Дополнительная глава. Ан Сухо/Йеджи

Два года назад

      Это был тёплый, летний день.       — Дай мне один, — попросила сестру Черëн, но едва открыла было рот, как та протянула ей уже очищенный мандарин.       — Бери. Я ещё почищу, — ответила Йеджи, доставая из пакета второй плод и тут же вдохнула полной грудью этот приятный, сладковатый цитрусовый запах.       Сок от фруктов уже заливал пальцы, когда девушка отделяла дольку за долькой, думая о своём. И сейчас она мало переживала о том, что бабушка будет ругаться, что они не дошли до дома и съели вдвоём больше килограмма.       — Как ты себя чувствуешь? — голос Черëн дрогнул, но она попыталась сохранить спокойный тон.       — Всё хорошо, не думай об этом, — махнула рукой Йеджи, съев ещё один мандарин и принялась за другой. — Хочу жить на полную, пока могу. Объедаться фруктами, гулять до ночи и ни о чём не думать, пока не закончились каникулы.       — Бабушка не позволит. Она уже в семь домой загонит, — вздохнула сестра.       — Тебя, — усмехнулась Йеджи. — А до меня ей будто, порой, и вовсе дела нет.       Бабушка позволяла ей куда больше, чем младшей сестре. Тогда девушка не знала, не понимала, почему на многие её выходки женщина либо слишком бурно реагировала, либо смотрела будто не замечая и старалась игнорировать само существование средней из трёх сестёр. Тогда Йеджи было всё равно, лишь бы ей денег давали и менее грубо обращались, ведь бабушка всё время произносила имя девушки сквозь зубы. Мама просила дочь об этом не думать и потерпеть, ведь через месяц её заберут обратно домой, когда командировка отца закончится, мама с учёбы из другого города вернётся, и за Йеджи будет кому присмотреть.       Разделившись с Черëн, девушка не пошла домой, а снова решила прогуляться вокруг, осмотреться, если получится, купить тайком сигареты и немного покурить, чтобы расслабиться и хоть ненадолго позабыть, как иногда неприятно и болезненно ныло в груди. Йеджи шла медленно, иногда подносила к губам сигарету, пачку которых с недоверием, но ей всё же продали. Девушка чувствовала себя немного легче. Ненадолго страх и переживания отошли на второй план. Ощущая, как пара оранжевых фруктов оттягивала карман, девушка запустила туда руку и вытащила один. Йеджи задумалась о том, что если не выживет, уже никогда не насладится ими, не увидит, как вырастут сëстры, не сходит на свидания, не поцелуется с парнем и вовсе не узнает больше о любви.       Из слегка затуманенных мыслей девушку оторвали чужие детские крики. Она слышала, как неподалёку навзрыд плакал ребёнок, и, резко повернув за угол, увидела соседского мальчика, а возле него, на корточках, сидел к ней спиной незнакомец.       — Отстань от него! — вскрикнула девушка и запустила в голову парня мандарином.       Фрукт со свистом пролетел мимо и, глухо упав, куда-то укатился.       — Слышишь ты, верзила! Отошёл от ребёнка, пока не получил! — продолжила она кричать и лишь тогда увидела, как молодой человек поднялся.       Йеджи до него было шагов пять, и если он захочет схватить малыша и убежать с ним, она успеет добежать и хотя бы вцепиться в его спину.       — Чего орëшь, как потерпевшая? Мальчика пугаешь ещё больше, — ответил юноша, повернувшись к ней.       Он был крепким, здоровым, примерно её возраста, и эта дурацкая, появившаяся на его губах ухмылка, Йеджи только взбесила.       — Я сказала, отойди от него, — девушка протянула к мальчику руку, обращая на него своё внимание больше, чем на юношу, но сама подходить к ним не спешила. — Пошли отведу тебя домой. Ты потерялся ведь?       — Да в магазине его мама, — отозвался парень. — Идти внутрь не хотел, я пообещал за ним присмотреть.       — Ты другим будешь в уши пиздеть, — прорычала Йеджи. — Иди отсюда.       — Рот бы тебе помыть с мылом, — он оглядел девушку с ног до головы. — И куришь к тому же. Ты чужих детей чему учишь?       — Тебя забыла спросить, — она громко фыркнула и достала ещё один мандарин. — Ты глухой или тупой? Уже третий раз прошу отстать от мальчика.       — А я тебе второй раз говорю, недалёкой, мама его в магазине, а я присмотреть предложил.       — Так я тебе и поверила, верзила, хоть врать…       Девушка не договорила. Из павильона тут же вышла соседка — мама мальчонка, и успокоив своего ребёнка, в знак благодарности, когда юноша перед ней поклонился с дурацкой, широкой улыбкой, дала парню воды, ведь от мороженого он отказался.       Юноша махнул рукой мальчику и его маме напоследок, и перевёл теперь своё внимание на Йеджи. Он поднял руку ладонью вниз, согнул пальцы и попытался девушку к себе подозвать, но она не шелохнулась.       — Сюда иди, — громко он произнёс. — Что ты там про меня наговорила, а?       Йеджи не нашла иного решения, как кинуть в незнакомца мандарин и бросилась бежать, успев услышать глухой стук за своей спиной, убегая от него со всех ног.       Она петляла между хорошо знакомыми улицами, переулками, старыми домами, и бежала так долго, что остановилась лишь когда начала задыхаться. Воздуха не хватало, и, вцепившись пальцами в близстоящее здание, Йеджи упёрлась в него лбом, уже наплевав, поймают ли её или нет. В ушах звенело, сердце болело, и тошнота подкатила к горлу.       Девушка почувствовала, как её развернули к себе лицом. Образ юноши немного расплывался, она слышала его голос с трудом.       — Ты тут кое-что обронила, — он произнёс вроде с ухмылкой и поднёс к её лицу оранжевое пятно. — Ты чего? Если симулируешь — заставлю ещё пару миль пробежать, раз так любишь это.       Йеджи, прижавшись спиной к стене, медленно скатилась вниз, вдруг почувствовав упадок сил. Голова кружилась, дыхание сбилось, и во рту у неё пересохло. И тут она ощутила, как что-то холодное, мокрое коснулось её головы и волос. Девушка, с трудом открыв глаза, подняв свой взгляд, поняла, что юноша вылил на неё почти всю бутылку воды.       — Спасибо, — выпалила она, — мог просто дать мне попить, а не на голову лить.       — Я думал, ты притворяешься, чтобы я тебя не побил.       — Какой же ты кретин, — ответила она сквозь смешок, взглянув с трудом на его лицо.       Она подумала про него, что он не красавец, конечно, но сойдёт. Если бы не манеры, был бы весьма приятный на вид юноша, но теперь её от него воротило.       — Воды принеси, а? — её зрение прояснилось, но она продолжала сидеть на земле и смотреть на него будто устало.       — Вот как ты заговорила? — он наклонился к ней, пытаясь понять, не лгала ли ему она.       — Пожалуйста. Пить хочу. Да и я в таком состоянии никуда не уйду, — попыталась девушка снова продавить его. — Я всё равно в этом районе живу. Захочешь — найдёшь.       — Тут сиди. Уйдёшь — я тебя найду и вытрясу из тебя всю дурь.       Молодой человек бросил на неё чуть прищуренный взгляд, но всё же ушёл.       Йеджи осторожно проследила за ним, когда тот повернул за угол здания, часто оглядываясь, и со всех ног побежала в другую сторону, чувствуя всё ещё лёгкое головокружение.       Уже оказавшись дома, девушка выдохнула с облегчением. И хоть ноги от такой долгой пробежки ныли, дышалось с трудом, оказавшись в, почти ставшей родной, постели, Йеджи почувствовала, как накатила сильная усталость, как смыкались веки, и, уснув, проспала до вечера.       Черëн включила в зале кондиционер, и бабушка, чтобы не простыть, здесь не появлялась, не выползала из своей маленькой комнаты, заявляя, что её кости такого не выдержат. Она дала внучкам немного наличных, чтобы те заказали еду домой, потому что в жару никто из них не хотел готовить. Предоставив выбор Черëн, Йеджи села за учебники, занимаясь даже в каникулы, боясь, что после реабилитации может пропустить несколько месяцев и нагнать одноклассников будет ещё тяжелее.       — Ты заплатишь курьеру? — обратилась Черëн к сестре. — Джису так и не приехала, а в доставке парень молодой работает, и я стесняюсь.       — А что, он глазки тебе строит? — Йеджи усмехнулась, отрываясь от учебника.       — Фу, он не в моём вкусе, — фыркнула та. — Я как-то проболталась, что ко мне старшая сестра должна приехать, и у него аж глаза загорелись. Говорил, что из местных ему никто не нравится, а так, хоть какое-то разнообразие.       — Он заранее мне уже самой не нравится, — вздохнула Йеджи. — Ладно. Он хоть красавчик?       — Я бы так не сказала, но он такой… Неплохой. Смешной, но слишком много работает для своего возраста и, скорее всего, времени нет на отношения. Но часто помогает донести сумки с продуктами бабушке, она его, вроде, хорошо знает.       — Интригуешь, — улыбнулась сестра. — Ладно, сколько вышло за заказ?       — Двадцать пять тысяч вон, — ответила Черëн и сразу же добавила: — Но бабушка всегда говорит оставлять ему чаевые. Едва ли он работает от того, что у него жизнь сладкая.       Через минут двадцать в их дверь постучались. Взяв деньги, Йеджи поспешила к курьеру, но стоило ей открыть дверь, как улыбка моментально сошла с её лица.       — Ого, какие люди, — произнёс он и перешёл порог, протягивая девушке заказ. — Вижу, с тобой всё в порядке и даже жива.       Молодой человек, с которым несколько часов назад у неё вышла размолвка, стоял и смотрел на Йеджи с лёгкой ухмылкой, не отводя от девушки глаз.       — Попить можно? В горле что-то пересохло, — попросил он её.       — Черëн, — громко позвала Йеджи сестру. — Принеси стакан воды, пожалуйста, тут курьеру плохо.       Девушка не заставила себя долго ждать и пронеслась по квартире так, словно стадо диких животных пробежало.       — Ты чего так кричала? Всё в порядке? — испуганно она уставилась на сестру, держа в руке стакан.       — Да, он просто малость прифигел, — Йеджи резким движением вырвала у юноши пакет, забрала стакан у сестры, полный воды, и вылила всю жидкость парню на голову. — Смотри, не захлебнись, кавалер.       Девушка злобно сунула ему купюры и, упершись в грудь ладонями, поторопилась выдворить юношу из квартиры, и с громким стуком закрыла перед его носом дверь.       — Вода на полу… — первая очнулась Черëн, опуская глаза на пол.       — Я всё уберу, — Йеджи передала сестре еду. — Накрой пока на стол. Заодно полки протру, а то они уже пыльные давно.       После ужина, оставшись опять вдвоём, когда бабушка ушла к подружке перетереть знакомым и соседям кости, Черëн села за стол рядом с сестрой.       — Давай номер его поищу? — спросила она Йеджи, когда та снова села за учебник и накрыла страницу рукой. — Расслабься уже. Сама же говорила, что хочешь жить на полную катушку, а в итоге опять вгрызаешься в книги. Хотя бы это романы или манхвы были, а не чёртова химия.       — Он не в моём вкусе, — холодно ответила средняя сестра.       — Думаю, как и ты в его, но вы так завораживающе поцапались, что ещё немного, и я уверена, вы будете встречаться.       — Синхе из себя не строй, ты не такой, как она психолог. Тебе до неё далеко.       — Да мне всё равно, но можно подумать, только твоя подружаня может в чужой башке копаться. Сходила бы лучше на свидание, пожрала нахаляву, поцеловалась, пообжималась и…       — Черëн, хватит, тебе же только четырнадцать!       — И что? Думаешь, откуда дети берутся, не знаю? У тебя самой одноклассница залетела, ты ведь недавно рассказывала.       — Вот поэтому надо хотя бы предохраняться, а не рожать в шестнадцать, — Йеджи злобно захлопнула книгу, ощущая дикое желание покурить, но под чутким нюхом сестры этого делать не стала.       Чувствуя изматывающую усталость, она вернулась в комнату, которую они делили с Черëн, и, упав на кровать, стала листать инстаграм, заглянув на подписки младшей сестры. Среди них она нашла знакомое лицо, узнала, что юношу зовут Сухо и сама не поняла, как перешла на его профиль, но на его аккаунте было не так уж много фотографий. Но самая первая, она же самая свежая, заставила Йеджи уставиться на неё. Там была ладонь юноши, сжимающая мандарин. Едва ли тот самый, которым она в него кинула, но надпись ниже на это весьма намекала.       «Незнакомка поделилась сегодня. Спасибо, он оказался сладкий».       Йеджи раздражённо отложила в сторону телефон и, сжав руками подушку, постаралась уснуть.       Три дня подряд она натыкалась на улицах на Сухо и тут же старалась убежать от него. Только три дня у неё получалось это, но на четвёртый, он преградил ей путь собой именно в тот момент, когда она вышла из магазина и поняла, что сбежать с двумя килограммами фруктов — было той ещё проблемой и через десять секунд её настигла расплата за побег.       — Да ëбаный отлхëбаный, — выругалась Йеджи, слыша, как порвался пакет и мандарины рассыпались по асфальту.       — А ну не ругайся. Мелкая ещё совсем, — по-доброму возмутился Сухо, собирая для девушки фрукты, сделав корзину из своей ветровки.       — Я думаю, мы ровесники. Либо ты пару раз на второй год оставался.       — Я так молодо выгляжу? — он довольно улыбнулся.       — Напротив, — она усмехнулась, — старый и глупый.       — Ты сейчас по губам за такое получишь, мерзавка.       — Пойдёт, если это будет поцелуем.       — Что?       — Что? — передразнила она его и засмеялась, и протянула руку к своим мандаринам в его одежде, но юноша сделал шаг назад. — Отдай, сказала. Ты их не покупал.       — Отдам, но на пороге дома, а то фрукты довольно тяжёлые. А ты хоть и хамка, но девушка всё равно.       Она смотрела в глаза Сухо и не могла не улыбнуться. Йеджи молчаливо шла с ним рядом, пока парень всё не затыкался: то про школу, то про работу, то про бабушку рассказывал и кратко поведал, что борьбой занимался. Лишь тогда девушка заговорила с ним.       — Да видно, что качок ты, — произнесла она, бросив взгляд на его руки. — Мышцы одни.       — Потрогать хочешь? — лукаво он посмотрел на неё.       — Вот ещё.       — Да потрогай. Потрогай, не бойся.       Он остановился, напряг и выставил перед девушкой бицепс, пока она смотрела на него как вкопанная, лишь широко распахнула глаза. Его предплечье было крепким и приятным на ощупь. Йеджи ощутила, как даже во рту пересохло и щёки загорелись огнём.       — Прямо как камень, такой твёрдый, — бросила она не подумав. — Я про плечо, — помотала она головой, боясь, что парень не то подумает про неё.       — Я понял, — он довольно улыбнулся и продолжил идти вперёд, удерживая фрукты в куртке одной рукой. — У тебя парень есть?       — Нет, а что? На его место набиваешься?       — Почему бы и нет, красавица?       — Не надо меня так называть, это звучит вульгарно.       — А как надо?       — Просто Йеджи.       — Ну хоть имя твоё узнал, — его губы растянулись в очередной довольной улыбке. — Я Ан Сухо. Ты не здесь обитаешь?       — Нет, в другом районе, — помотала она головой. — Тут бабушка живёт, и на каникулы отправили к ней, пока не вернутся родители. Целый месяц почти что свободы. Так весело, что снова вернулась к книжкам.       — Читать любишь? — поинтересовался парнишка. — А что именно?       — Ты удивишься, но чем старше я становлюсь, тем больше сказками проникаюсь. Они о лучших временах напоминают, — девушка тяжело вздохнула.       Вдруг улыбка с её лица сошла, стоило лишь подумать, что ждёт её через месяц. Сердце неприятно сжалось в груди, и радость будто моментально высосали, так, что девушка перестала слышать то, о чём говорил ей Сухо. Лишь когда он поднёс к её лицу мандарин, Йеджи только тогда на него внимание обратила и часто заморгала.       — Что? — спросила она.       — Говорю, а любимая сказка какая?       — Прости, я задумалась, — девушка медленно вздохнула и взяла мандарин, начиная нервно вертеть его в руках. — «Красавица и чудовище» Шарля Перро.       — Мультик же по ней есть, — Сухо тут же пальцами щëлкнул. — Там часы и подсвечник говорящие.       — Канделябр вообще-то, — рассмеялась девушка. — Но да, ты вспомнил верно.       — И роза была, — было видно, как парень память напряг. — А ты розы любишь?       — Не знаю. Мне цветы не дарили, — Йеджи пожала плечами.       Она не заметила, как они дошли не только до дома, но и до квартиры. Приложив палец к замку и введя код, девушка зашла домой, забирая у Сухо мандарины.       — Спасибо, — она поблагодарила его, поклонившись перед парнем. Он ответил ей тем же.       — Увидимся ещё, — махнул он рукой и ушёл.       Йеджи не думала, что Сухо ещё вернётся. И когда через пару часов он позвонил в домофон и стоял у девушки на пороге квартиры с букетом цветов, Йеджи смотрела на него недоумённо.       — Почему ты не одну розу припёр? — произнесла она первое, что в голову ей пришло.       — Бери и не возмущайся, — ответил Сухо, силой отдавая девушке цветы. — А будешь кривляться — ещё и в кино пойдём.       — Знаешь что? — Йеджи смотрела на него, слегка задрав подбородок и немного прищурив глаза. — Буду кривляться.       — Цветы в воду поставь хотя бы, — бросил юноша, одной щекой усмехаясь, — и тогда одевайся. Там как раз драма идëт.       Йеджи чувствовала, как рядом с ним у неё всё будто внутри замирало. Сердце билось лишь немного чаще, и хоть внутри бабочки не пархали, как писали в книгах, но было тепло.       Они разговаривали так много, что их чуть с сеанса не выгнали, и потом, обсуждая просмотренный фильм, она не поняла, в какой момент он взял её за руку и их пальцы переплелись. Он всё болтал, говорил без умолку, так как Йеджи предпочитала его слушать и просто кивала, если юноша её о чём-то спрашивал, и вскоре поняла, что не могла отвести от него глаза, проникнувшись его настойчивостью. Девушка знала, что у неё не так уж много времени осталось, и она решила действовать в надежде, что он не оттолкнëт её.       Йеджи обхватила руками его лицо и, потянувшись к Сухо, первая его поцеловала. Она закрыла глаза, как парень тут же ответил ей. Их губы задвигались медленно, осторожно, изучающе. Девушка даже пошевелиться боялась, что сделает что-то не так, но тут же почувствовала, как руки Сухо решительно притянули к парню её и ладони Йеджи легли ему на плечи. Они целовались, обнимались, будто хотели раствориться друг в друге, забыться и больше ни о чём не думать.       У неё впервые в жизни в груди заныло не болезненно, а приятно.       Она отстранилась первой, опустив подбородок вниз, почти сразу же ощутив, как руки молодого человека опустились на её поясницу, прижали к себе ещё больше через футболку. Девушка вздрогнула, почувствовав, как откуда-то подул холодный ветер, и прижалась к парню сильнее, пожалев, что не захватила с собой ни толстовку, ни куртку.       — Замёрзла, — произнёс Сухо, тут же от неё отстраняясь, и стал снимать свою чëрно-красную ветровку, накинув её на плечи Йеджи. — Согревайся, давай. Не хватало тебе ещё заболеть.       — Спасибо, — она с трудом посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, почувствовала ли она к нему что-то во время и после поцелуя. — Спасибо. За всё.       Её голос дрогнул. Сухо нахмурился, посмотрел на девушку серьёзно, будто попытался узнать, о чем она думала в этот момент.       — Ты что, умираешь? У тебя такой вид хмурый и грустный.       — Нет, — она тут же мотнула головой. — Не совсем, но…       Йеджи замолчала, ощущая, что никогда не произносила этого вслух, и слова просто не могли сразу же вырваться наружу.       — Ты болеешь? — спросил Сухо уже с тревогой.       — У меня операция будет, — сорвалось с её губ не в своё оправдание, а как способ отстранить от себя юношу, — на сердце. Оно плохо работает последние месяцы, и если её не сделать, я могу умереть.       — Почему ты мне ничего не сказала?       — А зачем? Я не кусок льда, не растаю.       Йеджи видела, как боль отразилась в его глазах, но хотела теперь всеми способами убрать Сухо от себя, зная, что она в любом случае сюда не вернётся.       — Перестань за мной ходить, пожалуйста, и просто уйди, — снова она заговорила, не позволяя парню к себе подойти, и, сделав шаг назад, сняла с себя его ветровку и протянула её Сухо. — Забери, пожалуйста. Мне не нужно от тебя ничего. И встречаться я с тобой не хочу. Ты не в моём вкусе.       — Настолько не в твоём, что первая поцеловала меня, — он не унимался, и заправил руки в карманы штанов, остался стоять и смотреть на неё, выдавив на губы усмешку.       — Я совершила ошибку, — девушка опустила глаза, пытаясь всё ещё отдать ветровку парню, — прости, пожалуйста, но, думаю, нам не по пути.       — Себе оставь, — он помотал головой. — Потом занесёшь как-нибудь.       — Сухо, хватит уже, — ответила она раздражённо и бросила в него ветровку, о чём позже пожалела.       Парень насильно надел на неё опять свою куртку, резким движением застегнул замок до самого её подбородка и посмотрел в глаза Йеджи серьёзно.       — Дёргаться будешь — сломаю собачку, чтобы снять не смогла, и не посмела. А как потом будешь в ней жить — твои проблемы, — сказал так грозно, что Йеджи не могла не пойти у него на поводу. — Другое дело.       — Видеть больше тебя не хочу, — выплюнула она ему в лицо.       — Глаза у тебя красивые. Жалко будет, если придётся выколоть.       — Сегодня от тебя слышу лишь одни комплименты, — произнесла Йеджи и ощутила на себе его прикосновения. — Сухо…       — Что? Хочешь идти — иди. Я не ты, извиняться за свои действия не буду, когда вижу, что ты сама этого хочешь.       И он сам крепко её обнял. Не просто прижал к себе, а на руки поднял и понёс Йеджи в сторону дома.       — У меня ведь ноги есть.       — Есть, но я твоё сердце берегу, чтобы меньше напрягалось.       — Сухо, это не так происходит. Мне просто нервничать нельзя и противопоказаны чрезмерные физические нагрузки. Я не умру от того, что пойду своими ногами.       На молодого человека её доводы не подействовали. Он нёс её, пока не устал, и лишь тогда поставил Йеджи обратно на асфальт.       — Я ещё с первого раза поняла, что ты бестолковый качок, но доказывать мне это каждую минуту не обязательно, — усмехнулась она, снова возвращаясь домой. — Дня через четыре увидимся? Я вижу, как ты много работаешь.       Она тут же попыталась оправдаться, будто сама не наблюдала за ним через социальные сети.       — Нет, может, завтра тебе наберу, если время будет. Заодно, за ветровкой зайду, — ответил ей Сухо и сделал вид, будто сам не мëрз от непогоды. — Номер свой дай, — потребовал он настойчиво, и они обменялись телефонными цифрами.       — Ты мог подождать меня на пороге, если в дом заходить не хочешь. Я бы отдала тебе её, ещё и чаю согревающего дала с собой.       — Нет, не стоит. Бабушка ждёт, — он мотнул головой и поспешил домой.       Йеджи не поняла, почему он просто не мог выделить пару минут, чтобы окончательно проводить её домой и забрать свою ветровку, но после того, как девушка убрала один бутон из роз в любимую книгу, она уснула прямо в его куртке, вдыхая лёгкий, приятный запах мужского одеколона.       Они начали встречаться.       Сухо часто носил её на своей спине до дома, говоря, что так он бережёт её сердце, а заодно тренирует свои мышцы. Йеджи же часто надевала его чëрно-красную куртку, стоило ему лишь упомянуть, как та приятно пахла после неё. Девушка отдавала одежду с запахом фруктовых сладко-кислых девчачьих духов. Но даже тогда казалось, что он эту вещицу не стирал.       Парень хотел познакомить девушку с бабушкой. Несколько раз ей удавалось уйти от ответа, от такой возможности и ответственности, потому что Йеджи знала, что ей всё же придётся им обоим разбить сердце. Но он ей нравился. Ей нравилась даже мысль, что Йеджи была нужна Сухо, как ему хотелось обнимать, целовать её, как с ним рядом было спокойно, тепло. С Сухо она перестала курить, он часто приносил ей сладкие мандарины и она чистила фрукты для них обоих. Юноша был нежным, ласковым, девушка видела, как он в ней нуждался, как влюблялся и влюблялась в него сама. И через несколько дней, Йеджи поняла, что хотела сблизиться с ним, расстаться с невинностью, узнать получше о физической любви. Она сама заговорила об этом с ним, желая, чтобы такой парень как Сухо, был у нее первым.       — Переспи со мной, — промолвила она с трудом, чувствуя, как пересохло в горле. — Не хочу, чтобы первым был кто-то другой или вовсе помереть так, и не узнав, каково это.       — У тебя никогда не было… — как только Ан открыл было рот, Йеджи тут же помотала головой, с трудом глядя ему в глаза. — Ты девственница?       — Боже, не произноси это больше вслух, звучит крайне неловко и нелепо, будто ты меня оцениваешь, — Йеджи нахмурилась, раздражённо выдохнув.       — Но ведь для парня это ответственность.       Даже если он говорил это специально, чтобы развести её на секс, Йеджи слышала именно то, что хотела, и будто ещё больше прониклась им, не сомневаясь в своём выборе.       — А ты уверена?       — А тебе туда отдельное приглашение надо? На почту прислать с анкетой, готов ли ты войти в меня или как это бывает?       Сухо не сдержал улыбки и рассмеялся.       — Нет, достаточно просто сказать, но ты правда этого хочешь? — спросил он её, беря девушку за руку и притянув к себе за объятиями. — Я ни на что не намекаю, но завтра бабушка будет работать допоздна. Можешь прийти ко мне, и…       — Я приду, — сказала она решительно. И хоть понимала, что они торопились, она хотела только ему довериться. — Во сколько? С тебя фильм и защита.       — Э-э-э, хорошо, — протянул он, удивившись её решительности, которая перед первым сексом, разумеется, испарится, но пока Йеджи этого не боялась. — В час дня пойдёт?       — Да, вполне, — хоть и нерешительно, но девушка кивнула.       Остаток дня и утро следующего Йеджи морально и физически готовилась к своей первой близости, перечитав кучу сайтов на эту тему. Она боялась боли, боялась, что что-то пойдёт не так, и что вовсе придёт бабушка Сухо и застанет их во время процесса. Чем ближе подходило время обеда, тем сильнее нервничала Йеджи. Она чувствовала в себе неуверенность, избавившись от многих волос на теле, надев футболку и джинсовый сарафан, девушка нанесла лёгкий макияж и всё равно боялась, что выглядела недостаточно красиво. И когда она пришла к Сухо с полным контейнером еды, она поняла, что зря переживала на этот счёт.       — Ты красивая сегодня, — сразу же брякнул он, увидев её. — Не только сегодня, всегда, просто сегодня особенно. Хорошо подчеркнула глаза. Хотя, они тоже у тебя красивые, — он говорил, не переставая, и тогда Йеджи поняла, что он тоже нервничал. — Мне нравится, как ты выглядишь.       — Спасибо, — она улыбнулась и засмеялась, увидев, как он замешкался, но сам забрал у неё контейнер с едой.       Его комната напоминала сцену из любого пацанского фильма. Одежда хоть и не валялась на полу, но висела на мебели где придётся. В целом, было чисто, просто видно, как обитателю комнаты некогда наводить здесь порядок. Книги стопкой лежали на столе, пыли Йеджи не увидела нигде, но из-за спортивного инвентаря и ступить никуда было нельзя.       — Хоть бы прибрался перед моим приходом, — усмехнулась она, подойдя к стулу и поддевая висевшую там пальцами её любимую ветровку Сухо.       — Я убрался, вообще-то.       — А, значит, эта комната знает дни и похуже? — с удивлением спросила Йеджи, присаживаясь на край его кровати и закинув ногу на ногу, подзывая к себе Сухо. — Посмотрим фильм немного? А потом поедим. Я принесла еды, которую сама приготовила. Надеюсь, тебе понравится.       — А сейчас поесть нельзя?       — Нет, — настойчиво помотала она головой, и Сухо пришлось включать фильм.       Они лежали на его кровати, обнимались, но не спешили оба переходить к чему-то большему сразу. Чем больше времени проходило, тем сильнее нервничала Йеджи, и когда решила сделать сама первый шаг, за неё это сделал Сухо. Парень обхватил ладонями её лицо и втянул девушку в трепетный, нежный, шумный поцелуй. Его руки опустились ниже, на её ягодицы, и чуть приподняли край сарафана.       — Помоги мне избавиться от него, — произнесла девушка настойчиво, и юноша помог выбраться из платья, бросив его куда-то в сторону.       Сухо снял свою футболку, оголяя крепкую грудь, плечи и плоский живот. Она уже видела его таким, когда парень как-то пожаловался, что ему было жарко, и просто остался по пояс обнажённым, чтобы охладиться, вылил на себя из бутылки воды с ехидной усмешкой на губах.       А сейчас Йеджи смотрела на него и восхищалась им. Она коснулась ладонью тела Сухо, медленно провела от низа живота до груди, ощущая, как юноша сделал медленный выдох и обхватил её руку своей. Их пальцы переплелись. Свободной рукой Сухо поддел край футболки на Йеджи, начиная поднимать её вверх. Девушка испуганно посмотрела в его глаза.       — Не снимай с меня её, пожалуйста, — Йеджи схватила парня за запястье, — не хочу, чтобы ты видел последствия операции. Мой шрам на груди некрасивый.       — Думаешь, я его испугаюсь?       — Сухо, пожалуйста, не надо. Я не хочу показывать его сейчас. К этому я точно ещё не готова.       — Ладно, как скажешь, — юноша опустил руки от её рёбер.       Он решил раздеться первым и вскоре, будто совсем не испытывая ни смущения, ни стыда, остался перед ней в одних трусах. Она с диким, волнующим смущением бросила взгляд на бугорок, выпирающий у него сквозь бельё, и почувствовала, как ещё больше краснеют щёки, и промочила слюной горло.       — Ты хоть раз видела, как он выглядит? — спросил её Сухо, не решаясь спускать вниз резинку белья.       — Я смотрела много раз порно, если ты об этом, так что в телефоне видела, как выглядит член. Раздевайся давай или уйду, — будто отыскав смелость в крайний раз, произнесла Йеджи с угрозой.       Сухо не стал медлить и перед лицом девушки предстал его твёрдый, набухший член, из-за чего Йеджи тут же смущённо отвела в сторону глаза, едва парень это сделал и почти перестала дышать.       — Он у тебя красивый, конечно, но ты вот так резко… — девушка аж обомлела, не зная, что ещё сказать в оправдание своего замешательства, ощущая, как уже всё лицо загорелось огнём.       — Трусики с тебя снять или ты сама? — он усмехнулся, начиная приближаться к девушке. — Сама ведь хотела или передумала?       — Нет, — она ответила и нервно выдохнула, видя, как Сухо к ней придвинулся и пальцами впился в её ягодицы, — сними сам.       Она приподнялась и позволила юноше снять с себя бельё, от стыда сжимая колени. Йеджи часто и косо поглядывая на его обнажённое тело, следом завела руки себе за спину под одежду, расстегнула лифчик, ловким движением освободила свои руки от его лямок и вытащила тот из-под футболки.       — Как ты это сделала? — удивлённо спросил Йеджи Сухо, глазами наблюдая, как она в сторону отложила лифчик, заставив девушку засмеяться.       — Ловкость рук и никакого мошенничества, — ответила она, подмигнув ему. — Смотреть хоть нельзя, но трогать можно.       Его ладонь настойчиво забралась под девичью футболку, стараясь не задирать её, чтобы не обнажать раненую кожу. Сухо коснулся её правой груди, не спеша смял её, от чего Йеджи шумно выдохнула и почувствовала напряжение между бёдер. Будто изнемогая, там что-то заныло и сжалось в приятный узел.       — Прошу, не тяни больше, — её голос шёпотом сорвался с губ.       — Перед тем как мы начнём, я думал, — Сухо замолчал ненадолго, но снова продолжил, чаще заморгав, — растянуть тебя хоть немного.       Йеджи видела, как от смущения его щеки слегка покрылись румянцем.       — С пальцев решил начать?       — Не переживай, я руки помыл, — он тут же поднял ладони перед её лицом. — Просто говори, если что-то будет не так, хорошо?       — Ладно, — она кивнула и легла, ощущая прохладу подушки под своей головой.       Сухо навис над ней. Йеджи чувствовала, как быстрее забилось сердце и дышать стало тяжелее, в предвкушении чего-то нового.       Они целовались, пока он устраивался между её ног, позволяя ей касаться обнажённого тела где угодно, изучая его. Он хоть и был первым, кого она видела без одежды, Сухо был чертовски красив. Тело из красивых, рельефных мышц заставляло девушку нервно сглотнуть. Она почувствовала, как его ладонь проскользнула вдоль её живота ей между ног. Она ощущала приятный жар, исходящий от его кожи, когда он коснулся туда, где, кроме Йеджи, ещё никто не касался, и почти перестала двигаться и дышать. Сухо не мог не почувствовать, какой она была уже влажной, и, осторожно наблюдая за реакцией её тела, опустил пальцы ниже клитора, к самому входу в неё. Он не спешил и, желая хоть немного растянуть девушку, с трудом вошёл в неё средним пальцем на одну фалангу, вырывая шумный и резкий выдох с её языка. Она вздрогнула, вся сжалась и зажмурилась, сжимая ноги от неожиданности на его талии.       — Йеджи, дыши и, пожалуйста, расслабься, — прошептал ей парень, не переставая покрывать поцелуями её шею. — Это только мой палец. Тебе больно?       — Нет, давай дальше, Сухо, — она судорожно вздохнула, ощущая, как всё неприятно напряглось внутри и между ног.       Девушка сделала резкий вдох, ощутив, как молодой человек двинул пальцем поглубже, растягивая её ещё немного, из-за чего Йеджи шикнула и почувствовала, как по телу даже дрожь прошла намного сильнее, проникая под кожу. И вскоре, Сухо убрал от промежности девушки ладонь. Они оба слышали, как его палец из неё выскользнул.       — Уверена, что готова? — он снова поцеловал её губы, обдавая горячим дыханием с привкусом персиковой газировки.       — Да, — она кивнула, наблюдая, как Сухо надел на член презерватив и снова вернулся, нависнув над ней.       — Ты можешь делать мне больно в ответ, впиваться ногтями сильнее, если тебе станет легче, кусаться и просто сказать «нет» в любой момент. Йеджи, ты слышишь меня? — он коснулся её лица, когда девушка закрыла глаза.       — Слышу, — она судорожно закивала. — Просто заткнись и займись уже со мной сексом, пожалуйста.       Сухо не нужно было просить дважды. Ни в постели, ни в чём-то другом. Йеджи ощущала на себе приятное тепло его тела, как он обхватил её бёдра руками, устраиваясь поудобнее между её ног. Девушка открыла глаза и, чувствуя, как щеки горели от стыда, стала наблюдать за Сухо. Молодой человек прижался к ней сверху, закинул её руки себе за спину, чтобы она могла отыграться на нём, если он сделает что-то не так, и лишь тогда Йеджи ощутила его в себе.       Она издала даже для себя странный писк от испуга и того, почувствовав, как немного болезненно в животе затянуло, как оказался внутри неё его член и вцепилась ногтями в спину Сухо и правое плечо. Это не было похоже на обычную боль — на сильнейший дискомфорт, моментальный, резкий, такой неприятный, что Йеджи захотелось свести ноги и оттолкнуть Сухо, но вместо этого она лишь стала разводить колени в стороны, ощущая, как юноша стал осторожно давить на них, раскрывая девушку перед ним.       — Ты самая удивительная, красивая, — прошептал он ей, начиная втягивать Йеджи в поцелуй.       Она почувствовала, как он немного вышел из неё, затем снова вошёл, но глубже, и делал так снова и снова, с каждым разом погружаясь всë больше, пока не зашёл в неё до конца. Йеджи ощущала на себе нежные, успокаивающие прикосновения Сухо, как он покрывал поцелуями её тело, но не продолжал двигаться, давая возможность привыкать девушке к новым ощущениям и принять его член в себя.       — Прости, что делаю больно, — он в её губы прошептал. — Я люблю тебя.       — Сухо, — прошептала она, — продолжай, — всё ещё ощущая, как стыдливо горели щëки, Йеджи начала говорить те слова, которые слышала в фильмах и читала в книгах, — сделай меня своей. Трахни меня.       Оба они видели, как неловко от её слов было обоим, но юноша промолчал и стал двигаться в ней, вырывая громкие с её языка выдохи. Она ощущала его точки в себе, как терлась спина и поясница о постель и не понимала, было ли ей приятно, больше странно, и чтобы не смотреть на Сухо, Йеджи просто закрыла глаза. Чувства внутри неё перемешались, она иногда даже дышать боялась, ощущая каждое движение юноши внутри себя. Она не знала, что нужно сделать, сказать и даже этим не могла наслаждаться и, открыв глаза, уставившись в потолок, просто ждала, когда Сухо закончит, лишь иногда понимая, как что-то странное, приятное, распространялось с теплом внизу живота, будто мышцы сворачивались в клубок.       Он двигался, казалось, так долго, что Йеджи боялась уснуть под ним, несмотря на дискомфорт, но вскоре, что-то в Сухо изменилось. Парень в её руках задрожал, чаще задышал, и его движения внутри неё становились всё чаще, пока Сухо не остановился вовсе и громко задышал, опираясь на собственные локти. Йеджи очень отдалённо чувствовала в себе слабую его пульсацию, которая вскоре прекратилась, и девушке даже стало жалко, что всё так быстро закончилось. Она не знала, сколько времени прошло, и когда взглянула на ещё шедший фильм, поняла, что он почти закончился — с тех пор, как они начали целоваться, до того, как Сухо в неё кончил.       Стоя в душе, Йеджи боялась даже между ног себя трогать. Осознание того, что она уже не была невинна, не сразу пришло. И с трудом, переборов страх, она коснулась себя рукой, там, где несколько минут назад был Сухо, ощущая, как даже дышать стало тяжело, и она подумала, что стала какой-то грязной. Йеджи взглянула на собственную ладонь. Ничего. Лишь на пальцах блестела собственная естественная смазка. Внутри будто что-то ныло, но не физически, а морально, но вполне терпимо. Девушка надеялась, что так не всегда будет. Когда она вышла из душа, увидела, как Сухо разложил еду из контейнера, но есть без неё не садился.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он её, когда Йеджи перед ним появилась, ощущая, как что-то под рёбрами сжалось и скривилось, будто по ним ударили.       — Нормально. Мне кажется, я больше переживала.       Девушка села рядом с Сухо, и юноша тут же притянул её, обнимая и прижимая к себе, как и всегда.       — У тебя не было крови, — Сухо громко сглотнул слюну. Было видно, как он за Йеджи беспокоился, видя, как она держала руку внизу живота. — Я проверил защиту после всего. Надеюсь, ты не сожалеешь…       — Просто там всë немного онемело и одновременно ноет, и внутри, и снаружи. Тяжело объяснить, — вздохнула Йеджи, боясь даже глаза на Сухо поднять. — Мы можем повторить через несколько дней. Мне понравилось в целом, просто странно всё.       — Если тебе ещё больно, то…       — Мне не больно, просто чувствую дискомфорт немного.       — Может, таблеток каких принести? У бабушки их много.       — И каких же? С давлением у меня всё в порядке, — она улыбнулась и сама к Сухо потянулась, поцеловав его. — Всё хорошо. Давай уже поедим немного, а то после всего разыгрался аппетит.       Парень оставил поцелуй у неё на лбу, и сам положил на её тарелку еду и не притрагивался к пище, пока Йеджи не начала есть первой.       После плотного обеда Сухо лежал, прижавшись к ней, обвив девушку обеими руками, будто она хотела от него убежать. Он целовал Йеджи в лоб, щеку, шею, плечо, меняя порядок и касался губами куда придётся. Когда она засмеялась, пожаловавшись на его слегка колючий подбородок, юноша провёл им по её шее, вызывая по телу Йеджи приятные мурашки. Сухо гладил её, выглядел таким счастливым и довольным, что ей не хотелось покидать его, но к вечеру пришлось.       Он проводил её, стоял рядом с ней у дома. Йеджи не решалась уйти, и когда Сухо её обнял, она сама потянулась к нему за поцелуем, и он тут же ответил на него.       — Спасибо, что мне доверилась, — произнёс он, ненадолго отстранившись.       — Ты должен добавить: «Выбирайте наши авиалинии «Сухо» и дальше», — девушка засмеялась. — Научу летать, а не залетать.       — Раз шутишь, значит, всё нормально прошло, — он тихо рассмеялся следом, и тут же улыбка соскользнула с его губ. — Я, правда, это чувствую. И сказал не специально, а чтобы ты знала, как мне хорошо с тобой.       — Ты о чëм?       — Дурочкой не прикидывайся, ты ведь слышала. Я по твоим глазам видел, что ты не поверила мне. Но я хочу быть с тобой и сейчас, здесь, и после твоей операции. Ты нужна мне.       — Сухо…       Йеджи почувствовала, как защипало в глазах, как запершило в носу, но от слов юноши, а от того, что она уже давно решила, что не будет сохранять отношения с ним, чтобы не портить ему жизнь, не зная, сколько времени у неё займёт на реабилитацию, даже если всё гладко пройдёт.       Но сейчас она не готова была его отпустить и пока, оставшиеся недели, дни, проводила с ним каждую свободную минуту. Они целовались, обнимались, ходили на свидания. Йеджи часто приносила ему еду на работу, чтобы Сухо не голодал, но больше всего, что нравилось ей делать вместе с парнем — заниматься любовью. Йеджи порой хотела просто раствориться в нём, в его любви, в чувствах к ней, как Сухо на неё смотрел. Но чем ближе был день её отъезда, тем внутри всё больнее ей становилось. Она не могла признаться, что им придётся расстаться, что не станет ему писать и звонить. Она пыталась, но каждый раз сообщения стирала, либо слова застревали у неё болезненно в горле.       Она хорошо запомнила их последний раз. Как парень сделал всё, чтобы он был самым незабываемым: от лепестков роз, любимой газировки до нежных слов. Многое он хоть взял из дорам, но сделал так, чтобы Йеджи на всю жизнь запомнила: что если захотеть, то для любимого человека, можно последний день сделать самым лучшим, хоть и был Сухо тогда совсем юным и не особо смышлёным.       Этот раз был самым лучшим. Дрожь приятно проходила по телу от его поцелуев, от его движения в ней. Он крепко держал её пальцами за бёдра, двигался так хорошо и быстро, в самом любимом её темпе, что она подошла к разрядке со сладким стоном и его именем на губах.       — Сухо-о-о, — протянула она, сжимая парня собой, так приятно, что юноша излился почти сразу же после неё, покрывая поцелуями её лицо, убирая с кожи Йеджи капли пота.       А после всего, потом он целовал её в плечо, обнимал горячо, осыпал приятными речами. И хоть ей было с ним хорошо, она не могла оставаться здесь и быть с ним. Йеджи не могла быть с парнем, не с таким: драчуном, дерзким, вспыльчивым. Если бы она только знала, что её всё же ждала подобная участь, возможно, она наверняка бы осталась.       Но тогда Йеджи хотела сбежать. Когда Сухо уснул, она тихо выбралась из-под него, оделась и убежала к себе домой. Испытывая вину, ощущая, как слëзы заливали лицо, как рыдания срывались с губ, девушка не остановилась ни на секунду. Она не хотела, чтобы он, если что, умер следом за ней, даже морально. Пусть лучше думает, что она его использовала и выбросила, как выкуренную сигарету.        Был поздний вечер. Джису ждала её, чтобы вместе уехать домой, уже за сутки устав от бабушки. Чемодан девушки давно был собран. И с тяжёлым сердцем Йеджи везде заблокировала Сухо. Она боялась писать, звонить ему, что даже если всё пройдёт хорошо, со шрамами и аппаратурой, она уже не такой красивой и нужной будет. И со слезами на глазах, она прервала в момент всё общение с парнем, потом часто его вспоминая, как лучшую искру, которую в ней когда-то зажгли, но девушка сама тот огонь погасила.       Она сомневалась, что Сухо по-настоящему любила, но то, что он навсегда оставил болезненный отпечаток на её сердце, как и она на его — не изменить.       Закрыв любимую книгу с бутоном розы внутри, уезжая к родным, Йеджи отбросила сказку в сторону, боясь пару лет её даже брать в свои руки.       На плече сестры, девушка уснула, прося прощение у Сухо у себя в голове. И хоть она оставила у него записку, это едва ли остановит его, чтобы попытаться найти её. Она знала, что никогда не забудет его, что он был самым лучшим воспоминанием за всю её жизнь, но решила оставить его в безоблачном прошлом, ведь так им обоим будет лишь проще. И кто его знает, быть может, когда-нибудь они ещё встретятся с ним. Йеджи вздохнула, ощущая, как без Сухо стало больнее биться сердце в груди.