Глава 11: Холодный расчет

Утро Ильи началось в пять. Вместо завтрака — ледяная вода и гул тренажерного зала. Роман Скорняков стоял над сыном, отсчитывая подходы с безжалостностью метронома. — Еще десять! Спину прямо! Ты должен чувствовать, как из тебя выходит вся эта расхлябанность, — чеканил отец. Илья работал на износ. Мышцы горели, футболка прилипла к телу, но физическая боль была почти спасительной — она заглушала мысли об Аделии и страх перед тем, что их вчерашний побег разрушит всё. В это же время в «Медиоланум Форум» Аделия зашнуровывала коньки. Руки слегка подрагивали. Рядом стоял Даниил Глейхенгауз, задумчиво глядя в экран телефона. — Адель, ты же понимаешь, что это фото — вопрос времени для Этери? — тихо сказал он. — Она сейчас по горло в делах с грузинской сборной, но когда освободится... тебе не позавидуешь. Аделия опустила голову. — Твой единственный шанс смягчить удар — выдать сегодня на льду не просто максимум, а невозможное. Ты должна быть настолько безупречна, чтобы у нее не поднялась рука тебя отчитать. Иди. В дверях раздевалки она столкнулась с Алисой. Та выглядела как глянцевая картинка, но взгляд был полон яда. — А тебе не говорили, милочка, что нельзя трогать чужое? — бросила Алиса, проходя мимо и задев Аделию плечом. — На льду ты — никто без флага. Просто временная помеха. Твои прыжки — это математика, в них нет жизни. Не надейся, что пиджак Ильи сделает тебя королевой. Аделия ничего не ответила, лишь крепче сжала чехлы от коньков. Выйдя на тренировочный лед, она сделала первый толчок. Холодный воздух привычно обжег легкие. Она начала с раскатки, чувствуя, как лезвие врезается в миланский лед. Первым пошел тройной флип — легкий, высокий, с идеальным приземлением. Но внутри росла пустота. Она раз за разом бросала взгляд на трибуны, но место, где должен был сидеть Илья, пустовало. «Глупая. Всё это было просто игрой для него. Ночной Милан, крыша... он ведь американец, он привык улыбаться всем», — мысли кусали её изнутри. Обида превратилась в холодную спортивную злость. Аделия пошла на каскад. Четверной тулуп — мощный вылет, стремительная крутка, приземление в «минус». Следом — четверной флип. Она летела над льдом, вкладывая в каждый прыжок всё свое разочарование. Она катала программу, как заведенная машина. Смена направления, сложнейшее вращение в позиции «бильман»... и вдруг боковым зрением она увидела движение. Илья, запыхавшийся, в помятой куртке, буквально влетел на трибуну, перепрыгивая через ступеньки. Он успел. Тревога мгновенно отпустила. Сердце сбилось с ритма, но теперь — от радости. Следующий прокат был шедевром. Аделия зашла на четверной аксель — прыжок, который был визитной карточкой Ильи, и приземлила его так чисто, словно это был обычный перекидной. Заканчивая финальную позу, она посмотрела прямо на него. В глазах Ильи читалась неприкрытая гордость. — Отлично, Адель. Просто космос, — кивнул Даниил. — Отдыхай, я пойду согласую музыку на завтра. Даниил ушел, но Аделия решила остаться на льду еще на пять минут — отшлифовать выезд с последнего вращения. Алиса, чья тренировка как раз начиналась, кружила неподалеку. В какой-то момент, когда Аделия заходила на простую подсечку, Алиса резко изменила траекторию и подбила её конек своим. Удар об лед был жестким. Аделия вскрикнула, схватившись за колено. Алиса затормозила рядом, обдав её ледяной крошкой. — Вот тут, внизу, твоё истинное место, нейтральная девочка. Не зарывайся, — прошипела она. Аделия превозмогала острую боль. — Лёд рассудит, Алиса. Жаль, что подлости не ставят баллы в протокол, — сухо ответила она, пытаясь подняться. Илья не стал спускаться по лестнице. Он перемахнул через ограждение трибуны, спрыгнув прямо к бортику, и выбежал на лед. — Адель! Покажи колено, — он подхватил её под локоть, помогая выйти с катка. — Всё нормально, Илья, — она снова включила «стальной» режим, чувствуя на себе взгляды других тренеров. — Ничего не нормально. На, держи, — он сунул ей в руки баллончик. — Это инновационный спрей нашей лаборатории, моментальная заморозка и регенерация. Боль уйдет через минуту. Он провожал её до номера, пытаясь оправдаться: — Отец запер меня в зале... я не мог уйти раньше, клянусь... — Илья, спасибо за спрей, — прервала его она, остановившись у своей двери. Её лицо было непроницаемым. — Но давай вернемся к реальности. Мы здесь ради медалей. Ты — за свою страну, я — сама за себя. Вчерашний вечер был ошибкой. — Почему ты снова такая? Что случилось? — Илья вскипел от её холодности. — Случилась Олимпиада, — коротко бросила она и закрыла дверь перед его носом. Растерянный и злой, Илья нашел Алису в холле. — Еще раз, — он подошел к ней вплотную, и его голос дрожал от ярости, — еще хоть раз ты к ней прикоснешься на льду — и я лично добьюсь, чтобы тебя вычеркнули из всех рекламных контрактов. Я откажусь от парных трюков в шоу. Ты вылетишь из системы, Алиса. Я не шучу. Алиса вздрогнула. Она знала, что Илья — «золотая жила» федерации, и его слово весит больше её амбиций. — Ой, да ладно тебе, Илья! Это просто случайность, — она принужденно рассмеялась. — Клянусь своими новыми коньками и всеми гамбургерами Америки: больше твою «снежинку» никто не обидит. Мир? Илья молча развернулся и ушел. Алиса проводила его взглядом, и её улыбка мгновенно исчезла. — Как бы не так, — прошептала она. — Лед — скользкое место. На нем всякое случается... особенно на прыжках.