Глава 37

120 сантиметров почти управляемого хаоса: Вчерашнее знакомство Гейла с отрядом было неполным, и сегодня он навёрстывает упущенное: Несса смотрит на волшебника с ленивым ожиданием, он на неё – с лёгкой опаской и нескрываемым восторгом. – Ускользающие звери сами по себе удивительная редкость на Материальном плане, а ещё считаются практически неприручаемыми. Даже их служба при Неблагом Дворе – скорее порабощение, но у вас, как я могу понять, именно добровольный союз. Это восхитительный феномен! – Этот восхитительный феномен предпочитает сыр с грецким орехом. Но полагаю, сможет принять от тебя и другое подношение, чтобы признать… не добычей, – охотно инструктирую я коллегу. – Лучше кусочек сыра из Глубоководья, чем кусочек Гейла из Глубоководья, не так ли? – О, конечно, сейчас! – он поспешно роется в сумке, и действительно извлекает из неё завёрнутый в плотный пергамент треугольник “жёлтого солёного мяса”. – Теперь нужен какой-то ритуал? – Да, несомненно. Давай сюда, полагаю, ты не захочешь прямо перед боевой операцией менять количество доступных рук. Я забираю угощение, разламываю и сама протягиваю пантере: – Несса, милая, новое двуногое выражает свой восторг и смиренно просит тебя принять этот дар. Утром мы втроём уже приняли зелье общения с животными, поэтому меня она понимает. Съев оба куска, милая нежная кошечка показывает свои впечатляющие клыки, а потом довольно взмуркивает: – Я довольна, пусть живёт. И приносит ещё. – Ты ей понравился… в каком-то смысле, – перевожу я для Гейла. – Но не обольщайся, пытаться гладить всё ещё не советую. Пока мы занимаемся сырной магией, отряд стягивается в гостиную. Впервые с похода к Торму мы снова отправляемся куда-то одной группой, и я понимаю, что несмотря на примирение, оставлять за спиной Уилла мне сейчас… неуютно. Хотя я прекрасно осознаю, что подлости от него можно не ждать. Или тем более трагических случайностей. Возможно, успешная совместная вылазка развеет это ощущение. Амбер приносит из комнаты не только себя и свои многочисленные кинжалы, но и пояс с моим клинком (спасибо, что не Клинком), который на днях забирал “на обслуживание”, и сам застёгивает его на мне. Понятия не имею, зачем обслуживание нужно оружию, которое так и не пригодилось и не было использовано, да и зачем острая железка сейчас мне – сырой огонь снова доступен даже без вербального компонента, но аргумент мой мужчина выдаёт железный, или вернее будет сказать, стальной: – Мне так будет спокойнее. В конце концов Даммон, рогатая лапушка, сделал весьма компактный и в сложенном состоянии безопасный инструмент, так что пусть болтается, не мешает. Джахейра не теряла времени даром, и теперь у нас есть понимание, куда идти, а также план. Надеюсь, последнее не порушит всё к чертям. Честь первым войти в здание магазина надгробий выпадает вампиру. – Это потому что я самый мёртвый? – тут же ехидничает Астарион. – Или самый живой из мёртвых? – поправляет Амбер. – Я хотела отправить туда самого скрытного, но теперь уже думаю, что надо посылать самого умного, – Джахейра переводит взгляд на меня. – Я не знаю города. – Ты слишком быстро сдаёшься, Арфистка, – фыркает Аст, закидывая на плечо лук. – Ждите здесь. Нужное нам здание находится совсем недалеко от таверны, поэтому задание у вампира простое: провести разведку и сообщить, насколько безопасно соваться внутрь. Ответ приходит буквально через четверть часа: “Тут никого нет, можете заходить. Тайную дверь нашёл”. – Астарион зовёт, – сообщает остальным Амбер, тоже услышавший сообщение. – По крайней мере, сам магазин не охраняется. – Да пребудет с вами Тир, – прощально напутствует отряд герцог Рейвенгард – для него самого участие в таких вылазках небезопасно. Врагам до поры не стоит знать, что градоправитель жив. В магазинчик надгробий мы заходим двумя маленькими группами, выждав, когда переулок опустеет от зевак, но пока всё выглядит так, будто предосторожности были излишни – ни снаружи, ни внутри нет никаких противников. – Либо беспечность, либо ловушка, – ворчит Джахейра, глядя на потайную дверь. – Скоро узнаем. Сикарий, – громко произносит вампир, не давая остальным возможности накрутить ещё тревоги. Внутри замка что-то щёлкает – и больше никаких изменений. Зато когда Астарион тянет ручку на себя, дверь поддаётся, открывая неосвещённый тоннель куда-то вниз. – Канализация, супер, – учуяв запах стоков, я не могу сдержать свой восторг. Нам же мало Балдура на поверхности. – Самое место для баальских крыс, – Уилл отвечает в своём духе. Мы с Амбером почти синхронно передёргиваем плечами – последняя наша встреча с крысами закончилась… унизительно. Пусть даже они были шаритскими, а не баальскими. Вперёд снова отправляется Астарион, на случай, если проход охраняется, но и тут сектанты оказываются удивительно беспечны. Он возвращается совсем скоро. – Две новости: хорошая и плохая. Впереди полно культистов – раз, у них там сейчас происходит какая-то вакханалия, так что они не сильно бдительны – два. – Вакханалия? Они там что… – Клинок, кажется, искренне поражён, хотя за столько времени можно было привыкнуть к чему угодно. – Нет, не совокупляются, – со снисходительной усмешкой отвечает Аст. – Но они привязали на длинную цепь миниатюрного слона, у которого вместо ушей торчат крылья, и по очереди тыкают в него копьём. – Это Валерия – следователь Огненного Кулака, – тут же вскидывается Джахейра. – Нужно скорее вытащить её оттуда! – То, что она попалась сектантам, говорит о том, что она плохой следователь или хороший? – философски интересуется Амбер у вампира. – Ну, Трибунал Убийств она абсолютно точно нашла, – смеётся тот, за что оба зубоскала получают уничижительный взгляд Уилла. “Феноменальный человек этот Клинок Фронтира, – вещает бард уже на частоте нашей компании. – Личность такой глубины, что в его глазах всегда есть, куда ещё дальше падать”. – Поразительно, ускользающий зверь и крылослон за одно утро! – вот Гейла, похоже, не пронять циничными шуточками, зато интересности его весьма вдохновляют. У него есть все шансы гармонично влиться в коллектив. – Астарион, вы трое идите вперёд и попробуйте отвлечь их внимание на себя, – командует Джахейра, когда тоннель выводит нас в помещения типа храмовых, но поскромнее масштабом. – Мы зайдём сектантам в тыл и будем ждать сигнала к атаке. – Надеюсь, ни у кого не возникнет сомнений, что вампир лучше всех подходит сыграть роль нечестивого убийцы? – мужчина манит нас за собой. – Вперёд, мои верные телохранители! Ах да, последний штрих – Несса? Астарион оборачивается куда-то в пустоту, где уже через секунду проявляется шестилапый силуэт. – Лишить мою девочку славной охоты было бы настоящим преступлением. “Ты удивишься, но это применимо не только к кошкам”, – подозреваю, эта фраза предназначалась прицельно вампиру, но Амбер слегка ошибся адресатом. “Не удивлюсь. Я до сих пор не решил, кто из наших женщин кровожаднее, амиго”. Мне приходится прилагать усилия, чтобы не засмеяться, потому что эти охламоны явно считают, что их беседа осталась приватной. Зачем лишать их такой невинной, но приятной иллюзии? Дальше мы двигаемся уже абсолютно не таясь – вампир идёт вперёд, гордо расправив плечи, а редкие встречные баалисты перешёптываются, провожая нас взглядом. Миновав зал с четырьмя пустующими тронами, мы сворачиваем в коридор, ориентируясь на усиливающиеся звуки смеха и лязга оружия. Следующее помещение похоже на амфитеатр с трибунами и огромным кровавым бассейном, на границе которого и прикован следователь-крылослон. В данный момент она как раз уворачивается от очередного тычка копьём, однако на её золотистой шкурке уже виднеется несколько порезов. Я умею управлять лицом. Это спасало меня в жизни не раз. В торговле, в работе, в общении с врагами и союзниками. Пригождается и сейчас, но боги, как же сложно сдержать омерзение! Дело не в смраде от такого количества тухнущей крови. То, что мы можем наблюдать – это не убийство ради цели, даже не ритуальное жертвоприношение одному из самых отбитых и бессмысленных богов нашего мира на его алтаре. Это просто развлечение диких животных. Они уступают количеством разума даже нашей кошке, хотя ходят на двух лапах, а не шести, и носят какое-то подобие одежды. На одной из трибун между тем поднимается громадная фигура в рогатом шлеме, и обращается к Астариону. – Наш будущий нечестивый убийца! – гремит над залом его голос. – Мы ждали твоего появления. Вампир вступает в диалог, а я провожу уже тактическую оценку. “Уилл?” Союзник не отвечает, и даже не открывает нормально канал связи. Он и раньше, работая в основном с незаражённой Анной, не слишком охотно пользовался телепатией, а сейчас вообще отказался от этого инструмента? Где там у него живёт паразит? Явно не в мозгах – они все у Арфистки. “Уильям, драть тебя всеми чертями Диса, отвечай!” “Эээ… Я слышу”, – доносится очень неуверенная мысль. “Не рви связь. Сообщи Джахейре: здесь пятнадцать бомжей-убийц в зале, несколько отдельных – по пути, и огромная закованная в доспех падла с рогами и явно компенсационным мечом”. Пока я выдаю отчёт, Астарион успевает войти, нет, даже влететь в роль маньяка в духе “Баал будет гордиться мной” – он даже притащил отрубленную руку, и вызванная “на суд” душа в виде кровавого полупрозрачного призрака имеет на вид явно гурские корни. Кто-то совмещает приятное с полезным, очаровательно. Хотя бы наш кровожадный друг получает удовольствие от пребывания в этом городе. Передаю через Уильяма также новость о местном дрессировщике этой швали, который успел представиться. Саревок Анчев так Саревок Анчев, почему бы и нет. Способность удивляться у меня уже притупилась окончательно. Просто ещё один враг. По крайней мере, Джахейра должна знать какие-то его слабые места. Но вот ответить про них она явно не успеет, потому что следующий шаг испытания для нечестивого убийцы – максимально кроваво убить крылослоника (ага, и лишить это зверьё развлечения, в связи с чем окружающие явно испытывают двойственные чувства, перешёптываясь на трибунах), и Аст транслирует нам сигнал готовности к бою. “Заходите и присоединяйтесь к веселью, мы начинаем!” – отправляю радушное приглашение. Уилл отвечает без слов волнением, горячностью и яростью. Прелесть что за создание, когда есть гвоздь, который нужно и важно забить. Жаль, что молоток слишком негибкий, а гвозди мерещатся ему чаще, чем нужно… Вместо надругательства над элефантом вампир всаживает стрелу в ближайшего культиста, и начинается столпотворение. Ассасины вскакивают со своих мест, тянутся к поясам и карманам за ножами. Пара человек, правда, вскочить не успевает – в них прилетают кинжал и стрелы, но почему-то мне за них даже не обидно. Интересно, почему? Где-то сбоку раздаётся хруст костей и отчаянный вопль – Несса уже нашла себе добычу, надеюсь, она не отравится от такого питания. Наша девочка привыкла к более чистой пище. Монументальная фигура Саревока кажется неповоротливой, но я понимаю, что это должно быть ложным впечатлением, иначе он бы просто не дожил до этого момента. Мне хочется проверить гипотезу: можно ли поджарить эту стальную бочку со всем её содержимым? Прицельный фаербол задевает не только Саревока, но и ещё не успевших отбежать от него соседей, а вот дальше случается то, что Мофис сформулировал бы как “упс”, мне же хочется сказать “да ебать же тебя немытым кирпичом, баальский переросток!” – баалист окутывается дымкой, а в следующее мгновение оказывается уже возле меня, занося свой мечище. Эй, дядя, тебя не смущает, что он больше полурослика раза в полтора? И конечно же кажущаяся медлительность с него спадает. От первого удара я уворачиваюсь, второй слегка цепляет плечо, едва не лишив равновесия, на третий я уже успеваю уйти в невидимость, поэтому бьёт Саревок вслепую и не туда, а я улепётываю к краю поля боя. Там обнаруживаются три сбившихся в кучку культиста с ржавыми тыкалками, и упускать такую возможность нельзя. Но кровь и ад, у них что, один из догматов культа – не ухаживать за своим оружием? “Осторожно, железяка телепортируется!” Я транслирую эту мысль на случай, если всё произошло слишком быстро и незаметно для глаза, или за спинами моих союзников, а сама кидаю фаербол в сектантов. Тряпки на них – ещё один профессиональный стандарт? – загораются, сами они начинают вопить от ожогов… а рядом со мной снова появляется поклонник магии с большим мечом, и целится он почти туда, где я стою. Теперь телепортироваться приходится уже мне самой. Ясно, он нацелился на мага как на самое опасное, но при этом хрупкое звено отряда. Где там Джахейра с её лианами? Культисты на той стороне поля начинают уже убывать, на моей – стремительно пытаются спрятаться в невидимость, но они не учитывают, что это не первая наша стычка – эликсир, распитый всем отрядом перед спуском сюда, работает исправно, и уверенные в своей незаметности подонки становятся лёгкой целью. Вот только чем атаковать? Любое заклинание выдаст Саревоку моё местоположение, и мы снова начнём играть в “убеги от меча” – “попади по невидимой мелкой цели”, а меня это может измотать быстрее, чем его. Рука с некоторым внутренним сопротивлением нащупывает на поясе нож. Благо, мечом мне прилетело по левой, которая уже куда хуже слушается, а оружие висит под правой. Какой там был урок? Пользуйся ростом – бей по ногам? Первый удар будет наиболее внезапным, так что должен быть и самым результативным. В попытках подружиться со сталью я успела зачаровать свою – теперь острое лезвие должно уметь прорезать кожаный доспех, а незащищённая плоть будет поддаваться вообще как масло. Резать, а не колоть, я помню. Подкрадываюсь к ближайшему сектанту, который как раз примеривается, куда бы метнуть свою тыкалку. Или уже кидалку? Почему я вообще забочусь о классификации сейчас? Вена или артерия, если удастся попасть. Жертва ещё и стоит как по учебнику “карта уязвимых мест для самых маленьких”, широко расставив ноги для равновесия. Удар – не самый чёткий, зато с энтузиазмом – и меня заливает прямо-таки фонтаном крови, а баалист вопит и падает. Понятия не имею, какой это был тип сосуда, но главное – удаётся увернуться так, чтобы ничего не попало в глаза и рот. Хотя я ощущаю, как волосы слипаются. Боги, эти больные ублюдки ещё и наслаждаются таким, если этот кровавый бассейн тут не для антуража, а функционален? Только сосредоточенность на бое позволяет удержать подкатывающую тошноту. Пока я пыталась поставить себя на место нечестивого убийцы, прибывает подмога. И что приятно – всю мелочь уже отщёлкали. Последний культист в панике вопит, сбитый Нессой, и девочка уже вгрызается ему в лицо, так что у нас на повестке дня всего одна жертва. Зато какая… Джахейра оправдывает все мои ожидания даже без ментальной связи, почти моментально фиксируя своего старого друга лианами. Он яростно вырывается, пытается обрубить их, но новые всё лезут и лезут, оплетая ноги, подползая к рукам. И тогда, уже не заботясь, спадёт ли невидимость, я формирую небольшой шар огня, прицеливаюсь повыше, чтобы не задеть путы, только нагрудник доспехов, и начинаю жечь. Дозированно вливаю силы, поддерживая жар, и Саревок дёргается всё меньше, а вопит всё больше, пока в его шлеме прямо из глазниц не вырастает две стрелы. После я отпускаю огонь, но Джахейра не отпускает лианы, и глава трибунала убийств (больно много чести даже мысленно называть его с большой буквы) повисает, уронив голову. Только теперь я замечаю неподалёку от Саревока валяющегося в луже крови, но вроде бы дышащего Уильяма, над которым уже сидит Гейл с лечебным зельем. Над полем боя воцаряется блаженная тишина. – Четыреждыблядский Баал и его неуёмные отпрыски! В качестве компенсации за преследование я хочу шлем этой тоже-рогатой-падлы. Кажется, я знаю, кто эту тишину нарушил. Нет, мне вообще не стыдно. Мне просто нужна ванна и хоть какой-то трофей. Ещё, кажется, исцеление от Джахейры, но для этого придётся подойти к ней, а я пока… устойчива. Статически. И голова пуста. Почему? Непорядок. Точно, ванна и трофей, осталось сделать пару шагов в этом направлении… – Прекрасный удар, как по учебнику, – Амбер успел как-то оказаться рядом, а я и не заметила. – Достаточно, милая, всё закончилось. Сам он жив, цел, даже вроде бы не ранен, несёт какую-то чушь про удары по учебнику, хотя я била по баалистам. Опускается рядом на колени, обеими ладонями берёт мою руку с ножом. Я до сих пор его держу? Зачем-то. А мой человек целует обхватившие рукоять пальцы и аккуратно начинает их разжимать. Эй, я ведь вся в крови. Залита, словно мясник. Тебе должно быть противно. Мне самой противно. – Ты умница. А теперь выпей. Я почти рефлекторно опрокидываю в себя флакончик лечебного зелья. Пробежавшая по телу мягкая волна магии возвращает чувствительность и одновременно делает мир вокруг немного более… многомерным. Кажется, это был шок. Или что-то похожее. Оглядывая помещение, ставшее нашим полем боя, я могу заметить, восстановить пропущенные события. Торчащие из трупов стрелы, кинжалы. Колотые раны от клинка Клинка. Разорванные Нессой глотки. А Гейл-то, похоже, мальчик с искоркой на пальцах – парочка трупов явно поджарена мощной молнией. Астарион занят самым полезным делом из всех возможных – снятием шлема с гостеприимного хозяина этой дыры. Я намеренно берегла голову для допроса, и никто из союзников тоже не успел подпортить этот момент, в чём я убеждаюсь, когда вампир заканчивает возиться. Теперь можно расширить список задач: мне нужна ванна, трофей и информация. И безопасность в получении этой информации. Уилл хоть и был ранен, но уже довольно уверенно держится на ногах. – Джахейра, придержи поводок, пожалуйста. Наш чистый и светлый колдун слишком нервно реагирует на некоторые мои методы. Но попытка задать вопросы трупу не венчается успехом. Ни с первого раза, ни со второго, ни с третьего. Я всё делаю правильно – и чувствую, как Плетение отвечает мне, как магия перетекает к Саревоку… Но пусто. Ничего. Зеро. Ноль. – Он всегда был таким неразговорчивым? – обращаюсь я к друидке. – И да, не будешь ли ты так любезна, чтобы меня полить? Я чувствую себя едва ли не на уровне… вот этих, – киваю на трупы вокруг, – и мне совсем не льстит такое сравнение. – А вон в той водичке искупаться не хочешь? – со смехом указывает Астарион себе за спину. Там на краю кровавого бассейна уже сидит грустный крылослон с поникшими ушами. – Ловите трофей. Шлем Саревока прицельно летит Амберу в руки. У этой остроухой сволочи сегодня как-то избирательно работает самосохранение. Он понимает, что и куда можно кидать, но совершенно не следит за языком. – Я тебя туда отправлю, если не заткнёшься, – предупреждаю спокойно, но раздражение, кажется, прорывается чуть больше, чем я планировала, – тушить горящую задницу! Джахейра тем временем продолжает быть лучшим лидером из возможных: – Да мне несложно, – на меня обрушивается поток воды, вытянутой из воздуха, смывая хотя бы частично кровь, пусть и оставляя на мантии потёки. – Хотя могли бы поискать тут купальню. Не может же быть, что местные обитатели совсем не моются. Кстати, Уильям, если ты пришёл в себя, освободи Валерию. Клинок послушно плетётся к поникшей небожительнице. Гейл присоединяется к нему с куда большим энтузиазмом. – Что до Саревока... понятия не имею. Я уже не жду ничего простого и предсказуемого, особенно от всех этих дважды убитых ублюдков. Но если Баал самолично вынул его из своей клоаки и засунул сюда, то здесь должна храниться хоть какая-то корреспонденция. Списки кандидатов, распоряжения, поддержание связи с храмом – Орин не могла появиться из ниоткуда. Идёмте, поищем. Накопившегося на баалово отродье раздражения как раз хватает на экспресс-просушку (главное, что душ от друидки смыл кровь с волос и рук), а перспектива порыться в чужой документации, такое привычное рутинное действие, возвращает хоть сколько-то хорошее расположение духа. Ненадолго, я чувствую подкатывающую усталость, поэтому распорядиться временем нужно максимально эффективно. Кабинет я сканирую на скрытые ловушки уже почти рефлекторно, не ожидая после беспечного приёма в самом зале особых подлянок – и верно, никаких сюрпризов. Местный владелец чувствовал себя здесь в безопасности. Не могу удержаться от нервного смешка – кажется, он планировал обойтись без незваных гостей, понадеявшись на пароль и скрытность. Было бы наивно надеяться найти карту города с большой меткой “храм Баала тут”, однако намёки на канализацию и спрятанные в ней двери весьма прозрачны. Ну коне-е-ечно, где же ещё скрываться помойному культу, как не под сточными водами. Это настолько логично и последовательно, что их можно было бы даже немного зауважать, если бы не... остальные факторы. Зато некоторые подробности генеалогического древа Саревока проясняют, почему Орин может быть настолько поехавшей: если девочку воспитывали такие родители и в таких условиях, шансов на здоровую психику мало. Обследование помещения на скрытые тайники не даёт ничего нового, поэтому я просто отношу Джахейре все свои находки и мечтаю продержаться до таверны. *** Заходить обратно в Эльфийскую Песнь приходится плотно завернувшись в плащи с капюшонами – купальня в трибунале, конечно, была, но вода из кранов текла такой ржавой, как будто именно в ней баалисты и мыли свои кинжалы. Хорошо, что на второй этаж ведёт лестница из отдельного коридора, так что мы можем не пугать своим видом обедающих посетителей в зале. – Вы живы, хвала богам, – навстречу выходит герцог. – Как прошло? – Всё расскажем, но позже, – Джахейра уверенно сворачивает к себе, Уильям преданно спешит следом. Гейл как настоящий волшебник ухитрился остаться чистым, а так как ему досталась всего пара культистов – ещё и полным сил. Он устраивается на диванчике у камина и достаёт канцелярские принадлежности. – Катриона, не могла бы ты предоставить… – коллега ловит мой тяжёлый взгляд и тут же подтверждает, что маг – прежде всего отлично работающий ум. – Разумеется, когда разберёшься с более важными делами. Я подожду здесь. В нашем крыле снова острая купальная недостаточность: одной купальни недостаточно для такого количества жаждущих смыть с себя сегодняшнее утро. Вампир на правах самого чистого заявил, что может потерпеть и уступает место дамам. Несса сильнее всех угваздалась в крови, однако кошка, пусть она даже шестилапая, опасная и адская, может вылизаться. Я – нет. Амбер взял на себя священную миссию обеспечить нас едой, поэтому я сначала пропускаю его быстро умыться, чтобы спуститься на кухню, не рискуя никого шокировать. – Есть пожелания по обеду? Перед глазами снова возникает подкопчёный прямо в доспехи Саревок. – Только не стейк, – высказываю я главное ограничение, сбрасываю грязные тряпки, в которые в очередной раз превратилась шикарная адская мантия, и с наслаждением забираюсь в ванну. Всего лишь бард: Джахейра выдёргивает нас двоих на совещание уже через три часа после возвращения, бесцеремонно разбудив и сразу сунув в руки какую-то бумажку. Я пробегаюсь по ней сонным взглядом:        “Ричи, бестолочь, сколько раз тебе говорить – не суйся к зентам через канализацию! Эти клапаны потом постоянно клинит. А ещё – если на тебя из темноты ни разу не нападал хомяк, то ты счастливый сукин сын! В следующий раз заходи за деньгами через Джаннат, и я сейчас не про путь через юбку срущей золотом шлюхи”. Как только мы с магичкой хоть немного осмысляем написанное, на стол ложится карта, где как раз был один из баалистских ориентиров. – Вот здесь – поместье Джаннат, а под ним – убежище Минска, – узловатый палец тычет в пергамент. – Всё сходится: зенты, золото и хомяк. Уверена, что там мы найдём Каменного Лорда. – Эм, я могу понять зентов и золото, но… хомяк? – Ката очень скептически смотрит на карту. – Ты… поймёшь, – с какой-то странной обречённостью обещает Арфистка. – Если у нас троих всё получится. – Троих? – а вот это удивляет уже меня. – Лучше не провоцировать рашемена толпой врагов, но и одна я тоже отправиться не могу, – безапелляционно заявляет Джахейра. – Только вот что, Амбер… – Не переживай, его жизнь меня больше не интересует. Я не дурак, чтобы ломать лезвие ножа, когда надо ломать руку, которая его держит. С моей стороны это даже не лукавство и не попытка выслужиться перед Арфисткой. Моя ненависть к Каменному Лорду держалась на уверенности, что он действует как самостоятельная фигура, но раз уж этот тип просто нелепая марионетка… по крайней мере, я немного порадую Джахейру напоследок. Ведь я тоже не понаслышке знаю, каково терять близких. – Тогда отправляемся прямо сейчас, – командует Джахейра. – Нужно успеть до того, как о разгроме трибунала убийств станет известно остальным культистам. Не хотелось бы усиления охраны, чем меньше вокруг Минска союзников – тем лучше. – И чем раньше мы его найдём, тем больше шансов, что сектанты растащили ещё не всё золото, – хмуро добавляет Ката. Идея обустроить логово баалистов прямиком под детской площадкой выглядит… цинично. Сейчас, под вечер, она пуста, но я не удивлюсь, если с недавних пор место пользуется дурной репутацией среди молодых родителей – случайные встречи даже с хорошо замаскированными сектантами едва ли проходят без последствий. – …думаю, тут ещё сыграла близость к леди Джаннат, – тихонько объясняю я магичке, пока мы приближаемся к подвальной двери особняка. – Эта особа – большая любительница пышных приемов и праздников, у неё вечно проходной двор. А пьяные гости имеют неприятную привычку разбредаться кто куда: кто-то дерётся, кто-то блюёт с балкона – в такой обстановке регулярное появление незнакомцев никого не удивит. – Так близко… – с какой-то необъяснимой тоской шепчет Арфистка. – Всё это время Минск был так близко, а я даже не подозревала. И правда – её собственный дом совсем рядом, вон, до сих пор по самую крышу оплетён плющом, несмотря на неоднократные предупреждения блюстителей “эстетического облика города”. Лучше бы все эти магистраты тратили время на борьбу с мусорными кучами в подворотнях. Дождавшись, когда патруль Кулаков пройдёт мимо и скроется за углом, мы вскрываем дверь и пробираемся в подвал. – Ловушки, – тут же сообщает Катриона. К счастью, не магические, поэтому я недолго вожусь с нажимными плитами и растяжками, освобождая путь вперёд. Прежде чем его продолжить, напарница выдаёт нам зелья видения невидимого, дабы не повторять прошлых ошибок. Потайной спуск выводит на маленький, плохо освещённый балкончик, так что нас даже не замечают сразу. Зато Арфистка безошибочно находит своего главного противника. – Вот мразь! – шипит друидка, злобно сверля взглядом свою копию. – Она одела меня как шлюху. – Я предупреждал, – отвечаю ей так же тихо. Лже-Джахейра устроилась в гамаке, поигрывая кинжалом и наблюдая, как Минск за столом режется в карты с женщиной-полуросликом. Судя по неравным кучкам золота, Каменный Лорд далеко не лидирует. Он напряжённо хмурится, глядя в свои карточки и чешет лысину, пока вдруг не вскидывается, начав блуждать по залу взглядом. А мы с Катой одновременно чувствуем укол личиночной связи. “Чёрт!” – Кто здесь? А ну покажись, немедленно! – гигант вскакивает с места, покачнув стол, отчего золото рассыпается и смешивается. – Умейте проигрывать с достоинством, Лорд, – недовольно ворчит халфлинг. – К чему этот спектакль? – Тихо! Лорд никогда не беспокоится по пустякам! – зато лже-Джахейра воспринимает его слова всерьёз, а с ней напрягаются и другие баалисты в подвале, похватав оружие. – Я перетяну его внимание на себя, а вы займитесь сектантами, – шепчет настоящая Арфистка, вставая в полный рост. – Выходи, я слышу твои мысли! – не унимался гигант. – У меня они по крайней мере есть, голова-тыква! – звонко сообщает друидка, шагая на свет. – А вот ты как-то чересчур привык полагаться на чужие, я смотрю. Повисает немая пауза, во время которой две одинаковые женщины прожигают друг друга взглядом, а растерянный Минск только беспомощно моргает. – Это оборотень, убейте её, Лорд! – доппельгангер указывает пальцем на свой оригинал, и с лица мужчины тут же слетает неопределённость. Он орёт, выхватив с пояса два топора и бросается вперёд, но тут же вязнет в прорвавшихся из пола лозах, обвивших его сетью. Баалисты синхронно кидаются к нам, только маленькая женщина поспешно сгребает всё золото в мешок и пытается удрать в обратную сторону… недалеко, потому что ей в спину вонзается целая россыпь магических стрел. Второй раз наблюдать, как деньги сбегают прямо из-под носа, Катриона бы точно не смогла. Первой же атаки хватает для того, чтобы её соплеменница распласталась на земле и больше не поднялась. Напрасно баалисты не поставили охрану на этот балкончик: метать кинжалы в подбегающих противников с такой позиции – одно удовольствие. Кое-кто из них пытается укрыться в невидимости, так что я дополнительно радуюсь предусмотрительности своей женщины, что беспощадно сейчас расшвыривает огненные шары, стараясь лишь не повредить рашемена и держащие его лозы. Воспользовавшись хаосом, Арфистка в облике пантеры прыгает к своей копии и валит на землю, начав безжалостно рвать когтями. – Джахейра-а! – Минск отчаянно бьётся в путах, когда под клыками кошки потоком хлещет кровь, а тело оборотня деформируется и сереет. – Не-е-ет! – Катриона, Призму! Скорее! – рычит эльфийка, вернув гуманоидный облик, а я в очередной раз удивляюсь магии друидов – на женщине ни капельки крови доппельгангера. “Помоги ей, милая. Я закончу с баалистами”. Я не смотрю, что именно она делает, но вскоре рашемен прекращает вопить – я как раз успеваю добить оставшихся двух сектантов, с удивлением отметив, что уже не чувствую никакого удовлетворения от их смерти. Их так много, и сражения с ними стали такой рутиной, что пронять меня снова сможет разве что личная встреча с Орин. – Джахейра? – голос великана наконец-то становится жалким, беспомощным. – Да, дурья твоя голова, – улыбается Арфистка, только теперь отпуская лианы. – С возвращением. Она тянется к помятому рашемену и заключает эту гору мускулов в объятья. Я решаюсь подойти поближе, чтобы с интересом взглянуть на ставшего послушным и кротким Каменного Лорда, как вдруг он дёргается, вытягивая в мою сторону палец: – Ты! Не приближайся к Джахейре, подлый гильдийский прихвостень! – Снова-здорово! – я удивляюсь настолько, что у меня даже не возникает рефлекса схватиться за кинжалы. Закономерного в ситуации, когда такая махина пытается подвинуть Арфистку и снова угрожающе выпрямиться. – Спокойно, солдат, это свой, – Джахейра, меж тем, легко удерживает рашемена за локоть. – Разбойник Девятипалой не может быть своим, Джахейра, ты наверно, его с кем-то перепутала? – мужчина, словно преданный пёс, заглядывает друидке в глаза. – А у Минска с разбойниками разговор короткий – ломать их пополам! – Минск! Арфистка осаживает его строго... но поздно. Снова вспышка боли в спине, на этот раз фантомной, однако от того не менее пугающей, треск хрупкой древесины, острые обломки, впивающиеся в кожу. Видение мелькает на миг и пропадает, только осадок... осадок остаётся. Я даже невольно отшатываюсь назад, тут же пожалев об этой секундной слабости. – Коротким разговором мы тут явно не обойдёмся, – заявляет Джахейра. – Обыскиваем всё и уходим! Минск понимает это поручение очень буквально и как-то по-своему, потому что сразу уносится в соседнее помещение. Зато через несколько минут он возвращается, держа в здоровенной ладони-лопате какой-то мелкий предмет… шевелящийся мелкий предмет, который рашемен радостно презентует Катрионе. – Хомяк? – старательно изображая энтузиазм, спрашивает магичка. – Мини-гигантский космический хомяк! – дотошно уточняет гигант. – Хочешь погладить Бу? Если меня этот тип невзлюбил с первого взгляда, то Кату, похоже, готов сразу записать в друзья. “О, когда Лиз просвещала меня относительно гитской культуры, она упоминала этих зверьков! – напарница осторожно трогает шёрстку. – Правда, она неизменно добавляла “на гриле” или уточняла про подходящие специи”. “Я бы предложил тебе попробовать экзотику, но драться с этим снова не готов”, – с ужасом наблюдаю, как магичка гладит хомяка, даже не подозревающего, о чём она сейчас думает. Не тем ужасом, который возникает от осознания превосходства врага, а более глубоким, экзистенциальным. Я не понимаю, что он такое, а значит, не могу оценить и предсказать. Вот что страшно. Само его существование кажется мне противоестественным, потому что... нельзя одновременно быть таким беспомощным и таким сильным, в буквальном смысле. Я не могу даже заставить себя разозлиться за то, что Минск так бесцеремонно проехался по старой ране – только молча охуевать. С Каменным Лордом всё было предельно просто: большой грозный противник, яростный боец, угроза Гильдии. Содержимое его черепа меня почти не волновало, а теперь выясняется, что у настоящего Минска его и нет вовсе. Содержимого. Кроме разве что жалкого клочка, в который за неимением ничего лучшего и уцепился паразит. Мне остаётся только утешать себя мыслью, что Джахейра получила своего питомца обратно, а дальше мы снова разойдёмся по разным углам апартаментов. Пока же Минск выгребает из разных углов шкатулки и мешки с золотом, в которых даже навскидку намного больше, чем пять тысяч золотых. – Ты нравишься Бу, значит, нравишься Минску, – гигант извлекает из сокровищ какую-то нелепую золотую брошь с россыпью самоцветов и вкладывает в ладошку Катрионы. Как же мне жаль, что я уже пообещал не убивать этого обиженного богами придурка. – Эм... Спасибо, Минск и... Бу? “Ладно, бабуля тоже может недоплатить сорок девять золотых. Кстати, у меня два вопроса: как она собирается распорядиться всем этим, и как всё это отсюда вытащить? Пока она не озвучила ответы, принимаются ставки”. “А то ты не знаешь Джахейру – найдёт способ отправить анонимку обратно в Счётную Палату. Так что если хочешь положить в карман что-нибудь ещё, кроме этого чудесного подарка – делай это сейчас и так, чтобы хомяк не заметил”. А пока я просто жду женщин за брошенным игорным столом. Начинаю от скуки перебирать карточки, обратив внимание, что у Минска расклад был более сильным, но даже с ним на руках он не выиграл. Почему-то мысли об этом вызывают глухую тоску. Как, наверно, было бы просто жить без мозгов, решая все проблемы ударом кулака по столу... и хомяком. – Возвращаемся в таверну, – командует Джахейра, нагрузив своего питомца мешками с золотом. *** Джахейра наверняка предполагала, что это будет приватный разговор. И он мог таким стать, если бы громоподобный голос Минска не долетал даже до нашей половины номера. Будь это спор с кем-то другим, я бы попросил Кату поставить тишину, но вместо этого сижу и прислушиваюсь. Возможно, если я узнаю больше, то смогу понять? – …мы будем кидать кости Гильдии, вместо того, чтобы надрать им зад? Джахейра! Бу оскорблён твоим решением! – Не ссориться – не равно кидать кости, здоровяк! Война с Абсолют гораздо более приоритетная задача, в противном случае врагов станет слишком много. – Отлично! Если враги окружили со всех сторон, то Минск может атаковать в любом направлении. Кажется, я слышу, как у Арфистки скрипят зубы. – Что, бард, теперь репутация работает против тебя? – Астарион со смешком наблюдает, как я поигрываю кинжалом, сидя в кресле и прислушиваясь к разговору за терновой стеной. – Какой любопытный у Джахейры питомец. – Я посмотрю, что этот питомец скажет, опознав в тебе вампира, – хмуро бурчу, подбрасывая и ловя нож. – Или питомец питомца. Непонимающий взгляд в ответ. – У этого типа ручной хомяк в качестве внешнего вместилища мозгов. Странно ещё, что личинку засунули не в него. – А ведь мы только-только избавились от белки, – вздыхает Астарион, поглаживая уже свою питомицу. – Слишком много грызунов в лагере, Несса, ты не хочешь что-нибудь с этим сделать? Несса ласково покусывает бледные пальцы, намекая, что она хочет разве что пару кусочков сыра. Этот бессмысленный спор продолжется не менее получаса, после чего нас вежливо просят выйти “выпить чаю”. Чай на столе действительно присутствует, а вот рашемен по ощущениям занимает всё доступное пространство, хотя по факту оккупировал только один диванчик. – Проходи, гильдиец, не бойся Минска! – развязно сообщает гигант ещё до того, как Джахейра успевает раскрыть рот. – И ты, вампир, проходи, дай мне как следует тебя рассмотреть… “Ну вот, началось”, – напоминаю Асту, что я предупреждал. – … Мы с Бу привыкли уничтожать зло, сворачивая его в бараний рог до тех пор, пока оно не раскается и не запросит пощады. Но Джахейра заверила, что вы двое послушные, и сворачивать вас не надо. Лучше напоить чаем, поэтому вот, – широкая ладонь указывает на стол. – Пейте. Но Бу не возьмёт из ваших рук ни одного орешка. Уверен, что теперь мы с Астарионом выглядим одинаково опешившими, а вот Катрионе, похоже, весело – женщина едва сдерживает смех. Арфистка мужественно терпит до конца этой речи и тяжело вздыхает: – Для начала вот, твой гонорар, – перед магичкой ставится сундучок. – И моя устная благодарность сверху. – Я бы сказала “приятно иметь с тобой дело, обращайся ещё”, но тут ничего личного – с тобой действительно приятно общаться и работать, но ваш город теперь в чёрном списке навечно. – В чёрном списке? – Минск хмурит редкие тёмные брови. – А как ты пишешь в чёрном списке чёрными чернилами? Ничего же не видно! – Ну я же маг! – со смехом откликается Ката. – У нас зрение получше, чем даже у Бу. Кстати, а как ты вообще видишь, плохой человек или хороший, ну, чтобы понять, надрать ему задницу или предложить чаю? Или видит Бу, а ты его слушаешь? Проклятье, кажется, это действительно рискует стать невыносимым. Я делаю пару глотков чая – интересно, Арфистка специально заварила успокоительную смесь? – и на пару секунд прикрываю глаза. Я тоже предпочёл бы сейчас ничего не видеть, а главное, не слышать. – Глаза Минска не так хороши, чтобы читать чёрные списки, это правда. Но я могу постирать его, чтобы он снова стал белым, а ты могла приезжать в Балдур почаще, навещать нас с Бу. А чтобы увидеть, хороший человек или плохой, Минску вообще не нужны глаза! Если при виде моего кулака человек делает хорошие вещи – он хороший, если нет – злой, – для наглядности рашемен демонстрирует внушительный кулак. – Для всего остального у меня есть Джахейра. – А в качестве мозгов у тебя хомяк, но на его место я точно не претендую, – отзывается женщина. – На место Бу никто не может претендовать. Место Бу – на моем плече, а люди туда не помещаются. – А жаль, Джахейра на твоём плече смотрелась бы колоритнее, – уже откровенно дразнит Арфистку напарница. – А если злой человек тебя спасёт – ты потом будешь его бить или уже нельзя? Минск ненадолго зависает (или действительно советуется со своим хомяком?) и выдаёт в итоге: – Зло есть зло. Если зло маскируется под добро, нужно сначала сбить с него маскировку, а потом выбить зло из зла. – А что тогда останется, если выбить зло из зла? – неожиданно подключается к этому фарсу Астарион. – Ну, обычно остаются доспехи и немного золота в карманах, – отвечает гигант. На этом моменте мои нервы уже не выдерживают. – Раз уж мы переключились с насущных вопросов на философские, то я позволю себе заняться уже своими делами, – пытаюсь встать. – Не торопись, Амбер, – жестом останавливает меня Арфистка. – Завтра последний день ультиматума Орин. – Об этом сложно забыть. – А Минск знает, где вход в подземный храм Баала. Теперь мои спутники синхронно поворачиваются к рашемену. – Минска водили туда для знакомства с женщиной в панцире краба. – Она для тебя достаточно злая, чтобы оставить от неё один только панцирь? – хоть в чём-то дурачок оказался полезен. А если ещё и удастся развернуть этот таран в нужную сторону, то я даже в выигрыше. – За содержимое карманов не ручаюсь, как и за их наличие в принципе. – Она обещала скормить мне Бу, как только найдёт его! – огромные лапищи сжимаются в кулаки. – Уже за одно только это Минск бросит её тело воронам! “Ладно, признаю, с этим... можно работать”, – у меня в голове потихоньку начинает формироваться план. “Жаль, он слишком безмозглый, чтобы пустить его на Орин одного. Сколько проблем можно было бы избежать”, – с сожалением заключает напарница. На этой многообещающей ноте совещание завершается, и мы расходимся готовиться к завтрашнему дню. – Мне нужен шлем, – внезапно заявляет Ката, не отвлекаясь от разбора своих вещей. – Золотце, ты едва смирилась с необходимостью ножа на поясе, а теперь планируешь нацепить на себя ещё и доспех? Конечно, я понимаю, что она имеет в виду, но не полюбоваться этим взглядом было выше моих сил. – Он весь твой. Я не горел желанием хранить немного подкопчёный и вонючий рогатый трофей в своей сумке, поэтому запер его в тумбе, откуда шлем и отправляется к магичке. Не хочу даже думать, зачем он ей понадобился. После всего произошедшего сегодня я вообще не хочу думать – только поскорее развалиться на кровати. Но стоит только присесть на постель, как со стороны холла раздаются новые, хаотичные звуки. – Кто дал идиоту барабан?! От усталого смирения не остаётся и следа, эмоции снова текут в сторону раздражения. Вероятно, Минск пытается наигрывать мелодию, но не держит ни темп, ни ритм, лупя по инструменту сильно невпопад, и это становится финальным аккордом в сегодняшних издевательствах. С громким стоном я прижимаю ладони к лицу так сильно, будто пытаюсь содрать его: – Милая, сделай так, чтобы я его больше не слышал. Можешь даже оглушить, потому что в противном случае я возьму скрипку и подыграю ему. 120 сантиметров почти управляемого хаоса: Оглушать придётся вместе с Джахейрой, а я так и не разобралась, кто же на самом деле – она или хомяк – является внешним хранилищем мозгов этой махины. Хотя его логика, конечно, вызывает восторг. Это как абстрактное произведение искусства, которое вроде бы бесполезно по своей сути, да и эстетически сомнительно, но оторваться решительно невозможно. Ставлю купол тишины, отсекая прохождение звуков внутрь. Как с жуткой какофонией будут справляться те, кто снаружи... Ну, это уже исключительно их проблемы. Закончив подготовку зелий на завтра, я беру блокнот, забираюсь на кровать, но не спешу его открывать. Нужно как-то собрать себя после этого дня, а для этого сначала перестать суетиться и спокойно выдохнуть. Непрочитанное есть – значит, они как минимум всё ещё живы. А коронация между тем уже завтра. Значит, завтра о ней и подумаем. Слишком важная персона этот Горташ, чтобы лишать меня минут отдыха. Амбер пододвигается поближе и утыкается лицом в бок. От мягкого и ненавязчивого присутствия становится чуть легче. Почти бездумно я начинаю поглаживать его по голове, пытаясь уложить всё ещё хаотично пляшущие мысли во что-то… приемлемое. “Мама, я сегодня искупалась в чужой крови. Вышли мне новую кожу”. “Ты можешь мной гордиться, я испытала в бою твою любимую старую добрую сталь – вертела я всё это на том же ноже”. Всё мимо и как-то жалко. Воспоминания снова заставляют содрогнуться, а мысли упорно не хотят выстраиваться, несмотря на мирную и безопасную уже обстановку. – Как ты, милая? – тихий голос возвращает меня в реальность. Вопрос… сложный. Но если отвечать вслух, меньше шансов от него отвертеться. Придётся формулировать, и делать это честно. – Хуже, чем после первого использования некромантии. Понимаешь, там хоть и противоестественная, хоть и чужая – но это всё ещё была магия. А тут привычные заклинания стали маяком для опасности, и мне пришлось действовать… неряшливо? Я никогда не притворялась святой. Я убиваю, если нужно. И не испытываю по этому поводу сожалений или раскаяния. Но боги и дьяволы, я никогда не убивала так… грязно. Ну вот. Я это сказала, и всё стало как будто ещё более правдой. Грязно и мерзко. – Кровь отмоется, милая, даже память о ней однажды сотрётся. Но знаешь, что было действительно красиво? Твоя реакция. Твоя адаптивность. То, как быстро ты приняла решение отбросить неэффективный инструмент. Ты выжила и сдержала данное мне слово, а я… я горжусь тобой. В том бою ты сделала лучшее из возможного, это стоит пары красных капель на одежде, – под конец речи в тон прокрадываются мурчащие нотки. – А ещё тебе чертовски идёт лезвие в руках. Пожалуй, с такой стороны я на ситуацию ещё не смотрела. Не “вынужденное использование чужеродного инструмента”, а “высокоорганизованный разум способен переключить тело в наиболее эффективный режим функционирования”. – В твоей формулировке мне даже нравится, как это звучит, – признаюсь я с благодарностью. – Хотя завтра всё же предпочла бы старую-добрую магию. Как думаешь, Орин могла унаследовать от Саревока привычку скакать по пространству? Пока Джахейра не насадила его на вертел из лиан, он вычислял меня даже в невидимости. Спасло только то, что я сильно мельче его меча. Катриона-хрен-попадёшь. – Предпочту и дальше называть тебя богиней удачи, – фыркает Амбер. – Но даже если Руби тоже так умеет... это не трагедия, а тактическая корректировка. Во-первых, Джахейра тоже идёт с нами и знает, что делать. Во-вторых, если у Руби будет слишком велик соблазн атаковать что-нибудь маленькое, нужно поставить рядом что-нибудь большое. И у меня даже есть кандидат на роль твоего живого щита... надеюсь только, хомяк доходчиво объяснит рашемену, что он должен защищать тебя, а не скручивать в бараний рог всех, кто не впечатлится его кулаками. Да и в целом мне кажется, что мы скорее выстроимся в очередь за право навалять Избранной, а не станем от неё бегать. Я хоть немного тебя успокоил? Я старательно прогоняю из воображения картину, как я постреливаю огненными шарами, сидя на плечах у Минска, а Орин прыгает где-то внизу, стараясь дотянуться кинжалом до умостившегося уже на моём плече хомяка. Не получается. – И да, после всего этого стоит выяснить у Лакриссы, как найти Даммона, чтобы он немного усовершенствовал твой ножик, – фанат холодного оружия конечно же возвращается к своей любимой теме. – Ты не хочешь дать ему имя? – Сначала ты предлагаешь мне поить его своей кровью. Потом кровью врагов. Теперь дать имя. Что дальше? Завести ещё десяток кинжальчиков и выгуливать их на поводке? Выискивать остатки баалистов и прочие неприятности, чтобы малыши не скучали без дела? – образ скачущей девочки-краба успешно вытесняется новой сюрреалистичной фантазией. – Но ты прав, к Даммону заглянуть надо бы. Я вживую поняла, что ты имел в виду, говоря про гарду, да и ты потерял в Литейной немалую часть арсенала. А ножей никогда не бывает достаточно, я запомнила. – Согласись, что выгуливать ножи всё ещё лучше, чем щеночка, – моему собеседнику приходится взять паузу, чтобы отсмеяться. – Или вон того, с хомяком. Клинки не жалуются, не ноют под руку, вернее, в руке, и послушно делают даже самые аморальные вещи. – Есть нюанс: только если это не Клинки с большой буквы… Теперь не могу сдержать почти неконтролируемый хохот уже я, чудом договорив фразу. И наконец-то чувствую, как напряжение этого отвратительного дня начинает по-настоящему отпускать. – Ладно, ты действительно мастерски отвлёк меня от мрачных самокопаний. Теперь нужно проверить весточку из дома. Открываю блокнот на коленях, так, чтобы мой человек при желании мог сунуть любопытный нос в хоть какие-то незачарованные и не проклятые записи. Даже два сообщения. “Солнышко, ты наконец завела себе мальчика со старой доброй сталью? Или девочку? Насколько выраженный там перепад грудь-талия-бёдра? Это важно для полноразмерного пояса, не всё можно подрегулировать до идеала на уже готовом изделии”. А ниже уже другим почерком: “Первая волна была скучной. Дальше внешнего уровня не прошёл никто. Спасибо за возможность протестировать бреши в системе защиты, я кое-что подправил и подновил.        Будь умничкой, решай проблемы и не беспокойся о нас”. Мысли о гримасе, которая перекосит лицо Горташа, когда он получит такие новости, делают вечер совсем уж прекрасным. Амбера же, похоже, больше заинтересовывают другие строчки переписки: – Или девочку? – голос сочится ехидством. – Твоя мама крайне либеральных взглядов. Или в Невервинтере это норма? Я даже не сразу понимаю, в чём именно проблема. Особенно для человека, который живёт в городе с осадками в виде ржавых кинжалов. Или ты, драгоценный, хочешь обсудить, насколько у нас совпадают вкусы на женщин? Стоит уточнить, готов ли ты к этой информации. – В Невере норма – не задавать лишних вопросов. Особенно если на них могут и ответить. А матушка действительно непредвзята: она считает, что метать ножи имеет право кто угодно. Даже я, хотя я и не хочу. – В таком случае хорошо, что мы скоро покинем Балдур, потому что здесь слишком любят задавать лишние вопросы, – Амбер решает не углубляться в тему. Что же, его дело. – Город очень консервативен и при этом чрезмерно увлечён перетряхиванием чужого грязного белья. Не стирай свой чёрный список. А о чём мне стоит знать про ваш гостеприимный дом? Мысли о нашем гостеприимном доме вызывают тёплую улыбку. – М-м-м, дай подумать, – тут нужен взгляд изнутри, но на вещи, которые могут быть важны новому в городе человеку. – Прежде всего ты правильно подобрал слово – у нас либерально. Ценится свобода самовыражения, в почёте искусство и ремесло. Если не соваться в портовый район – уровень безопасности довольно высокий. Впрочем, даже в порту риск наткнуться на случайный наутилоид существенно ниже, но не будем ковырять свежую рану. – Регулярно проходят интересные ярмарки, выставки, привозят разные диковинки или показывают местные. В паре минут ходьбы от моей квартиры есть замечательная пекарня, запахи от которой разносятся прямо с утра. Её держит чудная дворфийка, чем-то похожая на Деррит – такая же сварливо-милая. Ладно, я же не полурослику рассказываю, нужно что-то более глобальное, но не отталкивающее. – Скорее всего тебе в первое время понадобится проводник: я ворчу на то, что не знаю Балдура, но у вас на самом деле весьма линейная топология, просто для меня мало знакомых ориентиров. У нас же улочки мелкие и извилистые, все стремятся украсить свои лавки и жилища – в меру своего понимания прекрасного, разумеется. Так что иногда ориентироваться среди всей этой пестроты бывает… сложно. Не знаю, что ещё может показаться тебе важным. Или опасным. Или критичным. Спрашивай? – Гильдии? Преступные организации? Каверзные законы и в целом политическая система? Не сочти за невежество, но я никогда не планировал забираться ещё дальше на север, пусть даже там и нет зимы. Когда-нибудь навестить родину и взглянуть на неё глазами взрослого свободного человека – возможно, однако случая так и не представилось. Я вообще не рассчитывал менять жизнь… настолько радикально. Поэтому просто буду надеяться, что в Невервинтере скрипачи всё ещё не попали в немилость местной газеты. – Про преступную составляющую тебя грамотнее сможет проконсультировать Мофис. Я сталкиваюсь с этим… точечно, у него же связи, такое ощущение, везде и со всем миром. Все знают Мофиса, Мофис знает всех. Та же Джахейра выцепила меня через косвенное знакомство с ним. Вот кстати, из знакомого тебе – в Невере есть Арфисты. С политикой всё просто. Правит городом Лорд-Протектор Неверембер, и делает он это… грамотно. Так, что простые жители о властях редко задумываются. Невервинтер просто… живёт, и живёт хорошо. Ну, насколько это возможно. Разлом и тот запечатали. И раз уж в нашу жизнь так упорно лезет инфернальное, стоит упомянуть и об историческом контексте. – Что касается всякой дьявольщины – официально у нас на это смотрят крайне неодобрительно. Хотя выкорчевать всё наследие ашмадаевцев не удаётся. Просто сейчас эти дела ведутся аккуратнее. Что ещё? Хорошего. Музыку у нас любят, как и любое другое искусство. Это я могу обещать и гарантировать. Тем более когда она исходит от таких очаровательных музыкантов, – позволяю себе вернуться из мыслей обратно в комнату. – В таком случае я, конечно, не буду планировать тёплые домашние рассветы в твоей квартире с последующим посещением той самой ароматной булочной. Я слишком старый и циничный головорез для подобных сантиментов… иди сюда. Мой старый циничный головорез мягко забирает блокнот, откладывает его в сторону и обнимает, устраивая нас поудобнее и даря ощущение полного спокойствия перед завтрашним непростым днём. Пожалуй, написание ответа можно отложить ещё на какое-то время.