Глава 7

Мои слова прогремели как выстрел, и точно так же, как бывает после выстрела, в воздухе повисла жуткая, звенящая тишина. Запись закончилась: бегунок плеера уперся в край аудиодорожки. Я выдернула из уха оставшийся наушник и не глядя швырнула на стол. Эмоции метались от торжества озарения к облегчению — оттого, что на этот раз вина, по крайней мере, не напрямую, была не на мне. Но злость, такая привычная и удобная, так и не разгорелась: словно отсыревший фитиль, коротко вспыхнула — и тут же погасла. Даже когда Тристан медленно развернулся ко мне, и полное отсутствие удивления на его лице подтвердило мои подозрения, я только и смогла, что выдохнуть: — Ты знал. — Знал что? — Встав с кресла, он убрал телефон в задний карман брюк и с вызовом скрестил руки на груди. — Поясни. — «Если бы нас связывало что-то еще, кроме гребаного прошлого», — процитировала я и, громко, почти истерически хохотнув, добавила: — Что ж, поздравляю: похоже, твое рождественское желание исполнилось. Теперь мы конкретно так связаны. Он промолчал — лишь слегка приподнял бровь, как бы предлагая мне продолжить. Ну уж нет: я не собиралась «тянуть» этот разговор в одиночку. — Не хочешь прокомментировать? — А что ты рассчитываешь услышать? Да, я помню, что говорил. Да, полагаю, это и есть наш триггер. — Так чего же ты сразу не сказал? Тристан пожал плечами и отвел взгляд. Несмотря на кажущееся спокойствие, эхо его нервозности все равно достигало меня и противно скреблось где-то под ребрами. Убедившись, что толку от расспросов не будет, я с тяжелым вздохом опустилась обратно на стул и спрятала лицо в ладонях. Кто бы мог подумать, что всему виной окажется не какая-то внешняя сила, а чужая материализовавшаяся фрустрация? Выходит, Тристан действительно хотел, чтобы между нами было что-то, кроме старых обид. И хотел так отчаянно, что вселенная откликнулась. От одной этой мысли в животе у меня что-то ухнуло — ощущение точь-в-точь как в лифте, который резко устремляется вниз. — Я не то чтобы знал, — вдруг подал голос Тристан. — Когда по пути сюда мы обсуждали вчерашнее интервью, у меня промелькнула догадка… Но я понимал не больше твоего и мог лишь предполагать, что это как-то связано с моими словами. Я выпрямилась и открыла глаза. Он стоял в прежней позе и продолжал делать вид, что изучает пейзаж за окном. — Ладно… Но, может, хотя бы объяснишь, что ты под этим подразумевал? Потому что, если магия теперь ждет, что мы станем лучшими друзьями, плохи наши дела. — Что ты, и в мыслях не было, — невесело усмехнулся Тристан. — Повторюсь: мне просто было ужасно жаль, что мы с тобой даже поговорить нормально не можем. — Ну, сейчас же получается, — проворчала я. — Дальше-то что? Возможно, все дело было в предзакатном солнце, решившем напоследок выглянуть из-за облаков, но мне показалось, что на скулах у Тристана проступили легкие пятна румянца. Он всегда предательски быстро краснел — и на фоне его обычной собранности это каждый раз выглядело как что-то из ряда вон: сбой системы, короткое замыкание в отлаженной цепи… Кого я обманываю? Это выглядело безумно соблазнительно. На мгновение мне снова почудилось, что пол накренился, как палуба корабля. Внутри сладко защекотало — и взгляд Тристана метнулся ко мне. Он почувствовал. Он тоже это почувствовал, черт бы его побрал, и в следующую секунду мое совершенно некстати возникшее возбуждение странным образом срезонировало, ударив по мне с удвоенной силой. Уставившись на Тристана в немом изумлении, я на нетвердых ногах поднялась из-за стола. За его словами ведь не могло скрываться это? Или все-таки могло?.. Воздух между нами загустел, заискрил напряжением — не в том слащавом смысле, как это описывают в любовных романах, а буквально: потрескивая статическими разрядами и танцуя крошечными иголками на коже. И чем дольше мы оставались на месте, глядя друг другу в глаза, тем острее становилось это чувство и тем пронзительнее звенела связующая нас нить. Волна жара прокатилась по телу, застыв внизу живота. Я вздрогнула. Тристан заметно качнулся вперед. Его возмутительно чувственные губы разомкнулись — и мы почти синхронно выдохнули, как будто один и тот же разряд прошел через нас обоих. Этого еще не хватало! Я очнулась от ступора первой и затараторила, спотыкаясь через слово: — Знаешь что… мне пора собираться! А ты… ты… тебе придется… — Я подожду снаружи, — неожиданно хриплым голосом подхватил Тристан. Я пятилась до самой спальни, глядя, как он вынужденно тащится следом, — и только захлопнув за собой дверь, позволила себе выдохнуть. Привалившись спиной к косяку, я сползла по нему вниз и крепко зажмурилась. Вне всяких сомнений, Тристан был там, по ту сторону двери — возможно, неосознанно копируя мою позу. Я физически ощущала его присутствие, как если бы мы сидели спина к спине; слышала его сердцебиение так же отчетливо, как собственное. И все это время мне хотелось не то распахнуть дверь — и будь что будет, не то забаррикадироваться к чертовой матери до утра. В отчаянной попытке справиться с внутренним хаосом, я потрясла головой и с силой сжала виски пальцами. Да очнись ты, Джейни — это же Тристан! Кому как не мне знать, каким злопамятным и жестоким он может быть. Держать предателя на коротком поводке, вить из него веревки — вот это больше на него похоже. Мечтать наладить мосты? Очень вряд ли. И все же я не могла игнорировать то, как он выглядел еще пару минут назад: загнанный в угол, раздираемый противоречиями, готовый сорваться с места — не будь мы, точно каторжники, скованы одной цепью. И что-то в его уязвимости — в том, как он стоял там, потупив взгляд и закрывшись щитом из скрещенных рук, — не давало мне покоя. Рывком поднявшись на ноги, я решительно направилась к одежному шкафу и принялась перебирать наряды, щелкая вешалками, как костяшками на счетной доске. В груди клокотало глухое раздражение — прежде всего, на саму себя: очевидно ведь, что все это навеяно исключительно магией. Тем более, я по-прежнему была убеждена, что у Тристана кто-то есть — не могло не быть. Не хватало только поддаться минутному наваждению и выставить себя полной дурой… Подходящее платье нашлось в самом дальнем углу, надежно спрятанное за бесчисленными блузками и джинсами. Сегодня я планировала одеться как можно более буднично, но пальцы сами потянулись к чехлу с серебристой эмблемой. Следующие полчаса я металась по комнате как одержимая: выдвигала ящики комода в поисках белья, перетряхивала запасы бижутерии и несколько раз переделывала макияж — потому что даже тушь я наносила с таким остервенением, будто это она была виновата в моем помешательстве. И что хуже всего — стоило мне отойти от двери чуть дальше, чем нужно, как внутри, словно в насмешку, вспыхивало знакомое жжение. Закончив со сборами, я придирчиво оглядела свое отражение. Черное бархатное макси, явно вдохновленное золотым веком Голливуда, плотно обнимало мои бедра, а длинные рукава добавляли элегантной строгости. Пришлось признать: получилось уж слишком эффектно для человека, который никого не пытается впечатлить. Ну, хотя бы с волосами я не переусердствовала, ограничившись намеренно небрежным пучком. О выборе наряда я пожалела сразу же, как пересекла порог спальни. Тристан сидел на полу у противоположной стены, уткнувшись в смартфон. Заслышав шаги, он вскинул голову — и замер, словно забыл, что хотел сделать дальше. Его взгляд медленно скользнул по моей фигуре: от закрытого горла к дерзкому разрезу до середины бедра… Это определенно не был взгляд мужчины, который тосковал по дружеским беседам. Молчание опасно затягивалось — и я не выдержала: — Лилиан вчера упомянула, что до меня ты никого не приводил домой… Почему? Мне правда хотелось знать — как минимум чтобы услышать, что он несвободен, и наконец взять себя в руки. Тристан от вопроса заметно опешил, и я поспешила пояснить: — Никого из твоих пассий. — А, это, — коротко усмехнулся он, вставая и неловко отряхивая полы пиджака. — Просто я не завожу длительных отношений. Я поморщилась: — Теперь Лилиан думает, что я какой-то уникальный случай. — Мы связаны магией, которая не дает нам разойтись — куда уж уникальнее? — Видя, что шутка не произвела должного эффекта, он осекся и спросил уже без тени улыбки: — Почему тебя это вообще волнует? — Потому что я чувствую себя не на своем месте. Не хотелось бы ненароком разбить сердце какой-нибудь несчастной. Тристан рассмеялся — и от его смеха у меня по спине побежали мурашки. Просто нелепо, с каким нетерпением я ждала, что он скажет. Тем более что мне хватило вчерашнего фарса и я не собиралась никому представлять его как своего бойфренда. — Не беспокойся, место совершенно свободно, — заверил Тристан. — А у тебя есть кто-то… — помедлив, добавил он. — Кто-то, кому может не понравиться, если ты притащишь меня к своим друзьям? Я растерялась от того, насколько серьезно это прозвучало. — Эм… Нет? — Хорошо, — как-то слишком поспешно ответил он и, разблокировав телефон, повернул его экраном ко мне. — Так куда мы едем?.. Приложение с картами уже было открыто — оставалось только ввести адрес. Перспектива выбраться в шумный, полный гостей ресторан казалась долгожданным спасением: что угодно — лишь бы ни минутой дольше не находиться с Тристаном наедине. О проблемах, которые обещала встреча с некоторыми из этих людей — нашими общими знакомыми, — я предпочитала пока не думать.