Глава 1

      Позвольте рассказать, как наша труппа обрела Егора.       Сплендор давно искал себе ассистента или, как говорят иные, прокси. Близился вечер, а достойной кандидатуры так и не нашлось. Я уже изрядно вымоталась и мечтала оказаться в своей походной кровати, но отец, как назло, всё корпел над бумагами.       — Пап, мы скоро? — широко зевнула я, растягивая слова.       «Ещё пару подписей, коть,» — невозмутимо ответил он, не отрываясь от документов.       — Я сейчас буду делать кусь! — буркнула я беззлобно.       Сплендор рассмеялся своим колокольным смехом, подхватил меня и усадил на колени.       «Поспи пока,» — предложил он.       Я лишь фыркнула, но с удовольствием уткнулась головой в его грудь и закрыла глаза.       Вдруг в шатёр ворвалось нечто лохматое и беспрестанно ойкающее. Не успев добраться до нашего стола, оно несколько раз запнулось о собственные ноги, чуть не вывихнуло лодыжку, перелезая через барьер манежа, и едва не рухнуло на пол, пытаясь усесться на стул перед нами.       — Простите, я опоздал! — промямлил парень, оказавшийся ходячим воплощением неловкости. Его каштановые вихры торчали в стороны, словно он только что сражался с ураганом, а на носу болтались очки в толстой роговой оправе, которые он то и дело поправлял дрожащими пальцами. Судорожно вздохнув, он уставился на Сплендора широко распахнутыми глазами цвета летней листвы. В них читался неподдельный ужас и отчаянное желание провалиться сквозь землю.       Я недовольно нахмурилась, а Сплендор вежливо произнёс: «Вы на прослушивание?»       —Д-да, — закивал парень.       — Пап, уже поздно! — выдохнула я.       «Давай последнего посмотрим и пойдём,» — настоял отец.       — Ваша фамилия? — спросила я, с трудом подавляя раздражённый вздох.       — Ег-Егоров! — выпалил он и дёрнулся, будто его ударило током. — Кривошеев. Егор Кривошеев.       Я встретила его взгляд неспешно. Мои глаза — бездонно-чёрные, с горящими изнутри зелёными зрачками, точь-в-точь как у кошки, — завораживали большинство. На мне было платье глубокого аметистового оттенка, а мои каштановые волосы отливали шоколадом и золотом в свете огней, но вся эта картина меркла перед его комичным отчаянием.       — Итак, Егор… Ты опоздал на три часа. Испортил наш новый бархатный занавес, зацепившись за него. И чуть не снёс пару акробатических тренажёров по дороге, — я склонила голову набок, изучая его. — И что же ты, Егор, вообще умеешь делать?       Он заёрзал на стуле, словно сидел на иголках.       — Ну, я… я хорошо… — он запнулся, густо покраснел и беспомощно развёл руками. — Я неплохо падаю?       В шатре воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь призрачным перезвоном бубенчиков. Я неотрывно смотрела на него.       Сплендор, решив нарушить неловкую паузу, перехватил меня на коленях поудобнее и кивнул Егору. «Что ж, приступим. Тяните билет.»       Егор вытянул бумажку, и голос его задрожал:       — «Правила безопасности при работе с животными на арене».       «Отлично!» — улыбнулся Сплендор. — «Что вы можете рассказать о слонах?»       — Нуу… — начал Егор. — Во-первых, нельзя пускать к ним мышей… Во-вторых…       «Секунду!» — мягко прервал его отец. — «Вы сказали, нельзя пускать к слонам мышей?»       Я с закрытыми глазами едва улыбнулась, чувствуя, как раздражение сменяется щекотящим весельем.       Егор покраснел и начал оправдываться:       — Ну, я где-то читал, что слоны их до ужаса боятся! Это общеизвестный факт! Типа, знаете, Джерри!       «Джерри,» — с невозмутимым видом кивнул Сплендор.       — Ну да! — воскликнул Егор. — Его все слоны боятся!       «Хорошо, допустим,» — произнёс отец, — «а расскажите-ка мне о воронах?»       — Ну, во-первых, — начал свою балладу Егор, — ворон — это муж вороны…       Сплендор замер. Я попыталась сдержать смех, но безуспешно. Плечи затряслись, и я, чтобы не выдать себя, глубже уткнулась лицом в грудь отца.       «Ворон… муж вороны,» — с натужной серьёзностью повторил Сплендор. — «Интересно. А ещё? Может, о медведях?»       Егор, воодушевлённый вниманием, продолжил:       — Ну, медведи… Они зимой впадают в кому!       Я уже зашлась беззвучным хохотом, издавая странные звуки. Егор осёкся и озабоченно спросил:       — Ей плохо? Может, скорую?       Сплендор покачал головой, поглаживая меня по волосам.       «Поверьте, ей очень хорошо! Продолжайте, пожалуйста.»       — Ну, да, — откашлялся Егор. — Медведи впадают в кому, а ещё… у них очень много друзей в лесу! Типа, знаете, Маша и Медведь! У них там целая тусовка!       Казалось, воздух в шатре застыл. Сплендор окаменел. Его вечная улыбка стала восковой, а в бездонных глазах застыл немой ужас. Он медленно прикрыл лицо ладонью, тяжело вздохнув.       — Ой! — воскликнул Егор. — Вам тоже стало хорошо?       «Ага,» — пробормотал отец. — «Очень…» — Он встряхнулся, словно пытаясь сбросить наваждение. — «Что ж, с животными разобрались! И наконец, главный вопрос: вы знаете, кто я?»       — Э-э… Нуу… — запинаясь, начал Егор.       Я мысленно сделала фейспалм и начала незаметно показывать ему жесты под столом. Он уловил движение и, сделав вывод, торжественно провозгласил:       — Вы директор!       «Хорошо,» — улыбка Сплендора стала чуть более живой. — «А зовут меня как? Вы же читали афиши, прежде чем прийти сюда.»       Егор густо покраснел и начал нервно озираться.       — Эээ… простите, запамятовал! — пробормотал он, уставившись в пол. — Я просто очень волновался!       «Ничего страшного,» — сказал Сплендор. — «Подскажу. Моё имя начинается на "Спл…".»       Глаза Егора загорелись, словно у него в голове зажглась лампочка:       — С… Сквидвард! — выпалил он, гордо выпрямившись.       Сплендор медленно моргнул. В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь моим сдавленным хихиканьем.       «Сквидвард?» — переспросил Сплендор, а затем указал на меня. — «А это,» — его голос дрожал от смеха, — «это тогда Губка Боб? Квадратные Штаны?»       Я не выдержала. Громкий, раскатистый смех вырвался из меня, и я скатилась с колен отца на пол, корчась от хохота и хватая ртом воздух. Сплендор, забыв о всякой элегантности, упёрся лбом в стол и беззвучно трясся, его цилиндр свалился на пол с мягким стуком. Его щупальца с бубенчиками выросли сами собой и беспомощно бились в воздухе, звеня сумасшедшую джигу.       Егор смотрел на нас с искренним недоумением, но через секунду его лицо тоже расплылось в счастливой, немного глуповатой улыбке.       — Что? Я угадал? — спросил он с надеждой.       Это добило нас окончательно. Мы с отцом ревели так, что, казалось, шатёр вот-вот рухнет. Прошло несколько минут, прежде чем Сплендор смог вытереть слёзы (которые, впрочем, тут же испарялись в воздухе) и поднять цилиндр.       «Нет,» — прохрипел он, наконец подавив смех. — «Нет, сынок, не угадал. Но, клянусь звоном своих бубенцов, это было самое гениальное провальное прослушивание за всю историю моего Цирка.»       Он встал, подошёл к Егору и положил ему на плечо свою большую, изящную руку.       «Знаешь, что? Ты мне понравился! Должность ассистента свободна. Она твоя.»       Я перестала смеяться и села на пол, уставившись на отца.       — Пап? Ты серьёзно?       «Абсолютно серьёзно, коть. У этого парня нет ни капли знаний, но есть нечто гораздо более ценное. Он умеет зажигать звёзды. Пусть и не в том месте,» — он многозначительно посмотрел на Егора. — «И смех — лучший способ прогнать тьму. Я чувствую, он нам нужен.»       Егор стоял в ступоре, его рот был открыт.       — Я… я прошёл?       «Нет,» — улыбнулся Сплендор. — «Ты провалился с таким треском, что пробил дно и вылетел с другой стороны, прямо в нашу труппу. Поздравляю. Завтра жду тебя здесь. Не опаздывай. И… выучи-ка моё имя к тому времени. Хотя бы до «Сквидварда».»       На следующее утро мы прибыли в Цирк, где нас уже ждал Егор. Он зачем-то принарядился в деловой смокинг, который смотрелся бы уместнее в офисе, а не под куполом. Я хихикнула, а Сплендор пожал плечами и дал первое указание:       «Сегодня чуть не опоздал из-за этой сонной булочки,» — он указал на меня, всё ещё заторможено моргающую, — «и совсем не успел выпить кофе. Сделаешь? Чёрный, без сахара. А если найдёшь печеньки, то вообще молодец!»       — Конечно! — бойко ответил Егор и ринулся исполнять поручение с таким энтузиазмом, будто ему поручили не сварить кофе, а приручить дракона.       Мы с отцом проследовали в его передвижной вагон-кабинет, заваленный кипами бумаг, диковинными безделушками и цирковым реквизитом. Я устроилась на своём любимом месте — мягком пуфе в углу, — а Сплендор утонул в кресле за массивным резным столом.       Минут через пятнадцать дверь с треском распахнулась. На пороге стоял Егор. Вид у него был жалкий и одновременно комичный. Идеальный смокинг украшало асимметричное коричневое пятно, из кармашка торчала сломанная ложка, а в руках он дрожащими руками держал поднос. На нём стояла огромная кружка с дымящейся чёрной жидкостью и лежала одна-единственная, нахохлившаяся печенька.       — Ваш кофе, господин директор! — возвестил он, сделав шаг вперёд и немедленно споткнувшись о коврик. Поднос жалобно взвыл, но Егор каким-то чудом удержал равновесие, расплескав лишь половину содержимого кружки на пол и на свои брюки.       Я фыркнула в ладонь. Сплендор поднял на него взгляд, в его бездонных глазах плескалась целая гамма чувств — от ужаса до безмерного умиления.       «Спасибо,» — отец осторожно принял из его дрожащих рук поднос, словно это была бомба. — «Я… ценю твоё рвение. А где же остальные печенья?»       Егор густо покраснел.       — Они… они не прошли естественный отбор, сэр. Четыре пали в битве с автоматическим тостером, который внезапно ожил, а ещё три я… э-э… случайно съел, пока ждал, пока закипит вода. Очень уж нервничал.       Сплендор медленно поднёс кружку к своим губам (вернее, к нечто их напоминавшим) и сделал маленький глоток. Он замер. Его широкая чёрная улыбка на мгновение дрогнула.       «Интересно,» — произнёс он задумчиво. — «Мне всегда казалось, что кофе должен быть горьким. Твой же напиток обладает ярко выраженным… солёным вкусом.»       Егор замер в ступоре.       — Солёным? Но я же ничего не добавлял! Разве что… — его глаза расширились от ужаса. — О, нет! Я вспомнил! Я перепутал банки с солью и кофе, когда пытался одновременно отогнать того клоуна, который всё норовил меня пощекотать!       Из глубины вагона донёсся обиженный голос:       — Это искусство!       Я уже не смеялась, а беззвучно билась в истерике на своём пуфе, схватившись за бок. Сплендор поставил кружку с лицом человека, принявшего яд, и вытер пальцы о платок.       «Что ж,» — сказал он, делая над собой невероятное усилие. — «Первый блин комом. Это нормально. А теперь, Егор, твоё настоящее первое задание.» — Он указал длинным пальцем на лужу на полу. — «Принеси ведро и тряпку. И постарайся не утонуть.»       — Есть! — Егор лихо отсалютовал, развернулся и, поскользнувшись на мокром полу, поехал к выходу, как на коньках, в последний момент ухватившись за косяк двери.       «И не урони мою дверь,» — ласково добавил Сплендор, когда дверная петля отчаянно взвыла под весом парня. — «Она мне ещё нужна.»       Дверь захлопнулась, и в вагоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь моими сдавленными всхлипами. Я вытерла слёзы и посмотрела на отца.       — Ну и как? Не передумал? — спросила я, подбираясь поближе к его столу.       Сплендор откинулся на спинку кресла, и его щупальца с бубенчиками лениво завились в воздухе, издавая тихий, мелодичный перезвон.       «Передумал? Солнышко моё, подобные таланты встречаются раз в столетие. Он за пять минут устроил тут такое, на что у иных уходят годы тренировок. Он — ходячий хаос в смокинге. А хаос, если его правильно направить, — великая сила.»       В этот момент дверь снова открылась, и на пороге показался запыхавшийся Егор с ведром и тряпкой в руках.       — А можно вопрос? — робко спросил он, моя пол.       «Конечно, спрашивай,» — кивнул Сплендор, продолжая заполнять бумаги.       — А сколько вы наносите весь этот грим?       Сплендор чуть не поперхнулся, но быстро взял себя в руки. Его глаза на мгновение расширились от удивления, а улыбка стала ещё более натянутой. Он отложил перо и с интересом посмотрел на Егора.       «Грим?» — переспросил Сплендор, поправляя свой цилиндр. — «Какой грим? Это моё лицо. Оно всегда такое.»       Егор громко рассмеялся, но, видя, что мы не смеёмся, сглотнул и выпалил:       — Да ну нет…       «Да-да-да!» — прохихикал Сплендор.       Егор сделал шаг назад, бледнея, а затем заверещал:       — Ааа! Не ешьте меня! Я один у матушки и шести братьев! — Он стал кидаться в Сплендора всем, что нашёл у себя в сумке. — Возьмите деньги, телефон! Редиску! — И он бросил в Сплендора вялый, но очень зловонный корнеплод, который угодил прямо в безупречную рубашку моего отца.       Наступила мёртвая тишина. Я застыла, ожидая взрыва. Бросить в Сплендора, одного из Древних, редиской… Это было беспрецедентно.       Сплендор медленно, с театральным ужасом, посмотрел на красное пятно на своей груди. Его щупальца, обычно скрытые, на мгновение вырвались из-под фрака, зазвенев бубенчиками от ярости. Воздух вокруг загустел и похолодел. Казалось, вот-вот случится нечто ужасное.       Но затем произошло неожиданное. Сплендор не зарычал и не набросился. Он тихо, почти шёпотом, произнёс:       «Редиска.»       Он поднял взгляд на Егора, который уже явно видел свою смерть и готовился обнять её. Улыбка Сплендора, которая на секунду исчезла, вернулась на место, став ещё шире и… искреннее.       «Ты бросил в меня… редиской,» — повторил он, и в его голосе послышались нотки неподдельного восхищения. — «За все мои века… за все тысячелетия… Никто. Никто не осмелился на такое. Ни демоны, ни герои, ни другие Древние. А ты… ты, человек, принесший мне кофе, бросил в меня редиской.»       Он рассмеялся. Это был не его обычный оптимистичный хохот, а глубокий, катарсисный смех, идущий из самой бездны. Он смеялся так, что сотрясались стены вагона, а по его щекам из бездонных глаз текли чёрные, как смола, слёзы.       — Пап? — тихо позвала я, слезая с пуфика. — Ты в порядке?       «В порядке?» — выдохнул он, утирая слёзы кончиком галстука. — «Я никогда не был так в порядке! Это гениально! Это искусство! Редиска!» — он снова захихикал.       Егор стоял в ступоре, не понимая, что происходит.       Сплендор встал, отряхнул фрак, и его лицо внезапно стало серьёзным, хотя в глазах всё ещё плясали весёлые чёрные огоньки.       «Егор,» — торжественно провозгласил он. — «Экзамен пройден. Блестяще. Я искал кого-то, кто не боится быть… нелепым. Кто может привнести хаос и непредсказуемость. Кто способен удивить даже меня. Ты не просто принят. Отныне ты — мой официальный ассистент и главный поставщик… редиски для экстренных случаев. Жду тебя завтра к семи в аэропорту! Я и моя дочь летим в отпуск, а ты будешь нас сопровождать.»