Часть 4

             Вечер наступил внезапно быстро. Эскель, успевший перебрать сумки и подготовить всё необходимое, задумчиво помешивал остатки содержимого котелка, в котором остывала похлёбка из части купленных овощей и пойманного в силки зайца.       — Тебе наложить ещё? — поинтересовался Эскель у осоловело уставившегося куда-то в пространство эльфа. — Тут осталось ещё немного.       Иорвет перевёл взгляд на ведьмака и отрицательно качнул головой:       — Ешь. Перед визитом к целителю наедаться до отвала не стоит — мало ли что будет происходить во время лечения…       И, в целом, Эскель был с ним абсолютно согласен — его и самого порой во время обработки ран блевать тянуло то от запаха, то от боли, особенно на полный желудок.       — Как скажешь. — кивнул ведьмак и взялся за ложку, здраво рассудив, что проще съесть похлебку, а потом поймать другого зайца — всë-таки неизвестно сколько они пробудут у магички, а похлебка за это время вполне может прокиснуть в котелке.       После сытного ужина Эскель взялся собрать с собой все ценные вещи и оружие, оставив на стоянке только мелочи вроде котелка, ведь отсутствие людских следов не означало, что никто не захочет позариться на их имущество. Да и проследить за ним вполне могли, он ведь не скрывал, что ему нужен лекарь, а догадаться, что его спутник остался неподалёку от деревни было легко по цветущему виду самого ведьмака — не чирей же он свести хотел с помощью ведьмы? Они могли побояться лезть к чужому скарбу, пока он сам или его спутник в лагере, но что помешает сделать это в их отсутствие?..       Закончив со сборами, ведьмак приблизился к лежанке и, закутав эльфа в плащ, поднял на руки. Иорвет не сопротивлялся, позволяя перенести себя на лошадь и усадить в седло, лишь порой шипел от неловких движений или слишком сильного давления на раны, но не дëргался.       Устроив эльфа и проверив крепления седельных сумок, ведьмак и сам вскочил на лошадь, осторожно устраиваясь позади «белки».       — Здесь недалеко, поэтому долго терпеть не придётся. — обнадëжил он Иорвета, обнимая его одной рукой, чтобы эльф не свалился.       И путь действительно оказался достаточно коротким — они ехали неспешным шагом всего около четверти часа, прежде чем оказались перед аккуратным домиком, окружённым невысоким забором.       Соскочив с седла, Эскель оглядел двор и, заметив выглянувшую из дома хозяйку, осторожно стянул Иорвета на руки, направляясь к дверям.       Ведьма, если и удивилась такой картине, то никак не выказала этого, придерживая двери и позволяя Эскелю с его ношей пройти внутрь.       — Укладывай его сюда. — деловито указала на топчан женщина.       Ведьмак послушно уложил Иорвета и осторожно стянул плащ, открывая вид на скрывающий лицо эльфа платок, который Эскель благоразумно помог «белке» намотать на голову в дороге. Снаружи был виден только настороженный зелёный глаз, наблюдающий за всеми действиями магички, споро взявшейся стягивать со скоя’таэля одежду.       Иорвет вздрагивал и тихо шипел, когда ткань задевала раны, но не дëргался. Ведьма же хмуро разглядывала несколько неловко перевязанные раны.       — Он сам себя обрабатывал? — с лëгким профессиональным интересом осведомилась женщина.       Эскель смутился и отвёл взгляд, потирая затылок.       — Нет. Это я перевязывал…       Кивнув своим мыслям, магичка взялась снимать бинты, а открыв вид на поджившие следы, небрежно похвалила:       — Хорошо, что промыли и регулярно меняли повязки, иначе нагноений было бы больше — он мог просто не дожить до нормальной помощи. — и тут же, пристально взглянув на ведьмака, обратилась к нему за помощью. — Мне необходимо, чтобы ты его держал и при случае не дал дëрнуться. Я обезболю, насколько это возможно безопасно сделать, но… полностью не получится.       Эскель серьёзно кивнул, усаживаясь в изголовье кровати, а затем, покусав губу в задумчивости предложил:       — Я могу использовать Аксий, чтобы он не дëргался или же в целом уснул на время…       Ведьма нахмурилась, что-то прикидывая, а затем качнула головой:       — Чтобы уснул — не стоит, я могу не заметить ухудшения, если он будет без сознания. В остальном — не мне решать в таких вещах, всë-таки, насколько мне известно, Аксий — знак воздействующий на разум и сознание, добровольно подставиться под него требует определённого доверия к применяющему.       Иорвет поджал губы и сглотнул, понимая, что это выбор без выбора — либо длительная боль на время обработки ран, либо позволить ведьмаку воздействовать на его разум. И оба варианта были… неприятными.       — Я… постараюсь не дëргаться. Сам. — с глухой дрожью в голосе почти прошептал эльф. — Знак… Только в крайнем случае. Пожалуйста…       Магичка чуть нахмурилась, а затем отошла к столу, где настаивалось обезболивающее зелье.       — Оно будет действовать всю ночь, притупляя чувствительность, но я постараюсь управиться быстрее.       Эскель осторожно положил ладонь на плечо Иорвета:       — Будем надеяться, что нам действительно не понадобятся знаки. Но если станет слишком больно — не молчи, излишняя боль вредна не меньше, чем раны.       Эльф судорожно выдохнул, словно стараясь сдержать всхлип, и согласно кивнул.       Ведьма почти укоризненно вздохнула и, чуть сдвинув платок на лице скоя’таэля, помогла ему выпить зелье. А выждав ещё пару минут, взялась разматывать повязки, местами отмачивая, а местами и отрывая присохшую к ранам ткань.       Иорвет действительно стоически терпел порой достаточно болезненные ощущения, не дергаясь и не подавая голос. Ему было не привыкать терпеть и более сильную боль, а потому он даже не вздрагивал и не напрягался, наоборот стараясь расслабить тело максимально, чтобы облегчить магичке работу.       Ведьма по достоинству оценила стойкость своего пациента, порой почти восхищённо качая головой, но когда дело дошло до ног, все сторонние мысли отошли в сторону.       — Он будто попал в медвежий капкан… Причём обеими ногами. — напряжённо пробормотала женщина, осторожно осматривая ноги. — Кость в одной ноге раздроблена, придётся собирать её с помощью магии и специфических зелий. Со второй ситуация чуть лучше — всего лишь почти оторван кусок плоти и пошло нагноение… Придётся вычищать и зашивать. И надеяться на то, что кусок прирастет обратно, а не потребует окончательного удаления.       Эскель поджал губы, почти ощущая, как сжался эльф от этих слов. Шрамов на Иорвете хватало, а потому ведьмак здраво полагал, что эльф не по наслышке знаком с подобными травмами.       — Ну что же, остроухий… Терпи! — велела магичка, доставая мокрую ткань из таза с водой и тонкое лезвие вроде стилета. Ей требовалось вы́резать омертвевшие ткани, а потому она решила не мешкать, частично зафиксировав ногу своего пациента с помощью заклинания и взявшись за очищение ран.       Иорвет задышал чаще от боли, сердцебиение ускорилось, но эльф послушно лежал без движения, лишь судорожно вцепившись в ткань на топчане. Он прекрасно понимал, что нельзя отвлекать женщину, а потому стискивал зубы, лишь бы не издавать звуков.       Эскель с беспокойством наблюдал за разворачивающимся действом, невесомо удерживая руку на плече эльфа, чтобы быть готовым прижать его к кровати, если Иорвет дëрнется. Но скоя’таэль оказался удивительно терпеливым и стойким — даже когда ведьма, закончив с одной ногой, взялась смещать осколки кости во второй заклинанием, он не дëрнулся — лишь мелко задрожал и жалобно застонал от боли, которая, как ему казалось, длилась невообразимо долго.       — Фух, закончила! — наконец выдохнула запыхавшаяся ведьма, аккуратно фиксируя ногу эльфа с помощью деревянного желобка и зелья. — Теперь ногу нельзя будет беспокоить по меньшей мере сутки, чтобы зелье правильно зафиксировало и частично срастило кость. Так что на эти сутки ты останешься у меня, парень. Потом будет уже заживать как обычные трещины в костях. — и, сдув со лба прядь волос, задумчиво добавила, не обращаясь ни к кому конкретному:       — Поразительно терпеливый эльф, впервые встречаю такого пациента.       Эскель кривовато усмехнулся и погладил тяжело дышащего Иорвета по голове. Знаки им не понадобились, хотя ведьмак и видел, что «белке» было больно до слёз. Но применять Аксий без прямой просьбы он не стал, сочтя, что Иорвет сам решит, нужно ли ему такое облегчение боли.       — Он сильный. — пожал плечами Эскель. — Я абсолютно не удивлён, что он сумел вынести всё настолько стоически, и безумно рад, что не пришлось использовать знак. Всë-таки обычно после применения Аксия со мной стараются оборвать общение, а в данном случае… Не хотелось бы, чтобы это стало проблемой.       Ведьма насмешливо зафыркала, обрабатывая менее серьёзные травмы, которые, хоть и не болели так сильно, всë равно причиняли неудобства. А затем внезапно перевела тему:       — Я даже сквозь повязку чувствую, что у него воспаление на лице. А ты, ведьмак, говорил, что рана там давняя. Как ты это объяснишь? — хмуро взглянула на Эскеля женщина.       — Нерв… повреждён… — внезапно глухо отозвался эльф, с трудом выдавливая из себя слова. — Давно. С самого… начала… Уже… много лет.       Магичка обеспокоенно нахмурилась, задумавшись, а затем вздохнула и велела:       — Оголи шрам. Всë лицо мне не нужно, я только взгляну, что можно сделать с этим нервом. Вдруг получится убрать его в сторону или безопасно удалить?       Иорвет немного занервничал, опасаясь, что с него насильно стянут единственную защиту, но ведьмак лишь вопросительно заглянул в его глаз и мягко предложил:       — Ты хочешь, чтобы она помогла тебе с этой болью?       И вот над этим вопросом эльф задумался. Шрам болел постоянно, мучил, порой провоцируя мигрени, головокружение и тошноту, но никто из доступных ему лекарей ничего не мог сделать — не хватало навыков или знаний, не было желания помочь мятежному скоя’таэлю, либо же была настолько высокая цена, что не соглашался сам Иорвет. А теперь ему предложили попытаться. И пусть лишь попытаться, но даже сам факт предложения вылечить был для него уже ценен.       — Я… согласен. — глухо выдохнул эльф, поворачиваясь искалеченной щекой к магичке и стягивая подрагивающей рукой с неё платок.       — Ох… — поражëнно вздохнула женщина, хмурясь и не зная, с какой стороны лучше подступиться к подобной травме. Шрам действительно был болезненно воспалëн, но она не ожидала, что он будет настолько… жестоким.       Наконец, пару раз выдохнув, чтобы успокоиться, она приступила к магическому вмешательству, сначала диагностируя, а затем и удаляя и смещая нужные части нерва.       Закончив с лечением, магичка тяжело плюхнулась на стул рядом с кроватью, откидываясь на спинку и загнанно дыша, и попыталась сдуть прилипшие от пота ко лбу волосы, что у неё закономерно не удалось.       — Всё. Больше я ему ничем не могу помочь. — серьёзно заявила она, кинув взгляд на ведьмака. — Всë что я могла — я сделала. Теперь остаётся только ждать, пока раны окончательно заживут, и надеяться, что не будет осложнений.       Эскель грузно выдохнул и улыбнулся магичке.       — Я рад, что ты встретилась на моём пути. Но теперь… Выйдем поговорим об оплате?