Глава 13. Связанный

      Йеджи крепко обняла Сон Джэ, но не затем, чтобы попрощаться, а чтобы предупредить.       — Рот на замке держи, — тихо стала она говорить, — и если за мной пойдешь — ни слова про Союз не произноси. Иначе он сдаст тебя и все ваши схемы.       Йеджи коснулась щеки юноши, оставляя на ней поцелуй, и, выйдя из машины, быстрым шагом подошла к деду.       Мужчина выглядел так же, каким она его видела в последний раз: глубокие морщины у глаз, короткие волосы, лысина на висках. Сам он был высоким, крепким, с прямой спиной, выправленной ещё по молодости, и с тех пор говорили, что он никогда не сутулился. И этот тяжёлый взгляд — пронзающий насквозь, изучающий, хмурый. Дедушка всегда всех оценивал, пытался узнать, чего человек напротив стоил и можно ли ему доверять.       — Ты чего вернулся? Соскучился за эти два года? — спросила она у мужчины, остановившись от него на расстоянии пары шагов. — Мог написать, позвонить, а не приходить лично.       — Мать твоя сказала, проблемы были, — отозвался тот, разглядывая внучку с головы до ног.       — Мы их решили, — Йеджи смотрела на родственника с недоверием. — За мной есть кому приглядеть.       Пассажирская дверь машины за её спиной громко, показательно хлопнула.       — Познакомишь тогда? — мужчина усмехнулся одной щекой и перевёл взгляд на Сон Джэ за девушкой. — Хахаль твой?       — Мой, — Йеджи подозвала Гыма рукой, не зная, во что выльется этот разговор.       Сон Джэ достал из пачки сигарету, поджёг её, и, глядя на дедушку Йеджи, выдохнул дым в сторону. Ни поклонов, ни рукопожатий: мужчина и молодой человек сверлили друг друга взглядами, пока один из них не усмехнулся.       — Отец твой один в один в молодости такой же был борзый, — заговорил дедушка первым, — пока я не научил его, как надо жить.       Она видела, как мужчина оценивал Сон Джэ: возможно ли из него слепить что-то или уже не было никакого толка, и, кажется, остался весьма доволен.       — Нет, дедушка, — произнесла Йеджи, прежде чем он успел хоть что-то предложить Сон Джэ, — папа всё равно вернулся в банду, и от твоих учений ничего хорошего не осталось.       — Я тоже за ним присматриваю, — мужчина сощурился и посмотрел на внучку также оценивающе, но ничего путного ей не ответил.       — Этого я и боюсь. Хватит, уйди, пожалуйста, — Йеджи помотала головой, цепляясь пальцами в ладони Сон Джэ, желая увести его.       Дед даже бровью не повёл и потянулся рукой в карман, и достал из него кошелёк. Не просто большой, а плотно набитый крупными купюрами, как чемодан, который тяжело закрыть снова из-за того, что в нём уже ничего не помещается и он грозит взорваться изнутри. Йеджи с Сон Джэ уставились на него как вкопанные. Девушка уж точно впервые в жизни видела так много наличных.       — Сëстры твои даже подходить ко мне отказались, — дед вздохнул показательно. — Сколько мне тебе заплатить, чтобы просто с тобой поговорить?       — Мне ничего от тебя не надо. Я сказала, уйди, — произнесла она сквозь зубы, но добавила: — пожалуйста.       — Я всего лишь хочу перекусить с тобой и хоть немного поговорить, — говорил дед всё ещё настойчиво и решительно. — Куплю вам еды, любой и сколько захотите.       Йеджи видела, что он не отцепится. Нужно было просто промолчать и пройти мимо.       — Я не горю желанием с тобой связываться, — ответила девушка уже с усталостью в голосе и бросила не подумав: — На скандал напрашиваешься.       Мужчина от этих слов лишь громко рассмеялся.       — Разве что навалять мне можешь, как твой батя, — дедушка продолжил смеяться. — Тот вечно всю молодость кидался в драку.       — Папа? В драку? — её брови поползли от удивления вверх. — Я знала, что его жизнь была непростой, но не настолько.       — А ты откуда думала, у тебя любовь к этому? Глаза так и горят до рукопашного боя, — усмехнулся дед, махнув ладонью в сторону Сон Джэ. — Когда твой отец был примерно вашего возраста, я ни дня не слышал, чтобы он кого-то не бил или плееры не отжимал. Тоже раньше гаджеты были, но другие: с кассетами, дисками.       — Я тебя поняла, — кивнула Йеджи и опустила глаза.       — И я ему объяснил тогда, что путь криминала не для всех. Если он так сильно хотел остаться с вашей мамой, ему пришлось от многого отказаться, ведь они хоть и встречались, но она бы точно с ним не осталась.       Девушка осторожно на него посмотрела и почувствовала, как хотела знать больше о себе, прошлом своей семьи, и она согласилась посидеть с ним в ближайшем кафе, выпить кофе, пока Сон Джэ уплетал еду за обе щеки.       Дедушка молчал, Йеджи тоже не решалась открыть рот и хоть что-то сказать. Напряжение между ними только росло, даже Сон Джэ не встревал, наполняя рот едой. Девушка выпила уже половину кофе, когда её родственник первым заговорил.       — В зачатии ребёнка всегда виноват тот, у кого хрен между ног, — глубоко, спокойно произнёс дед, взглянув на Сон Джэ и прищурив глаза. Йеджи видела долю презрения в его взгляде, но ни она, ни парень ничего ему не сказали. — Твой биологический отец был трусом. Я просил его взять ответственность в свои руки и остаться с тобой, воспитать, как полагается, но он решил, что это позор, особенно после того, как обо всём узнали в школе, — мужчина снова вздохнул и перевёл глаза куда-то вдаль, и заскрипел зубами.       — Как её звали? Мою маму?       Дедушка молчал несколько минут. Он долго имя давно умершей дочери вертел на языке, прежде чем его произнести.       — Ми Сун, — дрогнул его голос сквозь напряжённую тишину. — Не ищи её, не найдешь. Мы оставили её прах в Пусане, там, где она родилась и где появилась ты, — он продолжил говорить, — на твою голову уже выпало слишком много испытаний.       — Я знаю, — Йеджи пожала плечами.       Сон Джэ за всё время не произнёс ни слова, но, не отнимая руки, сжимал её колено, напоминая о своём присутствии рядом. Должно быть, влияние деда его, если не напугало, то слегка встряхнуло точно. Девушка и сама не знала, кем дед работал, да и видела его в лучшем случае раз в пару лет, но его появления всегда были эффектными, резкими, в тот самый момент, когда ей и так хватало событий. Йеджи просто закрыла глаза, осмысляя слова мужчины.       — Я слышал, у тебя были разборки в Ынчане, — дед, немного устало, но решительно посмотрел на внучку. — Давай вырвем у них почки и сбагрим их на чёрном рынке, чтобы неповадно было? — спросил он, наклонившись к ней, говоря пособническим, тихим и более игривым тоном, будто они были одного с ним возраста, — руку ещё можно отрезать, чтобы думали впредь, на кого её можно поднимать.       — Дедушка, нет, — помотала головой Йеджи, — это папе потом разгребать, а он и так опять пришёл к криминалу. Я не хочу, чтобы его посадили.       — Ты говоришь это слишком спокойно. Сама от него недалека?       — Конечно, — она кивнула, — каждый день отжимаю карманные деньги и телефоны у одноклассников. По мне ведь видно, что я та ещё гроза района.       Она нервно засмеялась от собственных слов, но тут же притихла, лишь сохранив на губах робкую улыбку.       — Не надо меня трогать и мою жизнь. Я сама со всем разберусь, в крайнем случае, Сон Джэ…       Дедушка не дал ей договорить.       — Когда ты от него родишь, его след в городе уже давно остынет, как твой кофе, который ты сейчас пьешь.       Йеджи покосилась на тающий в своём стакане лёд и тяжело вздохнула.       — В любом случае, это не твоё дело, и мы сами разберёмся. Учи кого-то другого. Тебе было всегда на меня плевать. А сейчас что? Ты умираешь, и поэтому хочешь восстановить связи?       — Вроде того, — кивнул мужчина. — У меня рак.       Йеджи словно окатило холодной водой из-под крана. Она почувствовала, как внутри всё замерло, как еда попросилась обратно, и от услышанного даже сидящий рядом Сон Джэ жевать перестал и уставился на мужчину.       — Мне дают год, — продолжил он говорить. — Если пройду химиотерапию, выкрою куда больше времени.       Йеджи шумно, тяжело вздохнула, даже не представляя, что чувствует дед, но не хотела его жалеть.       — Хочешь надавить теперь на мою жалость? Ты не выглядишь больным или усталым, — ответила она, скрестив на груди руки. — И что тебе от меня нужно?       — Хочу, чтобы ты пошла по моим стопам, взялась потом за мою работу, — серьёзно ответил дедушка, впиваясь взглядом в лицо девушки.       Она лишь опустила глаза, не желая на него смотреть. Всё похолодело внутри от мысли, как изменится её жизнь, если Йеджи пойдёт по его пути, как ей придётся отвернуться от семьи, всё забыть и оборвать связи со всеми, кто был ей дорог.       — Прости, но я к такому не готова.       — А если посажу его? — скользко произнёс дедушка, указав рукой на Сон Джэ. — Ты будешь довольна?       — Угрозами ты ничего не решишь, — Йеджи ощутила, как начала закипать внутри, уже зная, что откажется от любого предложения деда. — Не хочу, и если будешь и дальше угрожать — расскажу маме и бабушке. Вторая тебя, если не успокоишься, точно на место поставит.       Девушка видела, как изменился в лице мужчина: он стал не просто серьёзным, а хмурым и даже сердитым, явно вспоминая своё прошлое. Когда Йеджи жила у бабушки, та иногда произносила, что теперь ей не на ком выплёскивать свою злость, как она ворчала себе под нос, что раньше била бывшего мужа до крови и синяков.       — Возьми мой телефон и запиши себе, вдруг всё же решишься, — он достал бумажник, написал свой номер и, вырвав лист, передал его Йеджи. — Можешь не звонить, но мало ли, пока живу, может, хотя бы поговорить захочешь.       Девушка не стала отказываться и убрала листок с номером деда под чехол телефона. Их прощание было холодным, словно расходились незнакомые люди, и Йеджи в спешке ушла домой, пока Сон Джэ молчаливо шёл следом за ней. Папа ещё не вернулся с работы, его телефон молчал. Девушка раздражённо достала дедушкин номер из чехла, хотела убрать его между старых пыльных рассказов, но едва протянула руку, как она тут же зависла. Йеджи достала с полки старую пыльную книгу. Та самая сказка, которую девушка не открывала пару лет и просто боялась даже взять её в свои руки. Осторожно открыв книгу и перевернув с десяток листов, Йеджи увидела ту самую, засохшую розу, которую подарил ей Сухо, и внутри девушки стало нарастать сожаление. Если бы она осталась, ничего этого бы не было, возможно, не было бы проблем с Юном, родители бы не развелись, и Сухо бы не впал в кому. Йеджи нахмурилась, сжала губы и убрала книгу обратно на полку. Но тут же достала другую, более старую, с совсем другим цветком внутри. Девушка раскрыла роман на середине книги и уставилась на скрюченный и когда-то красивый пион.       — На гербарий любуешься? — раздался голос Сон Джэ позади.       Она перевела на него взгляд, медленно закрыла роман, наблюдая, как книга снова сжимала засохший пион между страницами.       — Тот раз, когда ты забрался на лестницу и мне цветы подарил, я решила хотя бы один бутон сохранить, — Йеджи осторожно положила книгу на стол, вглядываясь в старый, потрёпанный корешок, где проглядывалась полоска с цветком ближе к середине. — Останешься сегодня со мной?       — Останусь, — юноша тут же кивнул, глядя на девушку, начиная раздеваться. — Пожрать организуешь? Я не наелся.       — А поебаться не завернуть?       — Заверни, — Сон Джэ кивнул. — Раз уж сама предложила. Грех отказываться от такого.       Она подняла на него взгляд. Усталый, тяжёлый, на грани того, чтобы расплакаться от всего, что уже давно наружу просилось, и, подойдя к Гыму, прижалась щекой к его груди. Он обнял Йеджи, прижал к себе, и она стала вдыхать уже ставший таким любимым запах его парфюма и сигарет.       Они просто лежали рядом, каждый в своём телефоне. Сон Джэ играл, девушка переписывалась с подругами и смотрела мельком ТикТок.       — Твой дед, он вообще кто? — спросил её Сон Джэ, вдруг оторвавшись от смартфона.       — Я лишь знаю, что он работает с военными и больше ничего. Хочешь — узнай у него, но я бы не советовала с ним связываться. Он больной на всю голову, — Йеджи посмотрела в глаза юноши и рукой провела по его волосам. — Забей, он всю жизнь такой. То его нет, то появляется и на совесть давит, хотя у него самого её нет. Он от рака уже шесть лет помирает, и каждый раз срок всё короче.       — Может, он и правда скоро сдохнет. Жалеть не будешь?       — Не знаю. Но я ему не верю и пока не хочу даже близко подходить к нему.       Они несколько минут молчали, снова вернулись к своим телефонам, но вскоре девушка разрушила своим голосом тишину.       — Сон Джэ, скажи, а Рюджин, она… нормальная? Не в плане диагноза, а можно ли с ней общаться? — осторожно спросила его Йеджи, когда Сон Джэ лёг на ноги к ней, требуя от неё ещё больше ласки и внимания.       — Нормальная, если ебанца её устраивает, — ответил он, не отрывая глаз от телефона. — У неё батя богатый, сразу заплатил нам, чтобы её не трогали, и до сих пор бабки вносит раз в квартал. Хотя, было бы желание, она сама бы кого угодно отхуярила, комплекция позволяет.       — А ты мастер на комплименты, — девушка усмехнулась, хоть и почувствовала ревность внутри, но чувства быстро улеглись. — Я спрашиваю, потому что она позвала после школы позависать в компьютерном клубе.       — Пойдём вместе. Одну я тебя хер отпущу, да и завтра хотел сам зависнуть.       Йеджи хотела возразить, что она пойдёт не одна, но решила не спорить. И на следующий день после школы, сидя в клубе за компьютером между Сон Джэ и Рюджин, девушка обменивалась с новой подругой шутками, обсуждала последние новости, уже позабыв, когда говорила так приятно и спокойно, ощущая, как было внутри легко. Рюджин не дёргалась, изредка издавала звуки, но под таблетками вела себя почти как все, и Йеджи даже забыла через какое-то время о её «демоне», про которого та говорила так сама про себя. Шутила, что выходили бесы, и казалось, её это больше веселило, чем заботило. Йеджи поняла, что уже прониклась ею, девушкой, да и в Канхаке было не так уж много людей, кто желал с ними обеими общаться. Рюджин была со своей, как говорил Сон Джэ, неотъемлемой ебанцой, а Йеджи из-за парня боялись и обходили стороной. Даже девушки других участников Союза сохраняли тонкую грань: если и общались с Йеджи, то из-за своих парней, чтобы показать, какие они хорошие. Но Йеджи видела, сколько в тех было притворства, и её воротило от такого. У них был свой, уже состоявшийся кружок, и девушка была просто лишней.       Йеджи так глубоко и сильно погрузилась в собственные мысли, что лишь спустя несколько минут услышала, как к ней снова обратилась подруга.       — А ты видела обновление в игре? — спросила Рюджин у неё, указывая пальцем в монитор. — Симс с каждым годом всё круче.       — Нет, а что там нового?       — Да куча всего, — ответила новая подружка воодушевлённо, — от мебели и одежды, — она игриво повела бровями и, наклонившись поближе к Йеджи, зашептала ей на ухо, — до новых взаимодействий.       — Сон Джэ, установи её мне, — тут же девушка попросила юношу, повернувшись к нему.       — Киса… — Гым тяжело выдохнул, не отводя взгляд от монитора.       — Ну пожалуйста, — Йеджи пододвинула к нему стул, прильнула к нему и коснулась пальцами его колена.       — Ты же блять, отличница, — бросил Сон Джэ, не отрываясь от игры, нахмурившись.       — И что, я должна во всём разбираться?       — Не мешай мне сейчас, — прорычал он опять недовольно.       Йеджи, ощущая внутри обиду, отвела от него взгляд и посмотрела на прихвостней Сон Джэ, показав милую улыбку на лице. Она встала на кресло коленями, чтобы её было лучше видно для тех, кто пришёл с Гымом за компанию.       — Парни, кто игру установит за домашку? — спросила их она, делая голос мягче.       — Ебальники отвернули нахуй, — Сон Джэ не позволил им ответить, заметив, как у тех заблестели глаза. Он медленно перевёл на девушку взгляд, и она заметила в нём не просто разрывающую юношу ревность и злость, а будто соперничество. — Я установлю, но потом, блять, не жалуйся.       — Не буду, — она приблизилась к нему, обняла его за плечи ласково и поцеловала Сон Джэ в щёку, чтобы он успокоился.       До конца вечера она его не тревожила, обращая всё своё внимание на Рюджин. Они болтали, играли, обсуждали домашнее задание и переписывались, даже когда разошлись по домам. Сон Джэ снова у Йеджи остался, когда папа позвонил и сказал, что по делам задержится и вернётся утром. Девушка настояла, чтобы молодой человек обновил ей игру, и потом, сев после него за компьютер, не подпускала его к себе. Но играла она недолго.       — Блять, Сон Джэ, ты нахера мне установил секс-мод? — закричала она на него, замахиваясь на молодого человека футболкой, но он успел от неё увернуться. — Ты совсем ебанутый?       — Не понимаю, о чëм ты, — юноша усмехнулся и глупо рассмеялся.       Злобная и раздражённая неудачной игрой, Йеджи попыталась ещё несколько раз ударить его, но каждый раз Сон Джэ от девушки изворачивался и между делом ударял её же толстовкой в ответ, не убирая с лица усмешку.       — Они каждые пятнадцать минут трахаются! Я сделать ничего не могу! — девушка сорвалась на крик и только сейчас одумалась, что её могут услышать соседи, и резко притихла.       — Могу удалить, раз тебе такая игра не нравится, — молодой человек подошёл к Йеджи с таким довольным видом, что это ещё больше её рассердило.       Она, сделав глубокий медленный выдох, ударила парня футболкой по голове и раздражённо фыркнула.       — Ни в коем случае, — пригрозила указательным пальцем она и прищурилась, — время только измени между их потрахиваниями.       Сон Джэ лишь засмеялся, даже в плечах затрясся, увидев, что она всё ещё на него сердилась.       — Изменю, как угомонишься.       — Дать бы тебе по твоей наглой роже, а то выглядишь сильно довольным и этим ещё больше раздражаешь, — произнесла Йеджи сквозь зубы и вздернула подбородок.       — Смотри, блять, пока будешь бежать, споткнёшься, упадëшь, нос разобьëшь, — произнёс он с открытой угрозой.       — Не дождёшься, — фыркнула девушка и снова вернулась к игре, хотя теперь зависать в ней стало ничуть не проще.       Сон Джэ сидел рядом с ней, так ничего и не изменив, и усмехался, почти всё комментировал, даже когда виртуальные персонажи девушки занимались сексом, и Йеджи не могла это предотвратить, лишь немного ускорить процесс или переключиться на кого-то другого. В такие моменты она раздражённо и недовольно смотрела на парня, но молчала, потому что говорить ему что-то было бесполезно.       Но одна из постельных сцен даже для них оказалась в какой-то момент весьма заманчивой. Наблюдая за соитием виртуальных персонажей, они вдвоём к левым плечам головы наклонили, не отрывая глаз от монитора.       — Хочешь за ними повторить? — спросила юношу девушка. — Или ты уже стар для этого?       Йеджи перевела на него лукавый, хитрый взгляд. Она видела, как загорелись у Сон Джэ глаза, как ничего не ответив, он потянулся к ней медленно и решительно.       — Дай хотя бы в душ схожу, — девушка выдохнула, поднимаясь со стула, но Сон Джэ тут же вцепился ей в руку. — Да блин, жарко же. Вспотела вся от такого. Я мокрая.       — Мокрая ты мне нравишься больше.       Йеджи даже не успела возразить ему, укоризненно посмотрела на него за неудачную шутку. Гым поднялся следом и стал на неё надвигаться, желая как можно скорее вдавить девушку в постель, не убирая ухмылку с лица.       Она попятилась назад, зацепила ногами край кровати и чуть не упала, но устояла, лишь нервно качнулась всем телом. Шаг за шагом Сон Джэ приближался к ней, пресекая пути к отступлению.       Очередная игра между ними лишь разгоралась.       Коснувшись лопатками холодной стены, Йеджи ощутила, как по всему её телу прошла сладкая, приятная, волнующая дрожь от взгляда Сон Джэ. От того, что он не трогал её, но смотрел, как на добычу охотник. Он тяжело, возбуждённо выдыхал в её приоткрытые губы, обдавая дыханием с привкусом ментоловых сигарет, когда его кончики пальцев слегка потянули вверх край футболки на ней, оголяя бок до груди. Он резко коснулся ледяной рукой её кожи, заставляя девушку возмутиться и пискнуть, выгнуться от него в сторону.       Её собственный пульс бил по вискам, дыхание становилось чаще, пока они смотрели друг другу в глаза.       — Хочешь сегодня быть плохой девочкой или хорошей? — спросил Сон Джэ чуть хриплым, ускользающим шёпотом, почти сводящим её с ума.       — Плохой, разумеется, — она лукаво улыбнулась, обхватывая его шею руками, — хочу связать тебя, хотя бы немного, — Йеджи поджала губы, сомневаясь, что Гым согласится, — я не сделаю тебе больно.       — Нет, — он даже изменился в лице, став серьёзным.       — Ну, пожалуйста. Ты не станешь из-за этого подкаблучником, а просто попробуем бдсм-практику, как в фильме, который смотрели вчера, — жалобно, почти умоляюще протянула она.       — Пиздец, куда тебя потянуло, — он опустил глаза и помотал головой, но вскоре снова поднял взгляд на неё, — так сильно фильм зашёл, что захотела на мне отыграться?       — Хоть раз я хочу над ситуацией доминировать.       — Доминировала уже.       — Ты сорвался, — ответила она почти с обидой, — и не дал мне всё до конца довести. Первым сдался, так что с тебя причитается.       — Связывать кого-то другого будешь, — ответил он, почти потеряв всякий настрой.       — Значит, мне ещё одного парня для такого завести? Ты же этого не переживёшь.       — Ещё чего, нахуй.       — Значит, рот свой поганый закрыл, разделся и дал мне хотя бы немного над собой поиздеваться, — девушка сделала непростой тяжёлый вдох и выдох, зная, что у неё было лишь одно предложение, один вариант, от которого Сон Джэ не откажется и позволит себя связать. — Я дам потрогать тебе на груди свой шрам. Сколько захочешь.       — Не пиздишь? — он чуть голову вбок наклонил и прищурил правый глаз.       — Нет. Ты меня знаешь.       — Ладно, — он будто сам с собой боролся, но быстро согласился на её авантюру. — Стоп слово какое?       — Никакое. Я тебе не собираюсь делать больно, так что раздевайся, пока я не передумала.       Подойдя к комоду, девушка достала оттуда верёвку — упругую, плотную, которую до этого раздобыла в гараже отца.       — Ты где её нашла? — удивлённо уставился на неё Сон Джэ.       — Спёрла, — девушка усмехнулась. — Не отвлекайся.       — Точно ебанутая, — он помотал головой, но произнёс это с таким удовольствием, что даже всем телом дёрнулся и стал раздеваться.       Оставшись в одних трусах, Гым забрался на кровать девушки и просто пытался внутри себя самого перебороть.       Повернувшись к нему, Йеджи видела его обнажённую спину. Крепкую, рельефную, красивую. На его кожу падал от лампы свет, бросая глубокие тени. Йеджи видела, как Сон Джэ показательно выгнулся, как его плеч коснулись чуть отросшие волосы, и девушка ощутила, как от одного этого вида у самой пересохло в горле. И вот тогда он к ней повернулся, срывая в миг остатки её самоуверенности, протянув ей свои руки, чтобы она совершила задуманное.       Йеджи связала напряжённые запястья юноши верёвкой под его чутким, постоянным контролем, замечая, как дрожали собственные ладони. Завязав на его руках последний узел, когда молодой человек поднял на неë глаза, она думала, что увидит во взгляде Сон Джэ недовольство, раздражение, гнев, но встретила совсем иное.       Она смотрела в его глаза и видела в них подчинение, желание и доверие. Она видела, как он тяжело, часто, глубоко дышал. Он будто от нетерпения сгорал и сам проникался этой игрой. Девушка уже различала искру в его взгляде, как были широко распахнуты его ресницы, как блестели его глаза, какими яркими они были и глубокими. Она видела, как он верил ей одной, как девушке, спутнице, другу, как никому другому, и лишь поэтому позволил Йеджи сейчас оказаться сверху. Разрешил хотя бы раз взять власть над ним и полный контроль.       От его взгляда по всему её телу прошла крупная, сильная дрожь. Йеджи коснулась рукой его лица, второй настойчиво толкнула в грудь парня, чтобы он лёг на кровать, и лишь тогда сжала пальцами его челюсть. Девушка стала садиться на живот молодого человека сверху, вжимая его тело ещё больше в постель, чтобы та под ними заскрипела. Йеджи подняла руки юноши и закинула их над его головой, наслаждаясь его беспомощностью, и услышала, как Сон Джэ шумно выдохнул. У Йеджи самой всё напряглось внизу от мысли, что она могла делать с ним всё, что придёт в голову.       — Поцелуй меня, — сорвалось с его губ. Его голос был решительным и требовательным.       На что Йеджи усмехнулась, провела пальцами от его запястий до груди, замечая, как его кожа под её прикосновениями тоже начала покрываться дрожью.       — Сейчас не ты устанавливаешь правила, — ответила она, приподняв подбородок, глядя на него сверху вниз.       — Быстро, блять, иначе получишь.       Звон от пощёчины разлетелся по комнате. Сон Джэ глубоко, утробно засмеялся, оскалился и, продолжая усмехаться, сморщив нос. Он будто наслаждался собственной болью.       — Напиздела таки про боль. После такого ты точно ходить пару дней не сможешь, — произнёс Сон Джэ сквозь зубы, снова глядя Йеджи в глаза.       — Ещё посмотрим, мой Цербер ебучий.       — Твой, блять, — выплюнул он и должен был усмехнуться, но его лицо было таким серьёзным, будто от этого зависела его жизнь.       Йеджи наклонилась к его лицу и начала целовать его. Она дразнила, ласкала Сон Джэ прикосновениями мягкими, нежными, не пропуская ни дюйма, ни миллиметра. Гым терпел, хотя всё его тело напряглось под её руками и губами. Она видела, как он пытался выглядеть спокойным, но его дыхание выдавало парня с потрохами. Девушка поднялась на ноги, стоя над ним, начала раздеваться и оставила на себе только нижнее бельё. Йеджи села сверху на его лобок и почувствовала ягодицами твёрдое, нетерпеливое возбуждение и провела пальцами вдоль красивого, натренированного драками тела.       — Развяжи меня, — он говорил совсем нетерпеливо, явно желая уже на ней отыграться.       — Руками только не трогай.       — Развяжи, блять, не могу уже.       Она видела, как быстро поднималась его грудь, как его глаза опять стали почти чёрными, и Йеджи медленно, осторожно поддела пальцами на его запястьях узел. Хватило всего нескольких секунд, чтобы Гым выбрался из верёвок, сел и тут же его ладони — горячие, нетерпеливые, крепкие — впивались в кожу на её бёдрах, талии, ягодицах, везде, где он успевал её коснуться, усаживая девушку на себя поудобнее. Она сильно над ним намокла и сама тяжело, часто дышала.       — Руки убери, — её голос был решительным, — или снова свяжу и больше не отпущу.       — Командирша, блять. С кем только связался, — он шумно, показательно вздохнул, сжал зубы, но опустил руки, хотя было видно, как ему хотелось на ней отыграться.       — Не нравится что-то — иди. Не буду держать и плакать.       — Да ну нахуй, — Сон Джэ показательно фыркнул. — Уже через час будешь звонить, плакать и просить вернуться, — добавил он, произнеся каждое слово ей в губы.       — Да сдался ты мне больно.       Девушка глаза закатила и попыталась встать с него, но ощутила, как Гым впился в неё пальцами снова, усаживая к себе на выпирающий член через трусы, и сам двинул Йеджи за бëдра. Чтобы она на нем поëрзала и ещё лучше это почувствовала — как сильно он был возбуждëн и хотел её.       — Сдался, сама столько раз говорила, как ты без ума от моего хера.       — Да почему же ты такой ебанутый? Всю романтику просто испортил! — она стала бить его ладонями со звонкими шлепками по телу.       Йеджи попадала по его плечам, рукам, шее, пока Сон Джэ не схватил девушку и не прижал к себе, заведя её же руки за спину.       — Ты сама, блять, больная.       — Ты с самого начала знал, с кем связался.       И она отвлекла его поцелуем. Быстрым, шумным, грубым, таким, как он любил. Гым позволил увлечь себя, но ненадолго. Они поменялись ролями. И теперь Сон Джэ делал с ней то, что хотел. То, что она ему, наконец, разрешила. Ловким движением он завёл обе руки ей за спину и Йеджи услышала, как щëлкнула застёжка на лифчике. В любой другой момент ему было бы дело до её груди, но не сейчас. Обнажив девушку сверху, Сон Джэ шумно выдохнул и впился взглядом в ею ненавистный рубец.       Йеджи замерла, но начала за молодым человеком наблюдать. Он коснулся кончиками пальцев у самого верха рубца. Девушка покрылась неприятной дрожью, нервно сглотнула, ощущая, как желания почесаться и ударить его начали нарастать, но молчала, прикусив свой язык. Сон Джэ скользящим, неспешным движением стал опускаться ниже, не убирая свою руку от её раненой кожи, и Йеджи увела глаза в сторону, не в силах смотреть на это больше, чувствуя, как становилась от этого раздражённее.       — Киса, на меня посмотри, — позвал он её тихо, мягко, спокойно.       — Не могу, — она дёрнула головой.       — Больно?       — Очень неприятно, будто под кожу лезешь.       — Потерпишь ещё?       — Видимо, да.       Она видела, как Сон Джэ к ней приблизился, как снова взглядом в её тело впился и коснулся губами её ключицы, и снова вернулся к груди. Йеджи задрожала перед ним от одних его прикосновений. Молодой человек оставлял поцелуй за поцелуем на её шраме, опускаясь вдоль него всё ниже, от чего Йеджи приоткрыла губы, шумно выдохнула, и запрокинула голову, запуская пальцы в мягкие волосы юноши. Гым обхватил настойчиво её тело руками, заставляя девушку перевернуться и податься спиной назад. Она послушно стала ложиться под ним, и когда почти легла, оба они услышали резкий, глухой стук. Йеджи внезапно ощутила боль в затылке.       — Блять, — прошипела она, потирая голову и понимая, что ударилась о стену так сильно, что из глаз полетели искры.       Но желания неловкий момент не убавил. Хоть Сон Джэ усмехнулся, он не стал ничего комментировать, чтобы ему сегодня хоть что-то да перепало. Он действовал быстро, снимая остатки белья с себя и девушки следом. Йеджи чувствовала, как он прижался к ней, как её кожа под ним горела. Воздух вокруг становился всё горячее от их поцелуев и прикосновений. Юноша прошёлся губами по её шее, сжал пальцами её мягкую, упругую грудь. Едва девушка согнула ноги в коленях, молодой человек тут же пристроился между ними, вырывая шумный выдох с улыбкой с её губ. Она готова была принять его в себя.       Он оказался в ней рывком, как всегда, вошёл без предупреждения и сразу стал двигаться быстро и резко, заставляя девушку под ним прогнуться в спине. Йеджи закрыла глаза, чуть нижнюю губу прикусила, наслаждаясь моментом, слушая, как шуршала под ними постель, чувствуя, как приятно внизу живота напряглось.       Дышать стало тяжело, во рту пересохло. Девушка приоткрыла губы, чтобы сделать глубокий, но быстрый вдох и выдох, и ощутила, как Сон Джэ её поцеловал. Она обнимала его за шею обеими руками, когда он стал давить на Йеджи, вжимая её в простынь собой. И тогда она первая от него отстранилась.       — Сильнее, — произнесла она в его приоткрытые губы, и он тут же послушно стал проникать в неё глубже. — Быстрее.       — Не слышу, — ответил он с рваной усмешкой, специально замедляясь. — Я тут, значит, над тобой стараюсь, а ты даже громко ничего не хочешь сказать, но можешь имя моё простонать.       — Сон Джэ, пожалуйста, — проскулила она, слушая только своё дыхание, когда застучало в ушах и щеки обдало жаром.       — Что, пожалуйста? — его голос стал ближе, когда он коснулся губами её лица и впился ещё сильнее пальцами в её бока, делая каждое движение тазом сильнее, но медленнее, размашистее. — Не слышу, киса, тебя.       — По... жалуйста, — Йеджи готова была его умолять. — Укуси меня и оставь засос, где захочешь. И начни втрахивать меня в постель.       — Какая ты послушная, когда нужно, — произнёс Сон Джэ чуть хриплым, манящим голосом, сводящим её с ума. — Но ты уверена? Твоë сердце не выдержит моего напора, киса.       Она усмехнулась, глядя ему в широко распахнутые глаза.       — Ошибаешься, ведь оно выдерживало и не такое.       Йеджи видела, как Сон Джэ окончательно с цепи сорвался. Она нажала на верный рычаг. Юноша остановился внутри, и тогда он девушку укусил, вырвав стон с её языка.       Сон Джэ сжал зубами кожу у аккуратного изгиба на шее с левой стороны, там, где Йеджи не любила, что он оставлял засосы, но так нравилось ему прикасаться. Гым не собирался на этом останавливаться и тут же впился губами на девичьей шее повыше, посередине, втянул кожу в свой рот посильнее, оставляя красное пятно, которое скоро станет синюшным засосом, показательным для каждого, если девушка его не скроет. И юноша сделал ещё один засос рядом. Йеджи от этого застонала, ведь на самом деле, хоть она и сопротивлялась, ей это нравилось, но признаться в этом она ему не хотела. В отместку девушка провела ногтями по его спине, и Сон Джэ выгнулся в пояснице ей навстречу. И он задвигался внутри неё снова, но глубже, быстрее, чтобы Йеджи под ним задрожала.       Их дыхания, стоны, шлепки тел стали чем-то завораживающим для них, единым. Она напряглась всем телом, запрокинула назад голову, закрыла глаза и прикусила кончик языка, когда ощутила, как стала дрожать в его руках. Девушка чаще задышала от того, как приятно, сладко напряглось внизу живота, и сжала плотнее коленями молодого человека. Собственный пульс раздавался в её голове, в груди немного заныло, но Йеджи на это даже внимания не обратила, полностью отдаваясь своим ощущениям. Каждое движение внутри неё молодого человека будто молнии пускало по её телу, и она выгибалась, стонала и пыталась сжать его собой сильнее, почти забывая, как нужно дышать.       Она чувствовала, что подходила к разрядке, ведь её тело было напряжено до предела, даже бёдра в руках Сон Джэ подрагивали, и её тело вдруг вмиг напряглось, сильнее задрожало и обмякло с расслабляющей судорогой по животу и ногам. Оргазм был таким резким, что даже закружилась голова, и Йеджи с трудом ухватилась руками за тело Сон Джэ, ощущая, как силы покидали её. Молодой человек кончил за девушкой, задрожал, ухмыльнулся, и когда успокоился, остановился и перестав подрагивать, устало лёг рядом с ней, часто и шумно дыша. Ненадолго они оба закрыли глаза, пытаясь успокоить собственные измотанные тела. Через пару минут Йеджи открыла глаза, повернулась к Сон Джэ и увидела, что он будто разглядывал её.       — Что? — спросила она у него, ещё немного дрожа.       — Лицо у тебя после оргазма всегда охуенное. Такое довольное и приятное, что трахать тебя хочется чаще, а не тогда, когда ты мозг выносишь и орёшь на меня.       Она тут же смутилась от его слов.       — Ой, иди нахер, — ответила девушка и потянулась рукой к телефону.       Йеджи повернулась к Сон Джэ спиной и стала читать сообщения в чатах.       — Жопа у тебя, всë-таки, зачётная, — произнёс он, её смущая.       Она тут же с недовольным лицом, прикрыла себя одеялом и произнесла то, что Сон Джэ не понравилось.       — Синхе на неделю соревнований приезжает. Просит у меня пожить, если родители разрешат. У них отец опять в запое, — произнесла девушка, читая вслух сообщение от подруги и осторожно взглянула на Сон Джэ.       — Да блять, — ответил он недовольно, — хоть потрахаться успели.       Йеджи ему не ответила, но ударила его по лицу подушкой. Она не услышала про себя ничего хорошего, но это даже девушку улыбнуло.       С подругой ей всегда было проще и спокойнее, и можно обсудить то, что родителям, сёстрам и парню не скажешь. Вот только девушка не знала, что очень чёрная, неприятная, болезненная буря в её жизни только надвигалась.