Глава 12. Адвокат дьявола

      У мамы в квартире стояла стерильная чистота. Из-за её профессиональной деформации и отсутствия трёх людей под боком, которые раньше добавляли ей по дому работы, женщина содержала съёмное жильё в таком идеальном состоянии, что Йеджи боялась теперь пролитой воды на столе.       — Прости, пожалуйста, — произнесла девушка, тут же вытирая небольшую лужицу дрожащими руками.       — Йеджи, — мама мягко взяла дочь за ладонь и притянула к себе, обнимая так крепко, что это было даже немного некомфортно девушке, но она с трудом всё же обняла маму в ответ.       — Мама, там в твоём отделении есть молодой человек, Ан Сухо… — тихо и осторожно спросила женщину Йеджи, когда они сели за стол ужинать. — Ты знаешь, что с ним случилось?       — Несколько месяцев назад произошёл какой-то инцидент. В документах, тогда ещё мой начальник, подписал, что мальчик упал, — мама нахмурилась. — Но его травмы даже тогда мне показались странными. Я хотела возразить, что повреждения тканей и его состояние не похожи на простое падение, но мне быстро закрыли рот. Сказали, если буду вмешиваться, то потеряю своё место и получу так много проблем, что никто меня даже уборщицей не возьмёт в приёмник, а там ведь рассадник различных болезней, — она вздохнула. — Откуда ты его знаешь?       — Он на районе жил у бабушки. Мы с ним два года назад встречались, — ответила Йеджи, решив не скрывать правды. — Тот месяц до моей операции мы ходили в кино, держались за руки, я тебе про него рассказывала.       — Не упоминала имени.       — Тогда это не было необходимо, — она утаила всё же от матери, что он был немного больше, чем просто парнем, решив так и держать легенду, что Сон Джэ у неё первый в плане секса.       — Пока Сухо стабилен, но никто не даёт никаких прогнозов. Он может в любой момент выйти из комы или остаться в ней навсегда, — голос мамы был твёрдым, хоть и пропитан болью, но иначе в её работе было нельзя.       — Я тебя поняла, — кивнула Йеджи, на свои руки, опуская взгляд.       Женщина положила в рот ложку риса, немного овощей и мяса, но было видно, как еда ей не особо шла, будто она хотела ещё что-то сказать.       — Тебе есть ещё что скрывать? Мам, после всего едва ли нужно теперь молчать, — произнесла Йеджи, желая на самом деле рассказать, что не Сон Джэ, а Сухо был её первым парнем, но побоялась сама осуждений.       — Твоя родная мама была моей сестрой, — слова женщины заставили девушку остолбенеть.       Йеджи с такой силой сжала челюсть, что у неё аж дëсны заболели, и она приоткрыла рот, сделав шумный выдох.       — Мы никогда тебе этого не говорили, потому что тоже есть что-то странное в её смерти, — мама опустила взгляд и тяжело вздохнула, смахивая слёзы со щёк. — Я только потеряла ребёнка, младшую сестру и думала лишь о том, как жить не хочу, даже ради вашего папы и Джису. А потом увидела документы о смерти сестры. Там было написано о кровотечении, но до этого от врачей я мельком услышала «тромб в голове». И хоть сама последний год в медицинском училась, тогда многое в мыслях не сходилось. Твой дед и бабушка сказали в это не лезть, и после этого сами они разошлись. Он иногда звонит, но мы стараемся много не говорить. С ним всегда было тяжело.       — Он пару раз в школу ко мне приходил, когда я ещё в Ынчане училась, — ответила Йеджи, после услышанного всё ещё пребывая в оцепенении и произнесла долго скрываемую правду как на автопилоте.       — Мы ему разрешили. Ты всё равно его внучка, хоть и от дочери, которая пошла против своей семьи, — мама закрыла глаза. — Я знаю, что не должна так говорить, но я тоже не хотела с ним общаться. Мне хотелось их просто убить.       — Почему, мама?       — Когда моя сестра и твоя мама рассказала нашим родителям о том, что она ожидала ребёнка, они не приняли её беременность. Она жила у парня, а та семья думала, что у них будет внук, мальчик. А незадолго до родов узнали, что у них будешь ты. Сестру выгнали тут же. И когда она вернулась домой, родители, хоть и позволили ей жить, но обходились уже не так, как прежде: слишком холодно и равнодушно. Это же позор семьи. «Ранняя беременность ещё будучи в школе», — так они говорили. Но мы с мужем, хоть и были иного мнения, но не вмешивались. Нам самим было не этого…       Йеджи почувствовала, как мама замолчала и крепко её обняла. Лишь тогда девушка поняла, что слëзы скатывались по её щекам, падая в тарелку с едой.       — Сейчас ведь всё хорошо. Ты с нами, и мы любим тебя, несмотря на развод, — мама обнимала её, целовала в щеку и лоб, стирая слëзы, желая успокоить дочь, хотя сама плакала следом.       — А мой папа, который родной? — спросила Йеджи у неё, ощущая, как пересохло в горле.       — Покончил с собой. Не смог пережить эту боль и позор, что в их школах обо всём узнали, — женщина усмехнулась. — Мужчины ведь куда слабее. Им всегда тяжелее, и куда проще спрыгнуть с моста или напиться таблеток, чтобы не брать на себя ответственность.       Мама и Йеджи сидели, обнявшись, и лишь когда обеим стало полегче, они друг от друга отстранились.       — Черëн хочет поступать в медицинский, — бросила мама, уже к холодной еде вернувшись. — Сказала, что хочет идти по моим стопам, но я попросила хотя бы подумать о хирургии или стоматологии, ведь у меня не самая простая работа.       Йеджи, согласившись, кивнула. Мама ещё о чём-то говорила, но уже о менее важных вещах. Девушка, будто её не слышала, погружаясь в собственные раздумья и осмысляя всё от мамы услышанное. И, кажется, это задело Йеджи, в свете всех прожитых событий, не сильнее обычного, будто какого-то знакомого сбили на машине. Был шок, но более. Девушке стало неприятно, обидно, были раздумья, как всё это несправедливо, но вскоре она смогла здраво мыслить и взяла в руки телефон, желая хоть с кем-то поделиться этим, чтобы стало полегче. Она написала об услышанном Синхе, надеясь получить её мнение, но подруга пока молчала.       С трудом осознав своё прошлое, Йеджи лишь подумала, как изменилась рядом с Сон Джэ. Она всё чаще становилась вспыльчивой, но то, что нельзя изменить, принимала, на удивление, спокойнее. И в это же время она стала пропитываться Гымом. Пожелала научиться драться, начала больше ругаться, курить и прогибаться под его характер, уже позабыв, какой была сама до встречи с ним.       — Папа тебе даёт достаточно карманных денег? — вывела её из раздумий мама, беря в руки бумажник.       И Йеджи тут же помотала головой.       — Не надо, мама, мне хватает, — девушка отказалась у неё хоть бы тысячу вон взять. — Сон Джэ за меня везде платит, так что, мне сильно некуда деньги тратить, ведь сама и одна я никуда не хожу, только доставку еды заказываю.       — Вы с ним предохраняетесь? — резко спросила её мама, заставляя девушку покраснеть.       Один и тот же вопрос за этот день так и наводил на нехорошие мысли.       — Разумеется. Я в университет хочу поступить, а не у пелёнок сидеть, — категорично ответила Йеджи.       — Я уточняю, к тому, что всякое может произойти, — увидев, как дочь смутилась, скривилась в лице, мама настойчиво схватила девушку за руку и заставила ей в глаза посмотреть. — Может просто порваться презерватив, случиться спонтанный, незащищённый секс, и я прошу тебя сразу обратиться ко мне, а не к кому-то ещё. Мы всё обсудим и решим, как лучше поступить, чтобы тебе не навредить, хорошо?       — Хорошо, — тут же кивнула Йеджи, ощущая, как к горлу ещё больше подкатило смущение, обдавая жаром лицо, особенно щëки. — Мы всегда предохраняемся, не переживай, мама.       Девушка и сама понимала, какие могут быть последствия, если она вляпается в болезнь «беременность», да и могла не выжить после такого вообще. Подобная тема между ней и родительницей постепенно сошла на нет, и мама, уже со спокойной душой, несмотря на сопротивления дочери, что она в состоянии о себе позаботиться, нагладила Йеджи уже чистую и сухую школьную форму.       Они улеглись на диване лишь ближе к ночи, наговорившись и обсудив всех на свете знакомых, и вскоре Йеджи уснула. Почти в четыре утра мама резко поднялась и засобиралась на работу, разбудив Йеджи лёгкими и тихими шагами. Девушка лежала на диване и наблюдала, как мама одевалась, бегая по квартире.       — Что-то случилось? — сонно спросила у неё Йеджи, потирая глаза ладонью.       — У одного из пациентов состояние перешло в нестабильное, тяжёлое, — ответила женщина в спешке.       — Это не Сухо? — спросила дочь с тревогой в голосе.       — Нет, тоже мальчик, но другой, — произнесла мама и тут же посмотрела на дочь встревоженно, — с ним всё будет в порядке. Возьмёшь мою машину, чтобы доехать до школы? Меня внизу ждёт служебный автомобиль, а я тебя уже не успею сама отвести. Если не хочешь — сможешь вызвать такси.       — Не переживай, поеду на машине, — ответила женщине девушка, — до Ынчана ведь раньше иногда ездила.       Йеджи зевнула, снова легла на подушки, наблюдая, как мама собиралась на работу, и не поняла, как уснула. Девушка поднялась через пару часов, лениво потянулась, немного полазила в телефоне и, увидев, что ей написала Синхе, всё утро переписывалась с ней, пока собиралась в школу. Убравшись и закрыв дверь в квартиру, Йеджи спустилась на парковку, быстро отыскав глазами уже знакомый автомобиль.       Мамина машина завелась быстро, с приятным урчанием, без резкости, как у папы. Убедившись, что взяла все документы, девушка тронулась на автомобиле с места, пытаясь набрать номер Сон Джэ по пути. Юноша не отвечал ей, что ещё лишь больше бесило Йеджи, и она пообещала себе, что устроит ему как минимум молчаливый игнор, а потом, если он доведёт её, то настоящую взбучку. Когда исходящие молчаливые звонки перевалили за цифру тридцать, девушка поняла, что не просто злилась, а полыхала. И будь она ракетой, то с пламенем, исходящим у неё из одного места, с лёгкостью можно было улететь на Венеру, и Йеджи отыгрывалась в итоге злобными ругательствами себе под нос.       Припарковав машину недалеко от школы, Йеджи убрала ключи, проверила на себе форму и направилась в здание, чувствуя, как росло внутри раздражение и злоба. Вглядываясь в лица учеников, её интересовало лишь только одно — где носило Сон Джэ. Ей хотелось так сильно по нему зарядить, что если бы он прямо здесь и сейчас появился, то девушка бы точно довела дело до драки.       Но Сон Джэ рядом не было, как и его чёртовых прихвостней, чтобы у них уточнить, где шлялся Гым. Ни одного знакомого лица, кроме молчаливых одноклассников. После первого же урока, схватив сигареты, Йеджи, всё ещё со злобой внутри, пошла в курилку учеников, где те вдыхали ядовитые пары тайком от взрослых. Втянув в себя сигарету до фильтра, бывалая отличница лишь тогда вдалеке увидела Гыма в сопровождении его припевал.       Выдохнув дым, девушка выкинула остатки сигареты и, развернувшись, поспешила уйти, гордо и злобно задрав подбородок. Йеджи слышала, как её звал Сон Джэ, как ей в спину кричал, но она не сбавила шаг, продолжая от него почти убегать. И вскоре она почувствовала, как парень её нагнал, впился в локоть пальцами и резким движением дëрнул девушку на себя, заставив Йеджи к нему развернуться.       — Что, блять, тебе надо? — спросила она, повышая голос. — Дальше игнорировать продолжай, чего подошёл-то?       Она вывернулась из его руки, встав к нему полубоком, чтобы любой момент сорваться с места и убежать, если придётся, но пока только отвела от Сон Джэ в сторону глаза.       — Эй, — он голосом попытался обратить внимание Йеджи на себя, но она не обратила на него никакого внимания. — Чë…       Она не дала ему и слова сказать и толкнула его в грудь рукой.       — Отъебись от меня и дальше игнорь, — Йеджи сама слышала, как собственный голос дрожал. Дать отпор тому, кто её защищал, было непросто, но обида за то, что он даже не перезвонил, не написал за всё утро, была сильнее и больше холодных раздумий. — Видеть тебя не хочу.       Развернувшись, Йеджи думала, Сон Джэ её просто так не отпустит, но не почувствовала больше на себе его руки. Он не звал её, не попытался вернуть, и она, злобно шагая туфлями по асфальту, поспешила обратно в свой класс. Её трясло от злости, как собачонку на холоде, но Йеджи, имея такой же, как у юноши, вспыльчивый характер и раскачанные нервы, не хотела подобное терпеть.       И хоть они опять ссорились на пустом месте, зная, какой Гым — адреналиновый наркоман, как для него важны драки и разборки, они с ним не смогли бы встречаться спокойно, и всё равно бы в какой-то момент Сон Джэ бы взорвался. Уж лучше пусть она сама будет провоцировать его на скандал, чем парень сделает это за неё.       Девушка, оставаясь в напряжении, ждала, когда же парня прорвёт, и дождалась. На большой перемене, после обеда, Гым уловил момент, когда Йеджи, задумавшись и его не заметив, проходила мимо, зажал её в малолюдном месте. Он просто подпëр её собой к стене, не позволяя девушке даже подумать, чтобы уйти и попробовать сбежать. Она вдыхала слишком сильный запах сигарет, который от него исходил. Сон Джэ сегодня был слишком нервный, взлохмаченный больше обычного и злее тоже.       — Киса, чë это, блять, было? — его голос был возмущённым, когда Сон Джэ заговорил с ней сквозь зубы, крепко держа её предплечья руками.       — А ты и правда тупой, раз не понял, — ответила она ему, сверля его взглядом в ответ. — Ты телефон свой видел? Сколько там непринятых вызовов?       — Тридцать семь, и что? Что-то случилось? У тебя, блять, хвост отвалился или ещё что случилось? Я в Союзе был, обсуждали дела после облавы на клуб и не мог тебе ответить всего лишь тридцать ебучих минут. За это время кто-то сдох, что ли?       — Нет. Забей уже и отпусти меня, — Йеджи попыталась его оттолкнуть.       — Ещё чего, блять, — фыркнул он, упираясь коленкой девушке между ног и раздвигая их в стороны. От этого по телу Йеджи прошла холодная дрожь. — На проблемы опять нарываешься.       — Давно уже, если не понял. На свою голову с малолеткой связалась, — произнесла она сквозь зубы, с трудом обуздав свой характер, чтобы не сильно повысить голос. Она и так переживала, что сильно перебарщивала и ещё больше его бесила.       — Чë ты там вякнула? — моментально огрызнулся следом Сон Джэ.       — Что слышал, недалёкий. Я тебя старше, и ты меня слушать должен.       — Слышь, пенсия, между нами шесть месяцев, а не лет, — его голос изменился. Стал глубже, грубее, и Йеджи почувствовала, как Сон Джэ что-то стал замышлять. — И дерзость свою давай уменьшай, — он наклонился к Йеджи, коснулся губами её шеи у сгиба воротника, туда, где точно будет виден его засос, если парень оставит его.       — Сон Джэ, не смей, — её голос дрогнул, и девушка упёрлась ему ладонью в плечо, но было уже слишком поздно.       Едва ли он хотел помириться, больше выплеснуть злость, и коснулся губами её кожи на шее, и укусил её не так сильно, как мог бы, заставив девушку вздрогнуть и зарычать на него.       — Да ëбаный, — она стала ругаться на него, но он зажал ей рот ладонью.       Сон Джэ опустился губами ниже, выдыхая воздух у её здоровой ключицы, замер, прислушавшись, услышав шаги, но, убедившись, что их не увидят, отодвинул воротник рубашки на девушке больше и продолжил оставлять поцелуи. Из-за него Йеджи прогнулась в спине, поддаваясь к нему телом навстречу.       Хватка молодого человека стала слабее, и он опустил руки ниже, касаясь пальцами одежды девушки под грудью, медленно прошёлся ладонями вдоль талии, и они замерли у Йеджи на пояснице. Кожа от его укуса болела, ныла. Он сам подался к ней телом ближе, не оставляя между ними двоими даже сантиметра воздуха. Она чувствовала давление на себе его грудной клетки, когда он делал вдох, как выдыхал в её приоткрытые губы, обдавая горячим дыханием с привкусом горьких, тяжёлых сигарет.       — Ты точно, ебучий пëс. Кусаешься больно, — произнесла Йеджи с обидой в голосе, нахмурив на переносице брови и потерев место его укуса на своей шее. — Бесишь меня. Ты хоть привитый? А то бешенством ещё заразишь.       Сон Джэ глухо, но довольно рассмеялся от её слов.       — Привитый, паразитов во мне нет, если вдруг проглистогонить надумаешь, — он обнажил верхние зубы в ухмылке. — А что, боишься, что можешь от меня подцепить? — юноша дерзко, медленно, красиво прошёлся взглядом по её телу.       — Да, я «Доктора Хауса» тоже смотрела, мне от тебя паразиты ближайшие лет десять точно не нужны.       Она видела, как он провёл языком по внутренней стороне губы, и ей самой захотелось так сделать.       — Сон Джэ, пропустишь обед, — её голос дрогнул.       — Да и похуй.       Он поймал её взгляд, как хищник свою жертву. Она видела в его взгляде либо то, чего на самом деле не было, либо то, чего не должна была увидеть. Его глаза были блестящие, глубокие, яркие. Такие красивые, манящие, что она в очередной раз сдалась и не могла больше на него злиться.       Сон Джэ не позволил ей снова признаться ему в любви, и все звуки растворились у девушки в горле. Он просто смял её губы своими, проник языком в её рот, соблазняя, целуя, дразня, как никогда и никто не умел, вызывая по её телу молнии, бабочки в животе и желание заплакать одновременно. Его поцелуи никогда не были сдержанными, а всегда резкими, нетерпеливыми, желающими подчинения. Из-за него внутри Йеджи всё напрягалось, внизу живота собралось и будто вернулось обратно к сердцу. Она с трудом от него отстранилась первая, делая глубокий вдох от нехватки воздуха.       — Прошу, отъебись от меня, пока ещё можешь. Ты уже столько раз из-за меня дрался…       — И ещё подерусь, нахуй, если придётся. Так что заткнись на эту тему, — его ответ был серьёзным, не терпящим возражения.       Она была рада, что Сон Джэ был с ней. Крепкий, защищающий её от всего. Йеджи прижалась щекой к его плечу, обнимая парня как можно сильнее в ответ.       — Ты сама с ебанцой сегодня. У тебя месячные что ли? — спросил он, проведя ладонью по её волосам.       — Нет, — ответила она, вздохнув. — Бывшего вчера увидела, — и прежде чем Сон Джэ успел хоть что-то вякнуть, добавила: — он в коме. Мама так и сказала, что нет пока никаких прогнозов, — Йеджи нервно сглотнула. — Он может умереть.       — И чë? Мне его прийти пожалеть? По голове погладить? Или хочешь сходить опять, но уже поцеловать? Вдруг, как принц из сказки, проснётся? — юноша от неё отстранился.       — Мне просто его жалко. Как человека, а ты ревнуешь на пустом месте.       — Да мне абсолютно поебать.       Он сделал шаг назад и от девушки отвернулся, начиная уходить от неё и этого разговора. Было видно, как он недоволен, как внутри у него всё закипало от гнева, и чтобы не сорваться на ней, он просто решил уйти.       — И на меня тоже? — её вопрос заставил его остановиться и взглянуть на неё. — Хоть раз скажи, что я тебе нужна не как кусок мяса для развлечения.       Йеджи знала: из него невозможно ничего подобного вытянуть, но всё равно на что-то надеялась. Услышать не признаний в любви, а хоть что-либо человеческое, ей, как девушке, необходимое. Сон Джэ не из тех, кто откроет рот, даже когда припрёт. Он ничего ей не ответил и, отвернувшись, снова уйти захотел, но Йеджи опять с ним заговорила, как последний рывок, желая схватиться за край хрупкой скалы перед падением в бездну.       — Я вижу, — произнесла она ему в спину, — сам меня отпустить боишься, но ни шага ступить не даёшь. Даже в школу свою привёл. Сделал всё, чтобы я была под твоим полным контролем. И если это не чувства, тогда ты просто ебанутый.       — На урок иди, а не разглагольствуй, — бросил Сон Джэ ей через плечо. — А то опоздаешь, отличница.       — За беспокойство — спасибо, — она фыркнула и поспешила уйти, пока и правда не получила выговор.       Внутри неё всё неприятно сжималось. Когда казалось, они могли помириться, опять покусали друг друга и разошлись. Ей было внутри пиздец как больно. От того, в каком состоянии она увидела Сухо, лишь представив, что могла испытывать его бабушка, переживая за единственного человека, кто был ей дорог, до того как между Йеджи и Сон Джэ всё куда-то с горы катилось, и это было просто не остановить.       После уроков, забежав в женский туалет, Йеджи с трудом держала истерику в себе. Обдав прохладной водой лицо, ей легче не стало, напротив, захотелось ещё сильнее заплакать. Она сжала руками раковину, ощутила, как по спине дрожь прошла холодная, неприятная, колкая. Девушка почувствовала, как к глазам подкатили слëзы, и она уже почти разрыдалась.       — Ëбаный в рот нахуй, — резкий женский голос заставил Йеджи собраться и обернуться, с удивлённым лицом уставиться на единственную закрытую кабинку.       — Простите? — вырвалось с губ Йеджи.       — Ничего, блять, — нервно отозвалась снова девушка и всхлипнула, начиная рыдать. — Всё в порядке. Отстань, твою мать, нахуй.       — Ты уверена? — Йеджи подошла осторожно к кабинке и стала слушать, как кто-то рыдал внутри. — Может, учителя привести?       — Нет, блять, — снова нервно отозвалось из кабинки, — у меня месячные, я протекла на уроке, а эти мандавохи ушли и бросили меня здесь.       — Тебе прокладки принести?       — Блять, — снова горестный всхлип, — у меня всё, нахуй, в крови и юбка, и трусы.       — Сейчас постараюсь что-нибудь найти, — отозвалась Йеджи и получила в ответ ещё порцию ругательств, но на это даже не обратила внимания.       Общаясь с таким парнем, как Сон Джэ, нецензурная брань уже стала частью её жизни почти, и Йеджи решила обратиться к нему, как к единственному возможному варианту. Напряжение между ними всё ещё сохранялось.       — Дай свою спортивную форму. Или брюки отдай, — произнесла она, увидев юношу в коридоре.       — Ещё надо чего? Сразу весь список огласи, — произнёс Гым, даже не шелохнувшись. — Трусы тоже отдать или новые принести? Нюхать их будешь? — спросил он её с недоверием, чуть наклонив голову вбок. — Не думал, что ты настолько извращенка, — Гым даже понизил голос до шёпота, хотя вокруг никого не было, — но я тебя и такую ебанутую терпеть готов. В жопу мне только пальцы не пихай.       — Блять, Сон Джэ, пожалуйста, не начинай. Я отдам юбку девушке в туалете, там кровавое ЧП, и не в трусах же мне идти домой.       Она видела его взгляд, хмурый и недовольный. И хоть он громко показательно вздохнул, Йеджи убедила его, что даже в Канхаке девушке нужны хоть какие-то знакомства и связи. И через несколько минут, надевая на себя его бордовые брюки, пока Сон Джэ был в своей спортивной форме, она поняла, что его размер был настолько велик, что они на ней не держались.       — Дай ремень, а. Твои штаны с меня просто спадают, — попросила она, держа пальцами верх его брюк.       — Всегда бы так, киса, было. Чуть что — и штаны с тебя слетали от одного моего вида, — произнёс он уже довольно и деловито, потягивая сигарету в пустой мужской раздевалке, наблюдая и усмехаясь, как Йеджи мучилась и боялась остаться в одном белье.       — Да и так слетают, вместе с трусами, как только ты на меня взглянешь, — ответила она, не поднимая на него своего взгляда, — ремень слишком длинный, дырок не хватает. У тебя есть нож с собой? Хотя бы канцелярский?       — Я тебе тут чë, магазин? Бери что надо и иди к своей подружайке. И дырки, ты в курсе, где надо проделать?       — Да поздно уже, сам знаешь, — бросила она, с трудом завязав его ремень на себе. — Если твои штаны спадут с меня при всех, я сделаю вид, что так и должно быть.       Она медленно подняла на него глаза, не зная, нужно ли ещё что-то сказать и увидела на лице Сон Джэ лëгкое негодование и будто обиду.       — Орать ещё на меня будешь? — спросил он у неё.       — Только если заслужишь, — ответила Йеджи, слегка пожав плечами.       Девушка медленно опустила взгляд, чаще заморгав, ощущая, как даже стало тяжелее дышать, и уткнулась в грудь Сон Джэ лбом.       — Поцелуй меня, — тихо произнесла она.       — А ты заслужила что ли?       — Ты чего развыëбывался сам?       — У тебя научился.       Гым усмехнулся. Йеджи только рукой замахнулась, чтобы ударить его кулаком в бок, молодой человек быстро и ловко перехватил её запястье. Сон Джэ свободной ладонью схватил подбородок девушки крепко, сильно, болезненно, заставляя вздёрнуть его, и прижал Йеджи спиной к кабинкам. Он не просто впился в девушку поцелуем, а выбил своей решительностью весь воздух из её лёгких. Будто её желание убить его, юношу не обозлило, а, напротив, раззадорило, возбудило, заставляя его целоваться с ней ещё более смело, быстрее, жарче, с покусыванием губ, почти как животное. Он всё ещё сжимал, не отпускал её подбородок, впиваясь пальцами в кожу на шее. Было в этой боли Йеджи нечто необходимое им обоим.       Его грубость была для неё спасением — как круг для утопающего, как для грешника благословение. Йеджи уже хотела будто словить кайф в этих отношениях, боясь, что в любых других она просто зачахнет и сдохнет. Йеджи задрожала, когда Сон Джэ настойчиво углубил поцелуй, языком проник в её рот. С губ девушки чуть не слетел громкий стон: так сильно ей хотелось сейчас, чтобы он взял над ней полный контроль, над её хрупкой жизнью, над каждой чëртовой клеткой в теле, над всем, что внутри творилось.       Их поцелуи прекратились быстро. Йеджи чувствовала, как он отстранился, как отпустил её, но не произнесла ни слова, шумно, часто и тяжело дыша, как после близости с ним.       — Жду на парковке, — бросил Гым, начиная уходить.       Йеджи, ощущая, как быстро билось в груди сердце, как почти была опьянена своим парнем, почти бегом направилась в женский туалет, прихватив свой рюкзак и всё необходимое.       — Эй, ты здесь? — девушка постучалась в закрытую дверь, оказавшись перед кабинкой.       — Да здесь ещё, нахуй, — отозвался девчачий, ещё плачущий голос. — Куда я, блять, уйду?       — Я тебе принесла трусы для месячных и юбку. Переоденься и выходи. Я на машине сегодня, подвезу тебя домой и заберу обратно юбку, — произнесла Йеджи, проглотив в свою сторону грубость.       Она через тонкую щель открывшейся двери передала обещанное и просто стала ждать, желая узнать, как выглядела собеседница, что так много ругалась. И когда через минут десять, та растрёпанная, заплаканная, дëрганная из кабинки вышла, Йеджи видела перед собой самую обычную девушку, разве что немного выше и крупнее. И хоть она странно двигалась, будто у неё были непроизвольные тики, из-за которых та то свистела, то фыркала, то махала руками перед своим лицом, Йеджи это сильно выбило из колеи, но заставило усмехнуться.       Незнакомка промочила лицо водой, стёрла слёзы, уложила волосы и, лишь став меньше дёргаться, повернулась к Йеджи, глядя на неё с виной во взгляде.       — Прости, что напугала, ебать, — она свистнула и скривилась в лице, и было видно, как ей самой это не нравилось всё. — Я Рюджин, — представилась та криво, с трудом улыбнувшись.       — Йеджи, — она произнесла своё имя следом, глядя на девушку с подозрением. — Ты много ругаешься. Повезло, что учителей не было.       — У меня синдром Туретта, — она нервно дёрнулась в плечах и пару раз выругалась, пытаясь угомонить тики в голове и руках, — поэтому со мной никто не общается. Я ебанутая, — она сказала это явно без своей особенности, а потому что хотела. — Тебе если стрёмно — можешь уйти. Я попрошу родителей, они отправят курьером тебе форму, как приду домой.       — Я тебя всё-таки подвезу. Давай успокаивайся.       — Когда я нервничаю, блять, переживаю, всё только усиливается, — Рюджин снова передернуло в плечах, но уже немного меньше. — Тебя не беспокоит, что я матерюсь в такие моменты?       — Нет, — Йеджи даже усмехнулась, — у меня вакцина от этого стоит, как от бешенства. Парень научил воспринимать маты как часть жизни других, так что ругательства меня уже не коробят, — она шумно вздохнула и поджала губы.       — Я ругаться не люблю, но приходится. Хорошо, что учителя понимают, что я не специально, и, к статье не подводят. Хотя, если закрывают глаза на чужие преступления, им и до меня сильно дела нет.       — Ты так в этом уверена?       Рюджин аж хрюкнула от такого недоверия.       — Многим парням Канхака давно двести пятьдесят восьмая статья светит, — тут же она отозвалась.       — За что именно? — Йеджи нахмурилась.       — За тяжкие телесные повреждения, нахуй. И триста двадцать девятая за кражу, — Рюджин дëрнулась в плечах, свистнула, но не выругалась. — Я много ещё всего могу озвучить, но сама лишь вынесу себе этим приговор. Меня только поэтому и не трогают, что я им помогаю уйти от проблем, консультирую, если надо. У меня, блять, нет лицензии, но и они не найдут лучше адвоката.       — Ты даже дёргаться и ругаться перестала, — подметила Йеджи. — Тебе нравится в статьях копаться?       — Я изучаю законодательство, правки, договора, документы, уточнения мелким шрифтом и почерком. Думаю после школы поступать в юриспруденцию, если получится. Уголовщина — моё любимое. Но с моим диагнозом, даже если выучусь, сама понимаешь, что может на заседаниях происходить, ведь и на препаратах, когда нервничаю, херня случается, — произнесла Рюджин почти успокоившись, и даже тики её стали не такими заметными, как прежде. — Ты девушка Сон Джэ? Видела вас вместе, но подойти не решилась.       — Почему? — Йеджи удивилась. — В раздевалке могла ведь.       — Про тебя всякие слухи ходили, да и сейчас до сих пор шепчутся — что у тебя отец мафиози. Любой, кто слово против скажет или тронет, — оторвёт за тебя голову.       — Ах, вот оно что, — она засмеялась от слов Рюджин.       — А это правда? Твой папа и правда бандит?       — Практически, — кивнула Йеджи всё ещё с улыбкой на губах, удивляясь, до чего додумался Гым, такие бредни пускать, чтобы её и правда не трогали.       И хоть папа был в банде, он находился там условно, и пока никого не трогал.       — Мой папа тоже работает с мафиози, — произнесла Рюджин и посмотрела на собеседницу осторожно. — Он юрист, и у него высокий процент выигранных дел. А почему тебя к нам перевели?       — Сон Джэ захотел, — ответила Йеджи, стараясь сохранить на лице серьёзность. — Они с папой моим договорились и решили, что за мной под его крылом мне будет спокойнее. Только никому об этом не говори.       — Я больная, а не идиотка, блять, — почти с обидой ответила Рюджин, издала высокий писк, слегка дёрнулась в плече, но тут же успокоилась. — А где твоя машина стоит?       — Близко, пошли.       Сон Джэ уже ждал их у автомобиля, докуривая сигарету, и сел на переднее пассажирское сидение, совсем ничего не говоря Йеджи. Она тоже молчала в ответ. Рюджин, тихо подёргиваясь, но, уже не ругаясь, села позади них и тихо назвала адрес.       Все втроём молчали, никто из них не собирался прерывать гробовую, напряжённую тишину. Лишь через несколько минут, когда Йеджи увлеклась дорогой, она заметила нечто тёплое, чужеродное на своей коленке. Опустив на секунду глаза, Йеджи поняла, увидела, что Сон Джэ сжимал её ногу своей рукой, обхватив её крепко пальцами, но без чего-то пошлого. И хоть он устремил свой взгляд в сторону, всю дорогу ладонь от колена девушки не убирал. Пару раз Йеджи замечала, как Сон Джэ её поглаживал большим пальцем, но, как и он, продолжала молчать и ничего не говорила, пока не остановился автомобиль.       — У тебя десять минут, Рюджин, — натянуто произнесла Йеджи, отпуская руль и облокотившись о кресло спиной, — юбку вернуть не забудь. Я поэтому тут.       Выскользнув тихо, как мышка, Рюджин зайти домой поспешила, и Йеджи достала свой телефон, чтобы набрать маме и спросить, где оставить машину и как передать ключи, но та ей пока не отвечала.       — Тебе куда? В Союз? — разрушила первой Йеджи тишину, не глядя на Сон Джэ ни секунды. — Домой поеду, если до мамы не дозвонюсь, мне тебе тоже надо брюки отдать.       Едва парень открыл рот, чтобы ответить, как со стороны Йеджи открылась дверь: Рюджин заглянула в машину с улыбкой и передала девушке пакет, внутри которого была не только её юбка, но и несколько яблок, груш и крупных мандаринов.       — Ты с ума сошла что ли? — возмутилась Йеджи, оглядывая содержимое. — Могла же просто юбку вернуть.       — Я маме кратко рассказала о случившемся, и она впихнула всё это в пакет насильно и сказала, чтобы я с ними домой не возвращалась, — Рюджин немного тряхнула головой, вдохнула шумно носом воздух и быстро успокоилась, — Спасибо, нахуй.       — Пожалуйста, нахуй, — ответила Йеджи с ухмылкой.       Девушки рассмеялись, пока Сон Джэ смотрел на них строго и недовольно.       — Увидимся в школе, — махнув рукой, Рюджин поспешила домой, щеголяя по улице в махровой пижаме.       Йеджи поставила пакет на ноги Гыму, вытащила из него пару мандаринов и сразу же начала чистить один.       — Ты что-то сказать хотел? — спросила она у Сон Джэ и, ловко избавив фрукт от кожуры, протянула его юноше, очищая для себя второй. — Или уже ничего?       — Домой едь, я в Союз сам дойду, — отозвался Сон Джэ, уставившись на мандарин.       Гым медленно на Йеджи глаза перевёл, наблюдая, как она дочищала для себя фрукт и несколько долек отправила себе в рот.       — Папа через неделю уедет на несколько дней, ты поживёшь со мной? — спросила Йеджи, переведя взгляд на него. — Я не смогу с мамой жить вдвоём, хоть у неё ближе к школе, но она в последнее время нервная из-за работы. Она и сама понимает, что мне хочется свободы, и не настаивала, чтобы я жила с ней.       — Ты мне коврик у двери выделишь? — Сон Джэ у неё спросил. — Ну и лоток для сраных дел?       — Ты чë, вообще оборзел? На газетку сходишь.       — Ты же верещать будешь, если я под дверь тебе навалю.       — Фу, даже представлять это не хочу, — ответила Йеджи, засмеявшись.       Она сделала вид, что потянулась за фруктами, и его щеки губами коснулась, покрывая кожу юноши поцелуями.       — Ты какая-то ласковая сегодня, — его голос был слишком довольным.       — Соскучилась по тебе во время уроков, — шёпотом ему ответила девушка и уложила обе руки на внутреннюю сторону его бедра. — Не всегда же бесить тебя.       — Верно, — он приблизился губами к её подбородку и обдал горячим дыханием кожу. — Домой к тебе поехали. Получше помиримся.       — Не получится, папа скоро будет дома, — Йеджи помотала головой, опуская руки ему на живот. — Потерпи пару дней, и останемся вдвоём с тобой и там, хочу, чтобы ты взял меня на столе…       Она видела, как от желания у него даже глаза потемнели, и у самой в висках застучало, но Йеджи себя ещё в руках держала, не то что молодой человек.       — Заводишь раньше времени меня уже, — его голос стал глубже и тише. — Давай хотя бы ещё разок в машине, — губы Сон Джэ и его горячий язык на её шее быстро дрожь по коже девушки вызвали, и она шумно выдохнула, закрывая глаза. — Поебëмся, как в последний раз.       Он пальцами вцепился в её бёдра, потянув девушку на себя. И как бы она ни пыталась сопротивляться, он усадил Йеджи на себя, не переставая её целовать и забрался руками ей под одежду. Она почувствовала ягодицами его возбуждение, когда Сон Джэ сделал волнительный толчок, заставляя девушку застонать над собой, и она запрокинула голову назад, будто сама начала его соблазнять.       — Мне машину надо отдать, да и не хочу рисковать, если нас поймают, — она улыбнулась, поëрзала на его паху и увидела, как он приоткрыл рот с усмешкой и провёл языком по губам. — В другой раз, обещаю, сделаю всё, что ты захочешь, — прошептала Йеджи напоследок, обхватив руками его лицо и слишком сладко коснувшись его губ в поцелуе.       Она упёрлась руками в его плечи и с трудом на своё место села, ощущая, как быстро билось сердце в груди, как приятно намокло между ног, как ей и самой хотелось с Гымом развлечься. Но она тут же подумала об их первом совместном опыте, где это было, вспомнила о Юне, и внутри неё будто кишки неприятно свернулись, но Йеджи попыталась не подавать вида и завела машину.       — Опять из-за тебя дрочить придётся, — бросил Сон Джэ недовольно.       — Ну прости, бывают в жизни огорчения, — она фыркнула и, глядя на него, скривила лицо.       Он потянулся рукой и взъерошил ей волосы, из-за чего девушка попыталась побить его в ответ. Сон Джэ даже позволил шлёпнуть себя по плечу и пощекотать его бок. Парень зашипел, в спине выгнулся и тут же схватил Йеджи за руку.       — Давай, прекращай, блять, больная, — грозно он произнёс, когда она ущипнула его за нос и ударила юношу по плечу.       — Сам напросился. Нехрен теперь возмущаться.       Она ему подмигнула, успокоившись, и, обхватив руками руль, направила машину в сторону дома. Сон Джэ, хоть и получал упрёки, чтобы не отвлекал её, всё равно, болтал не переставая, и девушка уже старалась на его рассуждения не обращать никакого внимания и следила за дорогой.       Молодой человек снова положил руку ей на колено, то сжимал его, то почти с нежностью поглаживал, будто напоминал о себе. Йеджи было приятно, что даже в такие моменты он думал о ней, чтобы она не забывала о нём, находясь за рулём.       Позже, несмотря на попытки Сон Джэ сделать из девушки такси, заезжая то в один, то в другой магазин, машина через час замерла возле её дома. Йеджи видела, как у входа находился ещё один незнакомый ей автомобиль. А вот у него, прислонившись к машине спиной, стоял мужчина, которого, к сожалению, девушка слишком хорошо знала.       Вцепившись пальцами в руль, Йеджи задрожала, понимая, что тот явился сюда не просто так. Уставившись в лобовое стекло, она разглядывала мужчину, потому что в последний раз видела его два года назад.       — Зачем он пришёл сюда? — спросила она у себя.       — Ты знаешь, кто это? — спросил Сон Джэ, сведя к переносице брови и нахмурился.       Казалось, ему это всё тоже не нравилось, и он будто перенял её настроение тут же.       — Знаю, — она кивнула, — мой дедушка… — добавила Йеджи нерешительно, ощущая, как в ней нарастала тревога.       — Отношения, судя по всему, у вас не очень?       — Сон Джэ, он тяжёлый, непростой человек. Избавляет город быстро и надолго от таких, как ты, — она нервно сглотнула.       Сейчас Йеджи понимала, что всего одно лишнее слово — и их обоих не ждёт ничего хорошего.