Часть 2

      Вот так нам со Сплендором пришлось полететь на самолёте. Да ещё и первым классом… Я никогда не спрашивала, откуда у него столько денег, так как подозревала, что он из рода каких-нибудь древних аристократов. А так как нам срочно нужно было сматываться с нашего временного места жительства на Мальдивы, я и вовсе не смела жаловаться. Главное — подальше от тех проблем, которые мы оставили за спиной.       Мы расположились на своих местах, и восьмичасовой перелёт начался. Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла, предпочитая не думать о том, что лечу в железной банке на высоте десять километров, так как безумно боялась самолётов. Егор вообще попал не на самое лучшее место, у туалета. Сплендор, внушивший всем при помощи морока, что он вовсе не трехметровый монстр, а лишь очень высокий человек, сидел рядом со мной, думая о своем.       Вдруг он заметил, что с места напротив, между двумя креслами, на него с прищуром и жутким подозрением смотрит какой-то юноша. Сплендор, недолго думая, посмотрел на него сверху вниз и широко, по-доброму, улыбнулся. Юноша ещё больше сузил глаза, а затем резко отвернулся и быстро зашептал рядом сидящей девушке:       — Я же говорил! Я же тебе говорил, Алёна! Монстры существуют! Вторжение началось! Быстро! Доставай мою шапочку из фольги!       Девушка устало вздохнула с видом человека, который слышит это уже в тысячный раз:       — Коленька, ну сколько можно? Ты каждый раз одно и то же говоришь. Мы же уже это обсуждали! Нет никаких монстров. Это просто очень высокий мужчина. И вообще, отвернись, это невежливо.       Очевидно, иногда морок давал сбои, или на особо чувствительных натурах работал нестабильно.       — Хоть бы мы поскорее приземлились! — в отчаянии пробормотала я, вжимаясь в кресло.       Тут Егор встал и забежал в туалет, растегнул ширерку и, выудив свой причиндал, прицелился на унитаз. Как назло началась турбулентность, и самолёт начало трясти, и Егор начал летать по всей туалетной кабинке, выписывая пируэты и заливать все вокруг своей мочой.       В это время Сплендор, барабаня пальцами по мягкому подлокотнику, задумчиво произнес:       «Что-то он долго…» — но затем отбросил эту мысль и, повернувшись ко мне, участливо произнес: — «Не бойся, солнышко. Я же с тобой.»       Его голос, низкий и бархатистый, действовал на меня лучше любого успокоительного. Я кивнула, все еще не открывая глаз.       Внезапно над нами зажелся красный значок «Пристегните ремни», а из динамиков раздался спокойный голос командира экипажа, предупреждающий о зоне турбулентности. Самолет снова затрясло, заставив меня вздрогнуть и прижаться к Сплендору еще сильнее.       И в этот самый момент из туалета, расположенного прямо за нашими креслами, донесся оглушительный вопль, заглушенный дверью, но оттого не менее выразительный. Он был полон отчаяния, боли и полной потери достоинства. Вслед за ним раздался грохот, будто кто-то боролся там с невидимым противником, и отчаянный, безумный треск — звук падающих полочек и разбрызгиваемой повсюду жидкости.       Я невольно открыла глаза и встретилась взглядом со Сплендором. Его бездонные глаза сузились, а черная улыбка дрогнула на краях. Он изобразил гримасу сочувствия, но я-то знала — он едва сдерживал смех.       «Бедный мальчик,» — беззвучно прошептал он, и золотые бубенчики на кончиках его щупалец, которые он никогда не показывал в человеческом обличье, задрожали у меня за спиной, издавая тихий, мелодичный перезвон, слышный только мне.       Дверь в туалет с трещем распахнулась. На пороге стоял Егор. Вернее, это было его подобие. Его рубашка промокла насквозь и липла к телу, волосы были взъерошены, а на лице застыла маска вселенского стыда. От него исходил резкий, неприятный запах. Он, пошатываясь, сделал шаг в салон, но в этот момент самолет снова качнуло, и он, потеряв равновесие, полетел прямо в объятия стюардессе, которая шла по проходу.       — Прошу прощения! — взвизгнул он, пытаясь оттолкнуться от нее и только сильнее размазывая по ее безупречной форме мокрые пятна. Стюардесса, девушка с каменным лицом и идеальным макияжем, отшатнулась, но профессиональная выучка взяла верх.       — Сэр, во время турбулентности просьба оставаться на своих местах, — сказала она ледяным тоном, глядя на него так, будто он был не человеком, а странным насекомым.       Егор, бормоча извинения, поплелся к своему месту у туалета, оставляя за собой влажный след. Парень в шапочке из фольги, Коля, наблюдал за этой сценой с горящими глазами. Он лихорадочно тряс за рукав свою спутницу.       — Видишь? Видишь?! — шипел он. — Это не человек! Это диверсант! Его послали, чтобы он… чтобы он деморализовал нас биологическим оружием! Это его истинная форма!       Девушка просто закрыла лицо ладонью и глубже ушла в свое кресло.       Сплендор наблюдал за этим с неподдельным интересом. Он мягко положил свою большую ладонь мне на голову.       «Знаешь, Настя,» — тихо сказал он, так, чтобы слышала только я. — «Иногда реальность рождает такие комедии, перед которыми меркнет любой клоун в моем цирке. Этот парень… Он либо полный идиот, либо гений. Я еще не решил.»       Турбулентность наконец стихла. Самолет выровнялся. Егор, промокший и несчастный, пристегнулся и уставился в окно, видимо, желая провалиться сквозь землю. Атмосфера в салоне первого класса стала чуть более натянутой.       Сплендор вдруг поднялся со своего места. Его трехметровая фигура в безумном фраке, даже замаскированная мороком, казалась невероятно громоздкой в узком проходе самолета. Он подошел к стюардессе, которая пыталась вытереть свою форму салфеткой.       «Простите за беспокойство, дорогая,» — его голос тек, как теплый мед. — «Мой юный помощник немного не рассчитал свои силы. Позвольте компенсировать причиненные неудобства.»       Он сделал изящный жест рукой, и в его пальцах вдруг появилась толстая пачка банкнот. Он протянул ее стюардессе. Та на мгновение остолбенела, глядя то на деньги, то на его сияющую улыбку.       — Я… я не могу… — начала она.       «Можете,» — мягко, но непреклонно парировал Сплендор. — «Рассмотрите это как компенсацию за химчистку и моральный ущерб. И, пожалуйста, принесите нам бутылочку вашего лучшего шампанского. И сок для моей дочери. Думаю, нам всем нужно немного расслабиться.»       Самолет летел все дальше, унося нас к солнечным пляжам, подальше от цирка, экзаменов и леса Слендера. Но куда бы мы ни летели, наш маленький, сумасшедший цирк всегда был с нами. Прямо здесь, в салоне самолета, вместе с промокшим неудачником, параноиком в фольге и трехметровым джентльменом в гороховом фраке, который умел смеяться так, как не умел никто другой.

***

      Наконец, с жутким скрежетом выпустив шасси, самолет приземлился. Я чуть не расцеловала липкий от кондиционера пол, когда мы вышли на трап. Воздух Мальдив обволок нас, как горячая влажная простыня. Я глубоко вдохнула, стараясь вытеснить из легких память о самолетном запахе и диких криках Егора из туалета.       Сплендор, уже сиял во всю ширину своей бездонной улыбки.       «Вот оно, Настенька! Море, солнце, отдых!»       — И он, — мрачно кивнула я на Егора, который, промокший и несчастный, брел за нами, пытаясь оттереть мокрое пятно на штанах.       Когда мы прибыли в наш отель, представляющий собой отдельно стоящие шикарные виллы на берегу океана, я закатила глаза, поняв, что нашими соседями будут Коля с Алёной. Судьба явно решила, что нам будет слишком скучно.       Сплендор подошёл ко мне, попивая кокосовый сок через трубочку, и кивнул в сторону соседнего участка.       «Кажется, нас ждет интересное соседство, Настенька! Думаю, нам не будет скучно!»       Тут из-за спины раздался сдавленный голос Егора:       — Господин Спазмал, куда ставить?       «Куда ставить что, Егор?» — Сплендор вопросительно вскинул «бровь», поигрывая тростью.       Егор, запыхавшись, указал на два огромных чемодана, которые он с трудом дотащил от самого аэропорта.       — Чемоданы же ваши, господин?       Сплендор чуть было не закашлялся и пробормотал:       «Нет, наши вот здесь…» — И он снял с головы цилиндр, и вытащил оттуда два крошечных саквояжа, в которых, по-видимому, были все наши вещи.       Егор кивнул, явно ошарашенный происходящим, подхватил подъёмные чемоданы и поплёлся в сторону главного здания отеля.       Я лишь покачала головой. Этот парень был настоящим воплощением хаоса на двух ногах.       Наше пребывание на Мальдивах началось с того, что Егор, пытаясь продемонстрировать свою полезность, вызвался заказать ужин. Когда официант подошёл к нашему столику на берегу океана, Егор важно выпрямился и объявил:       — Мой начальник, господин Спазмалгин, желает заказать…       Сплендор, попивающий коктейль «Кровавая Мэри», подавился и закашлялся. Лед в его стакане зазвенел.       «Егор,» — прочистил он горло, смахивая слезу с уголка глаза, — «меня, вроде бы, не так зовут.»       — Ой! Простите, господин Сплаттер! — выпалил Егор, хлопая его по спине с такой силой, что цилиндр на голове Сплендора съехал набок.       «Уже ближе,» — вздохнул Сплендор, поправляя головной убор. — «Но всё же не то.»       На следующее утро мы обнаружили, что наш бассейн загадочным образом переполнился пеной. Оказалось, Егор, следуя «инструкции по уходу за монстрами», которую он нашел в интернете, решил помыть трость Сплендора средством для мытья посуды, полагая, что это некий «артефакт власти». Сплендор, увидев это, застыл на месте, глядя на свою драгоценную, но теперь ослепительно чистую и пузырящуюся трость.       — Господин Спиноза! — радостно доложил Егор, сияя от гордости. — Я почистил ваш жезл! Он теперь блестит, как новенький!       «Это трость, Егор,» — беззвучно прошептал Сплендор, принимая ее в руки. — «И мое имя… знаешь что, неважно. Спасибо. Пена, кстати, очень… праздничная.»       Пиком всего стала экскурсия на лодке со стеклянным дном. Когда гид начал рассказывать о местной фауне, Егор, желая блеснуть эрудицией перед «начальством», обратился к Сплендору:       — Господин Спин-о-Рол, смотрите, скаты! Прямо как те, что в вашем цирке!       Коля, наш сосед-конспиролог, сидевший в двух метрах от нас, замер с открытым ртом, уставившись на Егора, а потом на Сплендора. В его глазах загорелся огонь прозрения.       — Я знал! — прошипел он своей спутнице. — Цирк! Это прикрытие! Он их тренирует! Этот высокий тип — их предводитель! Скаты-шпионы!       Сплендор, чувствуя нарастающее напряжение, решил разрядить обстановку. Он наклонился к стеклянному дну, постучал по нему пальцем, и вдруг одна из рыб-клоунов снаружи сделала сальто назад, а затем выстроила из мелких камушков улыбающуюся рожицу.       Коля побледнел как полотно.       — Он управляет ими силой мысли! — захлебнулся он. — Быстрее, моя шапочка!       Девушка лишь закатила глаза и продолжила загорать.       Вечером того же дня, когда мы наслаждались ужином на террасе нашей виллы, Егор, пытаясь исправить все свои утренние оплошности, подошёл к Сплендору софициальным видом.       — Господин Сплинтер, — начал он торжественно. — Я хотел бы официально извиниться за все неудобства, которые я причинил вам и вашей дочери, господин… э-э-э… — Он замер, и по его лицу пробежала паника. Он явно снова забыл имя. Его взгляд метнулся по сторонам, в поисках подсказки, и упал на мою футболку, на которой был изображён персонаж из аниме. — …господин Саске! — триумфально закончил он.       В этот раз Сплендор не сдержался. Он поперхнулся соком и разразился громовым хохотом, от которого задрожали пальмы.       «Знаешь, что, Егор?» — сказал он, наконец утирая мнимую слезу. — «Можешь называть меня как угодно. С тобой, чёрт возьми, никогда не соскучишься.»       Внезапно я краем глаза заметила какое-то шевеление в кустах, окаймляющих нашу террасу. Коля, вооружённый камерами и, судя по блеску в глазах, паранойей, полз по-пластунски. Я чуть не поперхнулась салатом «Цезарь».       Я отпила немного сока и, как бы между прочим, произнесла:       — Пап, а ты не находишь, что наш сосед ведёт себя немного… странно?       Сплендор оторвался от своего огромного стейка и проследил за моим взглядом. Он тут же расплылся в широченной улыбке, от которой у меня мурашки побежали по коже.       «О, да! Коленька — очень интересный экземпляр! Настоящий кладезь положительных эмоций и непредсказуемости!» — Сплендор громко расхохотался, так что птицы в ближайших пальмах вспорхнули и разлетелись в разные стороны.       Я тем временем наблюдала, как Коля, добравшись до нашей террасы, замер под кустом, нахлобучил на голову шапочку из фольги и вытащил очень длинный и тонкий микрофон. Он начал проталкивать его в нашу сторону с такой «незаметностью», что это было видно даже с орбиты. Я с каменным лицом следила, как эта антенна приближается ко мне чуть ли не в рот, а затем резко схватила её и гаркнула:       — Шпиониро Голубино!       Наступила мёртвая тишина. Даже шум прибоя на мгновение стих. Из-за кустов донёсся короткий вопль, отчаянный шорох и звук падающего тела. Через секунду из-за листвы показалась бледная, перепуганная девушка, которая сидела с Коленькой в самолёте.       — Коля! Коля, ты в порядке? — закричала она, пытаясь поднять своего спутника, который лежал без движения, успев лишь замотать голову фольгой так, что он стал похож на запечённую картошку.       Мой отец беззвучно хохотал. Его тёмные глаза-бездны искрились весельем, а широкая улыбка грозила разорвать его лицо пополам. От смеха он слегка раскачивался в кресле, и от этого по его фраку в яркий горошек бегали зайчики от бликов ночных фонарей. Он был похож на огромного, добродушного демона с приступом истерики.       «Доченька,» — выдавил он наконец, смахивая воображаемую слезу, — «ты просто гений психологической войны! Пять баллов! Гриффиндор получает… нет, стой, мы же в Цирке! Апплодирую стоя!»       И он действительно поднялся со своего места, сделав театральный поклон в мою сторону. Его трёхметровая тень на стене виллы изогнулась в причудливом па.       Он подошёл к кустам, наклонился и поднял с земли тот самый «микрофон» — оказалось, это была раскладная антенна от старого радиоприёмника, обмотанная изолентой.       «Интересная методика сбора разведданных,» — заметил он задумчиво, вертя антенну в своих длинных пальцах. — «Но, на мой профессиональный взгляд, немного устаревшая. Хотя энтузиазм… o, энтузиазм просто восхищает!»       Тем временем Коленька пришёл в себя. Увидев склонившегося над ним трёхметрового улыбающегося монстра, он издал тонкий пищащий звук и снова закатил глаза.       — Он… он слишком большой! — прошептал он, цепляясь за рукав девушки. — Смотри! Он больше, чем должен быть! Это нарушение физических законов!       — Коля, это называется «очень высокий мужчина», — устало сказала девушка, пытаясь высвободить рукав. — И мы мешаем людям ужинать.       — Но Алёна! Он же только что сидел, а теперь он… вертикальный! И тень! Ты видела его тень?       В этот момент Сплендор решил вступить в диалог.       «Добрый вечер, молодой человек!» — прогремел его бархатный голос, полный неподдельного веселья. — «Я вижу, вы проявляете живой интерес к нашей скромной персоне! Не хотите ли присоединиться к ужину? Мой повар готовит восхитительные десерты, а воздушные шарики…» — он щёлкнул пальцами, и из-за его спины выросло одно из его щупалец, на кончикекоторого покачивался ярко-красный шарик, — «…у меня всегда с собой.»       Коля, увидев щупальце, медленно и торжественно, как в замедленной съёмке, опустился на песок и потерял сознание.       Алёна вздохнула так глубоко, что, казалось, вдохнула в себя всю боль мира.       — Простите его, пожалуйста, — обратилась она к нам, подходя к бесчувственному телу друга. — Он… он творческий человек. Сценарист. И иногда его фантазия берёт над ним верх.       «Ничего, ничего!» — Сплендор весело махнул рукой, щупальце с шариком исчезло так же быстро, как и появилось. — «Творческие натуры — это наша специализация! Мы в Цирке таких ценим. Позвольте помочь.»       Он легко, как перышко, поднял Колю на руки и понёс к их вилле. Алёна, слегка шокированная, шла рядом.       Я наблюдала за этой процессией, чувствуя, как остатки нервного напряжения тают, сменяясь лёгкой усталостью и странным умиротворением. Да, этот отпуск явно не будет спокойным. Но с Сплендором скучно не бывало никогда.