Глава 16. Удар, разрывающий сердце

      В объятиях Сон Джэ было спокойно и тихо. В груди не болело, но словно щемило, не позволяя сделать полноценный вдох и выдох.       — Это всё? — спросил её папа, проходя мимо с последней коробкой её вещей.       Они продали дом, переехали, и, хоть Йеджи осталась с ним, в новой квартире она ощущала, как тяжесть так и давила на плечи. Девушка готовила для рабочих еду, но у самой не было аппетита, и, когда последняя коробка с одеждой и книгами была опустошена, Йеджи оглянулась по сторонам, и ей казалось, что это всё происходит не с ней.       — Сядь, пожалуйста, поешь, — попыталась убедить её мама.       Девушка хотела открыть рот, правда, она очень хотела попроситься к ней жить, но просто не смогла этого произнести и помотала головой.       — Не могу, — Йеджи шумно вздохнула, — ничего не лезет в рот.       Она чувствовала себя в этом месте чужой, ощущала, как всё давит вокруг, и с радостью сбежала от взрослых, чтобы побыть в компании Сон Джэ и его приближённых в боулинг-клубе, но легче Йеджи не стало. Парень видел её подавленное состояние и просто отвёл девушку в сторону, подальше от чужих глаз и ушей.       — Тяжело? — лишь спросил у неё он.       — Пиздец как, — ответила Йеджи, кусая губу изнутри до предела боли, которую могла терпеть.       Она почувствовала, как попросились наружу слёзы, но девушка удержала их в себе. С тех пор как начались каникулы, ей стало тяжело быть без учебников и школы, и приходилось всё чаще приходить к Сон Джэ в клуб или Союз.       — Хочешь чего? — снова поинтересовался Гым, но Йеджи лишь отрицательно помотала головой. — Книжку, может, какую?       Даже Сон Джэ, которому раньше было похуй на то, что она была не в настроении, всё чаще замечал, как после их примирения девушка стала больше погружаться в себя. Она огрызалась с ним, училась, но будто бы быть собой перестала. Словно и правда что-то разбилось, сломалось, но даже склеив это, ничего не изменилось.       — Киса, скажи мне, что тебе, блять, надо, — спросил он её раздражённо, продолжая прижимать её к стене. — Убить кого-то?       — Нет, — она посмотрела ему в глаза и попыталась лживо улыбнуться, — забей.       Он смотрел на неё, почти прожигал взглядом насквозь, но страх перед ним вдруг испарился.       — Ничего не хочу, — ответила она тихо и завела ладони за его поясницу, — просто побудь со мной.       — Ладно, — он кивнул, соприкасая их лбы.       Она чувствовала его дыхание рядом, тёплое, почти горячее, такое приятное, что девушка начала покрывать его лицо поцелуями. Йеджи ластилась к юноше и видела, как каждое её прикосновение к нему действовало как валерьянка на кота. Сон Джэ выглядел таким довольным, что ей не хотелось прекращать целовать его уже в губы.       Он поднял её на руки, усадил девушку на свою талию, и Йеджи крепко обвила его ногами, боясь, что может упасть. Уже слишком хорошо зная замашки своего парня, она руками вцепилась в его шею и ощутила, как он прижал её к стене, навалившись всем телом.       Она задрожала, почувствовала, как внизу живота приятно напряглось; Йеджи поняла, что у неё появилось желание почувствовать его внутри, и Сон Джэ, увидев искру в её глазах, сделал соблазнительное движение тазом, вырывая смешок с её губ.       — Пиздец как хочу тебя сейчас, — его голос стал хриплым.       — Как и я тебя. Но давай займёмся сексом дома, а не здесь. До сих пор стыдно, что нас тогда увидели, — Йеджи вспыхнула в щеках, вспомнив, как на прошлой неделе их застали в самый интимный момент. И хоть им это не помешало дойти до пика, неловко от этого всё же было.       — Думаешь, мне хотя бы слово тут скажут, что я буду тебя хоть на диване Бэк Джина трахать? — спросил он её с полной уверенностью в своей безнаказанности.       — Давай всё же не будем проверять и сделаем всё как обычно, у меня дома?       Сон Джэ хоть и был слегка недоволен, но заставлять девушку спать с ним тогда, когда она не хотела, не собирался.       — Если ты Цербер, то когда я тогда? — спросила вдруг она.       — Ебучая пантера. После тебя вся спина в царапинах, хоть перед пацанами таким выëбывайся.       Йеджи от его слов рассмеялась.       — Я думала, ты вечно этим хвастаешься, — она даже удивилась, что он сразу же о таком не растрепал всем в Союзе.       — Так я, по-твоему, трепло? — юноша чуть прищурился.       — А разве нет? Давно ты слово своё держал?       — Киса, — произнёс он с угрозой, — получишь сейчас.       — Знаю. На это и нарываюсь.       И хоть после примирения их отношения стали немного другими, Йеджи была рада, что они снова вместе. Сон Джэ хоть как-то разбавлял её жизнь, делал её более яркой, хоть и менее спокойной, но какой-то живой.       Папа опять пропадал на работе целыми днями, и Йеджи всё чаще оставалась дома одна, ведь даже Сон Джэ убеждал её в важных делах в Союзе. Девушка его не трогала, не мешала, но после их примирения у неё всё чаще стали зарождаться какие-то сомнения и ощущение, будто он ей что-то недоговаривал.       И в один из таких вечеров она смотрела на свой телефон, пытаясь дозвониться до Сон Джэ в пятый раз, но молодой человек не отвечал, и тогда Йеджи решила проверить его геолокацию. Он находился в Союзе — хотя бы здесь не солгал, — и девушку это сначала не сильно удивило, но, когда она захотела проверить ещё и местонахождение Синхе, впервые за столько дней решившись на это, Йеджи поняла, что подруга была там тоже. В Союзе. Синхе обещала вернуться в город только через пару дней, а теперь Йеджи видела маячки обоих дорогих для неё людей вместе, и это наводило её на самые тёмные, нехорошие мысли. Девушку бросило в холодный пот и кишки будто свернулись неприятно внутри.       Она сорвалась, тут же бросилась к машине и направилась в боулинг-клуб. Йеджи трясло, волнение било в голову с такой силой, что она уже представляла так много вариантов развития событий, что даже заболела голова. Йеджи не помнила дорогу, видела лишь машины, светофоры и серую полосу дороги перед колёсами своего автомобиля.       Уже в Союзе, увидев, что клуб для посетителей закрыт, девушка вошла в него с чёрного входа, и, хоть парни смотрели на неё с сомнением, они не произнесли ни слова. Она думала, что найдёт Сон Джэ легко и быстро, но у раздевалки персонала ей не дали пройти дальше. Один из членов Союза с едкой ухмылкой обратился к ней.       — Стоп, куколка, клуб сегодня закрыт, — обратился к ней один из громил. Видимо, он недавно вступил в Союз и не знал о том, что у Йеджи здесь были привилегии.       — Я к Сон Джэ. Быстро в сторону отошёл, или будешь потом отчитываться перед ним и собирать кровавые сопли с пола, — ответила девушка ему грозно, глядя парню в глаза.       — Ты совсем охренела? — он двинулся на неё, преграждая путь.       — Я сказала, отошёл в сторону, нахуй, гондон, — её ещё больше затрясло.       Йеджи обвела взглядом небольшой коридор и заметила биту, одиноко стоящую в углу. Если придётся защищаться, для девушки она придётся как нельзя кстати. Но Йеджи надеялась, что до этого не дойдёт.       — Ну ты, сука, напросилась.       Он попытался оттащить девушку за руку и вцепился в её плечо своей огромной ладонью так сильно, что чуть не нажал большим пальцем на её кардиостимулятор. От страха за свою жизнь девушка будто с тормозов слетела и просто схватила ту самую биту, на которую рассчитывала раньше. Йеджи со всего размаху ударила парня, не подумав тогда о последствиях, и, к счастью, попала ему по руке. Удар вышел глухим, но сильным. Член Союза взвыл от боли, хотел было замахнуться на Йеджи в ответ, но его оттащили, убеждая, что даже за простую пощёчину Сон Джэ оторвёт ему голову; девушку не тронули ни пальцем, опасаясь злобной реакции Гыма. Йеджи замахнулась снова, уже на других, кто стоял или подходил к ней, желая её успокоить.       «Ебанутая, как Гым», «больная сука», «стоят друг друга» — слышала она их шёпот, сжимая в руке бейсбольную биту. Дерево было холодным, постепенно нагревающимся в руке, но отступать девушка не собиралась.       Она прошла мимо них, понимая, что останавливать её больше не собирались, и направилась в кабинет Бэк Джина.       Её трясло. От злости, от непонимания и мысли, что что-то происходило за её спиной. Дверь к предводителю Союза была едва заметно приоткрыта, и, увидев это, Йеджи не стала медлить: вложив всю свою ярость в правый кроссовок, она пнула её, открывая перед собой, будто кусок металла был корнем всех проблем девушки. Дверь с резким свистом распахнулась, звякнув о стену, и задрожала.       В кабинете лидера Союза Йеджи увидела, как четверо человек уставились на неё с испугом, резко обернувшись. Ближе всех к ней стояли Баку и Синхе, а напротив них, как соперники перед боем, Бэк Джин и Сон Джэ.       — Так и знала, что вы, как змеиный клубок, что-то задумали за моей спиной, — заговорила Йеджи, переходя на крик и размахивая на всех по очереди битой. — Отомстить мне решили? Могли просто в лицо сказать или сил не хватило?       — Киса, — уже начал заводиться следом Сон Джэ, — ты вообще не вовремя, блять, пришла.       — Да я всю дорогу с тобой делаю что-то не так, — её голос дрожал от злости. — Давай, блять, объясни уже, что происходит. Или мне самой придумать, как ты против меня козни строишь с моей подругой, или, может, теперь ты будешь с ней встречаться? Или решили с ней трахаться, а мне голову оторвать нахуй?       — Так это я теперь плохая? — вспылила следом Синхе. И если бы не брат, она бы точно вцепилась если не в Йеджи, то в Сон Джэ, и перевела на Гыма свой взгляд. — А про свой план с Йеджи, перед началом ваших отношений, ты ничего не хочешь сказать, а? — спросила она у него.       У Сон Джэ мгновенно злобно загорелись глаза, лицо вытянулось, когда он перевёл на сестру Баку взгляд. Будто Синхе сказала то, что не должна была, а теперь было уже поздно.       — О чём ты? — уже нахмурилась Йеджи.       — Пусть даст тебе почитать с Бэк Джином свою переписку незадолго до того, как вы стали встречаться. Много нового о своём парне узнаешь, — ответила Синхе, всё ещё находясь в руках брата; она попыталась пару раз вырваться, но Баку крепко её держал. — Да отпусти ты меня, нахуй, или сам получишь. Я тебя с двух лет до крови херачу, думаешь, и сейчас не побью?       Но Ху Мин лишь сильнее сжал Синхе, убирая вниз её кулаки, не позволяя ей никому вреда нанести, пока та не успокоится.       Йеджи смотрела на Сон Джэ, желая услышать в ответ, что всё это ложь, и чтобы она никому не верила, но парень смотрел в одну точку и медленно курил сигарету, больше не взглянув на свою девушку. Он будто медленно тонул, как Титаник, уходя вниз, в морскую глубину, хотя Йеджи видела, как его начинало трясти.       — Пьяный Бэк Джин не особо за языком следит, — снова заговорила Синхе, бросив взгляд на друга брата, а затем снова посмотрела на Йеджи, — и вчера мне ничего не стоило подпоить его, и он быстро уснул. Я взяла телефон Бэк Джина, ведь помнила пароль — он сам назвал его мне, когда мы пытались встречаться, и увидела достаточно в его переписках. — Синхе замолчала, с трудом продолжая говорить: — Они тебя использовали. Хотели через тебя подобраться ко мне и брату.       Йеджи почувствовала, как что-то внутри будто рухнуло на пол. Она застыла как статуя, уставившись на Сон Джэ и с трудом переваривая услышанное.       — Это правда? — голос Йеджи дрожал, но теперь она желала знать всё без утайки.       — Возьми мой телефон и прочитай, — Синхе потянулась в карман и достала смартфон.       Она разблокировала его, несколько секунд что-то нажимала и протянула в сторону Йеджи, и вот тогда Сон Джэ вышел из оцепенения. Он подлетел к Пакам, выхватил телефон Синхе и бросил его в стену с такой силой, будто тот был главной проблемой, а Гым быстро нашёл решение. Куски гаджета проскользили по полу к ногам Синхе. Девушка хотела наброситься на Гыма с кулаками, но за неё заступился брат.       Баку и Сон Джэ снова сцепились в драке. Первый защищал сестру, а второй — свои отношения, хотя Йеджи теперь сомневалась, что между ними хоть что-то ещё осталось. И хоть Бэк Джин встал между ними, а вошедшие парни растащили их, Йеджи смотрела на всё как на кино. Она не верила в реальность происходящего.       И тут у неё завибрировал телефон. Девушка увидела входящее сообщение от Синхе. Из-за плохой связи оно пришло с задержкой: должно быть, подруга решила перестраховаться на случай, если Сон Джэ вмешается и уничтожит доказательства на её телефоне, поэтому заранее отправила их Йеджи.       Девушка начала читать.       В сообщениях она видела, как Сон Джэ и Бэк Джин с ехидством и усмешками обсуждали, как перетащить Йеджи на свою сторону, ведь за ней подтянется Синхе, а за сестрой — и Баку, желая защитить её. Йеджи затрясло ещё сильнее, сердце громко застучало, перебивая все остальные звуки.       Пока она читала, девушка видела краем глаза чужие разборки, но всё равно пробегала взглядом по сообщениям, не позволяя никому к себе подойти, всё ещё сжимая биту в руке. В строчках Йеджи видела, как несколько месяцев назад Сон Джэ ухмылялся, мечтая, что его новая девушка не будет «бревном» в постели, как предыдущая.       Ей было мерзко от их переписки. Хотелось пойти и помыться, бросить свой телефон в стену, лишь бы не видеть этого.       Йеджи затрясло, но она продолжала читать: сначала быстро пробежала глазами по тексту, а второй раз — медленно, вчитываясь в каждое сообщение Сон Джэ. Читала и не верила, что он мог так с ней поступить. И она произнесла вслух то, что было в самом конце: это задело её не больше остального, но окончательно уничтожило в ней то, что она любила в нём.       «Я не против. Да и баба эта под боком окажется, будет с кем потрахаться, а как всё закончим — нахуй её брошу и поищу получше. Хороший план. Двух зайцев сразу убьём».       Йеджи дрожащей рукой опустила телефон, ощущая, как вера в Сон Джэ растворилась, словно металл в кислоте.       — Так я для тебя всего лишь задание? Ебучий заяц? — спросила Йеджи Сон Джэ, ощущая, как слова на языке задрожали.       Она не могла осознать, что тот, кого она любила, принимал её за кусок мяса и развлечение, но парень молчал, бездушно глядя на неё в ответ.       — Отрицать это не будешь? — снова спросила она.       — Нет, — лишь произнёс Сон Джэ, мотнув головой. — Но…       Он хотел ещё что-то сказать, но Йеджи его перебила. Ощущая, как внутри будто сердце разорвалось на куски, как так больно даже после операций не было, девушка провела рукой по груди. Но боль не ушла.       — А я всё думала, — она нервно усмехнулась, слыша, как почти сорвался собственный голос, — почему тебе было так стрёмно наедине сказать мне хоть слово о том, что ты хотя бы в мою сторону неровно дышишь, а оно вон что. Ты просто ничего не чувствовал, — у неё задрожал подбородок и по щекам начали скатываться слёзы, но девушка выглядела почему-то спокойной.       — Йеджи, — попытался он позвать её по имени и подойти.       — Нет, — крикнула она, вкладывая в это слово все свои мучения.       Девушка замахнулась на него битой, а потом обессиленно, отбросила деревяшку в сторону.       Йеджи знала, что он не лучший парень на свете, совсем не тот, с кем хотели бы её видеть родители, но когда-то Йеджи ещё надеялась с ним на лучшую жизнь. Но теперь поняла, что этого не будет.       И тут её прорвало.       — А я ведь никого и никогда так сильно не любила, как тебя. Готова была на всё закрыть глаза, потому что только рядом с тобой мне было спокойно. Даже тот разговор с Баку дал понять, что и к нему я ничего не чувствовала, разве что как к старому другу или брату, тогда как ты был моей пусть не первой, но самой яркой любовью. А ты меня просто использовал, — Йеджи вдруг рассмеялась от собственных слов.       — Сначала я просто выполнял просьбу, — сорвалось с губ Гыма, будто в своё оправдание.       Он ещё хотел что-то сказать, но Йеджи его перебила.       — А потом что? Стал что-то чувствовать, проникаться? Себе хотя бы не пизди, да и я тебе больше не верю, — она сделала глубокий вдох и выдох, — без тебя мой мир, моя жизнь были легче, — говорила она, глядя ему в глаза, — не было нападок от парней, не было развода родителей и страха перед Юном, да и всего остального, а ты принёс мне только страдания и ебучую боль! — закричала она так громко, что её голос грохотом отлетел от стен. — Мне нахуй не нужны такие отношения. Вот теперь мы точно разошлись, надеюсь, ты доволен, — она почувствовала, что её всю затрясло. — Ненавижу тебя…       И она отвернулась, чтобы уйти, но почувствовала, как Сон Джэ попытался схватить её за руку, но это стало его ошибкой. Девушка залепила ему такую звонкую пощёчину, вложив в неё всю свою боль и злость, что в один миг с его носа слетели очки, разбились о каменный пол, и стёкла трещинами покрылись.       — Не смей меня больше трогать, — прошипела она сквозь зубы.       Йеджи видела, как Сон Джэ сгорбился и провёл ладонью по своей щеке. Он просто не верил, что девушка применила к нему силу. Не тихо в уголке, не дома вдвоём, а при всех, и он не смог ударить её в ответ. Или к счастью, не захотел.       — Йеджи, — виновато подала голос Синхе, но резкий, яростный взгляд подруги дал понять, чтобы она замолчала.       — Да пошли вы. Вы все, — Йеджи обвела взглядом тех людей, которые ей были дороги: Сон Джэ, Баку, Синхе, задержавшись взглядом на последней. — Надеюсь, ты довольна своей местью. За себя и за брата. И я буду теперь одна, как ты; у тебя ведь получилось нас разлучить. Сон Джэ тебе ведь так не нравился, ты сама мне много раз говорила, — она почувствовала себя опустошённой, но почему-то свободной. — Дальше сами теперь во всём разберётесь. Мы друг другу больше никто. Адьос.       Она развернулась и громкими шагами ушла, не желая больше никого слушать и видеть. Сначала она кипела, а теперь, высказав своё мнение, ощущала внутри пугающее спокойствие. Вернувшись в машину, Йеджи поехала как можно дальше от Союза, но не знала, как ей теперь со всем этим быть.

***

      Йеджи рассказала обо всём родителям. Ей некому было больше довериться, и слова одно за другим просто вырвались из неё. Она плакала так много и горько, что сначала было очень тяжело всё поведать, но после стало даже легко, и девушка уснула. Обнимая папу как единственный оставшийся у неё островок безопасности, она боялась даже представить, что было бы с ней без него. Он молчал, ходил, долго всё в себе переваривал, как и мама, но они сошлись во мнении, что пока девушке надо хотя бы успокоиться и всю ситуацию несколько дней пережить. И если будет комфортнее, то побыть одной, без отношений и старых друзей. Синхе и Баку писали Йеджи, звонили точно так же, как раньше она им, но девушка блокировала все телефонные номера, отзеркаливая их поведение. С удивительным хладнокровием Йеджи просила, чтобы они перестали её трогать. И после очередного заблокированного номера они успокоились.       А вот Сон Джэ вёл себя сначала по-другому. Он несколько дней просто молчал, будто его не было в её жизни. Йеджи думала, что между ними всё окончательно закончилось, ведь он знал, где она теперь живёт, но не приходил.       А потом он стал звонить. И днём, и ночью, так часто, меняя номера один за другим, что теперь уже девушке не хотелось его терпеть. Йеджи не хотела с ним говорить и передавала смартфон отцу. Каждый раз, когда Сон Джэ ей звонил, ему отвечал её папа: он уходил в другую комнату, чтобы она не слышала их разговор, и мужчина часто возвращался злым, недовольным, но не говорил ни слова, отдавая телефон уже с завершённым вызовом, и просто уходил курить.       Сон Джэ знал, что она всё равно вернётся в Канхак после каникул. У него будет любой день, время, момент, чтобы поговорить с ней, ведь никто её там от него защищать не станет. Йеджи сама выбрала агрессивную позицию, будучи готовой в любой момент навалять Гыму или его подхалимам, но в школе её не трогали.       Когда снова началась учёба, Сон Джэ сделал так, чтобы больше не попадаться ей на глаза: девушка в коридорах его не видела, он не встречался ей даже в курилке. За десять дней они с ним так и не пересеклись. Лишь однажды она увидела вдалеке его профиль. Они встретились глазами, но Гым ракетой поспешил уйти — не потому, что боялся девушку или её отца, а наверняка потому, что не хотел больше с ней связываться, когда их план с Бэк Джином раскрылся. Не нужно было лгать и притворяться.       Рюджин осталась рядом. Она не задавала наводящих вопросов, ничего не спрашивала, не пыталась хоть что-то из Йеджи вытянуть. И раз подруга с ней не поделилась, она не настаивала, чтобы узнать, что между ней и Сон Джэ случилось. Но другие девушки, оставаясь с ними в курилке, аккуратно и осторожно, используя самые разные способы, пытались вынюхать, что произошло в этот раз между ней и Сон Джэ. Однако Йеджи дала понять, что обсуждать это с кем-то не будет, и на них тут же накидывалась Рюджин, переходя на более громкий тон и предупреждая: если те не успокоятся, она найдёт за что привлечь по закону их братьев и парней. Их перестали преследовать и трогать. Совсем.       Какое-то время и правда было тихо, Йеджи привыкла к мысли, что у неё из друзей осталась только Рюджин, но подруга всё чаще стала молчать. А потом, когда они как-то гуляли по торговому центру, Рюджин ненадолго отошла, но, когда вернулась, выглядела угрюмой. Она призналась, что на неё давят. Что ей угрожают, и если Йеджи сама, первая, по каким-то ебучим причинам не подойдёт к Гыму и не поговорит с ним, он Рюджин изобьёт.       — Он ждёт тебя внизу, на парковке, — опустив глаза, произнесла подруга.       Для Йеджи это стало очередным предательством. Она не стала с Рюджин ругаться и просто поспешила к своей машине. Девушка не хотела ни с кем разговаривать и надеялась побыстрее уехать, но Сон Джэ с другими парнями преградили ей путь на парковке, не позволяя проехать.       Но Йеджи это не остановило.       Она решительно нажала на газ, услышала, как завизжали колёса, как парни от этого дёрнулись в стороны, когда автомобиль стал на них надвигаться. Лишь Сон Джэ продолжил стоять, даже под угрозой быть сбитым или вовсе убитым. Он не шелохнулся.       Её сердце билось так часто, что боль в груди вернулась, лопатки стянуло, и лишь тогда Йеджи осознала, что могла совершить самую большую ошибку в своей жизни.       Девушка в спешке нажала на тормоз, в очередной раз завизжали колёса, и Йеджи почувствовала запах жжёной резины. Она остановилась в паре дюймов от Гыма, машина резко вздрогнула, и девушка даже больно ударилась носом о руль, хоть на ней был ремень безопасности.       Сон Джэ смотрел на неё через лобовое стекло решительно, сердито и хмуро, желая поговорить с Йеджи, но она больше не хотела его видеть и слышать. Девушка снова завела машину и направила автомобиль к другому выходу, туда, где уже не было очереди на выезд. Йеджи спокойно уехала, зная, что Гым всё равно на этом не остановится и продолжит свои попытки, которые для девушки были теперь сродни мучениям.       Не зная, с кем можно было спокойно всё обсудить, у Йеджи оставался лишь один вариант, и она не стала писать, а позвонила Ынчхэ. Девушка ответила сразу же, с первого гудка, и тем же вечером они вдвоём решили встретиться, но уже подъезжая на указанный адрес, внутри Йеджи, подобно змеиному клубку, что-то зашевелилось и не давало покоя. Девушка включила свой телефон, разблокировала все номера, включила геолокацию и отправила её родителям.       Странное недоверие зародилось в ней. Вспоминая слова Синхе о том, что она Ынчхэ не верила, Йеджи, решив, что чужое мнение не будет лишним, вышла из машины.       Ынчхэ встретила её с улыбкой и крепкими объятиями. Она делала вид, что ничего не знает, не ведает, что у неё случилось, и обещала выслушать Йеджи от начала и до конца. Они медленно шли в сторону старых зданий района, предназначенного под снос. Тучи над их головами будто сгущались, становилось тяжелее дышать. И сначала Йеджи не нашла в этом ничего такого, но позже стала мельком оглядываться по сторонам, что вызвало у Ынчхэ вопросы.       — Ты мне не веришь? — спросила она у Йеджи. — Я ведь тебе зла не желаю.       — Я знаю, просто устала от того, что меня делают крайней в отношениях, дружбе и прочих делах, — Йеджи громко вздохнула.       В этот момент она почувствовала, как завибрировал старый телефон; Йеджи в спешке посмотрела на него и увидела, что ей звонил Сон Джэ. Девушка даже говорить с ним не стала и отклонила вызов.       — Он ведь любит тебя, — слова Ынчхэ прозвучали слишком уверенно.       — Сомневаюсь, — Йеджи отвела от неё взгляд.       — А ты не сомневайся, — Ынчхэ схватила девушку рукой за плечо и повернула к себе. — Он сам мне сказал об этом.       — Я не понимаю…       — Скоро поймёшь. Как и то, что если не будешь с ним — он тебя убьёт.       С губ Ынчхэ это звучало как открытая угроза. Йеджи хотела уйти, убежать в сторону, но ощутила на своей щеке звонкую, выбивающую из равновесия пощёчину.       А потом её прижали к стене. Йеджи впервые за несколько дней почувствовала хоть какие-то чувства и эмоции — и лучше бы их всё ещё не было, чем ощущать, как враг дышит ей в лицо и сжимает её шею рукой. Она смотрела в дикие, горящие высокомерием и злобой глаза Юна и боялась произнести хоть что-то, боялась, что он завершит начатое, свернёт ей шею окончательно.       — Прошу тебя, пожалуйста, — начала говорить она, хватаясь пальцами за тыльную сторону его ладони, но молодой человек крепко держал её, позволяя девушке лишь испуганно дрожать и дышать. — Хватит…       — Молчать! — его голос был похож на рык зверя. — Я предупреждал тебя, Йеджи, что когда-нибудь я добьюсь своего.       — Чего ты хочешь? Я лишилась всего…       — Знаю, и потому я и пришёл, чтобы просто забрать своё, — он злорадно усмехнулся. — Что, уже не такая гордая и смелая без своего «любимого»? — спросил он, сделав свой голос нарочито тихим. — Киса, так ведь он тебя называл? А теперь ты кто без него? Грязная, использованная тряпка, не нужная никому на полу.       — Я это знаю, — Йеджи податливо кивнула, — отпусти, я уйду. Ты победил.       Юн усмехнулся, оскалив зубы в довольной улыбке. По спине девушки от этого пробежала неприятная, колкая дрожь.       — Юн, — позвала его Ынчхэ, доставая телефон, — скажи, когда надо начать снимать. Сделаю для тебя пару интересных кадров, если захочешь её выебать, — и тут она неприятно рассмеялась.       Никогда в жизни Йеджи не ощущала настолько дикого страха, уже представляя, что Юн с ней сделает, что не оставит от неё живого места, а после всего он просто её убьёт. Её затошнило, живот скрутило и собственные пальцы дрожали, цепляясь за запястье парня. Внутри будто резко что-то опустилось в пятки, не позволяя сделать в сторону шаг и попытаться сбежать. Йеджи продолжала как статуя стоять и смотреть в безумные глаза Юна.       — Я же знаю, что ты не такой… — она попыталась пронять его мягкостью и жалостью, но уже заранее понимала, что это ей не поможет.       — Конечно, и ты тоже не такая, Йеджи, — кивнул Юн в ответ, перестав сжимать её шею, позволяя девушке делать вдохи и выдохи уже полной грудью. — Признайся, что Сон Джэ заставил тебя быть его игрушкой. Заставил тебя с ним трахаться. Ведь все вокруг и так это знают. Ты никогда ему не была нужна.       Она опустила взгляд.       Несколько дней назад Йеджи ни за что в жизни не поверила бы ни в одно его слово, а теперь, после тех прочитанных сообщений и слабых попыток помириться с ней, будто для галочки, чтобы показать, что он не такой уж и плохой парень, девушка не знала, во что ей верить.       Йеджи поджала губы и просто кивнула Юну, молчаливо соглашаясь с каждым его произнесённым словом.       — Согласна, но лишь с тем, что я не такая, какого ты был обо мне мнения, — девушка снова в миг разожгла своими словами в его глазах злобу, — а во всём остальном я соглашаться не стану. Он не заставлял меня. Ни капли. И только посмейте меня тронуть — он убьёт вас обоих: и тебя, и Уджина.       — Его уже точно здесь не найти, — Юн даже разочарованно вздохнул. — Разве папочка тебе не говорил?       Йеджи лишь коротко помотала головой.       — Уджин — ебучий трус. Он с родителями свалил из страны, когда их семейный ресторан разнесли и дом подожгли чудесные приятели твоего отца. Даже отсидеться в другом городе не помогло, и они просто слиняли, спасая свои жалкие шкуры, — Юн презрительно фыркнул себе под нос. — А я не боюсь ни твоего парня, ни отца, ни кого-то ещё.       — Молодец, — в глазах Йеджи разжигалась ответная злость, как последняя искра надежды на побег. — Медальку заслужил за такое.       — Я тебя уничтожу.       — Не сможешь, — на её губах появился оскал.       — Уверена?       Йеджи ему не ответила.       Она не знала, каким ещё методом, способом отвлечь Юна, и сделала первое, что пришло ей в голову. Её руки обхватили его лицо, и девушка притянула парня к себе. Йеджи без чувств, без уж тем более любви, коснулась его губ своими.       Это был поцелуй с привкусом несвежего дыхания и сигарет. Совсем не тех, которые курил Сон Джэ. Эти были более неприятными и какими-то кислыми. Его губы резко, быстро, настойчиво двигались, несмотря на то, что девушка не отвечала ему, даже когда у неё во рту оказался его язык. По телу Йеджи будто десятки спазмов прошлись, выводя девушку из абсолютного замешательства и оцепенения.       Её от поцелуя с нелюбимым еще сильнее затошнило.       Она пыталась взять под контроль свои мысли, пыталась придумать, как отсюда сбежать. Йеджи не закрывала глаза, но видела, как были прикрыты веки Юна, когда их губы сошлись в поцелуе.       Видимо, тогда все её чувства начали просыпаться. Сначала пришло отвращение, а затем ощущение страха и беспомощности. Она задрожала. Ей было страшно, но не как в прошлый раз, ведь у девушки ещё оставалась надежда, что у неё получится вырваться из чужих грязных лап.       И Йеджи сжала правую ладонь в кулак и отстранилась из глубокого, резкого поцелуя первой, увидев у парня победоносную ухмылку, и ударила его в нос кулаком.       Рука девушки до локтя отозвалась резкой болью. Костяшки пальцев захрустели, заныли, но Йеджи, увидев, как пошатнулся в сторону Юн, хватаясь за свой нос, бросилась бежать от этих двоих как можно дальше. Горло тут же пересохло, в груди заныло, собственный пульс в страхе бил по голове, пока она слышала шаги позади.       Йеджи не знала, кто бежал за ней из них, либо они оба, и, не сбавляя скорости, пыталась добежать до машины. Улицы, переулки, дома были незнакомыми, и казалось, она заблудилась, но в какой-то момент девушка увидела вдалеке свой автомобиль, а возле него троих людей: Баку и Синхе и… Сон Джэ.       Она замедлилась всего на пару секунд, уже улыбнулась, не веря, что была так рада увидеть их здесь, и почувствовала удар по голове. Боль в затылке была резкой, от которой хотелось убить абсолютно всех с точностью такой же, когда бьешься об углы мебели головой так, что летят искры из глаз.       Она лишь успела увидеть напоследок лицо Юна перед собой, а не тех, кого она всё-таки по-настоящему любила.       А потом Йеджи даже не поняла, куда Юн ударил. Она не поняла, попал ли он по кардиостимулятору или сразу по сердцу, ведь боль была такая адская, что она прошла молнией по всему её телу. И девушка ощутила, как начала задыхаться. Воздуха не хватало. Йеджи цеплялась пальцами за собственное горло, пыталась сделать хотя бы вдох, будто Юн перекрыл вторым разрушающим ударом ей кислород, повредил лёгкие. И она ощутила щекой холодный, влажный асфальт.       А дальше была абсолютная темнота.