Гонка

      Кудри Гермионы — первобытные, необузданные, словно усики растения, — раскинулись на подушке.              Она вжалась бёдрами в матрас и выгнулась дугой, склонив голову набок и обнажив шею.              Драко опустился над ней и промурлыкал:              — Давай, Грейнджер.              Ткань её ночной рубашки задралась на талии и прилипла к пояснице. Постельное бельё постигла та же участь: измятые простыни смешались с одеялом.              Она простонала.              — Я же сказала тебе, что не хочу.              Драко отвёл взгляд от девушки и вздохнул.              — Если ты не придёшь, кому-то это покажется странным.              — Нет, не покажется. Тебе и одному хорошо. С каких пор тебя беспокоит, пойду ли я с тобой или нет?              — Что ж, это беспокоит меня прямо сейчас, — ответил Драко. — Думаю, тебя хоть немного должно волновать, насколько хорошо я справлюсь с гонкой. — Он выглядел по-настоящему обиженным.              — Мне дали понять, что есть много женщин, которых интересует твоя скорость и выносливость. Не понимаю, зачем тебе нужна ещё и я. Для меня это просто мучение.              — Как правило, все ожидают, что ты придёшь. Если тебя не будет, мы произведём плохое впечатление. Не хочу объяснять людям, почему не смог тебя привести.              — Никого это не расстроит. Передай, что я не в настроении. — Она зажмурилась. — Пока ты будешь заниматься тем, что пообещал, я отдохну в кровати. Никто об этом даже не задумается.              — Почему?              — Потому что гонки совершенно глупая затея. Вы будете мчаться по трассе над лесом на двухсотлетней метле.              — В этом времени метле ещё нет двухсот лет.              Гермиона бросила на него испепеляющий взгляд.              — Назови худшую модель метлы, на которой когда-либо летал.              — Ну... — Драко отпрянул от девушки и рефлекторно провёл пальцем по пересекающему бровь шраму. — На первом курсе нам всем приходилось практиковаться на этой нелепой «Хвостатой звезде».              — О! Как я могла забыть? Мы и правда тринадцать лет назад очень недолго катались на ужасных вениках. Я не сомневаюсь, что ты справишься с любой старинной метлой, которую тебе одолжат Лонгботтомы. — Гермиона приподнялась на локтях и одёрнула ночную рубашку. — Господи, какие же здесь душные ночи.              — Знаешь ли, для этого существуют специальные заклинания. Судя по всему, ты совсем не бережёшь постельное бельё. — Пальцами он сжал уголок её простыни. — Перед сном занимаешься художественной гимнастикой?              Гермиона поправила сбившуюся ткань.              — Мне нравится держать себя в форме. Что это за спортивный костюм на тебе?              Драко оглядел себя.              — Что ты имеешь в виду?              — Твои брюки... — Она тщательно подбирала слова. — Ну, они совсем не оставляют простора для воображения.              — Грейнджер, я ведь буду летать, — ответил Драко. — И одет соответствующе.              Девушка вновь упала на подушки.              — Так чего же ты от меня хочешь? Прийти и подбадривать тебя, пока ты будешь до потери пульса пытаться надрать зад Уильяму Эйвери перед девушкой, которой он, возможно, этим летом сделал бы предложение, если бы не ты и твои бёдра?              — Кто вообще сказал, что я буду надирать зад Уильяму Эйвери? — Драко рассматривал девушку перед ним. — Мои бёдра? Твой уровень озабоченности тем, как на ком-то сидят брюки, вызывает беспокойство.              Гермиона поднялась и обеими ладонями оттолкнула мужчину.              — Держи все части своих ног подальше от моей кровати!              Драко встал и подошёл к двери, выглядя как никогда уверенным в себе.              — Так встретимся внизу?              Гермиона свесила ноги с края кровати и покачала ими, одновременно с этим вытянув руки над головой и зевнув.              — Хорошо. Но только ради того, чтобы посмеяться, когда ты свалишься с метлы в кусты и растреплешь причёску.              — Хочешь посмотреть, как выглядят мои волосы после небольшой активности?              Его улыбка приводила в ярость.              — Нет! Сотри с лица ухмылку. — Девушка прикусила щёку, чтобы не позволить коварству веселья вырваться наружу. — Уходи.              — Знаешь, когда я выиграю эту гонку, с нетерпением буду ждать всех причитающихся мне поздравлений от сестры, — крикнул он через плечо.              К сожалению, брошенная с силой и энтузиазмом подушка прилетела в дверной косяк, а не в затылок Драко.       

***

      В воздухе над раскинувшимися перед Багг-Бантли-Холлом лужайками стоял запах лаванды. Вдоль вымощенных гравием дорожек в саду росли огромные кустарники, на их стеблях шелестели крыльями рыжевато-коричневые бабочки.              Гермиона откинулась на спинку деревянной скамьи в тени беседки среди старых вязов, ветви которых щедро покрывала летняя зелень. Рядом с ней в кресле дремал Мартин. Без шапки его волосы — бесцветные и тонкие, словно нити семян одуванчика, — развевались вокруг головы, а дыхание шевелило лепестки толстого душистого пиона, который Кассандра Лонгботтом подоткнула ему в складки одеяла.              Во время сна его очки сползли на нос, поэтому Гермиона сняла их, сложила и теперь держала на коленях. Она перевернула страницу, не обращая внимания на доносящиеся с дальней части лужайки громкие вопли девочек семейства Лонгботтомов.              — Мисс Грейнджер, надеюсь, вы меня простите.              Она положила ладонь на корешок книги и подняла взгляд.              Недалеко от её тени стоял Роланд Уизли; рот его растянулся в полуулыбке, а распущенные кудри медным блеском сверкали в лучах утреннего солнца.              — Мистер Уизли, могу я вам чем-то помочь?              Его улыбка заражала, и Гермиона поняла, что прививки от неё ещё не нашлось.              — Я считаю верхом невоспитанности отрывать девушку от чтения, — ответил он, шагнув ближе.              Улыбка Гермионы стала шире.              — Но рискну, даже если вы сочтёте меня непроходимым хамом, — продолжил мужчина, — и спрошу, что так сильно привлекло ваше внимание, пока другие присутствующие заняты совершенно другими делами.              Девушка повернула книгу и провела кончиками пальцев по выгравированному золотым шрифтом названию: «Энтеогенное зельеварение и алхимия разума».              Снова подняв голову, прикрыла глаза рукой, чтобы защитить их от солнечных лучей, отражающихся от подстриженной травы.              — Это одна из книг мистера Мартина. — Она подвинулась к краю скамейки. — Признаюсь честно, я ещё не вникла в её тонкости.              Роланд присел рядом и опустил взгляд на обложку, обтянутую жёлтой кожей.              — Я понимаю, что его работа увлекательна, но в какой-то степени недоступна многим, — сказал он. — Могу я взглянуть?              Девушка протянула ему книгу, и когда Роланд взял её, то просунул руку между страницами. Не закрывая место, где остановила чтение Гермиона, он пролистал первые несколько листов — ярко-голубые глаза бегали по мелкому шрифту. Том переполняли множество диаграмм и сложных формул зелий, написанных теми же символами, которым Гермиона научилась в школе.              — Мерлин, как много смысла, — сказал мужчина и передал книгу обратно, на что девушка вернула ладонь на прежнее место.              — Не будете ли вы так любезны одолжить мне её на время моего пребывания в Уилтшире? — спросил Роланд. — В Оксфорде тоже есть книги Мартина, но там мы всё время заняты другими вещами. И, конечно, здесь, в случае возникновения вопросов, у меня есть преимущество в виде самого автора. — Он оглянулся на Мартина, который мирно дремал и слегка похрапывал.              Гермиона была благодарна Мартину за спокойствие. Всё утро вёл себя слишком эмоционально — настолько, что Грикс едва не отказался отпустить его на прогулку. Эльфа успокоили лишь серьёзные заверения девушки, что кузен будет часто пить прохладную воду, ни при каких условиях не получит ни капли вина и съест самую скромную порцию сладкого, если таковое окажется на столе.              Казалось, Роланд находил не менее приятной расслабленную дремоту Мартина, а выражение лица, обращённого к Гермионе, выражало ту самую лёгкость, которой девушке так не хватало. Она покраснела и вспыхнула до пальцев облачённых в туфли из лёгкого атласа ног.              — Уверена, если мистер Мартин разрешит вам одолжить копию работы, я с радостью сделаю её для вас.              — О! Вы уже наколдовывали тексты? Это ужасно недооценённый навык Трансфигурации.              — Крайне недооценённый! — искренне согласилась Гермиона, переместившись на край сиденья. — Очень легко сделать книгу, которая внешне выглядит как оригинал, но при этом полна абсолютной чепухи, и, если вы хотите, чтобы текст был полностью соответствую...              Она не закончила — замолчала и повернула голову в сторону отвлёкшего её от разговора громкого крика Кассандры Лонгботтом.              Драко помог девушке взобраться на висящую в воздухе на уровне его пояса метлу — Кассандра села боком и целомудренно скрестила лодыжки. Она явно хотела опуститься на землю, но Малфой крепко держался за древко и серьёзным тоном что-то объяснял ей, при этом жестикулируя.              — Я сейчас покажусь совершенно бестактным, но попрошу присоединиться к остальным присутствующим на лужайке, — сказал Роланд, поднимаясь со скамейки. — Всё утро девочки Лонгботтом говорили только о мисс Грейнджер. Я понял, что у меня появилось неистовое любопытство узнать о вас больше.              Гермиона почувствовала себя ужасно неловко.              — Вы уже готовы к гонке? — спросила она, направляя разговор в другое русло. Поднявшись со скамьи и сделав из обрывка пергамента закладку в книге, она положила очки Мартина на его одеяло рядом с нежно-розовым цветком, а затем последовала за Роландом.       — Более чем! — ответил он через плечо.              Гермиона старалась не бросать взгляд на его высеченный, словно скульптура, зад в обтягивающих бежевых кожаных брюках, которые по такому важному случаю надели все мужчины. Как и Драко, Роланд облачился в белую рубашку — чуть более приталенную, чем она видела на ком-либо другом, — но ткань у горла сильно отличалась от льна. Гермиона с немалой долей удовольствия поняла, что он повязал на шею спортивный шарф. На ноги он обул крепкие сапоги до колена, на руки — кожаные налокотники, а пару кожаных перчаток на время заправил в пояс брюк.              — Мистер Уизли, вы играете в квиддич? — спросила Гермиона и оглянулась, чтобы убедиться, что Мартин всё ещё мирно спал.              Роланд засмеялся, и взгляд, которым мужчина одарил её, когда размашисто шёл по траве, был полон милого озорства.              — Немного, мисс Грейнджер.              — Вы просто шутите надо мной.              — Ни в коем случае! — Он снова рассмеялся.              Усаженную деревьями территорию поместья Лонгботтомов огибала ухоженная аллея. Перед взглядом Гермионы предстала дуга в кронах деревьев, открывавшая длинный участок пути.              Исадора и Пенелопа вдвоём сидели на большом покрывале для пикника. Рядом с ними стоял стол, по бокам примостились два кованых стула с белой росписью, на которых под зонтиками с кружевной отделкой отдыхали замужние женщины Лонгботтом. Жена Томаса-младшего обмахивала себя искусно украшенным шёлковым веером, а миссис Лонгботтом молча вязала кружевное покрывало из тонкой белой шерсти.              На столе под охлаждающими чарами стояли блюда с холодным нарезанным мясом, сырами, хлебом, зелёными салатами и фруктами. Там же находились и бутылки с розовой жидкостью — всё это лишь ждало, когда гости, наблюдавшие за мужчинами на мётлах, начнут наслаждаться зрелищем.              — Ваш кузен счастлив, мисс Грейнджер? — спросила Исадора у Гермионы, когда девушка подошла к пикнику.              — Наше решение укрыться в тени пошло ему на пользу. Он мирно дремлет, — ответила она. — Я пока не хочу перемещать его кресло.              — Я бы ни за что на свете его не потревожила. Могу я предложить вам выпить? — девушка Лонгботтом указала на стол позади себя. — Сегодня утром необычайно тепло.              Роланд примостился на угол покрывала. Он полулежал, опустив руку на одно колено, и наблюдал за лётными экспериментами Драко и Кассандры.              Гермиона тоже села, расположившись так, чтобы наблюдать за Мартином и отмечать любые признаки бодрствования.              — Спасибо, мисс Лонгботтом. — Она положила книгу рядом с собой и прижала ладонь ко лбу. — Так душно.              Исадора встала, чтобы смешать напиток, — налила розовую жидкость из бутылки в стакан, разбавила её холодной водой из кувшина и добавила несколько ягод свежей малины, после чего передала его Гермионе.              В нескольких метрах от них безудержно смеялась Кассандра, сидя боком на метле Драко, и пыталась уговорить его спустить её на землю.              — Отпустите меня, мистер Грейнджер! — кричала она, пытаясь одновременно перевесить тело в сторону и наклониться. — Или я пролечу по кругу и врежусь в вас, как в игре в шары.              Крессида, стоявшая рядом, скрестила руки перед подбородком и засмеялась почти так же искренне, как и сестра.              — Да, отпустите её! — Захлопала она в ладоши. — Кэсси, заставь его отпустить тебя.              — Конечно, не отпущу, вы же хотите в меня врезаться, — ответил Драко. — Вы очень жестокая, не правда ли?              Возле низкой, грозящейся разрушиться каменной ограды, которую постепенно поглощал лес, стоял Уильям Эйвери. Он надел очки для квиддича и наблюдал, как Драко наконец отпустил метлу. Кассандра полетела по лужайке, за ней неспешно последовала Крессида.              — Быстрее, Кэсси! — крикнула Крессида. Она, сияющая в лучах солнца и счастливая, оглянулась через плечо. — Мистер Грейнджер, как думаете, она достаточно быстро летит?              Драко покачал головой.              — Она может двигаться так быстро, как захочет. Только, мисс Кассандра, помните, что я говорил вам о том, что равновесие нужно держать на кончике метлы!              Том Лонгботтом поправил кожаный ремешок защитных очков и медленно натянул перчатки.              Рядом с ним разминался сэр Томас. В обтягивающих кожаных брюках и с такими же очками на голове он быстро присел на корточки и махнул руками перед собой, сопровождая движение громким «Хо!». Затем поднялся на носки, раскинул руки в стороны под углом сорок пять градусов и с криком «Ха!» несколько раз поразительно резко повернул торс — от этой картины у Гермионы заболел позвоночник. Мужчина начал бежать на месте, восемь или десять раз поднимая колени почти на уровень бочкообразной груди, при этом шлёпая по каждому бедру противоположной рукой, после чего повторил все действия.              Драко не сводил глаз с Кассандры, лишь изредка бросая взгляд в сторону расположившихся на пикнике присутствующих.              — Кресси, если хочешь, можешь сесть, — произнёс Уильям, жестом указывая девушке на свою метлу.              Крессида всё ещё бежала за сестрой, но остановилась и оглянулась на Уильяма. Она тяжело дышала, на щеках появился румянец, а от влаги растрепались золотистые локоны.              Она посмотрела на Драко, затем на Кассандру. Словно обдумывая мысль и вздохнув, подхватила рукой подол юбки и по лужайке пошла навстречу Уильяму и его метле.              — Помочь? — спросил он.              Его голос и поднятая бровь показались Гермионе знакомыми. Как и Крессида, которая подняла подбородок и сузила глаза, когда позволила Уильяму обхватить её за талию и поднять на метлу.              — Всё в порядке? — уточнил Эйвери.              Когда он отпустил девушку, она кивнула, крепко ухватилась за ручку и решительно посмотрела прямо перед собой.              — Мисс Грейнджер! — крикнула пронёсшаяся мимо Кассандра. — Вы летаете?              Гермиона резко покачала головой.              — Нет! Не летаю.              — Присоединяйтесь к нам! — Мисс Лонгботтом снова набрала высоту и очертила в воздухе петлю. — Пусть Ролли вам поможет!              Плечи Гермионы напряглись — она старалась не смотреть на Роланда.              — О, Мерлин. Нет. — Она вцепилась в книгу, как в талисман. — Я не летаю, пока не встанет вопрос жизни и смерти.              Ловко управляя метлой, Кассандра остановилась рядом с Гермионой. Её яркие глаза излучали безумие.              — Но, мисс Грейнджер, в воздухе Ролли — гений. Он много лет выступал на позиции ловца в команде Гриффиндора.              Роланд сорвал с лужайки травинку и накрутил её на кончик пальца.              — На самом деле, ему не следовало вступать в команду так рано, — продолжила Кассандра. — Но он так великолепно играл. Даже и не вспомню, сколько раз я кричала до хрипоты, подбадривая его на поле. И ты мог бы стать профессиональным игроком, не так ли, Ролли?              Улыбнувшись, мужчина покачал головой.              — Мог бы, — настаивала девушка. — Я слышала, как папа говорил об этом мистеру Эйвери. Только тебе пришлось бы играть за старый заплесневелый Оксфорд, а это и вполовину не так интересно.              — В профессиональном квиддиче проводится чуть меньше трансфигурационных исследований, чем у нас в Оксфорде, мисс Кассандра.              Кассандра недовольно сморщила нос.              — Я аннулирую ваш статус капитана по квиддичу. Безвозвратно. Он удален из протокола. — Она махнула рукой. — В том году мы и без старосты обходились просто прекрасно. Хогвартс тебя совсем не помнит.              Он одарил её своей искренней улыбкой.              — Может, мне тоже не стоило и к ЖАБА готовиться? Знаешь, тогда меня бы не приняли в Оксфорд.              Кассандра подняла бледную бровь. От скорости её волосы растрепались гораздо сильнее, чем причёска сестры.              — Насчёт этого у меня нет мнения. И я не буду говорить о ЖАБА. — С этим словами она закончила разговор с Роландом и повернулась обратно к Драко. — Мистер Грейнджер, как мне полететь ещё быстрее?              Потирая шею, Драко молча наблюдал за развернувшейся картиной и неуверенно скривил рот.              — Если быть честным, вам и правда нужно зажать метлу между бёдер.              Кассандра выпрямилась и хлопнула в ладоши.              — И правда!              Без малейшего колебания девушка задрала платье до колен и перекинула одну ногу через ручку метлы, затем оттолкнулась и подлетела к Драко.              — Вот так? — спросила она.              Веер леди Лонгботтом замер в воздухе.              — Кассандра, — безмятежно начала она. — Vous ne devriez pas mettre de choses entre vos jambes.              — Мерлин, Кэсси! — Исадора привстала, словно приготовилась промчаться по лужайке и сбросить Кассандру с метлы. — Дорогая, нельзя так сидеть!              Пенелопа фыркнула и откусила кусочек ананаса.              Драко и Кассандра ни на кого не обращали внимание.              Он внимательно изучал её позу.              — Вы девушка, поэтому ваш центр тяжести немного отличается от центра тяжести мужчины. Он ниже. У вас — я имею в виду весь женский пол — другой вес и мышечная масса. Большинству девушек полезно слегка отклониться назад...              Кассандра осторожно подвинулась. Гермиона разницу почти не заметила, но лицо Драко засветилось от восторга.              — Да! Именно так, вы молодец. Теперь, если у вас получится удержать вес в этом положении и опустить на плечи...              Кассандра Лонгботтом сорвалась с места и полетела по лужайке поместья так быстро, что её волосы прядь за прядью выбивались из причёски, пока не превратились в золотистый поток длиной до пояса.              Мать семейства села и поджала губы, наконец приняв недовольное выражение лица.              Сэр Томас тоже не остался в стороне, но, в отличие от жены, наблюдал за младшей дочерью с восторгом и открытым ртом. Когда та сделала в воздухе петлю и пронеслась мимо отца, взъерошив ему волосы, он закричал:              — Хо! Хо! Кассандра! Только посмотри? Лети, моя девочка! Вот так! Вперёд!              — И правда молодец! — заметил Роланд. Намёк на улыбку, которую он, казалось, всегда держал наготове, превратился в широкую, кривую ухмылку, а затем из глубин горла раздался его красивый смех.              — Остановись, Кассандра, — приказал Драко, поманив девушку рукой, пока она неслась к нему.              Она повиновалась — с сияющей улыбкой на лице дугой пролетела над лужайкой и остановилась всего в футе от Малфоя.              — У тебя прирождённый дар, — взявшись за древко метлы, сказал Малфой, пока девушка спускалась на землю. — Вам, конечно, придётся наверстывать упущенное, но вы не думали о том, чтобы в следующем году присоединиться к команде по квиддичу?              Смех Кассандры звучал слабо и нервно — он совсем не соответствовал буре эмоций на лице.              — Мистер Грейнджер, ваша шутка совсем не добрая, — сказала она, отвернувшись от мужчины и направившись к покрывалу для пикника.              — Это не шутка. — Он посмотрел на Гермиону. — Ты не помнишь, когда в Хогвартсе девочки впервые начали играть?              Гермиона ответила ему недоумённым взглядом.              — Ты понимаешь, что говоришь во весь голос?              — Я лишь говорю, что Кассандра по праву должна играть в следующем сезоне, — ответил Драко. — Понимаю, что в нашем времени сложно говорить о равенстве...              — Я согласна, что девочки должны играть, — Гермиона говорила медленно и намеренно сквозь стиснутые зубы. — Уверена, что очень скоро начнут.              Он выглядел возмущённым.              — Хорошо, но как тогда здесь они смогли бы создать команду «Гарпий»? Это полная чушь.              — Драко.              Кассандра опустилась рядом с Пенелопой, которая села и с помощью палочки — Гермиона не представляла, где она её прятала, — начала собирать волосы Кассандры на макушке.              — О, Мерлин. Хочу пить. — Младшая дочь Лонгботтом всё ещё переводила дыхание. — Мисс Грейнджер, вы пьёте шраб? — Она посмотрела на бокал Гермионы и округлила глаза. — Выглядит фантастически.              Драко прислонил метлу к дереву и присоединился к остальным участникам пикника.              — Мисс Грейнджер, вы не возражаете, если я присяду? — спросил он, а затем подмигнул Гермионе.              Девушка не ответила, но Малфой всё равно сел рядом, вытянул ноги и опёрся на оба локтя.              — Выглядит неплохо, Гермиона, — сказал он и затем заглянул в её напиток. — О, только посмотри. В нём есть малина. Тебе на весь день хватит.              Девушка сделала глоток.              — Я не совсем уверена, что понимаю, о чём ты говоришь.              — Уверен, что понимаешь.              — Уверена, что нет. — Гермиона притворилась, что её внезапно заинтересовала облетающая лужайку и Уильяма Крессида.              Драко наклонился так, что его висок упёрся в плечо девушки, и поднял на неё глаза.              — Ты серьёзно собираешься притворяться, что не помнишь о своей привычке пить французский мартини? — прошептал он.              Раздосадованная, она надкусила малину и с живым, сверхматеринским интересом посмотрела на спящего мистера Мартина.              — Если только на Рождество.              — Я прекрасно знаю, что только на Рождество, — коротко усмехнувшись, ответил Драко. — Но факт остаётся фактом.              Крессида обернулась к Уильяму и замерла. Едва она попыталась слезть с метлы сама, он обхватил её за талию и приподнял. Сжав руками крепкие плечи, девушка прильнула ближе, и Гермиона увидела, как они обменялись взглядами.              Казалось, она следила за безмолвным разговором. Уильям укорял Крессиду, а она высокомерно смотрела в ответ — словно отрицала, что совершила что-то плохое, и оскорбилась от одного лишь предположения.              Эйвери долго держал девушку в объятиях, затем повернулся и опустил на землю, но не сразу убрал руки. Их носы едва ли не касались друг друга, а его по-прежнему укоризненный взгляд будто бросал ей вызов. Крессида наклонила подбородок, втянула воздух и быстро отстранилась. Пальцы впились в ткань его рубашки, затем она повернулась и побежала к семье.              — Кресси, хорошо покаталась? — задумчиво глядя на угрюмого Уильяма, спросил Роланд.              — Да, хорошо. — Она села рядом с Пенелопой и гордо задрала нос. — Полагаю, теперь ваша очередь? — Девушка смахнула с юбки пылинку.              — Полагаю, что да, не так ли, Грейнджер? — мужчина на мгновение посмотрел на Гермиону, затем бросил Драко ухмылку, вернувшуюся без ответа. Он медленно поднялся, пошёл за метлой и натянул перчатки.              Сэр Томас с энергичностью зайца, за которым гналась свора гончих, пронёсся по лужайке и остановился около элегантной жены, наклонившись, чтобы подставить ей щеку.              — На удачу!              К удивлению Гермионы, леди Лонгботтом нежно прижалась губами к щеке мужа, длинными изящными пальцами провела по его бороде и игриво потрепала.              — Отец, вам нужно лишь лететь рядом и следить, чтобы участники не жульничали. Не думаю, что для этого необходима удача, — произнесла Пенелопа.              — Возможно! Тем не менее, тебе я желаю удачи во всём, мой огурчик! — Мужчина поцеловал макушку дочери. Она взмахнула рукой, чтобы оттолкнуть его, но, несмотря на это, выглядела довольной.              Том Лонгботтом медленно и непринуждённо подошёл к жене, снова наклонился и впился в губы поцелуем — вряд ли его можно было назвать медленным или непринуждённым. Она поднесла руку к челюсти мужа и вздохнула, когда он отстранился.              — Кто поцелует Уильяма? — вмешалась в происходящее Кассандра.              Она бросила лукавый взгляд на Крессиду, щёки которой пылали жарким румянцем.              — Ну, кто-то должен это сделать. — Вскочив на ноги, Кассандра подхватила юбки, подбежала к несчастному Эйвери, обняла его за шею и по-сестрински поцеловала в щеку. — Вот так, Вилли. Не разбейся.              Затем она повернулась к Роланду.              — В игре за «Соколов» у тебя не получилось выступить так, как планировалось, Ролли, но я всё равно поцелую тебя на удачу. — Она поднялась на носочки к склонившему голову другу и чмокнула его, затем почти бегом вернулась к пикнику.              Драко выпрямился и натянул кожаную перчатку. Боковым зрением он посмотрел на Гермиону.              — Пожелаешь младшему братику удачи?              Девушка закатила глаза и покачала головой.              — Удачи. Будь осторожен.              Драко оторвался от регулировки налокотников, а затем пожал плечами. Пока он продолжал затягивать экипировку, Гермиона отпила коктейль и безжалостно прожевала ещё одну малину.              Она приняла решение.              — Чтоб ты знала, я всегда в безопасности, — начал Драко, поворачиваясь к ней.              Одновременно с этим Гермиона наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку.              Уголок его рта, где встретились их приоткрытые губы, был мягким и тёплым.              Мятным.              Они оба отпрянули, словно обжёгшись.              В течение одного удара сердца Драко смотрел на неё как испуганный оленёнок, затем вскочил на ноги и пошёл по лужайке, на ходу натягивая вторую перчатку. Он поднял с земли метлу и очки и надел их, не бросив даже мимолётного взгляда в сторону Гермионы.              Девушка сделала очередной глоток и закашляла: она неудачно проглотила малиновую косточку.              Пятеро соперников заняли места вдоль линии, которую мистер Лонгботтом произвольно наметил на укрытой грязью дорожке. Роланд, Уильям и Драко находились впереди, а Том Лонгботтом и сэр Томас — позади.              С палочкой в руке к ним на линии присоединилась Пенелопа. Она произнесла заклинание, от которого полоска старта на мгновение засветилась, а затем достала из кармана платья белый кружевной платок.              Мужчины оторвали ноги от земли и удобнее уселись на мётлах.              — На старт! — крикнула она, подняв в воздух платок. — Внимание!              Уильям бросил короткий взгляд на Драко.              Том — на жену.              Сэр Томас глядел в точку прямо перед собой.              Малфой боковым зрением посмотрел на Роланда.              Уизли повернулся к лужайке и помахал рукой.              Гермиона всё пыталась прочистить горло от малиновых косточек.               — Начали! — Пенелопа уронила платок и удивленно пискнула, когда ураган от кинетической вспышки взлетающих мётел взметнул облако пыли вверх по её юбкам.              Гермионе никогда не приходило в голову, что что-то могло быть утомительнее квиддича, пока не провела шестнадцать минут и двадцать восемь секунд, занимаясь ничем иным, как ожиданием, пока компания мужчин пролетит на мётлах над лесом.              Почти сразу после начала соревнований женщины Лонгботтомов начали болтать о бале в аббатстве Торнвуд.              Они рассуждали о том, кто из соседей прибудет на праздник, кто с кем будет танцевать и кто из них будет выглядеть лучше всего в платьях базовых для того времени цветов.              Гермиона снова открыла книгу. Она остановилась на середине длинного абзаца, объясняющего возможность объединения сознания людей, которые выпили представленное зелье, когда малиновки, вновь опустившиеся на землю после начала гонок, прекратили ковыряться в грязи. Они подняли головы, а затем в вихре ужаса взмыли в небо: Роланд и Драко вылетели из леса, оба почти сливающиеся с древками своих мётел.              Казалось, они создали идеальный тандем: ни один даже на волосок не опережал другого. Вместе с ними, отставая на несколько дюймов, мчался Уильям.              Том Лонгботтом держался от Эйвери на расстоянии длины метлы, а сэр Томас, сосредоточившийся на обязанностях судьи, следовал позади.              Сестры Лонгботтом хлопали и аплодировали, разрозненно и предательски выкрикивая: «Ролли!», «Уилл!» и «Мистер Грейнджер!».              — Том, ты, болван, обгоняй! — громко и невежливо воскликнула Кассандра.              Поднявшийся из-за гонщиков вихрь разнёс по обе стороны дорожки пыль и мелкие камешки и оставил за собой шквал сухих кружащихся в воздухе листьев.              Затем мужчины исчезли.              Сначала женщины недолго обсудили исход гонки, позы и намерения соперников, но затем разговор вернулся к волнующему их балу и возможным расположениям столов.              Гермиона снова открыла книгу и, понаблюдав за Мартином, чтобы убедиться, что изменение его позы не означало, что он проснулся, вернулась к высушенному под луной болотному мирту, измельчённому в порошок средней крупности, зёрна в котором должны оставаться хорошо видимыми невооружённым глазом.              Когда мужчины под возгласы и поддержку зрителей сделали второй круг, Гермиона едва успела поднять глаза и заметить, что Драко вырвался вперёд. Возможно, его преимущество усилилось только благодаря тому, что Роланд повернулся весело помахать девушкам. Уильям с серьёзным выражением лица держался позади, оба Лонгботтома двигались сразу за ним.              Мартин наконец-то зашевелился, зевнул, как медведь в конце марта, и окинул взглядом залитые солнцем лужайки. Гермиона подошла к нему.              — Вы хорошо спали, кузен? — Она примостилась под стволом вяза, чтобы тоже спрятаться в тени.              — Они улетели? — спросил он, всё ещё моргая.              Гермиона вытащила из одеяла очки и снова одела их мужчине.              — Улетели, — заверила его девушка. — Не хотите малины?              К тому времени, когда она усадила его в кресло рядом с леди Лонгботтом и оставила с удовольствием поедать с тарелки свежие фрукты и сыр и запивать их коктейлем, гонщики снова пролетели мимо и отправились на последний круг вокруг деревьев.              Роланд обогнал Драко, и Гермиона увидела, как Малфой нахмурился и посмотрел на прутья метлы.              Она прищурилась, но прежде чем смогла определить, в чём дело, Роланд, Драко, Уильям, Том и сэр Томас уже пронеслись мимо и снова потерялись за первым поворотом дорожки.              — Мисс Грейнджер, — хрипло сказал Мартин. — Мисс Грейнджер?              Она присела рядом и положила руку на подлокотник его кресла.              — В чём дело, мистер Мартин?              Он опустил ладонь на её пальцы. Его огромные совиные глаза наполнились беспокойством.              — Скажите ему, что это слишком быстро.              Гермиона схватила его сухую, как пергамент, руку.              — Я уже говорила ему. Но он меня не слушает.              Мартин обречённо покачал головой.              — Нет. Он не должен ехать во Францию. Скажите ему, чтобы он остался.              — С ним всё будет хорошо. — Гермиона сжала его пальцы. — Обещаю. Вряд ли он в ближайшее время куда-то уедет.              Он нахмурился.              — Я буду скучать по вам.              — Я тоже буду по вам скучать. — Девушка откинула от его глаз прядь волос. — Но у нас есть ещё немного времени.              Она налила кузену стакан прохладной воды и попросила выпить. Затем сделала сэндвич, а потом стала ждать.              Вернулись малиновки — они привычно ковырялись на лужайке, иногда ссорились, изредка поднимая голову и внимательно прислушиваясь, а затем возвращались клевать траву.              — Кто-нибудь знает, сколько времени прошло? — Пенелопа сидела прямо, прикрыв глаза и пристально вглядываясь в тёмную пасть лесной тропы. — Я не засекала, потому что обычно об этом заботится заклинание на финишной черте.              Исадора открыла ридикюль и достала из него маленькие серебряные часы. Она прищурилась, затем достала очки и надела.              — Прошёл почти час с начала соревнований, — наконец, сказала она. — Совсем немного, но всё же...              Желудок Гермионы перевернулся от беспокойства.              — На тропе есть какие-то опасности?              — Не совсем. — Пенелопа покачала головой. — Думаю, если бы они действительно боролись за победу и слишком быстро повернули на одном из крутых поворотов, тогда могла возникнуть проблема, но все мужчины прекрасно управляют мётлами. И это соревнование всего лишь развлечение. Не могу даже представить, чтобы кто-то из них всерьёз стремился выиграть. — Она вопросительно посмотрела на гостью. — Ведь правда?              — Может, мне пойти за ними и проверить? — Гермиона повернулась к импровизированной трассе.              — Нет! — Кассандра подскочила и схватила её под локоть. — Они будут лететь на ужасающей скорости, и лучше вам не вставать у них на пути. Давайте подождём. Возможно, у кого-то повредилась метла и пришлось остановиться.              Гермиона опустилась на покрывало и принялась грызть ногти. В голове появилась назойливая мысль о том, что бедные малиновки ещё десять минут назад должны были испуганно разлететься в разные стороны.              Наконец, внимание присутствующих привлекло какое-то движение в тёмной глубине тропы — девушки встали и приподнялись на носочках, чтобы получше рассмотреть происходящее.              Мужчины, появившиеся из-за небольшого склона, шли пешком.              Группу возглавляли сэр Томас и Том Лонгботтом. Они двигались по обе стороны чего-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось носилками. Каждый держал свою метлу, но отец семейства почему-то нёс две.              Гермиона сильно прикусила ногтевую пластину большого пальца. Когда перед глазами открылся вид на всю компанию, сердце испуганно забилось; в груди стало так тесно, что она едва могла дышать.              Позади носилок шагали Роланд и Уильям.              Сцена на лужайке приобрела искажённое качество сна.              Словно в фильме, в котором Гермиона могла лишь смотреть на всё со стороны, она следила за тем, как Крессида побежала навстречу мужчинам, опустившим Драко на траву. Он не двигался, и девушка поняла, что то, что на первый взгляд напоминало повязанный на голове платок, оказалось его волосами и что они и верхняя часть паланкина были пропитаны чем-то красным. Крессида подлетела к участникам гонок и мгновенно вытащила палочку. Очищающими чарами убрав кровь, она опустилась на колени и произнесла заклинание, благодаря которому в воздухе появились несколько светящихся графиков. Затем, внимательно проследив за каждым результатом, принялась отдавать приказы мужчинам.              — Том, приведи из деревни целителя Фредериксона, — произнесла девушка. — Аппарируй туда. Не теряй времени. — Подошла очередь сэра Томаса. — Отец, не могли бы вы отправиться домой за эльфами. Нужно, чтобы они помогли нам перенести его в одну из спален. Мистера Грейнджера совершенно нельзя двигать с этого положения. Повторите им это несколько раз. Убедитесь, что они всё поняли. — С резким треском пустого воздуха глава семейства исчез.              Крессида снова склонилась над Драко — она шептала заклинания и медленными, обдуманными движениями водила кончиком палочки по его шее и грудине.              — Вам вообще не стоило его двигать, пока я не осмотрела. — Фраза не предназначалась никому конкретному. — Но мистеру Грейнджеру очень повезло: не думаю, что вы повредили ему ещё что-то. Я стабилизировала позвоночник, но его нужно как можно скорее перенести в комнату.              Она подняла взгляд на Уильяма, и её прекрасные тёмные глаза откровенно и без гордости смотрели на юношу.              — Целителя Фредериксона будет недостаточно.              Эйвери тяжело дышал. Гермиона впервые заметила, что передняя часть его рубашки расстёгнута и пропитана кровью, а у подола оторвана длинная полоса. Должно быть, мужчины использовали её, чтобы трансфигурировать в носилки. С выражением неподдельной боли Уильям кивнул.              — Я отправлюсь в Лондон за целителем Варфоломеем. Он в долгу перед моим отцом, и я уверен, что смогу убедить его в серьёзности дела.              Крессида потянулась к нему, и он погладил её ладонь.              — Спасибо.              Юноша без лишних слов аппарировал.              — Мисс Крессида, чем я могу быть полезен? — спросил Роланд.              Девушка огляделась.              — Мистера Мартина нужно отвести обратно в коттедж, — сказала она. — Не сомневаюсь, что дома с мистером Гриксом ему будет гораздо комфортнее. И миссис Лонгботтом, я уверена, тоже хотела бы вернуться домой.              Леди Лонгботтом и сама принялась за работу. Она велела Исадоре, Пенелопе и Кассандре собрать зелья, приготовить бинты и свежее постельное белье, после чего подошла к Гермионе и осторожно взяла её за руку.              Выражение её лица было мягким и полным заботы.              — Мисс Грейнджер, сейчас я отведу вас в дом. — Женщина терпеливо обхватила локоть Гермионы. Низкий, ровный тон её голоса раньше казался девушке бесчувственным и безразличным, но теперь она почувствовала в нём успокаивающую уверенность и спокойствие. — Я приготовлю вам чай, и, если хотите отвлечься, можете помочь нам застелить постельное бельё.              — Я буду нужна мистеру Мартину. — Горло словно сжалось. — Именно я должна проводить его...              — Ролли отведёт мистера Мартина в коттедж. Пожалуйста. Идёмте со мной, дорогая.              Гермиона не могла отвести взгляд от неподвижного Драко.              Леди Лонгботтом уверенно сжала её ладонь.              — Сейчас сэр Томас вернётся с эльфами, которые перенесут вашего брата. Мы сделаем всё возможное, чтобы спасти его.              В этот самый момент мистер Лонгботтом появился на лужайке вместе с трио эльфов — крепких, с мозолями на руках, похожих на конюхов или матросов.              — Господа, будьте добры, поднимите его. И, как я уже сказал, не трясите носилки. Мы направляемся в ближайшую спальню для гостей в восточном крыле, — произнёс он.              Они принялись осторожно левитировать Драко по склону лужайки к дому. Крессида шла позади.              — Итак, сэр. — Роланд присел рядом с Мартином и схватил его за плечо. — Давайте отведём вас обратно к мистеру Гриксу.              Мартин ёрзал в кресле, его глаза беспокойно двигались, словно он никак не мог сфокусировать зрение.              — Зелье, — взволнованно сказал он. — Мне нужно зелье.              — Вы получите всё, что нужно, — ответил Роланд. — Могу повести кресло? Вы не против? — Он повернулся к Гермионе. — Я скоро вернусь. Вам принести что-то из коттеджа?              Леди Лонгботтом осторожно потянула девушку за локоть, направляя её в сторону дома.              — Нет, спасибо. — Гермиона покачала головой. — Всё, что есть у меня в этом мире, находится здесь.        

***

      Первая чашка чая, которую Гермионе подали за маленьким столиком в прихожей Багг-Бантли-Холла, остыла и заменилась другой.              Целитель Фредериксон — молодой, с песочными волосами и добрым лицом — появился вместе с Томом Лонгботтомом через парадную дверь. Они быстро поднялись по лестнице, а через некоторое время спустился только Том. Не говоря ни слова, он взял руку девушки в свою и сжал, а затем аппарировал.              Через полчаса она перебралась на диван в гостиной. По приказу сэра Томаса эльф отнёс к ней маленького чёрно-белого кота по кличке Хьюго. Вытянув передние лапки, он почти сразу же уснул на спине в глубине подушки. Хьюго откинул голову, чтобы Гермиона могла погладить его брюшко, но независимо от того, почесала она его или нет, он мурлыкал себе под нос. Его присутствие было, возможно, самой мудрой мерой, которую когда-либо предпринимали, чтобы успокоить её.              Пришла Исадора и тихо сидела рядом, пока её не позвала мать. Вернувшись через двадцать минут, она сообщила Гермионе, что целитель Варфоломей вышел из камина прямо в спальню, где лежал Драко. Он немедленно взял на себя заботу о мистере Грейнджере и будет сообщать обо всех изменениях.              — Им нужно ещё больше бинтов, — мягко сказала Исадора.              Гермиона сжала её руку так сильно, что костяшки пальцев побледнели.              — Кто-то рассказал, что случилось? — спросила она.              Собеседница покачала головой.              — Том вернулся домой, чтобы побыть с миссис Лонгботтом. Она очень напугана. Уверена, вам всё расскажут мой отец или Уильям. Налить свежий чай?              Гермиона опустила взгляд на колени — там стояла вторая порция напитка, холодная и нетронутая.              — Нет, спасибо. — Она поставила чашку и блюдце на столик рядом с диваном и умоляюще посмотрела на Исадору. — Мне нужно чем-то заняться.              Заклинанием, которым Гермиона так и не овладела, они разорвали льняное покрывало на одинаковые полоски, сложили их и передали эльфу, который проследил за девушками жалостливым взглядом.              После этого Грейнджер принялась наводить порядок на кухне, пока Исадора занялась высоким сундуком в кладовой, где хранились семейные запасы лечебных зелий. Она собрала снадобья для снятия отёков и боли, мази для заживления неглубоких ран и настойки для сна — хотя Драко и не подавал признаков сознания — и унесла их наверх.              Стоя на четвереньках и очищая от сажи каминную плитку, Гермиона услышала тихий знакомый кашель, повернулась и увидела в дверном проёме, ведущем в огород, Роланда. Рядом с ним стоял Грикс, который держал в руках плоскую серую твидовую кепку с длинным козырьком и «ушами».              Сегодня Маргарет нарядила её в кокетливое платье из голубого шифона, расшитого гротескно яркими жёлтыми и белыми цветами. Поверх них девушка повязала грубый передник и, сев на пятки, сжала пальцами плотную ткань.              — Я не знаю... — Она не имела ни малейшего представления о том, что сказать дальше, поэтому просто закрыла лицо ладонями.              Послышалось шарканье пыльных ботинок, следом за ним Гермиона почувствовала, как чья-то рука гладит её по волосам, как маленькую собачку.              — Гермиона, всё образуется.              Наклонившись, она уткнулась в мягкую фланелевую рубашку Грикса и начала плакать.              — Всё образуется, — повторил он, всё ещё поглаживая её кудри. — Эй. Послушай. Выше нос.              Гермиона села и прижала к глазам платок, который ей протянул Роланд.              — Я не знаю, что мне делать, — жалобно прошептала она. — А я всегда знаю, что делать.              Одним движением эльф убрал с плеча мокрое пятно и водрузил на нос очки.              — Поживи дольше и поймёшь, что это не всегда так. — Он потянулся в нагрудный карман и достал пузырёк с переливающейся золотистой жидкостью. — Я принёс одно из снадобий Мартина. Возьми, вольёшь его в Драко, как только целители закончат работу и оставят его набираться сил. Им это не понравится, поэтому тебе придётся проявить смекалку, а я знаю, что ты её проявишь. Но не мешкай. Мартин полагает, что зелье нужно дать до наступления утра.              Гермиона взяла бутылочку и покрутила её между пальцами. Стекло тёплое: оно успело нагреться в кармане Грикса. Зелье внутри засияло на свете и закрутилось ярко-коралловыми и дынно-оранжевыми потоками. Она принюхалась и вытерла нос платком.              — Что это?              — Это для мозга, — ответил эльф. — А если повезёт, то и для позвоночника. Не думаю, что Мартин потрудился дать ему название. Область его исследований в основном разум, как, я уверен, ты уже поняла из книг, которые взяла без спроса. Но в целом он хорошо разбирается в том, как живые существа сами восстанавливают себя. Старик настоял на том, чтобы я принёс именно его. Влей брату две дозы. Один раз сегодня вечером и ещё раз утром. — Он повертел в руках плоскую кепку.              Гермиона изо всех сил старалась сдержать очередную порцию слёз.              — Спасибо.              — Я не обещаю благоприятного изменения личности твоего брата. Имей это в виду, — добавил Грикс. Гермиона хрипло рассмеялась. — Но Мартин гораздо старше, чем имеет право быть, — продолжал он, — и хитрее, чем ты думаешь, и это вовсе не из-за моих придирок.              Девушка снова поблагодарила Грикса. А затем ещё раз, тепло и искренне. Она проводила эльфа до садовой дорожки и смотрела, как он пробирался между рядами лука.              Гермиона медленно вернулась в зал и закрыла глаза, позволяя солнцу нагревать её щеки и веки. Прошла к кухне и замерла в дверном проёме.              Роланд облокотился на край длинного деревянного стола, увешанного пучками сушёных трав и букетами цветов. Он опустил подбородок к груди, затем поднял на неё глаза. Мужчина выглядел обеспокоенным, и Гермиона не знала наверняка, переживал ли он за неё или за Драко.              — Что случилось?              — Он летел позади меня. Я его не видел, — произнёс он. — Но на последней четверти дистанции есть крутой поворот, на котором держак метлы может увести в сторону. Драко, случайно, не привык к другой модели? Может быть, созданной вашим местным мастером? Для него вращающий момент стал неожиданностью.              Гермиона кивнула.              — Да. Его обычная метла совсем другая.              — На том повороте стоит вал из огромных камней. — С каждым словом Роланд излучал глубокое сочувствие и заботу. — Уилл успел быстро среагировать. Его рефлексы необычайны, и он бросил смягчающие чары, которые замедлили падение Драко. Если бы не он... — мужчина задумался. — Мне очень жаль, мисс Грейнджер. Вы и ваш брат, кажется, очень близки.              — О, мы не... — она сжала губы и сглотнула. — Наверное, да. Да, мы очень близки.              Пара эльфов аппарировала на кухню и, казалось, удивилась, увидев там Роланда и Гермиону.              — Пожалуйста, простите, — сказала девушка, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Мы уже уходим.              — Прогуляетесь со мной? — мужчина указал на сады за дверью.              С благодарностью она приняла его ладонь.       

***

      За ужином семья расположилась в столовой, но Гермиона совсем не могла думать о еде. Вместо этого села на стул, поставленный специально для неё у двери в спальню Драко.              Внутри слышались негромкие голоса, но девушка не могла их разобрать и не могла заставить себя использовать магию, чтобы подслушать. Как и не могла сосредоточиться на книге, хотя и поменяла учебник по зельям Мартина на томик Джона Донна.              Она провела пальцем по строчке.              Ради Бога, придержи язык и позволь мне любить.              Гермиона захлопнула сборник.              После ужина Исадора принесла ей ликёр, а затем Пенелопа передала ей ещё один напиток — бокал красного вина намного больше стандартного размера.              Пришла леди Лонгботтом и заставила её — Гермиона к тому моменту стала совсем покладистой — удалиться в комнату напротив и переодеться ко сну.              Она сама расстегнула ей пуговицы платья и не спросила ни о кожаном мешочке, ни о палочке, которую девушка достала из переда лифа. Затем длинными, мягкими движениями зачарованного гребня женщина расчесала кудрявые волосы.              — Дорогая, не хотите принять зелье без сновидений? — спросила мать семейства, прохладными ладонями сжимая её плечи.              Гермиона отказалась и, как только леди Лонгботтом ушла, вновь заняла своё место возле двери Драко. Завернувшись в белый пеньюар, блуждая глазами по бескрайним полям поэзии и ничего не видя перед собой, она ждала.              И, наверное, вскоре заснула.              Когда она проснулась, рядом стояла положившая на её колено руку Крессида.              — Они уходят, — мягко сказала она. — Не хотите войти?              Гермиона прошла за ней в комнату. Свечи слабо освещали внутреннее убранство, а жгучий ментоловый запах аптеки пропитывал воздух.              Целитель Фредериксон застёгивал куртку. Он поднял коричневую кожаную сумку и подошёл к камину.              — Мисс Грейнджер, — поздоровался он с манерным кивком. Фредериксон взглянул на другого мужчину, довольно высокого, зрелого, с седеющей бородой и усами. — Целитель Варфоломей введёт вас в курс дела. Я вернусь утром.              Драко лежал под белой простыней и покрывалом, руки безвольно лежали по бокам. Он спал. Грудь быстро и неровно вздымалась и опадала, голову покрывала аккуратная белая повязка. На стене над его головой висел светящийся и движущийся ряд диаграмм в янтарном и ярко-синем свете. Они представляли собой непрерывный поток информации, лишь часть которой Гермиона умела определять.              Она видела, как учащённо билось сердце Драко.              Крессида натянула передник на то же платье, что носила на пикнике, и достала палочку, заставив использованные материалы исчезнуть, а предметы на деревянном столе под занавешенным окном — очиститься.              Гермиона пытливо смотрела на целителя Варфоломея, который тоже собирал сумку.              — Ваш брат — очень удачливый человек, мисс Грейнджер, — начал он. — Повезло, что быстрая реакция мистера Эйвери смягчила его падение, и повезло, что при перемещении его друзья — благодаря чистому везению — избежали страшных последствий. Однако больше всего мистеру Грейнджеру повезло, что он решил броситься с метлы на безрассудной скорости недалеко от мисс Крессиды Лонгботтом.              Крессида не поднимала глаз от работы.              Целитель Варфоломей схватил со спинки стула плащ и натянул его.              — Мы наложили необходимые чары, и в течение нескольких дней грубые повреждения черепа, позвонков, рук и рёбер полностью заживут. Но пока пациент не очнётся, мы не сможем узнать о степени повреждения его способности двигать конечностями или о том, были ли нарушены когнитивные способности.              — Так его могло парализовать, — произнесла Гермиона. — И он может никогда не стать прежним.              Целитель посмотрел в сторону Крессиды.              — Мне сказали, ваш брат обладает острым умом. И что он активный, спортивный человек. — Гермиона кивнула. — Я очень надеюсь, что со временем он останется и тем, и другим. — Он шагнул к камину. — Но вы должны как можно лучше подготовить себя к альтернативному исходу событий. Мисс Крессида, — мужчина учтиво склонил голову перед уставшей девушкой, — ваши усилия просто феноменальны. Постарайтесь немного поспать. Приказ целителя. Увидимся рано утром.              С зелёной вспышкой огня он покинул комнату.              Крессида закончила убирать со стола.              — Мисс Грейнджер, не хотите ли сегодня остаться здесь? — она указала на светящиеся диаграммы над головой Драко. — Я могу показать вам, за чем нужно следить. Знаю, мне тоже было бы очень трудно оставить его, если бы он был моим... — Она прочистила горло. — Я бы чувствовала то же, что и вы, если бы он был моим братом.              Гермиона впитывала уроки, как читать жизненные показатели и конкретные признаки выздоровления, если вдруг она захочет следить за ними. Лонгботтом поправила постельное бельё Драко, затем придвинула кресло к кровати.              — Там стоит кушетка, — она показала в угол комнаты, — если вдруг захотите поспать. Если какие-то жизненные показатели изменятся, послышится сигнал тревоги. Я сразу его услышу и приду. Да и целители Варфоломей и Фредериксон находятся буквально по ту сторону камина.              Она сняла фартук, сложила его и оставила на столе.              Гермиона опустилась в кресло.              Крессида вернулась к кровати и прижала кончики пальцев к точке пульса на запястье Драко.              — Знаю, что могу увидеть всё на показателях, — прошептала она, глядя на график диагностических чар. — Но время от времени мне приятно чувствовать его самой.              — Вы влюблены. — Сердце Гермионы болело за Крессиду, за Уильяма и за Драко.              — Я лишь недавно познакомилась с вами и вашим братом, мисс Грейнджер. — Девушка отпустила запястье Малфоя. — Не стоит увлекаться. Это глупо.              — Иногда трудно не быть глупым.              — Да, это правда. — Огромные карие глаза Крессиды влажно блестели в свете свечи. Она провела тыльной стороной ладони по щекам. — Тогда я вас покину.               Она подхватила нижние юбки и поспешила к двери.              — Пожалуйста, запомните, — сказала девушка, взявшись за ручку двери, — пульс, дыхание, давление...              — Я понимаю, Крессида, — прозвучал голос Гермионы. — Клянусь, я всё понимаю.              Щёлкнула задвижка, и Гермиона и Драко остались наедине.              Его дыхание было быстрым и неглубоким.              Гермиона достала из кармана пеньюара зелье Мартина и откупорила его. Очень осторожно она просунула палец между зубами Драко и потянула челюсть вниз, капнула половину жидкости на внутреннюю сторону его щеки и вздохнула с облегчением, когда он заметно сглотнул. Закрыв бутылочку и вернув её на место, девушка достала палочку и погасила свечи. Огонь в камине погас до угольков, и они остались в мерцающем сиянии его жизненных показателей.              Она посмотрела на дверь и прислушалась. Не услышав никаких звуков, Гермиона наклонилась и взяла его руку — тёплую и немного влажную — в свою. Хотя она соединила их пальцы в замок, его хватка оставалась слабой.              — Знаешь, я помню про малину. — Низкий голос дрожал. — И я правда ем её только на Рождество. Только на Рождество. — Она крепче сжала его ладонь. — Я ела её на той первой вечеринке. Мы работали вместе уже два года, и я так разозлилась, что ты всё ещё не пришёл, хотя едва ли не силой уговорила тебя.              Не разрывая прикосновения, Гермиона опустилась на колени рядом с кроватью.              — Ты каждый год дразнишь меня этой ягодой, но я всё равно заказываю её. Всегда ем очень много и всегда — я не шучу, всегда — буду есть.              По щекам побежали первые слёзы и упали на пол.              Она осторожно поднялась и ещё осторожнее проскользнула в узкое пространство между его телом и краем кровати.              — Ты хам. — На постельное бельё приземлились новые дорожки из уголков глаз. Девушка поднесла руку к его рту и лёгким прикосновением проследила форму верхней губы. — И, конечно, ты пахнешь мятой.              Она провела подушечками пальцев по изгибу нижней губы, затем скользнула ими по щеке и челюсти до самого уха.              — Ты проснёшься завтра. Я приказываю, и на этот раз ты должен меня послушать.              Голос едва слышался на фоне тихого треска и жалобного воя обугленных дров в камине. Гермиона поднесла их переплетённые пальцы ко рту и прижалась губами к тыльной стороне его ладони.              — Ты ужасен, просто хуже всех. — Её дыхание пробежало по коже Драко. — Ты это и сам знаешь. — Прикоснулась к мочке его уха, один раз, легко и почти незаметно. — Мне всё равно, что случится дальше и где. В Англии, Франции или Аргентине. — Голос осипший и тихий. — И мне всё равно, сможешь ли ты ходить, говорить или завязывать галстук. Но ты должен быть в этом мире. Я просто не вынесу, если тебя в нём не будет.              Прижавшись губами к его руке и едва сдерживая всхлипы боли, поселившейся под рёбрами, Гермиона подтянула колени к животу.              Под щекой на постели расплывался влажный круг, а свет над ними то разгорался, то угасал, и так по кругу.              Она положила руку на сердце Драко и почувствовала, как оно стучало в груди и эхом разносилось по комнате.       

***

      Официальная рождественская вечеринка в Министерстве закончилась в десять, и уже через двадцать минут они сидели на потёртых деревянных табуретах в баре, расположенном частично в Косом переулке, а частично за его пределами. Над длинными полками с бутылками криво висела блёклая нить рождественских гирлянд. Она мигала и освещала почти белые волосы Драко сначала розовым, потом синим, потом жёлтым, потом зелёным и так сначала.              — Малфой, тебе разве не жарко? — воскликнула Гермиона.              Она засунула палец под закатанный край ворота, оттянула его, а другой рукой привлекла воздух переполненного бара под платье.              — Нет, — ответил он, повышая голос, чтобы перебить всё более смазанные разговоры вокруг. Где-то позади мужчина с чистым, звонким тенором начал петь задорную версию «Да пошлёт вам Бог радость, джентльмены». — Но в этом баре, наверное, двести человек, а на тебе... — Малфой опустил взгляд. — Неважно, что на тебе надето. Прекрати пытаться сменить тему.              Гермиона подалась вперёд, когда мужчина в шапке Санта Клауса с парой пинт пива в руке пробился сквозь толпу и врезался в её плечо. Она схватилась рукой за бедро Драко, затем выпрямилась.              — Я не меняю тему. Мне жарко, — сказала она и удивилась, насколько громким стал её голос. — Это платье-свитер. Это свитер, который достаточно длинный, чтобы быть платьем.              — Грейнджер, спасибо, я и так вижу. — Драко рассмеялся, поднося ко рту стакан огневиски. — Выглядит очень уютно.              — Боже, ты хуже всех. — Девушка опёрлась локтем о барную стойку, опустила голову на руку и посмотрела на него. — Просто ужасен. Надеюсь, ты это понимаешь.              Драко ухмыльнулся, и её глаза широко раскрылись.              — О! Вот ты где, ухмылка. Я сотру тебя. — Она подняла свободную руку и прищурилась так, что с её стороны ладонь скрыла нижнюю часть его лица.              Судя по тому, как в уголках глаз Драко собрались морщинки, её поведение заставило его улыбнуться во весь рот. Гермиона смахнула с глаз прядь волос, села поудобнее и начала кружить пальцем по ободку бокала с коктейлем. На розовой поверхности покачивались ягодки малины. Она подняла напиток и сделала глоток, затем поставила его обратно, но промахнулась: дно коснулось салфетки лишь наполовину. Когда стакан начал накреняться, Драко положил свою ладонь на её и помог направить его на место.              — Не знаю, почему ты думаешь, что наши подсчёты неверны, — языком смахнув каплю коктейля с большого пальца, продолжила Гермиона и опёрлась предплечьем на барную стойку. — Начальные сведения просто идеальны, и...              — Начальные сведения — это лишь начальные сведения, — превозмогая себя, перебил её Драко. — И эти растения даже на клеточном уровне абсолютно разные...              Гермиона закатила глаза.              — Вот видишь! Именно об этом я и говорил минуту назад. — Он указал пальцем на её лицо. — Мы ведь договорились не закатывать глаза, когда говорим о работе. — Их ладони почти встретились. — Кто теперь хуже всех? Ты, вот кто! — Он схватил кончик её мизинца и на мгновение сжал, затем отдёрнул пальцы и сделал ещё глоток.              — С этим зельем я могла бы хоть завтра отправиться в Византию и вернуться ни на день не постаревшей. — Гермиона взмахнула рукой в воздухе, чтобы подчеркнуть сказанное. — Смотри. — Она повернулась к сидевшему рядом мужчине и похлопала его по запястью. — Стивенс? Да, добрый вечер, вы не возражаете? — Палец ткнул в белую бумажную салфетку на стойке. — Спасибо. Малфой, у тебя есть перо?              Драко достал из внутреннего кармана пиджака тонкое серебряное самопишущее перо и протянул ей.              — Спасибо. У меня нет с собой пера, — сказала девушка, опустив взгляд и недолго поискав на бёдрах несуществующее место, куда можно было бы его спрятать.              — Я потрясён, что в этом платье у тебя есть место для самой себя, не говоря уже о письменных принадлежностях.              — Здесь действительно только я, можешь мне верить.              Его безупречные брови устремились к потолку.              — Ты привёл очень убедительные доводы о необходимости экстракта бурой ламинарии, — Гермиона принялась выводить ряд шатающихся символов, — и бережном способе их добычи...              — Их добыча происходит экологично?              — Да, это экологически чистый сбор уни-оси...              — Уси-они.              — Яда уси-они. — Она против воли засмеялась. — Прекрати.              Драко послушно кивнул, пока девушка выводила очередной ряд знаков.              — Мы долго настаивали его и уже так близки к завершению реорганизации Маховиков Времени, что можем начать по-настоящему испытывать его. Зелье выглядит идеально. — Она положила перед ним салфетку и бросила рядом перо. — Покажи мне недостаток в основной формуле. Пожалуйста. — Гермиона подняла бокал и в три глотка осушила его, затем триумфально прожевала малину.              — Грейнджер, я и не утверждаю, что это не может быть правильным ответом на проблему старения и путешествий во времени, — сказал Драко, взяв в руки салфетку и рассматривая её.              В баре стало ещё громче, словно кто-то принёс остатки кексов с официальной рождественской вечеринки Министерства. Он с минуту прислушивался к окружающим разговорам, затем повысил голос и повернулся к ней лицом. Пространства для движения не хватало, и, когда Гермиона придвинулась ближе, чтобы услышать его, кончики её коленей скользнули между его раздвинутых ног.              Он поднёс кулак к губам и прочистил горло, прежде чем попытался снова.              — Я полностью признаю, что это, — Драко взмахнул салфеткой, — чрезвычайно перспективный и творческий подход.              Девушка самодовольно поджала губы. Он выглядел забавно, когда отложил салфетку и взял в руки напиток.              — Я просто хочу сказать, что не присоединился бы к тебe на позднем завтраке в Византии с пузырьком этого зелья в кармане. Даже если бы ты очень вежливо попросила меня. Потому что пропорции нарушены.              Гермиона наклонилась.              — Ты, — воскликнула она, ударив ладонью по центру его груди, — ошибаешься. И день, когда я докажу, что ты не прав, я буду смаковать, как...              — Как три крепких французских мартини за сорок пять минут?              — ...как изысканное вино. — Её ладонь скользнула вниз по рубашке и легла на его бедро. — Прошёл уже по меньшей мере час. — Гермиона подчёркнуто хлопнула Драко по ноге. — Мартини просто восхитительно. Говорю тебе, в нём ананас и малина, а ты не слушаешь меня. В любом случае из нас двоих именно ты всегда бесцеремонен. Кто ты такой? Где мой коллега?              — Судя по тому, как ты близка к тому, чтобы свалиться с этого стула, — ответил Малфой, подталкивая девушку за талию, чтобы она устроилась поудобнее, — в тебе как минимум два таких бокала.              От водки и малинового ликёра у Гермионы помутнел рассудок, и ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что она уже довольно долго смотрела ему прямо в глаза. Тёмно-бледно-голубые. Серые, если вы не видели их вблизи. Но она видела.              — Я не пьяна. — Она обиженно сморщила нос.              — Конечно, нет. Это просто невозможно. — Малфой поднял руку и схватил кончик выбившегося локона у её виска, потянул его вниз и отпустил. — Гермиона Грейнджер не напивается. — Крошечная, хрупкая улыбка, спрятавшаяся в уголке его рта потускнела, а затем исчезла. — Она идеальна.              Гермиона почувствовала, что ей стоило рассмеяться, но в следующих словах не затаилось никакого веселья:              — Я не идеальна.              Он медленно вдохнул и выдохнул, словно очень устал.              — Не идеальна?              Она покачала головой.              — Нет.              — Ты хочешь сказать, что Грейнджер...              — Это я.              — Да, она очень похожа на тебя. Ты хочешь сказать, что ты иногда совершаешь ошибки?              В баре стало ещё жарче. Гермиона снова одёрнула платье.              — Ты смеёшься надо мной, — произнесла она.              — Не в этот раз.              Та часть её сознания, которая сопротивлялась действию алкоголя, понимала, что существовал социально приемлемый предел зрительного контакта и они только что его превысили.              Не серебряные в тусклом и мрачном баре. Серо-голубой, как прибой в облачный день.              Из бара исчез весь воздух.              И она хотела...              Она хотела...              В тот момент Гермиона остро осознала нечто, что носила в себе, что не являлось ни болью, ни зудом, а чем-то и тем, и другим — глубоким, недосягаемым и, как ни странно, печальным, если она позволяла себе зацикливаться на этом. Всё её тело поразил недуг, и неизменным лекарством от него было быстрое отступление в безопасное место в голове.              Мышцы его бедра сжались под её пальцами.              — Я стараюсь, — сказала девушка, возвращая руку себе на колени. — Я очень стараюсь не совершать ошибок.              Взгляд Драко блуждал по её лицу.              — Что ж. Я бы точно не хотел стать одной из них.              — Одной из чего?              — Одной из твоих ошибок.              Чей-то голос преодолел ограду, которую они возвели вокруг себя.              — Миона, ты в порядке?              Драко подтянул колени, поднял бокал и повернулся лицом к бару.              Рон протиснулся между спинами двух сотрудников Министерства, поднял над их головами наполовину наполненный стакан с пивом и направился к ним. Когда он подошёл, то прислонился бедром к деревянной стойке позади Гермионы, провёл рукой по её плечам и поцеловал в макушку.              — Счастливого Рождества, Хорёк.              Глаза Драко устремились на полки со спиртным перед ним, но он взглянул на Рона и поднял свой бокал.              — Счастливого Рождества, Уизел.              Гермиона сложила пальцы на предплечье Уизли.              — Мы сейчас играем в «Ветер в ивах»?              Мужчины проигнорировали её вопрос.              — Ты пришёл сюда с Алишей? Из платёжной ведомости? — спросил Рон у Драко.              Драко отрывисто кивнул.              — Там Симус за бильярдным столом показывает ей несколько ударов. И стоит довольно близко. Просто предупреждаю. — Большим пальцем Рон погладил плечо Гермионы.              Драко коротким взглядом окинул комнату.              — Я прослежу, чтобы она не слишком напилась, чтобы пойти с ним домой.              — Вы двое уладили свои разногласия по поводу... — Уизли жестом указал на салфетку на стойке бара.              — Это не совсем разногласия, — ответила Гермиона. — Этот мистер Ужасная Ухмылка — просто несговорчивый пессимист. И неизбежно ошибается.              Драко насмешливо хмыкнул и подал знак бармену плеснуть ему ещё виски.              — Сколько ты уже выпила, Миона? — Рон рассмеялся и сжал её плечо. — Малфой, она так издевается над тобой весь вечер?              — Ей точно не стоит аппарировать.              — Хорошо. — Рон допил пинту и наклонился, чтобы снова прижаться губами к макушке Гермионы. — Я готов идти домой. Мне перекинуть тебя через плечо? Или ты хочешь остаться здесь и ещё пару раз сбить Малфоя с толку? — Он посмотрел на Драко. — Сможешь потом отвести её домой?              Драко перевёл взгляд на Гермиону и кивнул.              — Всё, что она захочет.              Она отвернула от него лицо. Щёки горели пламенем.              — Я в порядке и готова идти домой.              Схватив бисерную сумку, девушка опустила ноги в туфли на каблуке, которые оставила под барным стулом.              — Счастливого Рождества. — Она поборола желание положить ладонь на руку Драко. — Увидимся в новом году, хорошо?              Бармен поставил перед Драко его огневиски и убрал пустой стакан. Малфой опустил взгляд и повертел его на подставке, затем одарил Гермиону и Рона натянутой, доброжелательной улыбкой.              — Счастливого Рождества, Грейнджер. Уизли. — Он побарабанил пальцами по стенке бокала. — Увидимся в лаборатории.              Рон был высоким, сильным и полным заслуженной уверенности после четырёх лет работы аврором. Он с лёгкостью протиснулся сквозь толпу людей, увлекая за собой Гермиону. Когда она взяла его за руку и пошла следом, то напоследок оглянулась через плечо.              Драко сидел у барной стойки. Его волосы сверкали сначала зелёным, потом розовыми и следом голубым. Он отпил виски и смотрел, как она уходит.