Право на шанс

Первая неделя их отношений была похожа на хождение по тонкому льду. Они встречались после её смен в аптеке, пили кофе в маггловских кафе, гуляли по паркам. Марлин всё время ждала подвоха — привыкла, что хорошее быстро кончается. Сириус чувствовал это и старался быть рядом, не навязываясь, но и не исчезая. Не пугал её размахами богатой жизни и даже не грузил семейными проблемами. — Ты всегда такой терпеливый? — спросила она как-то, когда они сидели на скамейке в парке и кормили уток. Кто бы мог представить, что лорд Блэк может вот так кормить уток, но с Марлин он мог делать всё что угодно. — Нет. — Сириус усмехнулся. — Обычно я лезу вперёд, не думая о последствиях. Джеймс до сих пор удивляется, что я не убился ещё на первом курсе. Как меня не убили на войне — мы никогда не узнаем. — А со мной почему по-другому? — Потому что ты важна. — Он сказал это просто, будто о погоде. — Я не хочу тебя спугнуть. Марлин смотрела на уток и думала о том, как странно устроена жизнь. Почти три месяца назад она жаловалась на одиночество бездомному псу. А теперь этот пёс сидел рядом в человеческом обличье и говорил такие вещи, от которых у неё внутри всё переворачивалось. — Я боюсь, — призналась она. — Боюсь, что не справлюсь. Что ты однажды поймёшь, что я слишком сложная, и уйдёшь. — Не уйду. — Откуда ты знаешь? — Знаю. — Он повернулся к ней. — Потому что я ждал тебя всю жизнь. Даже когда не знал, что ты существуешь. Марлин фыркнула, но в глазах защипало. — Ты невозможный. — Я Блэк. Это семейное. — Я хочу узнать побольше о твоей стороне «Блэк», когда будешь готов. Сириус не ответил, но решил для себя, что перед тем, как погрузить её в темноту родового дома, нужно помириться с братом окончательно, прозрачно, навсегда. --- Лили и Джеймс тем временем тоже строили свои отношения. Джеймс приезжал за Лили после смен в Мунго, привозил еду, чтобы она не варила зелья на голодный желудок, водил в кино на маггловские фильмы (она учила его понимать сюжеты, а он учил её не комментировать вслух каждую сцену). — Ты думаешь о будущем? — спросила как-то Лили, когда они лежали на траве в саду Поттеров и смотрели на звёзды. — Всегда. — Джеймс повернул голову к ней. — Я думаю о доме, полном детей. О том, как научу их летать на метле, а ты будешь варить им зелья от простуды. О том, как мы состаримся вместе и будем сидеть у камина и вспоминать молодость. — Ты серьёзно? — Лили приподнялась на локте. — Мы знакомы всего ничего. — А какая разница? — Джеймс улыбнулся. — Я понял тебя, Лили. Не по времени, а по тому, как ты смотришь на мир. Как лечишь людей. Как разговариваешь с Марлин. Как улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит. Этого достаточно. Не было ещё ни одной женщины в моей жизни, которая не обманывала бы меня ради чего-либо. Ты не покупаешься ни на деньги, ни на славу. Я это просто так не отпущу никогда. Я хочу, чтобы ты научила этому моих детей. Лили молчала долго. Потом легла обратно на траву и взяла его за руку. — Я тоже думаю о будущем, — сказала она тихо. — Но боюсь. — Чего? — Что не получится. Что я слишком занята работой, что ты слишком занят славой, что мы несовместимы. — А давай проверим? — Джеймс приподнялся и посмотрел на неё. — Вместе. Не спеша. Шаг за шагом. — Давай, — ответила Лили и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него сердце уходило в пятки. --- Однажды вечером, когда Марлин отдыхала между сменами, Сириус предложил: — Поехали со мной. На площадь Гриммо. Хочу показать тебе... ну, откуда я родом. Марлин удивилась, но согласилась. Он сделал так, как она попросила. И это тоже удивляло её в Сириусе очень сильно. Он, как и обещал, никогда не обманывал, не обещал того, что не сможет, и выполнял её просьбы. Дом номер двенадцать выглядел мрачно даже снаружи — облупившаяся краска, грязные окна, тяжёлая дверь. Внутри было ещё хуже: тёмные коридоры, портреты кричащих предков, запах сырости и затхлости. — Боже, — выдохнула Марлин, оглядывая холл. — Как ты здесь вырос? — С трудом. — Сириус усмехнулся. — И сбежал при первой возможности. Джеймс стал моим спасением. Они поднялись наверх. Сириус показал ей свою старую комнату — пустую, холодную, с выцветшими обоями. Потом комнату Регулуса — аккуратную, почти музейную, с полками книг и гербом Слизерина на стене. — Мы были врагами, — сказал Сириус тихо. — А потом война... Он помог уничтожить крестражи. Рисковал жизнью. Теперь мы... братья. По-настоящему. Перед тем, как я тебя сюда привёл, я это выяснил. Марлин взяла его за руку. — Тяжело? — Было. — Он посмотрел на неё. — Сейчас легче. Они спустились в гостиную, где портрет Вальбурги Блэк тут же заверещал: «Грязнокровка! Позор рода!» Сириус задвинул шторы, закрывая портрет. — Прости, — сказал он. — Здесь всё ещё чувствуется... это. Это моя мама. Ты ей не нравишься, но её мнение не учитывается. — Не извиняйся. — Марлин покачала головой. — Я рада, что ты показал. Теперь я знаю тебя лучше. — И не сбежала? — Пока нет. — Она улыбнулась. — Но если твоя мама ещё раз назовёт меня грязнокровкой, я ей покажу дурмстрангские проклятия. Сириус рассмеялся. Впервые в этом доме. Впервые он поверил в то, что это место может стать домом. Марлин справится. --- Домовые эльфы Поттеров, Пиппи и Тинки, были полной противоположностью тем эльфам, которых он знал в роду Блэк. Вместо ворчливых стариков — двое маленьких существ с огромными глазами, которые встречали каждого гостя с таким восторгом, будто он был королевской особой. — Молодой хозяин Сириус! — Пиппи, эльфиха в накрахмаленной наволочке, всплеснула руками. — Как давно вы не заходили! Мы испекли ваш любимый пирог! Раньше вы тут жили, а теперь совсем исхудали без пирогов. — И мисс Марлин! — подхватила Тинки, поменьше, в наволочке с кружевами. — Мисс Марлин обязательно понравится наше печенье с корицей! Марлин растерялась от такого приёма. — Они всегда такие? — спросила она у Сириуса. — Всегда. — Он улыбнулся. — Поттеры всегда хорошо относились к эльфам. И они платят им тем же. Пиппи уже тащила Марлин на кухню, усаживала за стол, пододвигала тарелки с печеньем. Тинки наливала чай и щебетала о том, какие у «мисс красивые волосы» и какая «мисс худая, надо кормить». — Я никогда не видела таких эльфов, — призналась Марлин, когда они остались вдвоём с Сириусом. — В Дурмстранге их держали в чёрном теле, а здесь... — Здесь дом, — просто ответил Сириус. — Настоящий. И мой тоже, но пора с этим завязывать. Скоро тут будет жить Лили, и мне придётся оставить привычку ходить тут в трусах. — Сириус рассмеялся. — Она-то на правах гостьи делала мне замечания, что же будет, когда она станет хозяйкой. — Лили иногда так про тебя заговаривалась, — вдруг призналась Марлин. — Пару раз мы откровенничали за бутылкой вина, и Лили планировала наше двойное свидание. — В стиле моего Джеймса, — улыбнулся Сириус. — Я сразу понял, что из них выйдет парочка что надо. — Потом Сириус снова стал серьёзным и продолжил: — Дому на площади нужна хозяйка, я хочу вернуться. — А твои домовики такие же, как у Поттеров? — хитро прищурившись, спросила Марлин. — О, милая, для них тебе нужно будет вспомнить все школьные проклятия, но у меня есть Добби. — Сириус сел на стол и склонился ближе к Марлин, продолжив шёпотом, чтобы Пиппи и Тинки не услышали: — Добби — свободный эльф. Он так захотел, и я ему помог ещё когда обезвреживал крестражи. Вот с ним ты подружишься. — Свободный? — переспросила Марлин, широко открывая глаза от восхищения. — Да, я плачу ему жалованье каждый месяц. Так Сириус показал Марлин два своих дома. Таких разных, но его, и не из одного она не сбежала.