.       Она медленно к Сон Джэ развернулась и обняла так крепко, будто боялась, что он сам её сейчас бросит после такого.       — Мне нельзя так сильно и часто нервничать, — произнесла она хрипло, увидев, каким ошарашенным взглядом он смотрел на неё. — Прости, что напугала. Просто грудную клетку сдавило, и дышать стало тяжелее. Я в такие моменты мало что помню, — шумно вдохнув, Йеджи вцепилась пальцами в его футболку, только сейчас понимая, как могла выглядеть со стороны.       Наверняка, в какой-то момент начала хватать губами воздух, издавая хрипы. Сон Джэ мог подумать, что она задыхалась, потому что не видел этого прежде.       — Тебе повезло, что я в обморок не свалилась, — она устало, вымученно усмехнулась. — Раньше я часто к этому прибегала, симулировала, чтобы вызвать жалость, и ты один раз это видел, тогда, когда мы познакомились и я пришла в Союз с Баку, — она почувствовала, как пересохло в горле, но продолжила говорить почти без запинки. — Хоть в блистере были всего лишь витаминки, это всегда отрезвляет и пугает других мгновенно.       — Киса, ты меня пиздец как напугала, — наконец заговорил Гым, обнимая девушку в ответ, прижимая ещё ближе к себе. — Тебе точно не нужна помощь? Не хочу, чтобы ты сдохла у меня на руках. Я ближайшие пару лет сесть на нары не планировал.       Йеджи, сквозь боль, сквозь слëзы на глазах, засмеялась. Его грубость порой была лучшим лечением, но сейчас девушке хотелось забыть про всё. Выпить так много алкоголя, выкурить сигарет, чтобы даже не вспомнить про себя ни слова.       Они легли рядом, в объятиях друг друга, начиная курить. Под спиной деревянные ящики были слишком жёсткими, грубыми. Куртка Сон Джэ не спасала, как и плед. И Йеджи решила рассказать ему всё, что произошло за этот день. Начиная от встречи с Юном, до ссоры с родителями и почему она отключила свой телефон. Юноша слушал молча, лишь иногда сжимал зубы так сильно, что Йеджи слышала, как он ими скрипел. И тогда она стала говорить про то, что беспокоило её пару лет.       — Я случайно узнала два года назад, что я приёмная, спрашивала себя много раз, почему меня бросили, почему оставили маленькую, новорождённую, лишив всякой возможности узнать о своей настоящей семье. Что произошло, почему, где — не подлежит разглашению. Возможно, настоящая мать была несовершеннолетней, — Йеджи вздохнула. — А у моих приёмных родителей в тот месяц умер ребёнок, и вместо него они взяли меня в семью. Он был недоношенный, прожил лишь пару недель. И со слов мамы, она не могла отпустить, не могла забыть после родов, несмотря на то, что у них уже была Джису, и когда увидела меня, то решила, что это судьба, — губы у Йеджи задрожали. Слëзы снова брызнули из глаз, и даже закурив, ей легче не стало. — Я узнала об этой тайне, когда во время операции мне кровь была нужна, но у всей семьи неподходящие группы. Врачи, конечно, взяли донорскую, но мы уже проходили в школе генетику, и я поняла, что задачка не сходится, и позже спросила их напрямую. Родители отнекиваться не стали.       Сон Джэ сидел и всё слушал, не отводя глаз от её лица.       — Вот такая вот бывает в жизни хуйня. Сомневаюсь, что у тебя хуже, — произнесла она, снова делая глубокую затяжку.       — Не скажи, — мотнул головой Гым, — меня жизнь тоже выебала, как и тебя, — убрав сигарету в сторону, он прошёлся языком по губам и вдруг усмехнулся. — Раз жизнь такая ебучая сука, нужно показать ей, как нужно трахаться, чтобы это приносило удовольствие, — Сон Джэ отбросил сигарету в сторону, Йеджи видела, как на полу блеснул её огонёк и затух.       — Намекаешь? — сквозь боль она улыбнулась ему.       — Предлагаю. Мы и так по шею в дерьме. Так хоть отвлечёшься, обещаю тебе.       Он потянулся руками к чужой водолазке, начиная чуть приподнимать её вверх. Его губы быстро нашли губы Йеджи, и он стал целоваться с ней: жадно, быстро, смело, не сдерживая себя в аккуратности. Он кусал, впивался пальцами в обнажённую кожу, целовал туда, где придётся, раздевая девушку, укладывая её на спину на старые ящики, поджимая желанное тело собой. Сон Джэ вызывал, как всегда, в её теле приятную дрожь до самых кончиков пальцев ног. Она тоже стала раздевать его, лишив всей одежды сверху, и провела ладонью по его левой ключице. Царапин на них уже было, и, увидев, как у Йеджи загорелись глаза, Сон Джэ молчаливо кивнул. Она снова провела по его левой груди ногтями и тут же коснулась царапин губами, будто заглаживая вину. Гым дёрнулся, зашипел, но не отстранился. Он следом стал снимать с неё одежду. Йеджи почувствовала, как внизу живота приятно заныло.       Он стянул с девушки футболку и начал покрывать поцелуями её кожу на шее, заставляя Йеджи прогнуться в спине и податься ему навстречу бёдрами. Он подхватил тут же её настрой и завёл руки девушке за спину. Она услышала, как щёлкнула застёжка лифчика, как тот перестал сжимать её грудь, и, усмехнувшись, Сон Джэ крутанул его почти издевательски на руке, и, соскочив с его пальцев, лифчик улетел в дальний угол помещения.       — Неловко получилось, — произнёс он почти скромно и извиняющимся тоном, — я почти не специально.       Девушка посмотрела на всё это недовольно, но долго сердиться на него не могла. Он продолжил целовать её, опускаясь ниже ключиц, до груди, и юноша обхватил губами её правый сосок, пока играл пальцами с другим, заставляя Йеджи судорожно задышать. Она почувствовала, как в горле пересохло от того, как его язык щекотал её грудь, словно по телу прошли приятные молнии, и стала кусать от этого губы. Через несколько секунд Сон Джэ припал губами к левому её соску, щекоча его языком, пока Йеджи сжимала ящик под собой одной рукой, а другую завела в его волосы, сжимая их с осторожностью пальцами.       Она уже чувствовала, как стало мокро у неё между ног, как ей внутри не хватало его. Но переходить к большему юноша не спешил. Сон Джэ оставил немного слюны у неё между грудей, провёл кончиком языка по её шраму, опустился вниз и замер, разглядывая её рубец.       — Какой же он охуенный, — выругался Гым и провёл по нему кончиками пальцев, опускаясь всё ниже.       Он видел по её взгляду, как она ему это разрешила, и, расстегнув её джинсы, коснулся ладонью пониже и запустил пальцы ей под бельё, касаясь влажной, чувствительной кожи девушки между ног. Всё ещё глядя ей в глаза, он медленно коснулся рукой её лобка, щекочущим, скользящим движением нащупал клитор, чуть поджал его пальцами и опустился ниже, туда, где на трусиках уже собиралась её естественная влага.       — Вижу, ты для меня уже готова, — произнёс он довольно и, убрав от девушки пальцы, быстрым движением языка слизнул с них её смазку.       Смущённая, Йеджи отвела в сторону глаза, чувствуя, как покраснели щёки. Она тихо засмеялась, но не стала ничего говорить и потянулась руками к его штанам, расстёгивая и снимая их с парня. Он и сам был возбуждён. Она поменяла их местами, наблюдая, как с нетерпением загорелись его глаза, когда Йеджи лишила Сон Джэ белья и коснулась губами его твёрдого члена, нетерпеливо взяла его в рот и начала ласкать его языком, зная, как ему очень нравилось это. Почувствовав на своей твёрдой коже её горячий, мокрый язык Сон Джэ тяжело выдохнул. Поднимая на него глаза, Йеджи видела в полутьме как аппетитно дёрнулся его кадык, и парень нетерпеливо сжал и собрал как мог, её волосы на затылке, пока она делала ему минет. Она двигала головой, несмотря на головокружение и боль, вбирала его член так глубоко, как могла, до рвотных позывов, останавливалась и продолжала, сжимая щеки и губы, оставляя на его коже свою слюну. Йеджи видела, как та скатывалась на его гладковыбритый лобок и живот. «Готовился ведь, сраный чëрт», — промелькнуло в её голове, и она посильнее сжала губами его член, заметив, как он сжал зубы, скрывая, как ему хорошо, но долго приносить ему удовольствие девушка не хотела. С громким чмоком она отпустила губами член и усмехнулась.       — Он у тебя не такой сладкий, как фруктовое мороженое, конечно, но сойдёт, — ладонью она убрала собственную слюну с подбородка и губ.       — Пиздец тебе за такое, — хрипло, но довольно произнёс Гым, снова меняя их местами и укладывая девушку на плотные ящики, прижимая её к ним спиной.       Уже тогда, нетерпеливо, он снял с неё штаны вместе с бельём и стал целовать Йеджи в губы, сминая их своими, в быстром, резком, грубом поцелуе, удобно устроившись девушке между ног. Он дразнил, водил членом по её клитору, опускался ниже, но даже видя, как Йеджи в ответ подавалась к нему бёдрами, Сон Джэ оттягивал своё проникновение до последнего, сколько терпеливо мог. Парень подхватил пальцами её ягодицы, заставил согнуть колени и сжать ими его тело сильнее. И тогда он вошёл в неё без предупреждения, сразу на половину, чуть вышел и снова вошёл в неё глубже, вырывая с её губ сладкий, желанный выдох. Йеджи вся напряглась под ним, внутри, вокруг его члена, испытывая потрясающее ощущения наполненности им. Она снова двинулась тазом навстречу, ощущая, как моментально ей стало слишком хорошо. Девушка встретилась с Сон Джэ глазами, когда он стал двигаться в ней, и поняла, что ещё никогда так сильно не нуждалась в нём. Внутри, снаружи — везде, где только можно, желая отдаться и полностью раствориться, лишь бы не чувствовать пожирающую моральную боль.       Он двигался быстро, резко, шумно. С тяжёлым выдохом одной рукой сминал её грудь, гладил талию или проводил пальцами по животу или лобку. Девушка закрыла глаза, полностью доверяя ему, зная, что он делает всё, чтобы не только ему, но и им обоим было хорошо. Она на это надеялась в своей голове. Гым, между толчками, коснулся её клитора своими пальцами и стал водить ими по кругу. Она слышала, какие шлепки издавали их тела, и покусывала от возбуждения нижнюю губу. Слышала, как под ними скрипели ящики, хуже её кровати, но в этом звуке было что-то развратное, неприличное, возбуждающее.       — Ты точно подо мной не помрёшь? — спросил он её, сжимая пальцами бёдра, начиная двигаться более размашисто, глубоко, плавно.       — Не дождёшься, очкастый, — фыркнула она в его губы, чувствуя, как он тут же стал сминать их своими, проникая языком в её рот.       Грубо, резко, без предупреждения, не позволяя даже сделать вдох. И тогда она его за губу укусила. Почувствовала, как Сон Джэ над ней дёрнулся, но не отстранился. Он стал делать несколько более рваных, крепких толчков, таких, что казалось всё вокруг заходило ходуном и она вцепилась что есть сил пальцами, ногтями в его плечи.       — Дикарка, ебучая, — произнёс он сквозь зубы, наверняка не подумав, и стал в виде мести, оставлять засосы на её шее.       — Сам ты, — хотела возразить ему Йеджи, но не успела.        Не смогла это сделать, ведь вместо слов с её губ срывался либо выдох, либо стон. Нервно сглотнув, проглотив накопившуюся на языке слюну, ей удалось хоть что-то произнести.       — Сам ты… Цербер… Ебучий.       Она видела, как загорелись его глаза огнём. Будто в парне в мгновение вскипела кровь, и Сон Джэ радостно и зловеще усмехнулся. Он сильнее, глубже, мощнее в ней толкнулся, снова срывая рваный вдох с её языка.       — На вызов мне это поставь, — произнёс он, коснувшись губами её уха. — Чтобы все вокруг знали, кто тебя, киса, потрахивать будет. Ещё парочку лет уже точно.       Нервы девушки уже были натянуты до предела, внутри у самой из-за него всё будто горело. Беспощадно превращалось в пепел, пожирая её изнутри. Йеджи иногда всё пыталась представить, что о ней могут подумать, если найдут их обоих сейчас: её с широко разведёнными ногами и Сон Джэ с голой задницей и внутри неё. Но в какой-то момент ей стало глубоко всё равно. Йеджи закрыла глаза и почувствовала себя слишком хорошо: одновременно расслабленной мыслями в голове, но напряжённой во всём теле, особенно между ног. Там всё словно скрутило узлом. Напряглось слишком приятно, что ей хотелось стонать имя парня, но она стискивала зубы и шумно выдыхала, зная, что и это было уже для него шикарно.       — Я знаю, ты можешь сильнее, — сорвалось с её языка, когда он стал двигаться намного плавнее, будто думал её поберечь после всего. Но сейчас Йеджи сама этого не хотела.       — Моя киса хочет грубее? Как скажешь, — облизнув внутреннюю сторону губы, он изменил темп, начиная толкаться в ней глубже и быстрее.       Йеджи ощущала, слышала, какие пошлые звуки издавали их ненасытные, горячие тела, как Сон Джэ опускал руку на внутреннюю сторону её бёдра, снова впиваясь пальцами, прижимая её ноги к себе ещё ближе, плотнее, чтобы они оба чувствовали всё острее. Он будто хотел вытрахать из её башки всю ту дурь, что ещё у неё оставалась. Сон Джэ явно хотел быть главным, самым важным, желанным, вытесняя всё остальное, и она не могла не пойти у него на поводу. Прижатые животом к животу, ощущая, как двигались их тела, как оба они дышали, как напрягались и стонали, Йеджи не хотелось, чтобы они останавливались.       Она посмотрела ему в глаза, ощущая, как в горле пересохло и шумно проглотив слюну, почти намекая ему, что её рот слишком долго обходился без его внимания, Йеджи снова почувствовала на своих губах его поцелуй. Сегодня их было больше обычного, но она не жаловалась. Она горела под ним, не занимаясь любовью, а трахаясь, в который раз, за всё время с Сон Джэ, но это было лучше любого обезболивающего. Он умел заставить её позабыть обо всём.       Она чувствовала, как сладкое напряжение становилось всё ближе и бесконтрольнее. Она впивались в его плечи ногтями до боли, но Гым терпел. Шипел, двигался внутри неё и злобно носом сопел, когда приближалась её разрядка. Ноги девушки затряслись, грудь стала часто подниматься, а тело покрылось жаром на щеках и пот выступил на пояснице. Йеджи задышала быстрее, сжимала юношу ногами ещё сильнее и по его спине провела ногтями, чтобы он прогнулся к ней и громко задышала в его приоткрытые губы, усмехаясь. Чуть запрокинув голову назад и закрыв глаза, девушка запульсировала внутри. После резкой судороги, подарившей сладкое, неописуемое наслаждение, прошли мурашки по всему телу и наступило желанное облегчение. Это было слаще любого десерта, приятнее поцелуев и комплиментов.       Йеджи почувствовала расслабление, почувствовала, как внутри неё всё ещё толкался член юноши, как его тело со шлепками встречалось с её, но это продолжалось недолго. Сон Джэ кончил следом, излившись ей на живот, и дрожащей рукой какой-то тряпкой вытер с неё своё семя. Он не стал одеваться сразу и просто лёг рядом, как всегда уставившись в потолок. Каждый из них накрылся сверху своей одеждой и просто лежал, всё ещё находясь в приятной неге после оргазма. Йеджи ещё чувствовала, как дрожало её тело, даже на руках пальцы. Сон Джэ закурил, сделал затяжку и отдал сигарету Йеджи. Девушка вдыхала дым медленно, иногда протягивала руку к юноше, и тот курил с её ладони.       Когда от сигареты остался только лишь фильтр, Йеджи потушила её о стену рядом с собой, надела бельё, футболку, штаны и стала наблюдать, как одевался Гым. Он будто специально устроил из этого целое представление: парень натягивал на себя даже трусы с таким лицом, будто был самой лучшей секс-машиной во всей Корее. Не выдержав такого вида, Йеджи разразилась громким смехом, это заставило Сон Джэ рассердиться и он бросил в неё штанами, пригрозив, что будет в ответ на дней издеваться, но даже тогда она не перестала смеяться, и юноша решил успокоить её в своей фирменной манере, только для неё одной — он начал щекотать её.       Напряжение, страх, боль — всё это никуда из девушки не ушло, но ненадолго Йеджи забыла обо всём, что её тревожило.       — Сейчас получишь, киса, за свою дерзость, — он проник холодными пальцами ей под одежду, вырвав с губ девушки крик, когда она ощутила, каким холодным он снова был.       — Ну хватит уже, — возмутилась она громко и крепко обвила шею Сон Джэ руками, уложила его на ящики вместо себя, и села на него сверху. — Попался, засранец. Это ты получишь сейчас.       Усмехнувшись, девушка хотела схватить его за руки, но он опередил её и сцепил запястья Йеджи за её спиной, прижав к себе. Ещё и ногу сверху на её ягодицы закинул, чтобы она точно не вырвалась от него. Пару раз дëрнувшись и поняв, что бороться с парнем бесполезно, ведь он был явно сильнее, она тяжело задышала ему в губы после недолгого сопротивления.       — Как успехи с местью, киса? — он издевательски, глухо рассмеялся ей в приоткрытый рот и укусил за подбородок.       — Почти получилось, если бы ты не схватил меня, — ответила она недовольно и снова дёрнулась, но опять осталась прижатой к Сон Джэ. — Отпусти меня.       — Или что?       — Скажу то, что тебе явно не понравится.       — А ты рискни, попробуй, — с недоверием сверкнули его глаза.       Йеджи недолго помолчала, нервно сглотнула и сделала тяжёлый вдох. Она знала уже наперёд, чем закончится этот разговор, эта ночь, что наверняка он произнесёт или проигнорирует вовсе, но всё равно решила сказать то, что уже несколько дней вертелось у неё на языке.       Девушка несколько раз коснулась губами его щеки, оставляя на них мягкие, воздушные поцелуи. Прежде чем слова сорвались с её губ, она переступила через себя, ощущая лёгкую нервозность.       — Я люблю тебя, — произнесла Йеджи, взглянув ему в глаза, уже зная, что он сделает.       — Ясно, — ответил Сон Джэ и, отпустив девушку, уложил её рядом с собой.       Он так ничего ей и не ответил, продолжая лежать рядом с ней. Она и не ожидала другого и, бросив взгляд на его профиль, почему-то улыбнулась. Девушка коснулась щекой его плеча, закрывая глаза. Голова ещё шла кругом, но после того, как юноша раздобыл ей обезболивающих, стало намного легче. Она поняла, что полностью прониклась к нему. Такому тёплому, хоть и жёсткому, но уже родному. Йеджи обхватила локоть Сон Джэ ладонями и прижалась к нему. Рядом с ним было ей было тихо, спокойно, мирно.       — У тебя точно в школе есть вакантные места в классах? — спросила его она, уже зная, что не станет сопротивляться, если её всё-таки переведут в его учебное заведение.       — Не парься, киса, найдём, — кивнул он, поднимаясь на ноги, чтобы до конца одеться.       Сон Джэ выглядел весьма убедительно, несмотря на то, что сам был всего лишь студентом. Вскоре, когда он лёг рядом с ней, Йеджи уснула у него на груди. Сквозь сон она слышала, как он с кем-то говорил по телефону. Произнёс что-то вроде: «Она со мной, не переживайте, спит, заставлю вернуться». Быть может, ей это привиделось вовсе, и Йеджи даже не взглянула на него.       Утром, когда сразу все воспоминания неприятно вернулись в голову, девушка почувствовала, как Сон Джэ прижал её к себе, крепко обнимая со спины. Она заворочалась, ощущая, как с непривычного положения тело заныло. Йеджи села, выпутавшись из объятий Гыма и он поднялся за ней следом.       — Тебе надо вернуться домой. Твои беспокоятся, — произнёс парень, доставая почти пустую пачку сигарет. — И не вздумай говорить мне «нет». За шкирку потащу за собой.       Она взглянула на него так, как ещё никогда не смотрела. Она обхватила ладонями его лицо и стала целовать юношу, зная, что это единственная благодарность, которую он мог принять от неё. Она боялась открыть глаза, боялась увидеть усмешку или полное равнодушие. Но когда отстранилась от него, Йеджи видела, как он смотрел на неё с беспокойством, становясь слишком серьёзным.       — Идём, — произнёс Сон Джэ, поднимаясь с ящиков на ноги.       Он дождался её, пока девушка подойдёт, и протянул руку. Когда Йеджи, сонная, вымученная, разбитая, оказалась с ним рядом, он обнял её и даже поцеловал в висок, под болезненной раной.       Йеджи боялась включать телефон, боялась возвращаться домой, не зная, что скажут мама с папой. Уже на подходе к дому она чувствовала, как слëзы подкатывали к горлу, грозясь показаться снаружи. Наверняка, Сон Джэ предупредил их, сказал, что вернёт к ним беглянку. Они вдвоём ещё не дошли, но из дома выбежала мама, заставив Йеджи остановиться и просто врасти в асфальт под собой. Опустив глаза и отойдя от Гыма она дала волю слезам, уже зная, что женщина ей скажет. Но мама лишь заключила её в крепкие объятия и заплакала следом. Они обе друг у друга просили прощение за всё, что было, случилось вчера и то, что накопилось в целом. Папа подошёл следом, обнял Йеджи крепко, пообещав ей, что больше от них таких секретов не будет. Убедившись, что жена и дочь успокоились, мужчина повернулся к Сон Джэ, глядя на него с лёгкой тревогой, но внимательно и, казалось, сердито. Он протянул парню ладонь, чтобы поблагодарить за то, что вернул Йеджи домой. Их рукопожатие было крепким, с виду странным, неловким, но весьма обнадеживающим. Оба они тяжело вздохнули, разъединяя руки. Гым заговорил первым, прежде чем кто-то успел что-то произнести.       — Я бы мог потянуть до следующего учебного года, — начал говорить Сон Джэ, уже своей дурной привычки не скрывая, и, зажав сигарету зубами, закурил при родителях Йеджи. — Но в свете всех сложившихся событий нам нужно кое-что обсудить, пока её в Ынчане окончательно не прибили. Бесит, конечно, она меня, но за неё, если придётся, я готов вписаться, если надо. И ебало набить, — он осёкся, не привыкнув иначе говорить, но, увидев взгляд её отца, поспешил исправиться: — Хлебало набить. Со мной её пальцем никто не тронет, — он посмотрел на Йеджи без усмешки или ядовитой ухмылки.       Девушка обомлела. С его губ это было почти что признание в любви, и она теперь знала, что хоть на малый процент, его сердце по ней всё же болело.