Глава 8

Парковка в Мидтауне в Рождество — тот еще квест, и я сразу настояла на том, чтобы вызвать такси. Тристан нехотя согласился — с одним условием: никаких желтых кэбов. Мне оставалось лишь закатить глаза: ну что за неженка! Впрочем, в скором времени стало ясно, что такая избирательность продиктована не снобизмом — или, по крайней мере, не только им. Прибывший за нами новенький черный Lincoln оказался просто огромным — чертов частный самолет, втиснутый в кузов премиального внедорожника. Уже один вид этой махины должен был внушать пассажирам спокойствие… но не Тристану. На протяжении всей поездки он буквально места себе не находил: то и дело поглядывал на дорогу через плечо водителя и настойчиво давал советы. Судя по всему, отпускать руль он так и не научился — ни в переносном, ни в самом что ни на есть прямом смысле… Спустя полчаса, распрощавшись с потертым шармом Астории, мы обнаружили себя в окружении стеклянных небоскребов и высоток из темного кирпича. Под низким декабрьским небом эта часть города казалась особенно неприветливой, но стоило сгуститься вечерним сумеркам, как вокруг постепенно начали загораться окна, фонари и рекламные баннеры — пока улицы не вспыхнули одним сплошным световым шоу. Манхэттен поднимал свой «занавес». По мрачным фасадам заскользили дрожащие пятна подсветки. Пар из подземных труб, попадая в перекрестный огонь автомобильных фар, заклубился над дорогой, точно сценический дым над зрительным залом, а теплое сияние витрин и неоновые всполохи вывесок смешались в нем в единое разноцветное марево, сквозь которое прорастали призрачные силуэты увитых гирляндами деревьев. Это было не первое мое Рождество в Нью-Йорке, но не ель Рокфеллеровского центра и не праздничная иллюминация Saks, а именно эта магия преображающегося города каждый раз заставляла меня замирать от восторга. И похоже, не меня одну: Тристан внезапно прекратил изводить несчастного таксиста и тоже уставился в окно. От того, что его присутствие не просто не портило этот момент, а даже наоборот, мне снова стало слегка не по себе… В районе Третьей авеню было на удивление свободно, и такси без помех довезло нас почти до са́мого ресторана. — Финальное напутствие? — поинтересовался Тристан, помогая мне выбраться из машины и любезно подставляя локоть. — Что-нибудь, о чем мне следует знать? Тротуар был скользким от наледи, и я охотно оперлась на предложенную руку. Тристан как чувствовал: сейчас или никогда… Но я лишь пожала плечами и нарочито бодро проговорила: — Ничего такого. Главное запомни: мы с тобой — старые знакомые, не больше. Судя по тому, как трепетал в ответ на его близость мой пульс, это напоминание в первую очередь требовалось мне самой. С досадой стиснув зубы, я потянула Тристана в сторону 43-й улицы. В воздухе сладковато пахло жареными каштанами. Мимо, звеня цепью и выплевывая из-под колес ледяную крошку, пронесся курьер на велосипеде. Под неровный перестук моих каблуков мы кое-как добрели до неприметной двери: никаких вывесок — только крошечная светящаяся рыбка на совершенно пустой табличке. — Это такая местная фишка, — пояснила я, уловив замешательство своего спутника. — Минимализм во всем. Внутри Sushi Yasuda выглядел не менее минималистично, можно даже сказать — аскетично. С самого порога у гостя складывалось впечатление, что он очутился в гигантской деревянной коробке: все вокруг — от мебели до пола, потолка и абсолютно голых стен — было выполнено из бамбука и светлого дерева. Декор отсутствовал принципиально: ни рождественской елки, ни гирлянд, ни пирамид бутафорских подарков — так и не подумаешь, что сегодня вообще Рождество. А вместо музыки — мерный гул разговоров и стук шеф-ножей: за Г-образной барной стойкой по обыкновению у всех на виду трудились повара. Сдав пальто хостес, мы двинулись за ней через зал, и лишь тогда до меня дошло, что я все еще машинально цепляюсь за локоть Тристана. Я торопливо отстранилась, но было уже поздно. — Джейни! — раздалось совсем рядом, и над одним из столиков взметнулась смуглая рука Рэй. — Мы тут! Мы свернули в небольшой закуток у окна, и следующие пару минут меня передавали из одних объятий в другие. Дойдя до противоположного края стола, я на мгновение замерла в нерешительности. — Счастливого Рождества? — От натужной улыбки сводило челюсть. — Счастливого Рождества, Джейни, — последовал настороженный ответ. Обычно приветливый даже к чужакам, Грант скривился так, словно его заставили проглотить особенно гадкое морское создание. Он и обнял-то меня как-то неловко, вполсилы, а когда повернулся к Тристану — не осталось и этого напускного радушия. — А он что здесь делает? Чего и следовало ожидать. Позади чуть слышно охнула Хлоя. Рэй с Ани, только что оживленно обсуждавшие выбор сакэ, наоборот, резко притихли. К счастью, Тристан стойко хранил молчание, хотя его так и подмывало огрызнуться в адрес бывшего друга. Почувствовав легкое головокружение, я на мгновение прикрыла глаза. Просто невероятно, насколько отчетливее стали ощущаться его эмоции. Будто та вспышка у меня дома уничтожила последние барьеры между нами — и теперь мы существовали в каком-то общем ментальном пространстве, где его возмущение было моим возмущением, а его попытки сохранить самообладание давили на меня изнутри. Стараясь успокоить тревожно колотящееся сердце, я смущенно прокашлялась и бросила на Гранта умоляющий взгляд: — Так совпало, что мы как раз недавно возобновили общение… Только не начинай. Только не начинай. — «Общение»? — Грант остался глух к моим намекам, и это обычное, в общем-то, слово прозвучало в его исполнении крайне двусмысленно. — По работе, Грант. Такое объяснение его почему-то тоже не устроило. На плотно сжатой челюсти заходили желваки. — Спокойно, здоровяк, — вмешался Тристан, вдруг вырастая за моей спиной и непринужденно приобнимая меня за плечи. — Неужели старые приятели не могут поужинать вместе в Рождество? Это внешнее спокойствие определенно было обманчивым, и когда Грант ответил ему долгим, немигающим взглядом, я вся сжалась в ожидании бури. Где-то над головой тихонько гудел один из светильников-«точек»; стук поварских ножей странно ускорился, постепенно переходя в барабанную дробь — а может, у меня просто назревала мигрень. — О-о-о, да ведь ты тот самый парень из БДСМ-клуба! — Внезапный комментарий Рэй сумел разрядить обстановку, и все, кроме Гранта, рассмеялись. — Черт возьми, сколько лет-то прошло? — Приятно видеть знакомые лица, — сдержанно ответил Тристан, пропуская вопрос о своем давнем увлечении мимо ушей, затем отшагнул в сторону и галантно выдвинул передо мной стул. — Рэй, верно? — Так точно! — Хлою ты знаешь, — поспешила добавить я, опускаясь на предложенное место. — А это Ани, супруга Рэй. Ани тепло улыбнулась и приветственно пошевелила в воздухе пальцами, а Хлоя перегнулась через стол и, обращаясь к Тристану, затараторила: — Мы взяли на всех омакасе, так что просто бери, что понравится. Я часто здесь бываю, тут все вкусно. Первым обычно подают что-нибудь легкое — например, камбалу или хамати. Надеюсь, ты ешь рыбу. Если нет, в меню есть вегетарианские закуски. Словно в подтверждение ее слов рядом с нашим столиком возник официант с большим деревянным подносом и бесшумно расставил перед каждым по блюду с парой нигири, а следом — чашки дымящегося зеленого чая. — Ну вот, я же говорила, что будет хамати, — сообщила Хлоя, важно поправляя очки. Мест как раз хватало на шестерых. Я оказалась с торца, между Грантом и Рэй, а Тристан расположился прямо напротив — между Хлоей и Ани. Дополнив заказ японским пивом и сакэ, мы принялись за еду, но разговор никак не клеился, и в паузах между сменой блюд напряжение за столом лишь усиливалось. Наконец, кто-то предложил обменяться подарками — и дальше беседа потекла более гладко, хотя до конца неловкость так и не исчезла. Вполуха слушая болтовню Хлои о ее новой книге, я тайком поглядывала на Тристана: подперев кулаком подбородок, он задумчиво крутил в свободной руке пиалу для сакэ и, если судить по его замкнутому виду, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Наверняка он ожидал, что попадет в компанию незнакомцев, а не будет коротать вечер под неодобрительным взглядом Гранта. Может, все-таки стоило его предупредить?.. Глядя на длинные пальцы, неторопливо скользящие по гладкому фарфору, я невольно вспомнила, как совсем недавно, по пути из Бронксвилла, они переплетались с моими, и боль отступала, вытесненная ни на что не похожим теплом. Возможно, это пиво ударило мне в голову, но, даже осознавая, что всему виной навеянная магией иллюзия, мне вдруг до дрожи захотелось вновь испытать то унизительно приятное чувство, рождавшееся от наших прикосновений. Я мысленно одернула себя, но было уже поздно: рука Тристана замерла. Он по-прежнему избегал моего взгляда, но хватка на пиале заметно усилилась, лишний раз напоминая, что наша связь работала в обе стороны. — Выходит, Картера опять не будет? — Я вздрогнула: вопрос Рэй застиг меня врасплох. — Извини, что поднимаю эту тему, но мне он совсем перестал отвечать. — Картер по уши в разборках со своей бывшей. Пытается через суд добиться права почаще видеться с дочерью, но пока тщетно… — Я замялась, не уверенная, стоит ли обсуждать это при Тристане — все-таки речь шла о моем брате, но потом со вздохом закончила мысль: — Полагаю, не так уж он и в завязке, как утверждает. — Хреново. — Ну, не настолько хреново, как в тот год, когда умерла Ба. Ужасно так думать, но иногда я даже рада, что она не застала самые плохие моменты... — Я покачала головой. — Ох, ладно, ребят, давайте не будем о грустном? — Ты можешь об этом говорить, если хочешь, — тихо заметила Хлоя. — Тосковать по родным — естественно, особенно сегодня. Грант и Рэй молча накрыли мою руку своими. Я вознаградила их благодарной улыбкой и покосилась на Тристана: он выглядел странно сбитым с толку. — А давно твоей бабушки не стало? — спросил он, наконец поднимая на меня глаза. — Сразу после моего выпуска из Карни? — Предположила я и посмотрела на Рэй в ожидании кивка. — Я была на первом курсе, когда она сломала ногу. Как раз накануне Рождества. С тех пор ее здоровье только ухудшалось. — У пожилых перелом шейки бедра часто дает цепную реакцию — иммунитет, сердце… — подтвердил Грант. — Я регулярно вижу таких пациентов. — Мне жаль. Я не знал. Тристан смотрел прямо на меня, почти не моргая, — так пристально, словно за этим столом были лишь мы вдвоем. Ему действительно было жаль: это чувство горчило не хуже пива в моем бокале. Но что самое поразительное, на сей раз это не ощущалось случайной «утечкой». Он как будто сознательно открылся мне, потому что понял, что может. Нужно было как-то отреагировать, но единственное, на что меня хватило, — это коротко кивнуть. — Знаете что, а давайте поделимся хорошими воспоминаниями о Кэти? — Голос Рэй звучал как сквозь толщу воды. — Можно я первая? — подхватила Хлоя. — Я не религиозна, но мне всегда нравилось, как твоя бабушка говорила, что у Бога на все есть план. Помнишь тот год, когда моего отца арестовали, и мне негде было жить?.. Следующие полчаса мы вспоминали Ба — ее присказки, ее не знавшую исключений доброту, ее манеру смеяться так, что минуту спустя смеялись все вокруг. Под конец я так растрогалась, что едва не плакала. — Я вас оставлю ненадолго, — пробормотала я, когда, промокнув уголок глаза бумажной салфеткой, обнаружила на ней следы растекшейся туши. Как ни в чем не бывало я отодвинула стул, встала и начала осторожно пробираться между столиками в направлении уборной... и только услышав позади скрежет деревянных ножек по паркету, поняла свою ошибку. — Я тоже отойду, — на ходу бросил Тристан и чуть ли не бегом кинулся за мной. О нет. Я мысленно отчитала себя за неосмотрительность. Впрочем, передумать в этот момент было бы куда подозрительнее, так что мне ничего не оставалось, кроме как сделать вид, будто ничего особенного не происходит, демонстративно пожать плечами и пойти дальше. — Ты бы хоть предупредила, — нагнав меня, прошептал Тристан. — Мстишь за утреннее падение? — Прости, забылась, — смущенно прошептала я в ответ, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Хоть бы они не подумали ничего лишнего… — Да какая разница, что они подумают? — Оказавшись напротив узкого коридорчика, в конце которого маячили две двери, Тристан посторонился. — Дамы вперед. Когда мы вернулись, все взгляды были устремлены на нас. Едва я опустилась на свое место, ко мне наклонился Грант: — Скажи честно, вы с ним снова вместе? — Что? — возмутилась я. — Нет! — Джейни, ты же знаешь, я хочу как лучше для тебя… Его покровительственный тон меня неожиданно разозлил, и я ответила резче и громче, чем планировала: — Мы не встречаемся! Теперь меня слышал весь стол — и, возможно, соседние тоже. Грант хотел добавить что-то еще, но тут терпение закончилось даже у Рэй: — Эй, ну хватит! Джейни уже взрослая — может сама решать, мутить ей с красавчиком-миллионером или нет. — Единственное — хотелось бы, конечно, знать заранее, — вставила Хлоя. — Я не купила Тристану подарок, и от этого мне ужасно неловко. — Ничего страшного, Хлоя, — мягко отозвался Тристан. — Мы. Просто. Приятели! Все попытки что-то объяснить или оправдаться делали только хуже, и остаток вечера я провела в угрюмом молчании, налегая на пиво. После второго бокала мне снова понадобилось отлучиться, и на этот раз я уже осознанно проигнорировала Тристана: поднялась и без единого слова направилась в уборную, стараясь не оборачиваться на шепотки за спиной. В туалете я включила воду и несколько минут просто стояла, подставив ладони под холодную струю, пока пальцы не начали неметь. Чувствовала я себя откровенно плохо: меня раздражали мои друзья, раздражал Тристан, раздражала эта проклятая связь. Но больше всего меня выводила из себя собственная неспособность разобраться в своих желаниях, потому что каждое следующее отрицание ощущалось все более фальшивым. Что за черт, Джейни? Стоило закрыть кран, как за дверью послышались голоса. Говоривших я узнала сразу. Возможно, они полагали, что ведут себя тихо, но стены здесь не отличались звукоизоляцией, а алкоголь явно притупил самоконтроль у обоих. — Что ты задумал? — Прошу прощения? Что я, по-твоему, мог задумать? — Хватит ерничать. Зачем ты здесь? Разве ты недостаточно боли ей причинил? — Ты что-то путаешь, бро… — Я тебе не бро. Не после того, как ты влез в дела моей семьи. — Голос Гранта зазвучал жестче. — Если тебе удалось избежать ответственности, это не значит, что все обо всем забыли. — Главное, чтобы ты не забывал, кого из нас в свое время выбрала Джейни, — с насмешкой ответил Тристан. — С чего ты вдруг возомнил себя ее рыцарем в сияющих доспехах? Грант пробурчал что-то неразборчивое, после чего раздался сдавленный смешок, а следом — характерные звуки потасовки. — Ну, давай, ударь меня, доктор Этвуд, — продолжал подначивать Тристан. — Покажи, какой ты у нас гуманист. — Да уж побольше, чем ты! Самое время было вмешаться. Я резко распахнула дверь и едва не врезалась в обоих: мужчины стояли вплотную в крошечном закутке у туалета, перегородив весь проход. Грант нависал над Тристаном, вцепившись в лацканы его пиджака. Тристан не отставал и, уже занеся кулак, смотрел на оппонента с вызовом. Судя по ошеломленным лицам, оба успели напрочь забыть обо мне. — С ума сошли? — прошипела я, переводя взгляд с одного на другого. Грант виновато отвел глаза и, отпустив Тристана, сделал шаг назад. — Джейни, прости, но я не понимаю… Тристан не дал ему договорить: — Тебе и не нужно ничего понимать. Сказано же было, что мы просто приятели. — И поэтому ты караулишь ее у дверей туалета? — Близкие приятели, — парировал Тристан, провокационно приподнимая бровь. Грант шумно втянул воздух, раздувая ноздри, и дернулся вперед. — Да заткнитесь вы оба! — рявкнула я и, локтями прокладывая себе дорогу, вылетела обратно в зал ресторана. Когда мы вернулись, все присутствующие за столом синхронно сделали вид, что чрезвычайно увлечены — кто перепиской в смартфоне, кто бокалом своего напитка. Решив, что с этим пора заканчивать, я поймала взгляд Тристана и едва заметно кивнула в сторону выхода. Расплатившись и попрощавшись, мы вышли на улицу. Помня, как работает связывающая нас магия, я изо всех сил старалась не распаляться, но к тому моменту, когда мы сели в такси, была словно готовая вот-вот рвануть бомба. — Ну, в целом все прошло неплохо, да? — выдохнул Тристан, проскальзывая на сиденье рядом со мной. — Издеваешься?! — воскликнула я, но, заметив взгляд водителя в зеркале заднего вида, продолжила уже тише: — «Близкие приятели»? Обязательно было подогревать их подозрения? — Да ладно тебе, это же шутка. — Шутка? Тогда почему мне не смешно? — Внутри клокотала злость напополам с обидой. — Признайся, ты просто не мог упустить возможности утереть Гранту нос. — Он многовато на себя берет… — Да кто бы говорил! — не выдержала я, и водитель, явно не желавший становиться свидетелем чужой ссоры, сделал музыку погромче. — Это ведь ты не в состоянии оставить все как есть. Это тебе непременно нужно доказать всем и каждому, что последнее слово всегда за тобой… Ты просто невыносим — неудивительно, что у тебя никого нет! Под ребрами болезненно дернуло — и в следующую секунду мы буквально впечатались друг в друга, сталкиваясь плечами. Тристан коротко выругался и попытался отодвинуться, но это было все равно что тянуть за ручку запертой двери. Наконец, приняв поражение, он с обреченным вздохом откинулся назад. Такси медленно ползло по переполненным улицам, лавируя среди огней ночного города. В повисшее между нами молчание снаружи то и дело врывались сигналы клаксонов; где-то вдали завыла сирена скорой. Из динамиков лилась навязчивая рождественская мелодия — слишком праздничная для того хаоса, что творился у меня внутри. На этот раз мои слова действительно его ранили. Но за злостью я уловила знакомую горечь с примесью стыда и беспомощности, а затем — уже как рефлекс — мной овладел сильнейший порыв: взять его за руку, унять эту боль, забрать сказанное обратно… Я ненавидела то, как сильно меня к нему тянет, но ничего не могла с этим поделать. — Знаешь что, Джейни… — Тристан вдруг слегка наклонился ко мне, и его теплое, чуть хмельное дыхание коснулось моего виска. — Думаю, пора расставить все точки над i. Вот оно. Сердце пропустило удар. Я догадывалась, к чему все идет, и отчаянно молилась, чтобы он замолчал. Потому что под всем этим гневом и напряжением мое тело горело, отзываясь на его близость. И, если верить моим ощущениям, с Тристаном происходило то же самое. — Ты ведь заметила, что из-за нашей связи мы чувствуем эмоции друг друга? — тихо продолжил он. — Не знаю, как насчет тебя, но я уже перестал понимать, где мои, а где твои. — К чему ты клонишь? — с трудом выдавила я. — К тому, что мне любопытно… кто из нас кого хочет?