Глава III. Пьянство, курение и наркотики

Трансгрессировали Родольфус и Рабастан без проблем, ведь имели для этого достаточно отточенные навыки. Переместились в родовое поместье Лестрейнджей, что посреди графства Хэмпшир на Юго-Востоке Англии. Это хэмпширское поместье, которое Лестрейнджи ещё называли на английский лад Лестрейндж-мэнором, было основным местом проживания данного семейства на территории всех Британских островов. Было ещё самое главное родовое поместье, французское, Лестрейндж-Рамбуйе, но Родольфус и Рабастан там бывали нечасто, так как в целом были всё-таки британскими волшебниками и гражданами, а не французскими. Но вообще род Лестрейнджей начинался как французский, Лестрейнджи же XX века не забывали свои французские корни. Как бы то ни было, сейчас, 2 мая 1998-го, Родольфус и Рабастан трансгрессировали в хэмпширский Лестрейндж-мэнор, благо, получилось, и с первого раза. Оказались в привычном им подобии холла, не таком высоченном, как в Хогвартсе, зато поярче и подороже обставленном. - Ну вот, трансгрессировали… - сказал Родольфус как-то устало, словно надорвавшись в ходе трансгрессии или же лишившись сил по итогам всех этих боёв в Хогвартсе. - Ты чего? - спросил Рабастан, посмотрев на Родольфуса и заметив, что тот побелел и ещё вспотел. - Что за… Едва проговорив это, Родольфуса как будто пробил резкий сердечный приступ, вследствие чего лорд Лестрейндж довольно резко рухнул спиной на пол. - Дольф! - вскрикнул Рабастан и резко кинулся к старшему брату. Родольфус лежал без сознания. - Дольф, твою мать! - проорал Рабастан. В себя Родольфус пришёл в тот же день, но только часам к 4-м вечера, провалявшись в своей кровати общей сложности около 11 часов. Свою кровать и свою спальню Родольфус признал быстро, едва раскрыл глаза и напряг, чтобы сориентироваться в помещении и понять, где он. Кровать была таких размеров, словно полагалась 3-метровому человеку. К тому моменту, когда Родольфус проснулся и стал прислушиваться к происходящему в спальне, погода, по-видимому, успела испортиться - из окна виден был дождь с серым небом и грозой, да и слышен. Окно было правее кровати, а правее сидел за небольшим письменным столом Рабастан. Когда Родольфус всмотрелся в него, то понял, что глаза у брата выпучены от страха, правый даже подёргивается. - Фух, слава Мерлину, ты проснулся! - прям воскликнул Рабастан, когда Родольфус посмотрел на него. - Что… - не сразу выговорил Родольфус. - Что это было? Сколько я так… - Да, кажется, 11 часов… - 11? Сколько же сейчас… Рабастан довольно резко взглянул в сторону ближайших настенных часов и каким-то не вполне трезвым голосом сообщил: - Сейчас 4 вечера. - Это что, инсульт был? - спросил Родольфус, проверяя, может ли он хотя бы двигать руками и ногами. - Не, целитель сказал, эт просто нервное перенапряжение от всего того, что, эмм, было, - сообщил Рабастан опять-таки не вполне трезвым голосом. - Это точно? - Ну, ес мы и семейному целителю верить не можем, то кому, собсна, можем? Судя по «ес» и «собсна», Рабастан выпил немало. - Ты что, запил? - спросил, по-прежнему лёжа, Родольфус. - Попробуй тут не запей… - буркнул в ответ Рабастан. Вмиг Рабастан перешёл на повышенный тон, крикнул: - Бовин! Бовин, твою мать! Ничего не произошло. - Да где носит этого мерзкого коротышку?! - возмутился Рабастан. Но тут Бовин появился за счёт трансгрессии. - Да, сир? - заговорил низенький, остроносый домовик, явно побаиваясь Рабастана. - Куда ты там запропал? - раздражённо спросил в ответ Рабастан. - Ещё Petrus! - Сир уверен, что… - Уверен, как никогда раньше, тащи уже Petrus! - Д-Да, сир. Пока домовик искал нужное Рабастану вино, Рабастан подошёл к Родольфусу, присел на кровать и спросил: - Как общее самочувствие? Нет где-нибудь боли? А сердце как? Не болит? - Видно, просто перенервничал из-за этих егерей ср*ных, да всего произошедшего, - заявил в ответ Родольфус. - Ты себя не надрывай, отлежись уж сегодня, а завтра… Гоблин его знает, что завтра. Могу, правда, кое-что сказать однозначно. - Ну? - Метка побледнела, совсем, полностью не убралась, но, в общем… Это означает только одно… - Тёмный лорд… - Да, потому что если бы он как-то выжил, метка бы так не побледнела, а она побледнела, а значит… - Он… Он сгинул? Сгинул окончательно и безвозвра… - Глянь на свою метку - лучше увидеть, чем рассказывать. И Родольфус из интереса выпрямился, протянул к себе правую руку, засучил рукав белой пижамы и убедился в том, что омерзительное подобие татуировки в виде выползающей из черепа змеи действительно побледнела, став прям бледно-серой и нечёткой. При жизни Тёмного лорда эта татуировка, именуемая среди Наслаждающихся Тёмной мёткой, имела чёрный цвет, Родольфус прекрасно помнил, а сейчас… - Видал? - вновь заговорил Рабастан. - И размытая, и не двигается вообще, и не болит, словно это и не Тёмная метка, а так, хреновая татуировка… - Так… - задумался неприятно впечатлённый Родольфус. - И как давно побледнела твоя метка? - Ну, я эт заметил, как тебя уложил, всех поднял, чтоб помогли тебе, а так, может, они у нас у обоих побледнели ещё когда мы это… не дома были. - Значит, очкарик всё-таки прикончил его… - А по виду и не скажешь, что ему эт вмоготу… - Внешность не имеет никакого грёбаного значения, он просто… Просто смог это сделать, на этот раз точно. В тот раз он его только временно тела лишил, в бега отправил, а сейчас… Сейчас он с ним покончил, покончил навсегда… - Гоблин бы его драл… - Какая разница? Все равно это нас больше не касается. Всё, хватит, навоевались, теперь… Теперь только отсиживаться здесь, в поместье… Война у-утихнет, как-нибудь закончится, и тогда сообразим, что делать… - Как же это так вышло? - Что вышло? - Что мы всё проиграли, разгромлены, и это… прячемся, словно разыскиваемые? - Не мы проиграли и разгромлены, это они проиграли и разгромлены, мне… мне похрен. И тебе должно быть похрен. Плевать, кто там у них победит… Бовин, твою мать! Бовин вмиг появился с полной и нераскрытой бутылкой дорогого и крепкого французского вина Petrus в правой руке. - И мне Petrus, - холодно приказал Родольфус. - Но сир, вы не в лучшей форме, вдруг от Petrus станет только ху… - стал спорить, хотя и неуверенно, Бовин, но был перебит Родольфусом, негодующе воскликнувшим: - Указывать мне вздумал?! Как ты смеешь перечить волшебнику, как смеешь не давать ему то, что он велит?! Petrus сюда, живо! Так вот Родольфус с Рабастаном и запили. Пили в разных количествах и объёмах, временные затраты на это каждый последующий день были разные - когда подольше пили, когда покороче, все равно Тёмного лорда больше не было, и никто им никуда не вызывал, не посылал, ничего им не приказывал, так что распорядок дня они теперь вольны были определять сами. И определяли, собственно говоря, посвящая многие дни напролёт в первую очередь распитию всяких вин из сервантов и погребов Лестрейндж-мэнора или же всяких виски, в том числе популярные среди волшебников огненные виски Огдена и Блишена. Всякие французские вина типа Petrus, впрочем, однозначно превалировали над всем остальным алкоголем, который то и дело распивали теперь Родольфус и Рабастан. Немало и нередко выпивая, они и стресс снимали, который у них за последние месяцы весьма поднакопился, и заодно как бы напоминали самим себе, что теперь они реально могут делать что угодно, что захотят, пусть даже и пить, бухать, если более пренебрежительным языком. Заодно у Родольфуса и Рабастана уже к ночи со 2 на 3 мая возникло какое-то не вполне понятное им самим ощущение свободы. Да, да, свободы, свободы от Тёмного лорда, свободы от необходимости жить в первую очередь для него и только потом уж для себя, всячески надрываться ради него, даже убиваться ради него… Теперь всего этого не было - Тёмный лорд-то сгинул, а Наслаждающиеся разгромлены, основные силы уж точно, остальные же разбегутся или поспешат сдаться, как пить дать. Словом, была теперь своего рода свобода, возможность делать, что хочешь, пожалуй, и жить, как хочешь. При этом Родольфус и Рабастан не вздохнули реально с облегчением, а в душе у них не возникла какая-то радость, энтузиазм какой-то в свете того, что они теперь сами себе хозяева, причём однозначно. Увы, на душе двум братьям наоборот было как-то тягостно, тогда как от тягости этой они пытались избавиться как раз через всякий алкоголь. Да что уж там - они и пили-то не от радости, не из положительных каких-то чувств, скорее от стресса и в попытках как-то снять его, расслабиться. Пили и из-за настойчиво утвердившихся в голове воспоминаний об определённых прошлых событиях, определённых людях. Казалось бы, плюнь на это по прошествии всего этого, это же давно в прошлом, но нет - почему-то не получалось плюнуть, забыть… Родольфус и Рабастан, надо отметить, ни разу не напились до блевоты или губошлёпства, нет - всё-таки понимали, что всему своя мера, вдобавок считали, что до блевоты или губошлёпства напивается только всякая полукровная и грязнокровная шваль, а они-то не такие, они Лестрейнджи, представители одного из старейших французских и британских родов чистокровных волшебников, который, между прочим, есть в Справочнике чистокровных волшебников, ну или в священных 28, если угодно. Как бы то ни было, Родольфус и Рабастан не напивались вусмерть, хотя в целом пили больше, чаще и активнее, чем, скажем, за весь апрель 98-го. Под воздействием Petrus и всякой другой выпивки Родольфус с Рабастаном и много чего наговаривали, и много чего воспоминали, в основном поневоле, и нередко возвращались к теме причин поражения Тёмного лорда и лояльных ему сил в битве за Хогвартс. Ещё в апреле Родольфус и Рабастан и заикнуться не могли о столь свободном, нередко эмоциональном и грубоватом выражении чувств и всего наболевшего, но теперь-то их никто не покарает, никто им ничего не сделает, тем более, они у себя дома, в своём поместье, которое точно их, и где они вполне вольны и распоряжаться, и говорить то, что думают. Собственно, и говорили то, что думали, в основном в нетрезвой форме и в нетрезвом состоянии, но всё же. Выпивая и болтая, Родольфус и Рабастан чувствовали облегчение, хотя и временное, а вскоре опять начинали пить и в меньшей степени активно есть, опять-таки потому что лучшего антистресса в их глазах не было. В один момент, правда, стали ещё курить и даже употреблять некоторые наркотики, но об этом чуть позже. В любом случае, Родольфус и Рабастан в основном пили. До каких-то драных забулдыг с мерзко-заплывшими лицами они при этом не опустились. Более того, у обоих теперь имелась возможность, например, следить за чистотой своих волос, так что волосы у обоих перестали быть сальными. Вдобавок Родольфус и Рабастан не только пили - весь день так не проведёшь. Они то и дело играли в карты или в бильярд, выходили на открытый воздух и проветривались в районе поместья, не уходя, впрочем, далеко, иногда даже читали какие-то книги и куда чаще «Ежедневный пророк» - главную газету британского магического сообщества, в которой всё печатали так, как было угодно конкретному министру магии. В свете этого Поттера, например, в «Ежедневном пророке» то превозносили, то травили, то опять превозносили, а с августа 97-го клеймили как преступника, нежелательное лицо №1, гарантируя за его выдачу сперва 10 тысяч галлеонов, а потом вообще 200 тысяч (целое состояние!). И всё-таки благодаря «Ежедневному пророку» имелось какое-никакое понимание обстановки в магическом сообществе. Со дня дезертирства из рядов Наслаждающихся смертью и возвращения в Лестрейндж-мэнор Родольфус и Рабастан читали «Ежедневный пророк» каждое утро, но в первые дни ничего особенного не было, по крайней мере, в этой газете, а так-то… 3 мая к полуночи Рабастану страх, как понадобилось трансгрессировать к Хогвартсу на разведку, не унимался прям. Немало выпивший Родольфус в один момент крикнул: - Если ты там сдохнешь, я не виноват! Но Рабастан все равно трансгрессировал из холла, вернулся туда же где-то через час-полтора. Родольфус всё это время ждал его, сидя на стоявшем в одном месте диване. При появлении Рабастана он заметил, что тот стал белый, словно снег, заметно вспотел, тогда как правый его глаз и правая рука то и дело подёргивались. - Что там творится? - спросил Родольфус из искреннего непонимания, что же творится в Хогвартсе. - Акромантулы... - проговорил Рабастан явно не без труда и неуверенно. - Акромантулы? Это ещё что за дерьмо? - Пауки-людоеды, которые… которые тоже… Тоже были на стороне Тёмного лорда… - Они что, снова возникли? - Возникли это ещё м-мягко сказано… - Гоблин, да что там у них творится?! - Акромантулы атаковали замок, защитники замка применяют к ним… - Что применяют, что?! (спросив это, Родольфус резко встал) - Непростительные заклятья, в основном… - Ну, давай, говори! - Круциатус… - Что?! Они… Круциатус?! Я не… - Их можно понять - они родных потеряли, столько всего пережили, а тут это мерзкое зверьё припирается. Рабастан отказался от подробного описания увиденного, но Родольфусу хватило и короткого, чтобы не спать всю ночь с 3 на 4 мая. Весь последующий день Родольфус был вял и весьма неактивен, хотя под влиянием Рабастана решился на 1 достаточно важное дело, от которого, возможно, зависела дальнейшая его участь в случае если бы Поттер и Орден феникса одержали полную победу в войне и добрались бы до двух Лестрейнджей. - Надо снять Империус со всех, кого мы околдовали в период с июля, - сказал в один момент Рабастан. Родольфус посмотрел на брата ленивым каким-то выражением лица. - Их и так ведь всех расколдуют, так не всё ли равно, когда? - спросил Родольфус. - Речь идёт о твоей участи и не только твоей, - заявил в ответ Рабастан. - Когда Поттер и все эти фениксовцы и им подобные повяжут нас, а они повяжут нас, они нам всё припомнят, в том числе эти грёбаные Империусы - мол, как вы посмели, жизнь нескольким людям разрушили, в орудия свои их превратили! А так будет какое-никакое, эмм, не то, чтобы смягчающее обстоятельство… Словом, лучше расколдовать, чем бездействовать - сможем хоть худо-бедно играть какими-то фактами… - Ладно, гоблин с ними. В тот же день 8 человек, коих Родольфус и Рабастан при тех или иных обстоятельствах околдовали Империусом в период с июля 97-го, резко так пришли в себя, обрели мозговую, душевную и иную свободу, и потом, мягко говоря, недоумевали от того, что творили не по своей воле, как раз под воздействием Империуса. К 7 мая Родольфус и Рабастан стали и немало курить, даже некоторую наркоту употреблять. Курили они сигары самой дорогой и лучшей марки из всех, что имелись в британском магическом сообществе. Что же касается наркотиков, то Родольфус и Рабастан, представители благородного и древнего рода Лестрейнджей, никогда бы не опустились до употребления какой-нибудь маггловской дряни вроде кокаина - у высших чистокровных волшебников есть куда лучшая наркота, хотя б потому что не уродует никак внешность, да и зависимость не вызывает, только сильные, настойчивые галлюцинации где-то на полчаса, в основном пошлые, эротические галлюцинации, такие, которые могли бы человека возбудить и заодно как минимум удовлетворить. Единственный недостаток такого рода наркотиков заключается в высоком риске резкого, а то и блевотного отходняка. Впрочем, Родольфусу всегда везло - ни разу не блевал потом. Галлюцинации же, видения от, скажем, зелья душевного удовлетворения были просто отличные - Родольфус видел ту страсть, которой ему так не хватало в реальности в рамках брака с Беллой. Теперь всякий раз, когда Родольфус употреблял зелье душевного удовлетворения, на ближайшем диване, как правило, возникали голый он и голая, горяченькая, сочненькая, молоденькая ещё и вполне красивенькая и сексуальненькая Белла. Ох, и страстные были такого рода видения! Как не хватало этого Родольфусу в реальности! Белла при всех галлюцинациях выглядела максимум на 20, фигура стройненькая, именно стройненькая, равномерная, а уж какие позы были! Ещё Родольфус, бывало, слышал голос молодого себя, слова вроде: - Моя девочка, моя сладенькая конфетка… Прогнись сильнее. Молодой Родольфус тоже, кстати, посочнее был - бритый ещё, и ему это шло, лицо более здорового цвета и покрасивее как-то, оба глаза на месте… Впрочем, после каждого такого страстного видения Родольфуса ждало разочарование - он возвращался к самому себе, 46-летнему, одноглазому, овдовевшему и весьма деморализованному. Рабастан под воздействием таких же наркотиков видел свою больную тему - Андромеду Блэк, с которой был помолвлен и на которой должен был жениться в 71-м году, но ничего не вышло, поскольку Андромеда сбежала к грязнокровке Теду Тонксу и даже породнилась с ним, что, естественно, стоило ей полного разрыва с семьёй. Возникавшие перед глазами Рабастана видения тоже были в основном пошлые, шальные, хотя как-то было сдержанное видение, в котором он и Андромеда во вполне приличном виде стояли рядом… со своим сыном, которого у Рабастана в реальности не было. Позже Рабастана увидел что-то подобное Родольфус - он сам, с усами и бородой, но с целым левым глазом, Беллатриса, причём незапущенного вида, и сын с дочерью, во весь рост, уверенные, величественные… К несчастью, ничего подобного в реальности не было ни у Родольфуса, ни у Рабастана, и оба в свете этого опять-таки пили, курили, наркотики употребляли… 6 мая Родольфус дошёл до того, что сказал о несчастливом, пожалуй, браке с Беллой, Рабастан же предположил, что был в глазах Андромеды недостаточно хорош, «что ей даже этот Тонкс лучше показался». Под конец 6 мая оба пришли к депрессивным мыслям о том, что род Лестрейнджей, похоже, пресечётся на них, тогда как в их несчастливой личной жизни виноват… отец. Да, они и при жизни-то его были с ним не вполне в ладах, тогда как причины этого уходили в далёкие-далёкие времена, в дошкольные годы. Сейчас Родольфус и Рабастан пьяно ныли, что отец всё решал за них и браки им организовал, «послав к гоблину их мнение». - Впрочем, чё ещё ждать от отца, который собственного отца… - загадочно, но незакончено проговорил в один момент Родольфус. - Чего? - не понял Рабастан. - Он же деда у-убил, он так сказал. Он нам рассказывал, не помнишь? Отравил… Отца отравил. Значит, и предал, а ведь дед не был предателем крови. Помнишь, что гласит наш семейный девиз? - А то как же? Ворон… Ворон не клюнет ворону в глаз… - Значит, никто из Лестрейнджей не предаст никого из родных, а отец… Он, кажись, предал, собственного отца предал, ещё и вот так вот… То-то бабушка и прожила потом только несколько лет, меня едва застала… Отец Родольфусу и Рабастану и в детстве не нравился определёнными действиями, например, тем, что однажды, году так в 62-м, убил у них на глазах совершенно безвинного птенца, которого они до того подобрали и довольно долго выхаживали, ибо слабый был и летать не мог. - Со слабыми не нянчиться надо, - холодно сказал тогда лорд Ранульфус Лестрейндж II, - их подчинять надо, при необходимости насильно. Теперь, спустя более, чем 30 лет после этого жуткого события, Родольфус и Рабастан дошли до того, что стали говорить о себе как о жертвах отца, и что всё нехорошее, что в их жизни было, крепко связано с отцом. -…ты, естесна, помнишь, что он желал контролировать буквально каждый наш чих, - сказал в один момент Рабастан, - каждый грёбаный чих… - Замолчи! - резко проорал Родольфус. - И без этого тошно! Бовин! Бовин, твою мать! Пили, курили, употребляли наркотики ещё и из-за отца, давно мёртвого, а столько разговоров, столько воспоминаний всяких… Впрочем, 7 мая случилось кое-что, пожалуй, похлеще отца. Беда была в содержании утреннего выпуска «Ежедневного пророка», в ключевой и подробнейшей статье с громким названием - «ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ОБРАЩЕНИЕ КО ВСЕМ ГРАЖДАНАМ БРИТАНСКОГО МАГИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА». С этим выпуском «Ежедневного пророка» Родольфус и Рабастан ознакомились, едва сев завтракать. Поневоле, со всё более округлявшимися и подёргивавшимися глазами зачитал Рабастан всё содержание ключевой статьи. Родольфус быстро понял - Орден феникса, похоже, установил контроль над Министерством, а «Ежедневный пророк» резко перекрасился. - Гоблин их побери… - негромко проговорил в один момент Родольфус. - Видно, не так уж прочен был режим Тёмного лорда, что его, получается, в 4 дня всего свалили, по большому счёту, - заявил Рабастан. - Так… Выпуск «Ежедневного пророка» за 8 мая ждали с крайним нетерпением. - Ну, что они там разместили? - нервно спросил Родольфус 8 мая за завтраком после того, как Рабастан всмотрелся в содержание утреннего выпуска. - Тикнесс покончил с собой в ужасе от всего того, что он делал, будучи околдованным и министром магии, - сообщил Рабастан. - Наср*ть на этого Тикнесса, кто теперь-то министр магии? - Кингсли Шеклболт, из фениксовцев. Хммм, тут напечатано «исполняющий обязанности министра магии»… - Тьфу ты! Спасибо, что не Артур Уизли… Что ещё хорошего? - Сообщается о намерении отдать под суд Амбридж, Ранкорна… - Да пропади они все, сообщи что-нибудь действительно важное! - Есть, пожалуй, кое-что действительно важное… - Ну? - Мы… Мы объявлены в розыск, Дольф. Да, теперь уж мы нежелательные лица, а не Поттер, Уизли, Грейнджер... А, тут напечатано «разыскиваемые лица», но суть-то та же. За одного из нас 300 тысяч, а если за двоих разом, так, получается, 600 тысяч… Целое состояние! Основание… А, вот! Совершённые в прошлом террористические акты, эпизоды применения непростительных заклятий, зверские пытки Фрэнка и Алисы Лонгботтомов… Ну, эт всё наши прошлые дела, хотя… О, эт что-то новенькое! Допрос об обстоятельствах гибели какой-то Киры Пайн, дезертирства и убийства этих ср*ных егерей, понятное дело… Словом, мы теперь самая желанная добыча для Поттера, Шеклболта, вот этих вот всех… - Самая желанная добыча? Ну и чего? Реакция Родольфуса была невероятно равнодушной. - А, не боись, - сказал Родольфус, пренебрежительно махнув правой рукой, - в погребах ещё полно всякой выпивки…