Глава 35

Всего лишь бард: Дорога до башни Рамазита проходит без приключений и стычек с баалистами, что на фоне всей предыдущей динамики дня начинает казаться странным, более того – подозрительным. Нас не пытаются убить уже сколько? Часа три? Непростительная беспечность со стороны Избранных и их прихвостней. А вот нам неплохо бы вынести хоть какой-то урок из утренней ситуации (кроме того, что диванчик Фигаро бы неплохо поставить подлиннее), поэтому к волшебному магазину мы с Катой идём под маскировкой. “Пришли, – я останавливаюсь на площади перед входом внутрь. – Не буду спрашивать, какой у тебя план, просто скажи, что бы сделала гипотетическая Катриона, оказавшись сейчас здесь?” “Полагаю, она сначала осмотрела бы доступные для посещения локации и поговорила с торговцами, – отвечает напарница, делая вид, что любуется фокусами магов-школяров, собирающихся тут сколько я себя помню. – Интересующего её точно не будет в продаже, но несколько наводящих вопросов в любом случае помогли бы спроектировать дальнейшие действия. Ну, если бы она что-то планировала. Мы-то сейчас, конечно, не будем заниматься такими глупостями”. После короткого осмотра всех помещений первого этажа, доступных для посетителей, и непродолжительной болтовни с продавцами, магичка тащит меня на второй… вернее, то, что могло бы им быть, если бы не являло собой один длинный балкон по внутреннему периметру башни. Неподалёку от лестницы неподвижным истуканом стоит оживший доспех с двуручным мечом за спиной. “Зачем Лорроакан поставил здесь это недоразумение? Охранять пустую стену?” – страж даже не обращает на нас внимания. “Она… не пустая, – со знанием дела отвечает Катриона. – Но чтобы понять точно, мне нужно подойти поближе”. Подойти поближе к зачарованной жестянке, которую нельзя прирезать кинжалом? Отличный не-план, золотце, почему бы и нет! В отличие от меня, женщина приближается к нему абсолютно бесстрашно. – Что есть Песня Ночи? – когда до доспеха остаётся с десяток шагов, он наконец разворачивается и выдаёт вопрос. “Интересно, а за неправильный ответ нас попробуют нашинковать?” “Наверняка”, – невозмутимо кивает магичка. Она подходит вплотную, с научным интересом заглядывая в пустоту шлема, и произносит уже вслух: – Аасимар. Жестянка зависает на пару секунд, а затем механически делает несколько шагов вдоль стены. – Господин Лорроакан ждёт. На том месте, которое он только что охранял, начинает формироваться силуэт двустворчатой резной двери. “Так я и думала, – напарница довольно осматривает вход. – Теперь нужно как-то отвлечь внимание хозяина этого дивного местечка. Если я правильно поняла узор здешних пространственных чар – а я поняла правильно – доступ к хранилищу будет из этого кабинета. “Постой, не торопись, – я делаю вид, что просто любуюсь орнаментом на дверных створках. – Мне-то что делать?” “Примерно то же, что и всегда – болтать и прикрывать меня, пока я вскрываю местную сокровищницу. Только на этот раз мне нужны будут наблюдения: не началась ли суета, не звякнули ли какие-то охранные чары. В таких местах охрана обычно замыкается на владельце – ни один здравомыслящий маг не будет отдавать это на откуп автоматизации или наёмникам”, – последнюю фразу Ката сообщает уже из невидимости. Перспектива того, что она войдёт в хранилище одна, не вызывает приязни, но... подобное всё-таки всю жизнь было её работой, к тому же я очень сомневаюсь, что имущество мага оберегают баалисты. Впрочем, как мы уже имели возможность наблюдать, воровать сектантам тоже ничего не мешает даже сейчас. “Прежде чем ты пойдёшь дальше, нам стоит убедиться, что Лорроакан не заражён. Не хотелось бы узнать, что тебя там встретили не только ловушки, но и очередные ржавые кинжалы”. “Даже заражённый волшебник не может оказаться настолько кретином, чтобы впустить в защищённый магический контур такую шваль, – с искренним профессиональным снобизмом фыркает магичка. – Хотя Мофис о нём отзывался достаточно нелестно, так что я готова ожидать чего угодно”. И уже отдельно приходит мысль, что в конкретно эту авантюру было бы неплохо позвать Астариона… В конце концов, это его проблему мы пытаемся решить таким нетривиальным способом. Охранники-элементали провожают меня – не взглядами, у этих ребят и глаз-то нет – медленно поворачиваясь всем корпусом, пока Лорроакан торжественно восседает на троне… из книг? Не слишком ли демонстративно для квалифицированного волшебника? Катриона вот со своих пылинки сдувает, а рыжий устроил себе библиотеку под пятой точкой. Он наверняка давно меня заметил, однако не обращает внимания, наводя на невольную мысль, что этот тип настолько самовлюбленный, что напарнице вовсе необязательно было уходить в невидимость. Волшебник игнорирует меня настолько демонстративно, что будь я вором, непременно бы порылся у него в шкафчиках. Я останавливаюсь у подножья книжной же лестницы, и всё равно жду, пока хозяин лениво перелистнёт ещё пару страниц и закроет фолиант. – Судя по тому, что ты стоишь передо мной живым, ты хочешь сообщить что-то про Песню Ночи? – даже голос у этого типа оказывается мерзким. – Постарайся не тратить моё время, я уже устал от бесконечного потока шарлатанов. Уж простите, ваше высокомерие, но я здесь ровно затем, чтобы тратить время... хм... снова рыжий и снова противный – это уже напоминает статистику. – Никакого обмана, уважаемый. Я действительно видел Песню Ночи, более того – знаю её нынешнее местоположение. “Как ты там, золотце?” “Физически или морально?” “Целостно”. “Восхищена, разочарована, цела. Слушай, он не может запомнить расположение десятка рычагов и пишет себе подсказки. Теперь я уже опасаюсь за тебя – мало ли чего можно ожидать от умственно отсталого мага?” – Видел? – пренебрежительно фыркает Лорроакан. – Ради информации о том, что ты её видел, я бы не пустил тебя даже на порог! Я велел её доставить! – За те жалкие гроши, которые ты предлагаешь за аасимар, я соглашусь только переступить порог и сообщить, что я её видел, – скрещиваю руки на груди, довольный тем, как изменилось лицо мага при упоминании небожителя. – Предлагаю тебе назвать более вменяемую цену, и тогда я подумаю, что готов сделать дальше – сообщить тебе её местонахождение или, возможно, прогуляться туда самостоятельно. “От умственно отсталого мага можно опасаться чего угодно, но от отсталого и алчного... лично я ожидаю щедрого аванса. Должно быть не сложнее, чем с огром”. – Я уже предложил огромную цену! За пять тысяч золотых десятки наемников отправились на поиски, чтобы выполнить работу от и до. – Десятки идиотов, которые ничего не принесли тебе, кроме баек и оправданий своих неудач? Судя по скривившемуся лицу мага, я попал в цель. – Ладно, допустим, я готов предложить... шесть, – словно отрывая деньги от сердца, заявляет волшебник. – Уважаемый, я сегодня потратил половину этой суммы на бытовые нужды, – не совсем я, конечно, но противный тип переживёт без подробностей. – А для дела, которое мы планируем, мне нужна серьёзная мотивация. Пятьдесят. – Сколько? – Лорроакан аж вскакивает с книжного трона. – А не слишком ли ты наглый для простого наёмника?! – Простой наёмник не добился и десяти процентов того, что сделал я. Я не только видел Песню Ночи, но и говорил с ней, делил хлеб и кров. Она привечает меня как союзника, поэтому, если кто и сможет подобраться к ней на расстояние удара в спину – то только я. – И ты правда это сделаешь? – теперь маг обходит меня кругом, заинтересованно. – Ударишь в спину. – У меня очень гибкие принципы. И зависят от предложенной цены. “Смотри-ка, милая, мы уже начинаем торговаться! Быть может, лишние несколько тысяч немного компенсируют твоё разочарование?” “Как говорил один из поставщиков моих родителей – с драной овцы хоть шерсти клок. Я верю в тебя, мой золотоносный дипломат”. – Пятьдесят тысяч я тебе не дам, – безапелляционно заявляет маг. – Десять? – За десять я готов указать тебе направление... Лицо Лорроакана покрывается крупными красными пятнами. – ...в сторону убежища аасимар. Сорок пять. – Ни за что... Маг торгуется громко и эмоционально, картинно хватаясь за голову, когда я озвучиваю новые суммы. Он увлечён настолько, что появись Катриона сейчас рядом со мной с украденной книжкой в руках – и того не заметит. Наконец, спустя какое-то время препирательств, мы договариваемся на двадцать тысяч за доставку аасимар и четверть авансом. Это всё ещё намного меньше, чем стоит небожитель, однако я понимаю, что стрясти с такого скряги уже эти деньги – задача нетривиальная. Тем более что выполнять обещание я не собираюсь. – Но предоплату ты получишь с одним условием! – Лорроакан поднимает вверх палец. – Я дам срок в неделю и поставлю на тебя свою печать. Если вздумаешь меня обмануть – тебе оторвёт обе руки. Не самая великая компенсация за потерянные деньги, но справедливая, ты так не считаешь? Не считаю, самовлюбленный говнюк, но предложение настолько забавное, что я не могу не поделиться этой славной идеей с Катрионой: “Что скажешь, золотце? Говоришь, он рукож... дилетант? Сможешь снять с меня магическую бомбу?” Ответ приходит лишь спустя несколько секунд многозначительно ментального замешательства. “Что? Прости, я не слышу, что у тебя там происходит: мне кажется, сохранность моей физической и магической составляющей сейчас чуть более приоритетна. Какие бомбы ты собрался навешивать?” “Этому типу нужны гарантии моей лояльности, поэтому он собирается повесить на меня печать, которая оторвёт руки в случае предательства. Ты ведь будешь любить меня даже без рук, правда?” Новая пауза становится ещё дольше и красноречивее, с нотками разгорающегося раздражения. “Так. И чего ради ты собрался подставляться под сомнительные эксперименты рукождилетанта? Ты вообще понимаешь, что это сейчас было практически прямое оскорбление тебя как потенциального наёмника?” На этот раз мне удаётся засмеяться мысленно, потому что стоящий напротив Лорроакан явно бы не оценил такого поворота. Хотя моя улыбка наверняка его тоже смутила. “Не подставляться под эксперименты, а полностью довериться своей горячей спасительнице, способной дезактивировать чары любой сложности. Не ты ли жаловалась, что тебе скучно в хранилище?” “Что ты там спрашивал про руки? Я не буду любить тебя без мозгов! А ты докажешь их отсутствие, позволив клеймить себя, как скотину! – Ката уже почти рычит. – Во-первых, чары не любой сложности, а во-вторых, рукожопость заклинателя может сделать это снятие вообще невыполнимым. И это ещё не считая того, что согласие на такие условия моментально переместит тебя из категории “наёмник, который имеет полезную информацию и с которым можно торговаться” в, как у вас там выражаются, лоха, которого можно нагреть и кинуть после исполнения. Нет, нет и ещё раз категорическое НЕТ”. Нет, этот квест однозначно невыполним – я начинаю хохотать в голос, чем откровенно озадачиваю Лорроакана. “Ты прекрасна в гневе, милая. Прости за эту маленькую шалость, но мне не стыдно”. – Что смешного?! – вскидывается волшебник. – Твоё предложение. Оно смешное, – успокоившись, сообщаю я. – Ты вообще понимаешь, что сейчас делаешь? Ломаешь лезвие ножа, которым намерен воспользоваться. Это выглядит... недальновидно. Поэтому последнее предложение – деньги сейчас или я спокойно ухожу искать кого-нибудь ещё, заинтересованного в захвате живой, бессмертной аасимар. Ты ведь понимаешь, что с моими картами на руках можно играть не только с тобой? Теперь Лорроакан равномерно красный и скрипит зубами. Он понимает, да. Злится, но сделать ничего не может: прикончит меня за дерзость – потеряет последнюю ниточку к Эйлин. Отпустит ни с чем – рискует, что аасимар достанется конкурентам. Шах и мат, грозный владыка башни Рамазита. – Я выпишу тебе чек в Счётную Палату, – наконец решается он. – О нет, только наличные. Сейчас. Обналичивание чеков мы уже проходили, не понравилось. – Л-л-ладно. Жди здесь. Лорроакан удаляется куда-то наверх, возможно, у него там сейф. “Вот видишь, золотце, совсем не страшно”. “Не знаю, что я должна там видеть: мои глаза, конечно, невероятно хороши, но смотреть сквозь стены они не дают. Более того, я даже не уверена, на каком этаже башни сейчас нахожусь, тут тот ещё лабиринт. Но я уже вскрываю самую защищённую часть хранилища, думаю, близка к цели. Если связь там прервётся – не пугайся. Я всё обследую и сразу на выход”. Несмотря на то, что она предупредила о проблемах со связью, я чувствую её нарастающее напряжение. “Кат?” – вопрос остаётся без ответа. Проклятье. Дыши, Рамиз, просто дыши и продолжай играть роль. Я оборачиваюсь на Лорроакана, который вроде бы ведёт себя, как обычно – всё ещё возится на втором этаже. Не паникует, не кричит, не созывает приспешников, хотя наверняка стал бы, если бы магичку обнаружили. А если системы защиты работают автономно и держат своих жертв до тех пор, пока ленивый хозяин не найдёт трупы во время обхода? Начинаю просто шагать вдоль витрин туда-сюда, чтобы хоть как-то дать нагрузку ноющим от напряжения мышцам. “Мать твою, Ката, ответь мне!” – предпринимаю ещё одну попытку достучаться. Лорроакан как раз начинает спускаться с лестницы, позвякивая шкатулкой с монетами. “Всё под контролем. Пока. Не отвлекай меня сейчас, пожалуйста, чтобы не менять этот статус”. Жива, цела, просто выпала из реальности. С усилием выдыхаю, цепляю обратно самодовольную улыбку и оборачиваюсь к волшебнику, всё ещё злопыхающему недовольством. – Твоё золото. Пять тысяч и ни монетой больше, – он почти швыряет шкатулку мне в руки. – Считаю это отличным началом длительного сотрудничества, – прячу золото в сумку, однако уйти удаётся не сразу. Поняв, что я уже “куплен”, Лорроакан не отказывает себе в удовольствии напоследок подробно пересказать свои планы на пленение и удержание аасимар в клетке. Я для виду выдаю пару восхищённых фраз, делая заинтересованное лицо, и выскальзываю при первой возможности. Этот глупец позволяет себе планировать – совсем не умеет добиваться успеха в Балдуре. Ката уже ждёт меня на балконе, и – вот так сюрприз! – она тут не одна. 120 сантиметров почти управляемого хаоса: Эта пародия на мага усадила свою задницу, которой, очевидно, думает, на трон из книг. Кровь и ад, я ещё Ролана считала позорищем! Интересно, как больно разбились его розовые очки, когда он всё же добрался до такого наставника. Может, уже нашёл кого-то поприличнее? Этажом ниже располагается центр управления системами башни. Рычагов разного назначения довольно много, и я уже морально готовлюсь к долгой и нудной работе по распознаванию их назначения, но подойдя поближе к первому, с удивлением обнаруживаю проступающую из невидимости табличку с подписью: “Очистка”. Кнопка Плетения, обозначенная как “Хранилища”, выглядит подозрительно. Очень подозрительно. Но магический след, тем не менее, выдаёт пространственную магию. Если это ловушка… что же, я оставляю “крюк”, который может аварийно притянуть меня назад, если только на следующее помещение не наложена специфическая защита. Я активирую портал, и он отправляет меня на другой (нижний? верхний? а работают ли здесь вообще такие условности?) уровень башни. На котором действительно оказывается хранилище – или, по крайней мере, очень атмосферный склад, ведущий к очередным неприятностям. Амбер, заговаривающий зубы хозяину башни, не замечает никаких изменений снаружи, и моё высказанное опасение про непредсказуемость умственно отсталого мага – шутка лишь отчасти. Почти параноидальная осторожность заставляет передвигаться вперёд медленно и аккуратно – вся простота преодоления препятствий может оказаться одной большой ловушкой, призванной усыпить бдительность. Пара плохо замаскированных рычагов, отключающих защиту в одной из сквозных комнат, заставляет сердце болезненно сжаться. По сравнению с самой башней это ужасающий, расхлябанный, дурновкуснейший новодел, грубо прорывающий довольно красиво связанный узор Плетения. Если и это сделал нынешний владелец просто из лени, то я лично готова вырвать ему руки из плеч и вставить в задницу, которой он принял такое решение. Если подписанные кнопки в комнате управления были просто, ну, шпаргалками для не способного если не распознать, то хотя бы выучить расположение своих же инструментов волшебника, то эти рычаги – пробитая насквозь гвоздём книга, “чтобы побыстрее дойти до последней страницы”. Впрочем, неослабевающая бдительность приносит пользу достаточно быстро – магическая рука, посланная деактивировать ловушку, распадается под атакующим силовым лучом, а мне становится немного спокойнее. Это всё ещё нормальное рабочее пространство, в котором действуют привычные протоколы. Если отбросить в сторону вмешательства Лорроакана, саму башню и её защиту проектировал… если и не гений, то по крайней мере очень компетентный волшебник. Или группа волшебников. Лабиринт из дверей доставляет настоящее эстетическое удовольствие, а его успешное, пусть и не с первого раза, распутывание – профессиональное. Сложность задачи парадоксальным образом позволяет расслабиться, без лишнего напряжения отвлекаться на телепатические комментарии напарника о том, как проходят их переговоры, пока меня не прибивает к полу: “... он собирается повесить на меня печать, которая оторвёт руки в случае предательства”. Дисциплинируй разум, Катриона, и постарайся не спалить что-нибудь ценное или опасное. Ценностей здесь в промежуточных помещениях почти нет (хотя сумка пополнилась парой интересных книг и десятком полезных свитков), но вот опасность может таиться в любом необследованном сантиметре стен или пола. Мне приходится напоминать себе, что для некоторых магические нюансы могут быть неочевидны, и их стоит объяснить деликатно. На самом деле предложение Лорроакана – это не просто оскорбление. Попытайся он провернуть такое с любым магом-наёмником – его бы моментально ославили в профессиональной среде и занесли в чёрные списки. Похоже, рыжий не-окончательно-идиот это понимает, и именно поэтому ищет исполнителей… попроще. С соответствующим результатом, насколько я понимаю. “... Нет, нет, и ещё раз категорическое НЕТ”, – мне практически удаётся сохранить полное спокойствие и безмятежность. “Ты прекрасна в гневе, милая. Прости за эту маленькую шалость, но мне не стыдно”. Ему не стыдно. Потрясающе. Именно это чувство не-стыда соберёт тебе новую Катриону, если старую дезинтегрирует какая-нибудь случайно сработавшая ловушка. И именно сейчас опасность этого кратно повышается: я снимаю последние слои охранных чар с двери, за которой может скрываться что-то по-настоящему ценное. “... я уже вскрываю самую защищённую часть хранилища, думаю, близка к цели. Если связь там прервётся – не пугайся. Я всё обследую и сразу на выход”. И если мне не изменяет удача – а я ведь здесь, в целости и сохранности, значит, она всё ещё со мной – в этой комнате обязательно должна прятаться так нужная моему славному мёртвому другу книга. А заодно и остальные ценности, которые годами, а то и веками копили предыдущие владельцы башни. Разумеется, вынести всё не получится – это не зентаримский склад с всяким хламом. Да и сумка у меня вместительная, но не безразмерная. С тихим гулом контуры двери загораются, позволяя пройти. Внутри… пустовато, на мой вкус. А ещё я подозреваю, что Лорроакан сам мог даже не зайти сюда ни разу. Потому что в комнате пыль. Тонким ровным слоем покрывшая пол, стеллажи, стены чуть сероватая пыль. В магическом хранилище. Я растерянно моргаю. Это даже более дико, чем ловушки, отключаемые одним рычагом. Контур, не позволяющий такое безобразие, запитан на саму башню, я видела его в центре управления. Ситуация настолько неправильная, что я не сразу замечаю другую странность. Другую… опасность. Опустив взгляд, можно увидеть возле двери ещё одну пару следов. Потрясающе. Лишний гость в самом сердце башни Рамазита. Всё ещё невидимый, в отличие от меня. И я сейчас не уверена, какое из атакующих заклинаний можно безопасно применить в этом пространстве. Невидимка делает шаг вперёд, давая мне небольшую фору. Похоже, он не заметил, что я его заметила, и теперь совершает первый промах, оставив меня за спиной. Спасибо идиоту Лорроакану, допустившему этот спасительный бардак на полу. – Без глупостей. И не пытайся обернуться – сгоришь, – я выращиваю заготовку фаербола на ладони, но очень надеюсь не пускать её в ход. Пыль молчит. Неизвестный тоже. – Понятия не имею, чем может закончиться бой в магическом хранилище, но уверена, что ничем хорошим. – Могу заверить, что бой совершенно не входит в мои планы, – пустота всё же отвечает спокойным баритоном. Планы. Он что, тоже приезжий, но ещё не успел понять этот город? – Приятно слышать. А теперь подними руки и возвращайся в видимый спектр, – я наблюдаю проявляющуюся фигуру. – Развернись. Медленно. И сделай шаг назад. Что же, по крайней мере, на меня не бросаются с ржавым ножом. Это уже можно считать низкими стандартами, или ещё рано? Мой неожиданный спутник оказывается довольно молодым человеком с интеллигентными чертами лица, прикрытыми аккуратной бородой, тёмными волосами и цепким взглядом. Практичная мантия выдаёт в нём мага или кого-то, кто хочет им казаться. – Обещаю, что не причиню вам вреда! – он косится на огонь в моей руке настороженно, но без страха. – Я не охранник башни, смею заметить. Я Гейл из Глубоководья, волшебник. – Мои поздравления. Или соболезнования. Я пока не поняла, ты жалуешься или хвастаешься, – а ещё не знаю, зачем ты здесь и насколько опасен. Но вот попытка сразу же заболтать угрозу подтверждает цеховую принадлежность лучше, чем одежда или слова. – Я… сообщаю? – в карих глазах на миг мелькает растерянность, но быстро вытесняется непонятным мне пока выражением, и он продолжает. – Должен признаться, часть пути я шёл по вашим следам. Сначала меня насторожило отсутствие защиты, но у последней двери я имел удовольствие наблюдать, как вы её вскрываете – это было очень красиво, я бы снял шляпу, если бы она у меня… Он осекается и внимательно всматривается в моё лицо. Я давно сняла иллюзорный облик – в сложной работе внутри хранилища он, как и поддержка невидимости, только мешал бы – и сейчас опасаюсь, что зря. Но следующие слова человека подтверждают хоть и узнавание, но в неожиданной форме. – Профессиональный взлом, любовь к огню, халфлинг, тёмно-красные глаза… Ты – Катриона Райли? Мистра великая, как же нам обоим повезло встретиться! – Повезёт нам обоим, когда я решу, что ты не угроза. Руки не опускать. И рассказывай, почему меня должно обрадовать наше знакомство. – Я по велению самой Мистры занимаюсь поиском решения проблемы Абсолют. С переменным успехом, но мне известно, что это такое и как оно работает. И не так давно я получил подсказку: в город прибывает отряд заражённых иллитидской личинкой, но неподконтрольных культу, и в вашем лице я могу найти союзников. Информации у меня немного, но о тебе больше всего – как о волшебнице, плотно связанной с Плетением. Божественный посланец. Очаровательно. В кои-то веки эти самодовольные всесильные сволочи решают не мешать, а помочь, какая неожиданность. Впрочем, от нашей такое поведение хотя бы ожидаемо. Селуне вон тоже пусть косвенно, но помогала. Может, боги не так и плохи?.. Если этот маг, конечно, не привирает. “Мать твою, Ката, ответь мне!” – прорывается по ментальному каналу требование Амбера. Ох, видимо, связь прерывалась. Или я была настолько сосредоточена на опасности, что не слышала предыдущий запрос. “Всё под контролем. Пока. Не отвлекай меня сейчас, пожалуйста, чтобы не менять этот статус”, – я стараюсь, чтобы мысль звучала спокойно и мягко. Если нервничать будем мы оба, проще вести переговоры всё равно не станет. – Ладно. Предположим, что я тебе верю. И что ты забыл здесь, в недрах башни? – Полагаю, то же, что и ты. Анналы Карсуса. Что? Рабочий журнал безумного гения, который создал чёртову Корону и нетерийские камни, здесь? Этот человек был прав насчёт невероятного везения. Моего, конечно же. – Раз уж ты так активно набиваешься ко мне в союзники, у нас нет повода конфликтовать за книгу, не так ли? Я вскрыла защиту – фолиант тоже забираю я. А для тебя это отличная возможность доказать, что ты не хрен с горы, а послан с миссией помочь нам. – Не совсем так, моя миссия… Ладно, я действительно могу предоставить более убедительные доказательства, что я не, прости за грубость, хрен с горы. И не буду мешать, – волшебник всё это время дисциплинированно стоит с поднятыми руками. Хороший мальчик, но косточки у нас только для Уилла. – Разумеется не будешь. Снаружи сейчас отвлекает рыжего идиота мой настоящий союзник, и если я подам сигнал тревоги или перестану отвечать – он отреагирует, и нас обоих запрёт здесь. Если ты изучал механизмы работы Старшего Мозга и обработанных личинок – знаешь, что заражённым доступна телепатия на значительные расстояния. Подробнее поговорим снаружи. И расслабься. Можешь опустить руки – ты вроде бы не самоубийца, поэтому я верю, что мы обойдёмся без глупостей. И мы действительно обходимся. Лабораторный журнал Карсуса обнаруживается в одной из витрин. Как-его-там из Глубоководья благоговейно замирает перед ней, пока я проверяю защиту на книге. Ничего. Похоже, проход в это хранилище сам по себе считается валидацией права доступа к местным экспонатам. На стеллажах мы находим ещё пару десятков редких свитков – и мне удаётся изрядно удивить коллегу предложением разделить их. Продолжая обыск помещения, мы обмениваемся комментариями по поводу находок, и атмосфера становится практически дружелюбной. Приятно снова погрузиться в привычный мир – я как будто ненадолго возвращаюсь в нормальную жизнь. Пока наконец-то не натыкаюсь на свою настоящую цель. Тархиатский кодекс – это, очевидно, книга, о которой говорил Марцелл. Не просто в застеклённой витрине – она ещё и заперта. Простеньким замком, но всё же. В обычных условиях той самой нормальной жизни у меня был бы специальный чехол для столь… кусачего фолианта, но сейчас работаем с тем, что имеем – я заворачиваю её в ткань старой рубашки, накладываю стандартную защиту и надеюсь, что с тэйской некромантией в одной сумке они друг друга не сожрут. Хорошо, что я предусмотрительно оставила пустое отделение. Рубашку потом нужно будет сжечь, не хочу чесаться даже из-за фантомных проклятий, не говоря уже о реальной опасности. Мы с новым знакомым, накинув невидимость, выходим через штатный портал. Он выводит нас в подсобное помещение недалеко от входа в кабинет Лорроакана, и выскользнуть оттуда тоже удаётся незамеченными. Амбер пока не вернулся, и я успеваю под настороженным взглядом человека (надо бы как-то заново выяснить его имя, которое благополучно вылетело из головы) спуститься на первый этаж, закупиться канцелярией и вернуться наверх. Если исключить стражника-голема из рассмотрения, балкончик достаточно изолирован от чужих глаз, и здесь можно спокойно подождать. Дверь, которую охраняет доспех, наконец открывается, выпуская Амбера. Он тут же находит меня взглядом, сканирует на предмет внешних повреждений, надо полагать, и только потом переводит внимание на моего спутника. С таким выражением лица он оценивает степень опасности противника… или прикидывает траекторию кинжала. – Когда ты сказала, что хочешь посетить библиотеку, я рассчитывал, что ты вынесешь оттуда книгу, а не библиотекаря. – Строго говоря, я и вынесла книгу. И даже не одну. А этот достопочтенный господин вышел сам, – у меня почти получается не засмеяться. Бард улыбается внешне дружелюбно и протягивает ладонь для рукопожатия: – Амбер. – Гейл из Глубоководья, – мужчина отвечает на жест, а затем выдаёт самую мудрую мысль с момента нашей встречи. – Предлагаю продолжить знакомство в более спокойном и комфортном месте. Здесь совсем рядом есть таверна, в которой подают изумительный сливочно-рыбный чаудер. Уверен, что моя коллега после недавней… энергозатратной экскурсии оценит его по достоинству. Никаких возражений. Время обеда уже подошло – или даже прошло? – и после интенсивной активности в хранилище я готова совместить его, пожалуй, ещё со вторым завтраком и полдником. Можно даже с ранним ужином. *** По поводу изумительного блюда Гейл не обманул. Я рада, что хоть к кому-то из гостей города Врата Балдура благосклонны: он не получил иллитидского паразита сразу по приезде, ни разу не попал в засаду культистов и успел выяснить, в каких заведениях что лучше заказывать. Пирог с телятиной, который послужил нам завтраком, тоже оказался в списке разведанного этим, без сомнения, талантливым и въедливым человеком. Пожалуй, теперь я склонна поверить, что он и правда мог докопаться до правды о сущности Абсолют самостоятельно. Мы продолжаем начатую ещё в хранилище почти светскую беседу, не касаясь опасных тем, пока тарелки не пустеют. Тогда я ставлю купол тишины над нашим столиком и возвращаюсь к делу: – Ладно, ты говорил, что можешь доказать, что послан с божественной миссией и прочее бла-бла-бла. – Да. Я предвидел недоверие, и попросил Мистру раскрыть мне факты, известные лишь узкому кругу лиц. В вашем отряде только один активный и давний пользователь Плетения, поэтому извини заранее – все они о тебе, Катриона Райли. Твоё обучение началось в девять лет. Довольно поздно, если вам интересно моё мнение, но не всем везёт родиться в семье потомственных волшебников. Вообще-то не интересно, но я не понимаю: он собирается убедить нас в том, что союзник, или ищет болезненный способ умереть? – Первое по-настоящему сильное для ребёнка заклинание – левитация, потому что интересная книга в ярко-синей обложке стояла на верхней полке в кабинете твоего наставника, а вот гримуар с пространственными чарами был в зоне досягаемости. Ладно, эта информация действительно очень личная, не уверена, что кроме Мофиса кто-то вообще знает об этом. Книжка, кстати, оказалась разочаровывающей и занудной. Что-то про алхимию Подземья. – Серьёзная травма руки в шестнадцать лет, потребовавшая длительного лечения. Тогда же – пробуждение чародейской стихийной акцентуации, но так как ты начала учиться настоящей магии раньше, это удалось направить в конструктивное русло. Хотя я предупреждён о некоторых особенностях взрывного характера, которые подкрепляются, хм, огненными спецэффектами. Недавно получила перелом в ледяную сторону после… Он что, собирается сейчас? “Боги, парень, остановись, пока жив!” – Амбер почему-то транслирует эту мысль мне. – … потрясения от известий о смерти… –Стоп-стоп-стоп. Гейл, верно? – перебиваю я. Девять адов, за что мне это? Я только запомнила его имя, а ещё успела обрадоваться появлению достойного собеседника, с которым, быть может, получится продуктивнее изучать сложные концепты нетерийской магии – и он так настойчиво лезет на рожон… – Да, правильно. – Гейл, лапушка, ты ебанулся? Кандидат в лапушки растерянно хмурится, и я считаю своим долгом объяснить, в чём он едва не стал идиотом: – Ты только что сам проговорился, что уведомлён о моём, как ты выразился, взрывном характере, и теперь кидаешь потенциально опасную информацию, которая уже вызвала острую эмоциональную реакцию, о чём ты тоже знаешь, мне прямо в лицо? Как ты с таким отбитым самосохранением вообще до своих лет дожил? Он моргает раз, второй, и на третий в глазах загорается понимание. Да неужели. – Боги, я действительно… Я приношу свои извинения, это было максимально бестактно с моей стороны. С вашей же… Увы, Эльминстер не предупредил меня о безупречных манерах юной леди. “А вот я бы с удовольствием послушал ещё парочку фактов из твоей биографии. Но боюсь, волшебник этого не переживёт, – бард очень старается не ржать в голос. – Лично мне повезло познакомиться с тобой в тот недолгий период, когда ты не могла огрызнуться ничем страшнее игниса”. “Ты можешь просто спросить, если уж так интересно. А вот он быстро учится. Что до нестрашных игнисов – напомнить, когда и как я прожгла твою первую рубашку?” “Значит, я понравился тебе с первого взгляда, раз ты так стремилась раздеть меня, едва увидев?” “Конечно. Что может быть привлекательнее после аварийной посадки в глуши, чем неаккуратное хамло? Только я тогда решила, что ты недостаточно горяч”. Гейл, который все это время вежливо наблюдает за нашим молчаливым диалогом, напоминает о своем присутствии: – Этих фактов достаточно, чтобы признать, что я не абсолютистский шпион, а действую, как и утверждаю, по поручению нашей общей богини? – Так подожди, всё же Эльминстер или Мистра? Определись уж. На лицо мужчины набегает тень. Он как будто… не раздражён, а скорее уязвлён. Интересно. – Избранные являются проводниками воли своих богов, так что это эквивалентные понятия. Но да, должен признать, что, к сожалению, меня инструктировал именно Эльминстер. “К сожалению? У него очень странные предпочтения. Меня от воспоминаний о столкновении с Шар до сих пор передёргивает. Не хотела бы я вживую, минуя Плетение, пересечься ещё и с Мистрой – должно же во всём пантеоне остаться хоть одно приятное божество?” – Я не думаю, что наш новый друг лжёт, милая, – очень миролюбиво сообщает Амбер. – В конце концов, мы ничего не потеряем, если представим его Джахейре. “Ну а если он всё-таки шпион, то на этот случай в нашем лагере есть адская кошка, без пяти минут вампирский лорд, опытная Арфистка, охотник на чудовищ и его чудовищный “отец” на сдачу. Справимся”, – телепатически прилетает логичное развитие этой мысли. – Ладно, приходи завтра к десяти в Эльфийскую Песнь. Обсудим перспективы сотрудничества, сначала нужно переговорить с нашим лидером. Журнал Карсуса остаётся у меня. Гейл не выглядит слишком довольным, но кивает. Я же извлекаю из сумки пергамент и протягиваю ему: – А теперь оставь, пожалуйста, свою магическую подпись. – Это ещё зачем? – маг удивлённо вскидывает брови. – Культисты активно используют доппельгангеров. Сличать при встрече уникальный оттиск магии – рабочий способ идентификации. – Справедливо, – соглашается мужчина и прикасается к листу. На нём проявляются весьма витиеватые буквы. – Ты тоже оставишь мне свой? – Пожалуй, это будет честно. Даже если абсолютисты пока не охотятся на тебя – после нашей встречи могут начать, – я с удовольствием ловлю почти удачную попытку Гейла скрыть болезненную гримасу. Не знаю, почему мне понравилось его раздражать. Может, из-за этого неуместного замечания про Тео. Или из-за ауры непрошибаемого самомнения, с которым даже мне (признаюсь, сама немножко грешна) трудно конкурировать. А может быть просто потому, что Гейл, несмотря на вышеперечисленное, вызывает симпатию. К чести мага, он на подначки реагирует… сдержанно. Мы обмениваемся пергаментами для распознавания, я снова набрасываю на себя иллюзию – нужно найти время и зачаровать отдельный артефакт, который будет стабильно держать облик – и новоявленный союзник отправляется по своим делам, мы же двигаемся в сторону Эльфийской Песни. Всего лишь бард: Встреча в тщательно защищённом магическом хранилище со вторым волшебником, более того, очередным вором – не совсем то, что я ожидал от этой вылазки. Даже угрозы от Горташа органично укладываются в наши будни, а вот новый союзник, да ещё и божественный посланец… подозрительно. Однако я не сомневаюсь в умении Джахейры вести допрос, хотя предпочёл бы приобрести это знание не эмпирически. В любом случае, вернувшись в таверну я сразу выкидываю этого Гейла из головы – завтрашний день нас рассудит, а портить остатки этого лишней нервотрёпкой не имеет смысла. Пока Катриона с ногами забирается на кровать и впивается взглядом в свой блокнотик, я тоже решаю заняться полезным делом – выяснить, наконец, на сколько этот рыжий шарлатан меня обманул. Поэтому я сажусь на пол у постели, вывалив на коврик всё содержимое шкатулки и начиная складывать монетки стопками. А когда заканчиваю, то хохочу и сгребаю деньги обратно. – Этот проходимец обсчитал меня на сорок девять золотых, – сообщаю вопросительно смотрящей магичке. – Как думаешь, это жадность или он просто выгреб из сейфа всё, что в нём было? – Или просто не умеет считать? – делает не менее логичное предположение Ката. – Возможно, – я ставлю шкатулку на постель рядом с ней. – Держи, золотце. Это на случай, если деньги Джахейры безвозвратно сгинули со всем прочим содержимым сейфов. Надеюсь, ты простишь мне эту лёгкую недостачу? – А если бабуля всё же имеет свой собственный сейф и строгие принципы? – Тогда у тебя будет ровно девять тысяч девятьсот пятьдесят одна монета, – словно само собой разумеющееся сообщаю я. А что тут ещё можно сказать? Катриона отвечает на это весёлым смехом. – Во имя всего святого, что за оскорбительные инсинуации в сторону моей запасливости? У меня будет значительно больше. Или ты думал, что почти безразмерная сумка нужна мне только чтобы таскать всякие пакостные и не очень книги? Я уже конвертировала в золото немалую часть зентаримского наследия. Теперь настала уже моя очередь смеяться. – Милая, а ты правда решила, что я играю тут в благородного альтруиста? – не могу удержаться и кладу ладонь на ее колено. – Ты помнишь нашу договоренность? Половину гонорара Джахейры я беру с тебя тайнами. Не думай, что наше стремительное сближение это изменит, поэтому я просто... немного ускорил процесс. Но раз уж в шкатулке не хватает монет, я готов не слушать последнее предложение твоего рассказа. Пробегаюсь пальцами по ноге магички. – И да, я уже успел узнать, сколько ты тратишь, поэтому тут как с ножами – никогда не бывает достаточно. – Тайны, говоришь... – она косится на всё ещё раскрытый блокнот. – Будет тебе тайна. Страшная и ужасная, потому что ты должен будешь унести её с собой в могилу. Но такие тайны нельзя слушать на голодный желудок, а в той таверне мы совершенно преступным образом пренебрегли десертом. Ладно, намёк понят. Придётся сделать вылазку вниз и притащить чая со сладостями. Наверное, один насущный феномен пространственной магии никогда не перестанет меня интриговать, однако я ни за что не решусь его озвучить. Как при размерах в половину взрослого человека в Катриону помещается еды за двоих полноценных людей? Но судя по тому, с каким аппетитом магичка поглощает булочки, местной кухней она довольна. В противном случае меня бы сейчас ждала не умиротворённая тёплая женщина, а ехидное хмурое исчадие. Справедливо рассудив, что сегодня больше никуда выбираться не придется, Ката переодевается в лагерные вещи и снова забирается на постель с блокнотом в обнимку. – Что такого интересного в этой книжке? – присаживаюсь на край кровати, впервые пытаясь взглянуть на её содержимое. – Ложись поудобнее. Я же обещала тебе тайну? Для неё нужно немного... экспозиции. Ката снова устраивается рядом со мной так, как будто уселась в мягкое живое кресло. – Раз уж ты говорил, что тебя не пугает даже знакомство с моими родителями – можешь начать прямо сейчас. Сразу предупреждаю: фактически у меня их трое, – она раскрывает книжку у себя на коленях. В ней друг за другом разным почерком идут короткие записки: “Добралась до цивилизации и средств связи. Я жива. Он – нет, но я отомщу в ближайшее время. К.” Он – это, по всей видимости, брат? “Рад, что ты смогла отправить весточку. Марла просила передать, цитирую: выжги это проклятое гнездо к херам, солнышко! Маррен не стал её поправлять, только добавил, что удача тебе не нужна, поэтому он желает успеха. А я напомню, что раз уж ты теперь на связи – неплохо было бы периодически подавать признаки жизни. Нет, я, конечно, тоже в тебя верю. Но не прибавляй мне седых волос, девочка, они мне не идут! МММ” Я перечитываю сообщение ещё раз и растерянно моргаю. Потом возвращаюсь к первому, а затем снова к этому, убеждаясь, что ничего не пропустил. Я, конечно, далеко не специалист по здоровым и тёплым семейным отношениям, но разве так должна реагировать любящая мать на известие о смерти сына? Особенно мать-халфлинг, которую я представляю… представлял весьма стереотипно. Впрочем, если её дочь ломает все возможные расовые предрассудки, что мешает многоуважаемой Марле сделать то же самое? "Солнышко выжгло к херам это проклятое гнездо. Получилось ярко. Вернусь – сварю твоей лысине отличный краситель от седины. А папе просто передай, что он лучший. К." “Мы гордимся тобой, дорогая. И спасибо. Ты хорошо питаешься? Смутные слухи, которые до нас доходят, говорят о полнейшем бардаке во Вратах. Помни, что хоть сладости и алкоголь хорошо тебя восстанавливают, для поддержания естественного здоровья нужен полноценный разнообразный рацион! На одних эликсирах далеко не уедешь!” МММ” На этих строках я уже не могу сдержать улыбки. Ну наконец-то хоть что-то, укладывающееся в мою картину мира. “В этом захолустье есть как минимум одна таверна с приличной кухней – и именно в ней я остановилась. Погода здесь преотвратнейшая. Жарко и безоблачно, но временами возможны осадки в виде кинжалов от недобитых баалистов. Видела бы ты эти ржавые железки – тебя бы удар хватил, поэтому не стану описывать их подробнее. Я задержусь – у заказчицы возникли ещё некоторые проблемы, в частности, с оплатой. И они вполне в круге моих профессиональных компетенций К.” “Солнышко, ты у меня и так умничка, но я всё равно напомню: если оставляешь после себя трупы, старайся хотя бы прожаривать их как следует: даже в чужом городе не стоит допускать существенное увеличение кормовой базы для крыс. МММ” Какая… трогательная забота. Кажется, я в этот момент неопределённо хмыкнул, потому что магичка вопросительно поднимает голову. “Скройтесь на несколько дней. Проклятое гнездо было дороговато его владельцу, а кожу с него я пока не сняла. Я разберусь с проблемой здесь, а вы отдохните пока. К.” “Желанные гости размещены, ставни подняты, к незваным мы готовы. Катриона, будь любезна, подкинь нам кроме проблем ещё и работу, иначе эта не в меру деятельная женщина взаперти разнесёт мне всю резервную мастерскую! МММ” – Хм. Хм-м-м... – признаться, на какое-то время я даже растерял свой обширный словарный запас. Вроде бы всего пара абзацев, но глазу есть за что зацепиться. – Я, конечно, наслышан про яблочки, яблоньки и всё такое прочее, а теперь... мне точно безопасно знакомиться с твоей мамой? Не пойми меня неправильно, но обычно я привык считать себя самым опасным в компании. Насчёт мужской половины твоей семьи у меня вопросов нет. Катриона как-то особенно хитро улыбается. – Ну... У тебя есть два неоспоримых достоинства в её глазах: ты меня кормишь и метаешь кинжалы в тех, кто пытается меня убить. А всё-таки раскрой тему, что там с мужской частью моей семьи? Про половину ты слегка промахнулся – если уж подходить с вашими расистскими человеческими мерками, то отец и Мофис составляют в сумме три четверти от моих родительских фигур. – Золотце, милая, – я коротко целую её в висок, скорее, для собственного успокоения. – Я уверен, что с твоими семейными тремя четвертями мы сможем договориться как мужчины с мужчинами. Но что делать с женщиной, которая способна испепелить меня безо всякой магии, если я стану плохо тебя кормить? Тут я теряюсь в догадках. По спине пробегает липкий холодок, хотя впереди у меня сидит огненная во всех отношениях магичка. – И вряд ли ты будешь рада, если я стану применять на ней все доступные методы очарования, верно? Степень твоей ревнивости я тоже выяснять не готов... Ката заливисто хохочет, а я могу только догадываться, что именно её так рассмешило. – Ты же умный мальчик. В твоих вопросах уже кроется ответ – не надо меня плохо кормить, вот и всё, – отсмеявшись, сообщает она. – Но про испепеление – это совет исключительно адресный. Ей вполне нравится то, как я предпочитаю решать проблемы, когда... проблемам приходится менять агрегатное состояние. Нет, сама Марла Райли предпочитает старую добрую сталь. Черта, которую я от неё ну никак не унаследовала. Я растерянно моргаю, потому что, как мне кажется, услышал нечто очень важное, буквально меняющее всю экспозицию, однако не сразу соображаю, что. И только когда воображение рисует мне очень грозную полурослицу, надвигающуюся на меня с ножом наперевес, осознание догоняет. Старая добрая сталь! И женщина с кинжалом в руке. Это то, что абсолютно гармонично и быстро встраивается в мою привычную картину мира. Я резко и с облегчением выдыхаю. – Так это же в корне меняет дело, милая! – теперь я почти смеюсь, добавляя в голос немного флирта. – Уж с женщиной настолько острых вкусов я точно найду общий язык. Это и была твоя тайна? Признаю, твоя мама – достойная фигура, чтобы хранить такое сокровище в секрете. Кажется, теперь уже мне удалось озадачить напарницу. – Нет, это была всего лишь попытка широкими мазками набросать общую картину без долгих пространных рассказов. Кстати, не знаю, что уж ты там имел в виду под “договориться по-мужски”, но вот отец у меня максимально безобидный и мирный. По-настоящему. Ну то есть если у тебя после знакомства со мной ещё остались какие-то стереотипы о халфлингах – то это про него. Поэтому... вот тут реально осторожнее. Не тревожься, милая, я не намерен устраивать с твоим отцом соревнование за звание самой важной задницы Невервинтера. – Что до тайны... Я так поняла, ты запомнил мой рассказ про детские мечты стать пираткой. Пиратским капитаном, конечно же – амбиции у меня тогда были будь здоров. Такие фантазии взялись не с потолка. Как-то раз, ползая по закоулкам дома в поисках интересностей, я нашла старые мамины дневники. И это было открытие, – в голосе Каты разливается неподдельное восхищение. – Мама в юности была пираткой. Не капитаном корабля, конечно – навигатором. И весьма боевым. Она описывала стычки, корабельный быт, свой карьерный рост. Потом уже была хроника того, как она осела в Невервинтере и попыталась адаптироваться к спокойной мирной жизни. Довольно успешно, как ты можешь понять по моим прежним упоминаниям о семье. Но боевитый характер мирной жизнью не выдавить… – Зато его можно передать по наследству, насколько я вижу! – Конечно, я же взяла от родителей самое лучшее, – без тени сомнений кивает женщина. – Тогда я решила для себя две вещи: стану пиратом, но сразу капитаном, и буду дисциплинированно вести дневник. Со вторым я даже почти справилась. Первое… основная мысль была не в конкретном образе жизни, и даже не в “буду как мама”. Просто “не хочу жить скучную жизнь без приключений”. Так что в какой-то мере до этого я тоже доросла. Я уверена, родители до сих пор не знают, что я добралась до этих её хроник. Когда я их читала – никому не рассказывала, даже Тео. Потом случилась та история со зрением, а потом Мофис перетащил меня к себе под крыло и начал обучать, так что фантазии как-то поугасли. И ради своей и моей безопасности – эту тайну ты должен унести… Несложно догадаться куда. Но Ката ненадолго замолкает, оборвав фразу, значит, откровения подошли к концу. – Золотая моя, я же себе не враг! Я ничуть не сомневаюсь, что твоя милейшая во всех отношениях матушка не оставит на мне живого места уже за то, что я слышал эту историю, но... вот тут ты схитрила, – не знаю почему, но вся эта ситуация настроила меня на крайне игривый лад. Касаюсь носом её шеи. – Эту историю ты обещала мне бесплатно. – Не надо пытаться подловить меня на моих же словах, у меня отличная память! – со смешком отвечает она. – Я её тебе просто обещала. Про бесплатность речи не было. Так что бери, что дают, пока я щедрая, – она поворачивается, лукаво заглядывая в глаза. – А лучше заткнись и поцелуй меня. Я не могу сопротивляться этой женщине. Тем более зачем продолжать говорить, если губы можно использовать с гораздо большим удовольствием? А вот мозг... этот несомненно привычный, но декоративный сейчас атрибут моего организма, становится окончательно невостребован. Я действительно мог бы остановиться сейчас. Отвлечься от нежности женских губ, вернуть вечер в русло тёплого и уютного присутствия друг рядом с другом, однако… горячие ладони обхватывают моё лицо, утягивая за собой. Вроде бы просто на постель, но я тянусь за ними с восторгом и обречённостью, с которыми даже опытные моряки погружаются на дно, увлекаемые песней сирены. Без сожалений, страха, без надежды на спасение. Отдавая всего себя на волю океана. Кольцо рук на моей шее смыкается, окончательно лишив воли к сопротивлению. Не женщине – обстоятельствам. Назойливому шепотку в голове, что сейчас не время и не место для близости. Что в любой момент могут вернуться наши спутники, появиться новые – незапланированные – проблемы, что мы всё ещё уязвимы перед внешними врагами и внутренними конфликтами. Мысль мелькает и гаснет, потому что мои ладони уже блуждают под тканью лагерной рубашки Катрионы. Избавиться от назойливой преграды – дело пары секунд, и я наконец могу касаться губами её груди и живота. Магичка кладёт руки мне на плечи: по ним пробегают искры, трещат крохотными фейерверками, спускаясь ниже по рубашке и превращая её в клочья расползшихся ниток, спадающих с тела. Кожу обжигает жаром, но не калечащим, а дружелюбным. Родным. Я не боюсь огня. Ни того, что касается моего тела, ни того, что так неожиданно поселился в сердце. Я восхищаюсь им. Остатки одежды летят на пол – неуместные и совершенно лишние между нами. Я переворачиваю свою женщину на бок, прижимаюсь сзади, овладеваю… не так, как было сегодня утром. Без ярости, алчности или демонстративного желания сообщить о нас всему миру: теперь мы – это уже константа, которая не нуждается в доказательствах. Только в изучении. Глубины, границ, чувственности. Тональности. Катриона стонет громко и абсолютно бесстыдно, проверяя на прочность мой самоконтроль, который и так уже прогорает насквозь. В этот раз я не хочу торопиться, позволив нам обоим как можно дольше задержаться в моменте, превращая близость не в стремительный забег от старта к финишу, а в неторопливую прогулку с возможностью останавливаться и осознавать происходящее. Делать каждое прикосновение, каждый жест неслучайными, почти ритуализированными. Чувство реальных пространства и времени размывается, смазывается, делая совершенно невозможным анализ. Сколько мы уже в постели? Какой сейчас день? Год? Кто это – мы? Существуем ли ещё по отдельности или теперь навеки соединены друг с другом не только телами, но и разумом. Я не использую чары паразита, но всё равно ощущаю реакции Катрионы как свои. Улавливаю малейшие изменения эмоций, да и может ли быть иначе, если мы настолько близки? И даже когда наше общее сознание смывает оргазмом, реальность ещё долго сопротивляется, отказываясь становиться чёткой. Линейной, предсказуемой. Я прижимаю женщину к своей груди, слушаю её учащённое дыхание и совершенно не хочу открывать глаза. Зато когда открываю… – Какого хрена?! Перед нашей постелью – словно в зрительном зале – с совершенно нечитаемым выражением морды сидит Несса и не мигая смотрит на то, что в ней происходит. Я поспешно укрываю нас с Катой одеялом – там, где есть кошка, обычно неподалёку ошивается ещё один спутник. Быстрый осмотр комнаты показывает, что вампира в помещении нет, но пантера не возвращается одна, значит, нежить пережидает наш экспромт где-то в глубине таверны. И наверняка Астарион очень недоволен. Впрочем, подтверждение тому приходит самостоятельно, вместе с ним самим: мужчина заходит внутрь и останавливается рядом, скрестив руки на груди. – Джахейра просила передать, что если вы закончили, то она ждёт всех у камина для обмена новостями, – ехидством в голосе вампира можно затопить какую-нибудь маленькую деревушку на подъезде к Балдуру. – А если нет? – Тогда она ждёт ещё пять минут и переносит совещание сюда, – хохочет вампир и разворачивается к выходу. Я не знаю, придумал ли он эту шутку сам или её действительно адресовала нам Джахейра, но почему-то не сомневаюсь, что с Арфистки станется воплотить в жизнь свою угрозу. – У нас есть ещё примерно четыре минуты, – Ката трётся лицом о мою руку, даже не думая вставать и одеваться. – Да, – подтверждаю я, тоже не горя желанием размыкать объятья.