Глава 9

Первые мгновения я не смела даже пошевелиться. На щеке все еще горело его дыхание, тепло проникало под кожу и расходилось по всему телу, приятной тяжестью оседая внизу живота. Слова не шли, и где-то между его вопросом и моим красноречивым молчанием ловушка захлопнулась. «Кто из нас кого хочет?» Чертов провокатор. Собравшись с духом, я наконец отстранилась — насколько позволяла сжавшаяся до считанных дюймов невидимая нить между нами, — и тут же встретилась взглядом с Тристаном. Он смотрел на меня в упор из-под упавшей на глаза челки и даже не думал отворачиваться. — Ну так что? Или хотя бы в этом — единогласно? — Ты пьян. — Ты тоже. Такси ненадолго остановилось на светофоре, мягко качнулось и снова покатило вперед. Полосы света от придорожных фонарей заскользили по салону, и лицо Тристана то проступало из темноты, то вновь скрывалось в тени, как мелькают кадры старой кинопленки. И снова эта усмешка без намека на капитуляцию… — Да как же я… — Как же ты — что? — с легкой издевкой переспросил он. — Снова будешь настаивать, что ненавидишь меня? — Самодовольный придурок! Тристан запрокинул голову и рассмеялся, а я поймала себя на том, что, невзирая на раздражение, не могу отвести взгляда от его пухлых губ — то ли по-мальчишески очаровательных, то ли вызывающе вульгарных. Даже годы спустя мне так и не удалось определиться. Он поднял на меня глаза и словно невзначай провел кончиком языка по нижней губе. В машине как будто стало тише. Пространство уплотнилось, сузилось до точки, а дальше — пропасть, и одного неосторожного движения было достаточно, чтобы сорваться вниз… Тактичное покашливание со стороны передних сидений заставило нас почти одновременно вскинуть головы. В зеркало заднего вида прямо на нас с насмешливым прищуром глядел водитель. — Приехали. Выходить будете? Или дальше поедем? Я непонимающе посмотрела на Тристана. — Да… — выдохнул он, рассеянным жестом пригладив волосы. — Да, будем. Спасибо. Он сунул таксисту мятую купюру, распахнул дверь и выскользнул наружу. Наша связь тут же напомнила о себе: меня буквально утянуло следом, я зацепилась о порог — и упала бы, не сумей Тристан вовремя перехватить меня за предплечье. Захлопнув дверь, он легонько постучал по крыше авто, которое рвануло прочь, оставляя нас друг напротив друга в конусе фонарного света. Перед моим лицом серебрилась мелкая морось, словно кто-то рассыпал в воздухе пригоршню волшебной пыльцы. Солоновато пахло рекой и мокрым камнем. Тристан все еще держал меня за руку, и с его приоткрытых губ срывалось облачко пара. Внезапный порыв ветра ударил мне в спину, хлестанув по ногам полами расстегнутого пальто. Туман в голове на миг рассеялся, я высвободилась и бегло огляделась. Пустынная, несмотря на выходной, улица уходила куда-то вдаль, теряясь между мрачных фасадов, опоясанных чугунными пожарными лестницами и высокими окнами в частых переплетах. — Это не Астория... — Нет. Он стоял, ссутулив плечи и засунув руки в карманы. Я зябко поежилась. Каблуки разъезжались на влажной брусчатке — одной из примет Нижнего Манхэттена. Меня осенило: — Погоди, мы что, в Трайбеке? — Ну, я ведь уже видел, где ты живешь, — заметил Тристан. — Подумал, что будет справедливо, если теперь я приглашу тебя к себе. — Что-то я не припомню приглашения… Пропуская колкость мимо ушей, он кивнул в направлении переулка, как бы спрашивая: «Пойдем?» Мне пришлось согласиться — не торчать же здесь всю ночь — и нетвердой походкой мы направились вглубь квартала. Это оказалось непросто: стоило одному из нас хоть немного ускорить шаг или замешкаться, как его тотчас притягивало обратно. Приходилось двигаться плечом к плечу, то и дело запинаясь и сталкиваясь локтями, и при каждом таком касании я замечала, как сбивается дыхание Тристана. Глупая магия, похоже, решила, что примирить нас можно лишь единственным способом, и теперь все зависело только от нашего самообладания. К счастью, идти пришлось всего ничего, и вскоре мы поравнялись с одним из бывших промышленных зданий, переделанных под жилой комплекс. После офиса SafeTech я ожидала увидеть одну из тех стеклянных башен вроде «Дженги» на Леонард-стрит, а вместо этого меня встретили потемневшие от времени кирпичные стены с сухими побегами плюща и тускло поблескивающая латунная табличка, напоминавшая, что когда-то здесь располагалась переплетная мастерская. — В чем дело? Неужели я чувствую твое удивление? — шепнул мне на ухо Тристан, и меня поразило, до чего интимно это прозвучало, при том что фраза была самой обыкновенной. Не дожидаясь ответа, он повел меня через просторное лобби, мимо невозмутимого консьержа и панорамных окон с видом на двор-колодец — прямиком к одному из персональных лифтов. Решетчатые двери закрылись с характерным лязгом, и кабина медленно поползла вверх. Машинально шагнув к зеркалу, я наскоро поправила сбившийся пучок и лишь потом поняла: пара в отражении — это мы. Джейни и Тристан. Сейчас. От этого неожиданного взгляда со стороны меня охватили неверие и непрошенный восторг. Тристан замер рядом, и я заметила, как дернулся его кадык, когда он сглотнул. Наши взгляды пересеклись, и мне показалось, что он думает о том же самом. Я продержалась еще ровно мгновение, прежде чем потянулась к нему. Мы встретились на полпути, столкнувшись носами, а поцелуй, неуклюжий и смазанный, пришелся куда-то в уголок его губ. Смутившись, я уже хотела отстраниться, как вдруг услышала тихий, удивленный звук — то ли стон, то ли всхлип, — от которого внутри у меня сначала все обмерло, а потом вспыхнуло и рассы́палось тысячей дрожащих искр. Когда Тристан обхватил ладонями мое лицо и поймал мои губы своими, я больше не сопротивлялась. Створки лифта разъехались, и мы буквально вывалились в полумрак его квартиры. Наши пальто осели на пол у порога. Туда же отправился твидовый пиджак Тристана. В прихожей что-то с грохотом опрокинулось, но ни один из нас не притормозил и даже не обернулся. Мы двигались почти вслепую, цепляясь друг за друга в отчаянной попытке стать ближе. Тристан целовал меня жадно, почти собственнически — совсем как прежде. Его губы скользили по коже, задерживаясь то на щеке, то на шее, то на линии челюсти, и с каждым поцелуем оживало то, что я столько лет пыталась забыть. Я не заметила, как мы добрались до дивана: просто в какой-то момент обнаружила, что сижу сверху, сжимая бедра Тристана коленями, и лишь тогда увидела, насколько он не в себе. Высокие окна расчерчивали гостиную прямоугольниками голубоватого света, выхватывая из темноты лихорадочно горящие глаза и сведенные от напряжения брови. Я вновь прильнула к его губам, глотая сдавленный стон и чувствуя, как Тристан вжимается в меня, ведо́мый инстинктом. Фантомные ощущения чужого тела захлестнули сознание. Его острое, ищущее выхода возбуждение переплелось с моим собственным, сливаясь в одно грандиозное, ошеломляющее чувство, которое с каждой секундой только росло. Это было слишком. Все было слишком. — Нет… Стой, подожди… — выдохнула я и выпрямилась, уперевшись ему ладонями в грудь. Приподнимаясь на локтях, Тристан в растерянности спросил: — Что-то не так? Меня начало потряхивать. Я заставила себя слезть с него и, вжавшись в спинку дивана, закрыла лицо руками. — Это неправильно, — глухо пробормотала я сквозь пальцы. — Почему же? — В его голос вернулась привычная насмешка. — Разве мы не выяснили, что не так уж и ненавидим друг друга? — Это все магия, Тристан. Это она заставляет нас… Он не дал мне договорить: — Не думаю, что можно вынудить человека чувствовать то, чего нет. — Для таких вещей нужно время, а мы пятнадцать лет не виделись! — Убрав от лица руки, я судорожно обхватила себя за плечи. — Ты сам сказал, что мое появление застало тебя врасплох. Тристан нахмурился. Вдоль связующей нас нити прокатилась странная смесь эмоций, но я никак не могла разобрать, что именно он чувствует. — А если… — Он прочистил горло. — Если я скажу, что соврал? Пока я пыталась сообразить, к чему он клонит, Тристан спустил ноги на пол и, прикрыв диванной подушкой красноречивую выпуклость в паху, устало потер виски. — Алекса, вечерний режим, — бросил он, не поднимая головы. По периметру потолка мягко вспыхнула скрытая подсветка, а возле дивана с тихим щелчком зажегся одинокий торшер. Я наконец увидела, где нахожусь, и не смогла скрыть изумления: — Ого… Это было громадное помещение со вторым светом и антресольным этажом, на который прямо из гостиной вела черная кованая лестница. Оригинальная кирпичная кладка стен и массивные деревянные балки соседствовали с современными деталями: мой взгляд по очереди выхватил кухонную зону с ярко-красным холодильником, искрящийся разноцветным стеклом бар и огромный аквариум. Диван, на котором мы еще недавно целовались, оказался красивого терракотового цвета. Неловко скользя коленями по бархатистой обивке, я придвинулась ближе к Тристану. — Я читал твои статьи, Джейни, — заговорил он, стоило мне устроиться рядом. — И согласился на интервью только потому, что увидел в запросе от редакции твое имя. Я едва не ляпнула «Почему?», хотя ответ был до смешного очевиден. И зная Тристана, не составляло труда представить, как он ждал этой встречи, как настраивал себя, примеряя маску равнодушия, которая в итоге не продержалась и пяти минут. Мне вдруг стало неуютно от этих мыслей: как будто я подслушала что-то личное, не предназначенное для чужих ушей. Если бы он только знал… — Это ведь я все испортил, да? — Его внезапный вопрос заставил меня вздрогнуть. — Забудь. Мне кажется, это интервью заранее было обречено на провал. — Нет, я имею в виду… — Он запнулся. — Вообще все. Нас. Тристан посмотрел на меня с какой-то непривычной, почти детской растерянностью. — Я был таким идиотом… Вел себя так, будто мне все должны. Даже не задумывался, что для тебя комфортно, а что нет. — Да что на тебя нашло? — спросила я, сбитая с толку резкой переменой, и, не удержавшись, съязвила: — Знаешь, как говорят? Никто не сравнится в красноречии с мужчиной, который хочет с тобой переспать. — Значит, так ты про меня думаешь? — В его тоне не было обиды, только усталость. — Я бы никогда не воспользовался женщиной, которая считает, что ее заставляют быть со мной. Я ощетинилась, готовясь к очередной перепалке, но его следующие слова меня обезоружили. — Сегодня в ресторане, пока ты говорила о своей семье… — Тристан, — предупреждающе перебила я, — не нужно… — Еще как нужно! Ты была первокурсницей. Первокурсницей, черт возьми! Без денег, с братом, которого приходилось вытаскивать из зависимости, с бабушкой, о которой нужно было заботиться, и с проблемами, которых у девушки твоего возраста вообще не должно было быть. — Он сдавил пальцами переносицу и зажмурился на мгновение, прежде чем устремить на меня виноватый взгляд. — Я ведь старше тебя. Должен был понимать, что к чему, а вместо этого только усложнял тебе жизнь. Его беспощадность к самому себе отзывалась во мне почти физической болью. Как странно… Столько раз мне хотелось, чтобы он наконец понял, каково мне тогда пришлось. Чтобы принял свою долю ответственности. Но, услышав это сейчас, я не почувствовала ни злорадства, ни долгожданного облегчения. — Слушай, я ведь тоже могла откровенно с тобой поговорить, а не ждать, что ты сам обо всем догадаешься… Он упрямо помотал головой. — Я знал достаточно, чтобы сделать выводы. Неудивительно, что в какой-то момент ты просто не выдержала. Не выдержала — и предала. — Похоже, мы оба знатно облажались, да? Тристан грустно улыбнулся и пожал плечами. Боль чуть утихла, но чувство вины продолжало гудеть где-то внутри, как растревоженный осиный рой. Я посмотрела в окно. Пошел дождь. Крупные капли ползли по стеклу, превращая огни города в дрожащие цветные пятна, и при мысли, что первому снегу теперь точно не выстоять, сердце сжалось от необъяснимой тоски. — Это был ужасно длинный день, — пробормотала я. — Хочешь, пойдем в спальню? — предложил Тристан и тут же поспешил добавить: — В смысле, пойдем поспим. Я даже готов снова лечь на полу, если наш волшебный поводок даст мне фору в пару-тройку футов. Перспектива ночевать на нормальной кровати, конечно, звучала заманчиво, но на меня навалилась такая усталость, что куда-то идти не было ни сил, ни особого желания. — Обойдемся без жертв. И вообще, мы оба спокойно поместимся здесь. Тристан не возражал: он велел голосовому помощнику погасить свет и, дождавшись, пока я лягу, устроился рядом. Магия, похоже, наконец сжалилась над нами: натяжение между нами ослабло, и связующая нить лишь едва ощутимо пульсировала. На большом П-образном диване мы могли бы расположиться хоть на противоположных концах, но почему-то не стали. Я лежала, вслушиваясь в ритм его дыхания, веки стремительно тяжелели, но сон не шел. Мысли упрямо возвращались к тому, что сказал Тристан, и к тому, что все это значило. Или, точнее, что это меняло. Даже его едкие слова про «трофейную жену» теперь звучали совсем иначе: неуклюжей, отчаянной попыткой защититься от того, что он, должно быть, чувствовал все это время. — Знаешь… — Я повернула к нему голову и, прежде чем успела передумать, призналась: — А ведь я, вроде как, напросилась на это интервью. Его собирались поручить моей коллеге. — Вот как, — оживился Тристан. — Почему? Приподнявшись на одном локте, он молча ждал объяснений. — Сама не знаю. Наверное, хотела посмотреть, каким ты стал. — И что скажешь? Ну, не считая идиотской прически. — Не такая она и идиотская, — возразила я, протягивая руку и смахивая светлые пряди с его лба. Тристан улыбнулся — теперь уже совершенно по-идиотски широко. Я погладила пальцем его висок, очертила линию скулы, а потом просто оставила ладонь на щеке. — Честно говоря, сначала мне показалось, что ты превратился в своего отца, и меня безумно это расстроило. Но сейчас я вижу, что ты просто… стал чуть приземленнее, что ли? Взрослее. — А, это все лобные доли. Когда мы встречались, они еще находились на этапе бета-тестирования. — Что ж, мне нравится эта версия, — тихо сказала я и, поддавшись порыву, запустила пальцы в его волосы. Тристан прикрыл глаза и медленно, с наслаждением выдохнул. Мне вдруг страшно захотелось, чтобы он сделал так еще раз. Я осторожно провела ногтями по его затылку, но он перехватил мою руку и, коснувшись губами костяшек пальцев, прижал ее к своей груди. Мы долго молчали. Сердце под моей ладонью постепенно успокаивалось, дыхание становилось ровнее, и в какой-то момент мне показалось, что Тристан уснул. Высвободив руку, я подложила ее под голову и уже сама начала проваливаться в сон, когда вдруг услышала негромкое: — Завтра мне нужно поработать из офиса. Но я хочу, чтобы мы все-таки закончили твое интервью. Поедешь со мной? Он спросил об этом так, будто у меня вообще был шанс отказаться. Но эта иллюзия выбора внезапно наполнила мое сердце благодарностью. — Я… Да. Было бы здорово, если бы мне все-таки не пришлось ничего сочинять. — Значит, договорились. — Тристан сделал короткий вдох и замер, словно собирался сказать что-то еще, но передумал. Повисла пауза, а потом он прошептал: — Спокойной ночи, Джейни. И… с Рождеством.