Глава 15. Одиночество - не так уж и страшно теперь

      Она не могла даже себе признаться, что совершила ошибку, что оступилась, что одно лишнее, ненужное слово уничтожило то, что Йеджи было дорого, и она не знала теперь, как это вернуть.       Девушка звонила, писала Сон Джэ все выходные, попыталась прийти в Союз, но не успела даже зайти в боулинг-клуб, как встретила у самого входа Бэк Джина.       Друг, сообщник Сон Джэ, никогда ей не нравился. При всей её любви к Пакам, которые с детства с ним общались, Йеджи всегда его избегала, чувствовала, как от него исходила опасность, старалась совсем с ним никогда не пересекаться, и когда узнала, кто стоял во главе Союза, девушка почти не удивилась. И даже когда она начала встречаться с Сон Джэ, то всё равно старалась на глаза Бэк Джину не попадаться и приходить тогда, когда его в боулинг-клубе не было.       А теперь она ему в глаза смотрела и надеялась, что он скажет, пообещает, что непременно поговорит с Сон Джэ. Но такой разговор был в её голове, ведь реальность всегда расходится с ожиданиями.       — Не трогай его пару дней. Успокоится, перебесится, и тогда поговорите, — спокойно и холодно произнёс Бэк Джин.       — Ты не понимаешь… — дрожащим голосом от напряжения попыталась вывести его на разговор Йеджи, но он ей этого не позволил.       — Хочешь, чтобы он убил тебя?       Его вопрос заставил девушку остолбенеть и замолчать, хоть и ненадолго. С её губ тихо слетело:       — Он не такой.       — Ты уверена? Значит, ты вообще его не знаешь. Хочешь спасти свою шкуру — перестань за ним бегать и дай ему время остыть, иначе он на тебе отыграется. Я предупредил.       Бэк Джин прошёл мимо девушки, больше на неё не взглянув. Он не интересовался, что между ними произошло, не лез в чужие отношения, интересуясь лишь узким кругом людей, состоящим из двух человек.       Но девушка его не послушала.       В Канхаке, на переменах, она думала, как выловить Гыма, чтобы он был один, без своих верных сопроводителей, но он всегда оставался с кем-то рядом.       Она пыталась поговорить с ним, но всегда замирала от юноши в паре шагов. Он просто проходил мимо, не замечая её, и выглядел пугающе спокойным. Сон Джэ к ней стал холодным, безразличным. В школьных коридорах, хоть его прихвостни её не щемили, но она видела на себе их взгляды. Всего одно его слово, и Йеджи была уверена — те набросятся стаей и побьют её или и того хуже.       Но девушка не могла всё время проходить мимо и делать вид, будто ничего не происходило, будто ничего между ними не было несколько месяцев.       Дрожа всем телом, Йеджи уловила момент на одной перемене, когда Сон Джэ остался в курилке в гордом одиночестве, и когда он собирался уйти, преградила ему путь собой, поднимая свои глаза на него.       — Прошу, поговори со мной, — произнесла она, желая к нему прикоснуться, но боялась, что он снова оттолкнёт еë, как тогда, во время драки с Баку. — Я по тебе скучаю.       — Так и поверил тебе, нахуй, — он не стал её отталкивать и проскользнул рядом.       Его глаза в секунду загорелись огнём. И хоть Сон Джэ удалось тут же унять свою злость, в тот день она не решалась больше к нему подходить, но начала пытаться поговорить, выловить его снова и снова.       Йеджи старалась зажать его в пустых коридорах, схватить за руку в курилке, преградить путь собой в дверных проёмах, и каждый раз Гым спокойно, делая вид, что ему на неё всё равно, уходил, не произнося ни слова, будто она была надоедливым насекомым, которое его раздражало.       Девушка ощущала, как груз в груди рос и становился физически больнее. Ей даже ночами стало дышать тяжелее, но больше она не боялась, что задохнётся. Она уже представляла, как будет усмехаться на её похоронах Сон Джэ или не придëт на них вовсе. Наверняка ему даже не станет грустно.       И через пару недель его терпению пришёл конец, когда девушка снова попыталась поговорить с ним, в который раз преградив ему путь собой в коридоре в конце перемены, где ни учителей, ни учеников не было, и Йеджи с Сон Джэ стояли вдвоём.       Он грубо схватил её одной рукой за рубашку на груди. Йеджи видела его настолько злобный, яростный взгляд, что ей стало не по себе, и она перед ним задрожала, но уходить не собиралась. Она почувствовала, как под его пальцами её одежда напряглась.       — Тебе хули надо, а? Ты настолько тупая, что с первого раза не поняла? — Сон Джэ весь и полностью горел ненавистью к ней изнутри.       Она видела, как его так и порывало её ударить, но пока он держался. Ей было страшно. Ей было пиздец как страшно. Она боялась даже подумать, чтобы заявиться снова в Союз, ведь её там по его приказу попросту бы убили или изнасиловали и выкинули как подзаборный мусор. Она была в его глазах изменщицей, той, кто предал его и о нём не подумал.       — Я ведь, — попыталась она хоть что-то сказать перед ним, но не смогла. От боли, обиды и страха слова снова замерли в горле. — Сон Джэ, послушай…       — Ещё раз подойдёшь ко мне — сломаю тебе, блять, стимулятор. Чтобы сдохла к хуям собачьим и перестала меня преследовать. Съебалась отсюда нахуй.       Его слова были последним гвоздём в крышку гроба их отношений. Пусть непростых, эмоциональных качелей, но лучших дней, что у неё были. Йеджи не заплакала только лишь потому, что была на успокоительных, но даже под таблетками она ощущала, как заныло в груди.       Старая, неприятная, колющая боль вернулась. Йеджи почувствовала, как её бросило в холод, как по телу прошла крупная дрожь. Девушка плечами встряхнула и с бездушным, потерянным видом прошла мимо Сон Джэ, и больше на него не взглянула. Она его отпустила, как бы сильно юношу ни любила.       И она отступила физически, перестав пытаться с ним поговорить. Сон Джэ всем своим видом показывал, как их отношения для него будто ничего не стоили и не значили.       Йеджи и сама начала держаться холодно и равнодушно, старалась не замечать ни Гыма в коридорах, ни его приближённых, но дома плакала вечерами в подушку, разрываясь без него изнутри на части — так сильно ей его не хватало, что всё чаще стало тянуть в груди.       Девушка больше не пыталась с ним поговорить, не писала, не звонила ему, не ходила в Союз, каждый раз напрягаясь, когда Сон Джэ оказывался где-то рядом, и старалась как можно побыстрее уйти с его поля зрения, стать тенью или раствориться в коридорах, в любых помещениях, чтобы он не вздумал сказать «фас» своим людям.       Йеджи ещё чаще стала проводить время в компании Рюджин и других учениц Канхака, тех, кто раньше девушке не нравился, а теперь только так она могла хотя бы мельком узнать хоть что-то, что происходило в Союзе и какую версию выдвинул Сон Джэ об их расставании.       Но никто из девушек ничего не знал, они не смогли ни слова вытянуть из своих ухажёров, а значит, Гым оставил причину при себе.       Подружки парней из Союза Йеджи жалели, многие сошлись во мнении, что Сон Джэ её бросил, но почему — также не разглашалось.       Девушка ходила в школу, ездила в Канхак на машине, часто подвозила до дома Рюджин и других одноклассниц, кто с ним вместе учился, но даже с подругой больше не хотела сближаться. Йеджи держала с Рюджин дистанцию, чтобы и той не досталось. Но подруга не унималась и всё равно была где-то рядом, и в Канхаке почти от Йеджи не отходила на переменах.       Йеджи не пыталась её спросить, зачем она это делала, но догадывалась, что Рюджин была её хоть и хрупкой, но хоть какой-то защитой. Если Рюджин за неё вступится и за это от парней с Союза получит, то они вмиг перестанут получать за неё выплаты. Возможно, это тоже удерживало Гыма от того, чтобы на бывшей девушке отыграться.       Но сейчас Йеджи это уже мало заботило. Она хотела хотя бы минуту поговорить с Синхе, но подруга сделала всё, чтобы у неё не было такой возможности. Она Йеджи так и не отвечала, с других телефонов трубки бросала и блокировала, чтобы больше ей не звонили.       И тогда Йеджи решила поступить по-другому: надавить там, где у подруги было слабое место — через её бывшего молодого человека, с которым у Синхе даже после их расставания были хорошие отношения, и она ими дорожила.       Синхе всегда выбирала более слабых, и физически, и морально, парней. Таких, кто бы не стал с ней спорить, чтобы в этих отношениях быть главной, и ей побоялись ответить или даже руку на неё поднять. Поэтому она с Бэк Джином не сошлась, не смогла бы быть в их паре альфа-самкой.       Йеджи вспомнила про крайнего парня, те отношения Синхе, которые подруга скрывала от отца и брата, когда они учились ещё в средней школе. Молодой человек был настолько безобидным, что Йеджи боялась, что нанесёт ему моральную травму одним своим видом. Она с Рюджин и тремя другими девушками с Канхака, ждала его в переулке, узнав, где он пойдёт. Развлекая себя сигаретами, девушки заскучали и хотели было уйти, когда наконец-то всё же его увидели.       Узнав Йеджи, он резко остановился как вкопанный, широко раскрыв глаза, и хотел было сбежать, но девушка быстро его догнала. Она схватила юношу за капюшон, и отбросила его в сторону, к стене с глухим, неприятным звуком. Точно так же, как это сделал с ней Сон Джэ в тот день, когда подрался с Баку, вот только у него была иная цель, чем сейчас у неё. И хоть девушке было жалко бывшего молодого человека Синхе, выхода поговорить с подругой больше не было.       — Йеджи, пожалуйста, — дрожащим, испуганным голосом заговорил парень, никогда в своей жизни не вступая даже в намёк на драку. — Я ничего не знаю.       — Не знал — не говорил бы, — Йеджи смотрела на него сердито, видя, что он ей неумело врал. — Телефон свой дай, — она протянула руку. — Пожалуйста, не начинай, а. Я не хочу применять силу.       — Синхе мне мало что говорила…       — Сомневаюсь, ведь она после меня с тобой делилась почти всем. Врёшь ты хреново, — Йеджи схватила юношу за рубашку на груди, заставив его вздрогнуть и к стене прирасти. — Телефон дай, я только хочу позвонить.       Молодой человек дрожащей рукой опустился в карман брюк и достал свой смартфон, тут же снимая с него блокировку. Девушка зашла в последние звонки и увидела, что ещё утром у него был входящий от Синхе. Они говорили с ним, возможно, о ней, и это Йеджи чертовски взбесило. И она нажала на вызов. Подруга ответила не сразу, лишь с третьего гудка.       — Ну что ещё? Мы же всё обсудили с тобой? — раздался в телефоне голос Синхе.       — Давай ты не будешь всё усложнять, — говорила Йеджи решительно, не желая отступать. — Ты даже не хочешь меня выслушать, как и твой брат. Решили оба в один миг сделать из меня злодейку, значит, буду действовать, как ты того ожидаешь, — голос девушки был спокойным и глубоким, когда она начала выставлять свои условия. — Когда ты вернёшься в город, не забудь поговорить со мной, иначе с твоим любимым «пирожочком», свяжется кто-то другой. Не заставляй меня вмешивать в это Сон Джэ, тебе не понравится, как он с бывшим твоим разберётся.       Синхе молчала несколько секунд. Йеджи слышала, как та шумно дышала, но позже произнесла:       — Хорошо. Я вернусь в конце месяца, и мы поговорим. Не трогай его, ты же знаешь, он сдачи даже тебе дать мне сможет.       — Знаю, — Йеджи сама не поняла, как усмехнулась в трубку, — поэтому тебе резон вернуться в город как можно скорее, ведь кто знает, в какой подворотне могут оказаться нехорошие люди.       — Я приеду, — было слышно, как Синхе заговорила сквозь зубы, почти зарычав в ответ. — Ни брата, ни бывшего моего не трогай. Пожалуйста. Я своё слово держу, ты знаешь. Не впутывай их в наши дела.       — У меня не было иного выбора. Ты слушать меня, как и Баку, не стала. Значит, буду действовать иными методами.       — Я тебя услышала. Мы скоро поговорим лично, — Синхе вздохнула, — отпусти пирожочка, он и так настрадался, — она шумно проглотила слюну, — вы так быстро помирились с Сон Джэ? — с каким-то странным сомнением в голосе спросила она.       — Да, как видишь, — Йеджи солгала, но усмехнулась. — Про обещание своё не забывай.       И она завершила вызов.       Девушка сама ощущала, как внутри менялась, как желание навязать слабому, даже такому же, как она сама, росло. Но Йеджи взяла себя в руки и отдала телефон парню, который смотрел на девушек с осторожностью и вовсе опустил глаза, получив обратно смартфон.       — Если будет звонить — не забудь мне сообщить, — произнесла Йеджи, глядя на юношу сверху вниз.       — Хорошо, — он податливо кивнул в ответ.       — Тогда, до свидания, Джун Тэ.       Он не ответил ей и лишь боязливо снова кивнул. Йеджи развернулась и вместе с девушками, которых не назвала бы подругами, но теми, кто согласился пойти вместе с ней, не зная, будет ли драка. В знак благодарности, она купила им перекусить и просто стала ждать и надеяться, когда уже хоть что-то решится.

***

      Спустя ещё неделю Йеджи почувствовала, как ей вроде даже стало легче. Она перестала бояться остаться дома одна, иногда даже могла прогуляться до ближайшего магазина, хоть постоянно озиралась по сторонам. За эти месяцы с Сон Джэ, девушка отвыкла от ощущения одиночества, а теперь даже наслаждалась им, проводя много времени за учебниками, ведь уже и игры, и музыка навевали неприятные воспоминания о юноше.       Оставшись снова дома одна, когда папа работал до утра, Йеджи включила себе одну из грустных дорам и просто рыдала над ней, выплëскивая при просмотре всю свою печаль, когда во входную дверь постучались.       Вытерев в спешке слëзы, Йеджи посмотрела на камеру и замерла. Она впилась взглядом в изображение, ведь думала, что это очередной от папы курьер, но на пороге стоял тот, кого она ожидала увидеть меньше всего. И девушка открыла дверь перед ним.       Взъерошенный, со сбитыми в кровь кулаками, свежими на лице ссадинами, синяками, разбитыми носом и губой, Сон Джэ явно был только что с драки, полностью выплеснув в ней свою злость. Скорее всего, полез туда, где силы были неравны.       Она почувствовала, как быстро забилось сердце в груди. Промочив горло слюной, ощущая, как даже дышать стало тяжело, девушка смотрела на него опухшими глазами от слёз, не веря, что он пришёл вот так просто сюда. Она думала, он хоть что-то скажет, произнесёт, что пришёл убить её окончательно, но их встреча была молчаливой. Йеджи чуть отошла в сторону, чтобы молодой человек снял обувь и прошёл внутрь дома.       Она неуверенно мотнула головой, приглашая его в свою комнату, ощущая, как каждый шаг до неё был тяжелым, ноги поднимать было нелегко, словно каждая ступня весила тонну или и того больше. Йеджи, зайдя в свою комнату, села на край кровати. Они оба, не зная, что сказать друг другу, просто молчали, продолжая сидеть рядом, едва дотрагиваясь бёдрами, ощущая неприятное напряжение в воздухе.       Девушка чувствовала, как их прикосновения были странными, неловкими, будто чужими после всего, и морально тяжёлыми. И она первой подала хриплый, дрожащий голос.       — Пить хочу, — тихо произнесла Йеджи, заговорив с трудом. — Принесу воды. И тебя нужно поправить.       Горло будто сдавило, запершило, заболело как при ангине, и Йеджи больше не могла ничего произнести. Она резко поднялась на ноги и направилась вниз, под строгим, провожающим взглядом Гыма. Девушка взяла из аптечки всё необходимое, а из холодильника — газировки, воды и шоколад, тот самый, который Сон Джэ любил. Медленно вздохнув, Йеджи решила вернуться.       Девушка боялась смотреть на него, думая, что он всё же в любой момент сорвётся, но когда зашла в комнату, то увидела, как на самом краю её кровати Сон Джэ лёг и… задремал. Даже куртку с себя не снял. Йеджи, убрав всё, что было в руках, на прикроватную тумбу, тихо к юноше подошла, сняла с него очки, убрала их туда же, где лежали закуски.       Даже пока он спал, она чувствовала напряжение между ними. Как тяжело было что-то сказать или сделать по отношению к молодому человеку. Погасив свет, Йеджи аккуратно легла напротив, в темноте с трудом разглядывая его очертания фигуры, и почувствовала на себе его руки. Неспешные, но аккуратные и настойчивые. Проснувшись минут через десять, Гым её к себе притянул вплотную, и она услышала, как он сделал медленный вдох, коснувшись носом её волос. Йеджи старалась до последнего держать всё в себе, но вскоре боль, страдания, тоска по нему, такая разрывающая и болючая, оказалась снаружи, и девушка не выдержала. Слёзы снова покатились по щекам, носу, попадая наверняка Сон Джэ на футболку и куртку, когда она прижалась лицом к его груди, пока он обнимал её всё так же молчаливо.       Йеджи окончательно перестала держать в себе истерику и уже громко, навзрыд, плакала, прижимаясь всем телом к молодому человеку. Она чувствовала, как он медленно гладил её по спине, как закинул на себя её ногу, как раньше она любила делать, но ничего не сказал и, должно быть, терпел то, как она заливала его вещи слезами, не произнеся за тот вечер совсем ничего.       Ни единого слова, словно это было ещё одним наказанием для неё за такой глупый, неприятный проступок. Йеджи уснула в его руках, обнимая, когда рыдания прекратились и стало немного полегче. Пусть Сон Джэ молчал, но хотя бы остался рядом и не ушёл.       Утром, как и всегда, девушка проснулась первой, пока юноша ещё спал, прижавшись к ней под одеялом в штанах и трусах, ведь куртку и футболку пришлось бросить в стирку после того, как Йеджи залила их слезами.       Аккуратно выбравшись из-под одеяла, чтобы не потревожить парня, она зашла в ванную и увидела в зеркале свои опухшие глаза. Зрелище было неприятное и девушка обдала лицо прохладной водой и нанесла на веки и лицо патчи. Вернувшись в свою комнату, Йеджи поняла, что юноша уже не спал и сидел к ней спиной, свесив ноги с кровати. И когда он услышал, как она вернулась в комнату, то повернул голову в её сторону.       — Выглядишь херово, — заговорил он первым.       — Да и ты сейчас не особо. Далеко не красавчик.       Она видела, как его взгляд изменился, будто стал мягче, Йеджи видела, как он поплыл, снова услышав от неё ответную порцию грубости. Больше они ничего не сказали друг другу, и, взяв аптечку в руки, девушка села с ним рядом, под его внимательным взглядом, начала убирать с кожи Сон Джэ последствия его драки. Она обрабатывала ему раны на костяшках, растягивая момент до последнего, не решаясь подниматься к лицу. Но, наклеив последний кусок пластыря на ссадины рук, Йеджи нанесла на ватный диск перекись и с трудом подняла на него глаза. Одной рукой она убирала локоны подальше от его ран, а другой водила диском с раствором там, где виднелись царапины и синяки.       — Ты знаешь, я просто не подумала и решила рассказать Баку то, что когда-то давно меня беспокоило, — заговорила она первой, решив высказаться наконец на этот счёт, раз он полез туда, куда бы не следовало. — Но ты услышал лишь часть разговора, а не весь его, — Йеджи вздохнула, продолжая обрабатывать лицо Гыма, пока тот, на удивление, молчал и слушал её, не отрывая взгляда от её глаз. — Я правда была влюблена в него ещё с начальной школы, но, как оказалось, это не было ничего серьёзного, как с тобой, — она замерла и нервно сглотнула слюну, промочив пересохшее горло. — Ты мне сразу понравился тогда, в переулке, когда мы впервые встретились. И потом ещё в боулинг-клубе: ты был грубым, дерзким, но забавным, — она достала заживляющий крем и стала его наносить в конце на лицо Сон Джэ. — Ты всегда такой невыносимый, бесишь меня невозможно, — недолго она помолчала, но вскоре продолжила: — но за это я тебя и люблю. А теперь, зная, что я думаю и чувствую, сам решай, что тебе с этим делать: простить ли меня или нет, Сон Джэ.       Она опустила глаза, всё ещё сжимая в ладони крем. Холод от металлического тюбика неприятно отзывался в руке, и, отвернувшись от юноши, девушка хотела отнести аптечку вниз, но услышала, как Гым с ней заговорил.       — Я думал, ты всё ещё его любишь, — его голос был немного хриплым и унылым.       — Серьёзно? Выходит, это не он дурак, а ты, — ответила она раздражённо из-за того, что столько дней он не желал её слушать.       — Какого хера ты на него тогда набросилась, когда я хотел его отделать?       — Обняв я тебя, ты бы меня снова оттолкнул, — ответила она, повернувшись к нему, — а когда я вцепилась в Баку, то надеялась, что ты меня не ударишь. И попыталась стать для него живым щитом, чтобы прекратить драку.       — Точно больная.       — Ты мой ответ знаешь.       — Знаю, — он кивнул, провёл языком по внутренней стороне губы, будто хотел ещё что-то сказать, но не стал.       И тогда Йеджи выпалила первое, что столько дней было у неё в голове:       — Я начала думать, что если умру, то ты даже не придёшь на мои похороны.       — Ты притворяешься или на полном серьёзе ебанутая?       Йеджи почувствовала, как от его слов стало неприятно и больно, и глаза снова наполнились слезами.       — Тебе решать, — она снова опустила взгляд и почувствовала, как Сон Джэ притянул её к себе.       Девушка забралась к нему на ноги, села, за шею обвив его руками, как делала это раньше, и его ладони обняли её в ответ.       — Ты думал обо мне? — спросила она, уткнувшись носом в его шею.       — Разумеется.       — И когда решил помириться?       Сон Джэ шумно вздохнул, но дал ответ:       — Сидел вчера в Союзе, и когда курил в очередной раз, наткнулся взглядом на твою зажигалку.       Наверное, в этот момент его и прорвало, и он напросился на драку, где явно, силы были неравны.       — Зачем ты подрался? — спросила его Йеджи.       — Хотел заглушить ментальную боль физической.       Его слова поразили её больше того факта, что он прошлым вечером пришёл к ней сам и сделал первый шаг к их примирению. Он не сумел даже в драке избавиться от чувства вины и явился к ней, думая, что она его пожалеет, и это, конечно же, сработало верно.       Йеджи стала целовать его лицо, шею, закрывая глаза, но внутри больше не было трепета, хоть она и заплакала.       — Киса, — позвал он её, коснулся губами уха, с огромным трудом вызывая по её телу дрожь, — рыдать прекращай, достала уже. Скоро весь Сеул зальёшь. Сейчас для дождей не сезон.       Она рассмеялась. Девушка не испытывала от его слов раздражения или обиды, скорее это был нервный выплеск того, что накопилось и постепенно из неё выходило. Йеджи просто прижалась к Сон Джэ, понимая, как соскучилась по нему за эти несколько недель. И хоть сердце так сильно уже не болело, но Йеджи ощущала, что между ними что-то изменилось. Не стало будто той теплоты, что была у них раньше, и осознать это стало непросто.       Молодой человек не просил прощения и сам не вытягивал из девушки извинений, поэтому недосказанность между ними ещё оставалось.       Папа сидел у себя в кабинете и работал. После долгого разговора мужчины с её парнем, юноша вышел от папы хмурым, но решительным.       И хоть Гым купил еды на ужин и сидел с виноватым видом, не поднимая глаза, всё же под банкой пива его взгляд изменился, стал более смелым и игривым, таким же, каким и раньше. Когда Йеджи его со своих палочек кормила, настойчиво он потянулся к ней и потребовал поцелуя. Она не сопротивлялась и просто глаза закрыла, вдыхая запах еды и сигарет, который исходил от Сон Джэ. Девушка выпила ещё, чтобы не чувствовать напряжения у себя внутри.       Отставив в сторону всё, что могло помешать им, Йеджи и Сон Джэ попытались раствориться друг в друге, как раньше. Девушка с трудом снимала с себя одежду, остро ощущала всё, даже когда Сон Джэ целовал её тело, пытаясь этим сгладить острые углы, которые снова были между ними, и немного, у него это получилось.       Они переспали, но больше Йеджи не могла это называть «заниматься любовью». Что-то так и давило, не позволяя ей теперь думать, что между ними всё ещё были эти сильные, вечные чувства.       В Канхаке хоть нельзя было открыто держаться за руки, но пара снова ходила по коридору вместе, плечом к плечу.       А вот без него Йеджи стала замечать, что в курилке всё чаще к ней стали присоединяться девушки парней из Союза. И хоть они болтали, щебетали о своём, она видела, как они иногда её внимательно слушали. Было не важно, говорила ли она мельком о Сон Джэ, семье или размышляла о Союзе — это наводило её не на самые лучшие мысли, но пока она решила придержать свои подозрения при себе.       — Это правда, что вы дерëтесь? — спросила как-то в курилке одна из девушек, тут же впиваясь в Йеджи глазами. — У тебя на теле видели синяки в раздевалке перед физрой…       Йеджи про себя усмехнулась, удивляясь чужой бестактности и глупости: как можно спутать синяки с засосами, даже если они сделаны Сон Джэ по всему её телу после их бурного примирения? Она решила ответить сарказмом:       — Конечно, ведь в моей ситуации мне только и остаётся с ним драться, чтобы не лапал меня постоянно при всех. Каждые выходные с ним как на ринге бываем.       — А родители твои знают? — осторожно спросила другая ученица Канхака.       — Разумеется, нет. Папа его убил бы нахер.       Девушки стали тихо между собой шептаться, но напрямую Йеджи больше они ничего не сказали, даже если у них были хоть какие-то сомнения в её словах.       Позже, в этот же день, Йеджи позвала Рюджин к себе позаниматься, а заодно узнать её мнение насчёт одной идеи, которая и сейчас ей не нравилась.       — Все вокруг думают, что вы ненормальные, — заговорила вдруг Рюджин, не поднимая головы от книжек. — То сходитесь, то расходитесь, то зажимаетесь по углам, то делаете вид, что вам плевать. Дебилы.       Йеджи не поняла, специально произнесла подруга последнее слово или случайно, но решила её об этом не спрашивать.       — Но одно хорошо, — продолжила она говорить, — на вас прямо как на романтический фильм смотришь. Так любопытно, что будет в следующей серии, когда на самом деле все ожидают ближайшей недели и чуть ставки не делают, как дальше будут развиваться ваши отношения.       — Наверняка делают, ты просто не в курсе этого, — вздохнула Йеджи, опуская глаза в свой учебник. — Мне девчонки с других школ пишут. Добавили в чат, где всё шутили, не создать ли свою коалицию, как у парней.       — Нехеровые такие амбиции, — тут же Рюджин фыркнула. — И кто на себя это возьмёт?       — Попробуй угадать с трёх раз. У кого парень в Союзе не на последних местах, кто даже с ним зубоскалит и, кроме того, у кого папа — мафиози?       — А ты сама этого хочешь?       — Разумеется, нет.       — Так и скажи им при следующей встрече, — Рюджин пожала плечами и добавила задумчиво: — Но кто его знает.       Йеджи, при всех её возможностях, никогда в своей жизни не хотела бы оказаться в банде. Она видела, что криминал сделал с Сон Джэ и как изменился папа: мужчина стал ещё более закрытым, загруженным и пугающе хмурым. Он и раньше был не особо разговорчивым и весёлым, но теперь даже собственная дочь его побаивалась, ведь он с лёгкостью мог перейти со спокойного тона на более грубый. И хоть он потом извинялся, Йеджи стало очень тяжело с ним общаться, и она теперь хотела всё же к маме переехать.       Она думала поговорить об этом с сёстрами, но позже. На выходных Йеджи пришла к Сон Джэ в Союз и увидела, как тот сидел в кресле, снова наблюдал за чужой игрой в боулинг и не комментировал разве что броски девчонок.       — А сам-то ты играть вообще умеешь? Или рот открывается только, чтобы других оскорблять? — заговорила Йеджи, остановившись от Гыма в нескольких шагах, и он тут же развернул своё кресло к ней.       — Киса моя недовольная пришла, — произнёс он с ухмылкой, — гавкаться опять будем?       — Спасибо, что хоть сукой не назвал, — её слова заставили их обоих усмехнуться. — А что, уже не хочешь ругаться? Запал на более слабых пропал? — ответила она, пряча руки в карманы.       Сон Джэ чуть наклонил голову вбок, внимательно посмотрел на неё, но не убрал улыбку с лица.       — Ты сказала другим, что я тебя бью? — громко спросил её Сон Джэ с ухмылкой, вставая с кресла.       — Они перепутали твои ебучие засосы на моей спине с синяками. Так что это не мои проблемы, — ответила Йеджи недовольно, наблюдая, как медленно юноша к ней подошёл. — Я им так и сказала, что с меткостью везде у тебя так себе. Не боюсь от тебя залететь.       — Значит, и правда сейчас наваляю тебе, — произнёс он, грозно нависнув над ней, чуть прищурив глаза. — Чтобы больше не пиздела.       — Ой, как страшно, — девушка нахмурила нос и скривила губы в усмешке. — Очки снять не забудь, а то разобьёшь, так и останешься слепошарой.       — Киса, теперь тебе точно пиздец.       — Да ну нахер. Силёнок не хватит, — она с вызовом смотрела ему в глаза и это видели все, но не встревали.       Сон Джэ довольно, как сытый кот, улыбнулся.       Он не спеша схватил её за подбородок и челюсть пальцами, сжал так крепко, будто девушка убегать собиралась, и Йеджи услышала, как резко стихли все разговоры в клубе. И парни, и девушки уставились только на них, смотрели в ожидании, что будет дальше.       А дальше Сон Джэ удивил их всех, кроме Йеджи. Наверняка все думали, что он ударит её, в сторону швырнëт, но он сделал ровно то, что девушка от него ожидала.       Он поцеловал её. Смял губы Йеджи, резко, грубо её целуя, из-за чего она даже закрыла глаза. Она наслаждалась каждой секундой, растворяясь в горячем, нетерпеливом поцелуе.       Она знала, что все они на его счёт ошибались. Под холодной, насмешливой маской скрывался тот, кто дорожил девушкой, а может быть, даже любил. Но Сон Джэ это осознает лишь тогда, когда он Йеджи окончательно потеряет.