Часть 6

             Первая остановка состоялась лишь через несколько часов после того, как они покинули гостеприимный домик ведьмы, ближе к ночи. Небольшая полянка, не проглядывающаяся из-за деревьев уже даже с десятка шагов, идеально подходила для того, чтобы безопасно отдохнуть, а потому ведьмак с облегчением спрыгнул с лошади, всё ещё удерживая на руках Иорвета.       Они ехали достаточно долго, так как Эскель старался проехать как можно большее расстояние, но эльф стоически терпел любые неудобства, а потому сейчас лишь едва приподнял голову, осмотрев мутным взглядом поляну, и обратно откинулся на плечо ведьмака, устало прикрывая глаза.       Эскель, мимолётно изучив пространство, прошёл к одному из раскидистых деревьев и осторожно пристроил в его корнях Иорвета, помогая облокотиться о ствол. Убедившись, что эльф удобно устроен, он уложил под его руку сайдак с луком, хотя и понимал, что вряд ли он в своём состоянии сумеет отбиться даже от полудохлой крысы.       — Я наберу хвороста и разведу костёр. — предупредил ведьмак, с сомнением подметив, что восприятие реальности у эльфа скорее всего тоже плывёт — на звук голоса Иорвет среагировал с запозданием, растерянно взглянув на Эскеля спустя несколько секунд после того, как он замолчал.       Вздохнув и поплотнее запахнув плащ на эльфе, ведьмак поднялся на ноги, направляясь в чащу и надеясь, что ничего не успеет случиться за время его отсутствия.       И действительно — вернувшись спустя какое-то время, Эскель обнаружил, что ничего не поменялось. Эльф всë так же сидел привалившись к дереву, а привязанный к одному из деревьев конь мирно щипал траву.       С облегчением вздохнув, ведьмак принялся обустраивать кострище и разводить огонь. Еда у них была, даже вполне готовая к употреблению без необходимости её готовить, но костёр в первую очередь был нужен, чтобы не дать замёрзнуть эльфу.       Иорвет, хоть и был поразительно живуч и вынослив, тем не менее был более слабым и хрупким, что невольно накладывало отпечаток в отношении Эскеля к нему, побуждая заботиться о мятежном эльфе.       В отличие от Геральта, который регулярно оказывался на своём Пути в компании людей, краснолюдов или прочих эльфов; а также Ламберта, часто пересекавшегося со своим Котом Айденом; Эскель обычно путешествовал один — ему не везло на прилипчивых спутников или ситуации, когда необходимо было объединяться с кем-либо ради успеха в бою, а также он не имел желания скрасить дорогу чьей-либо компанией. Но это же было и поводом для шуток среди других ведьмаков: при том, что Эскель никогда не путешествовал с кем-либо, он был паталогической «наседкой», стремящейся заботиться о своих собратьях по цеху или же просто симпатичных ему людях или нелюдях.       И сейчас, оказавшись в ситуации, когда спасший его эльф нуждался в помощи, ведьмак развернул эту свою черту характера на полную. Будь он один, он даже не заморачивался бы с костром, всего лишь постелив шкуру и укутавшись в плащ, но ради Иорвета Эскель постарался и развести костëр, и обустроить хорошую лежанку, и нагреть воду для тëплого чая.       Эльф же всё это время дремал, изредка просыпаясь лишь для того, чтобы оценить обстановку. И Иорвет бы благополучно проспал всю возню ведьмака, если бы в какой-то момент Эскель не подхватил его на руки, перенося на лежанку, всовывая растерянному эльфу в руки кружку с травяным отваром и помогая облокотиться на себя.       — Я помогу тебе поесть, а затем можешь ложиться спать. — серьёзно предупредил ведьмак, не принимая никакие возражения. И «белка» лишь с печальным вздохом подчинился, позволяя кормить себя практически с ложечки.       Съесть у эльфа получилось немного, — не больше половины порции, которая была для него приготовлена, — но заставлять его Эскель не стал, решив, что Иорвет сам чувствует, когда ему хватит. К тому же ведьмак прекрасно видел, что даже такие простые действия даются эльфу с трудом, и был рад, что его в принципе получилось покормить без возражений и недовольного шипения со стороны гордого Aen Seidhe.       Прибрав остатки еды и подкинув хвороста в костёр, Эскель помог Иорвету удобнее лечь и лёг рядом, грея «белку» помимо плаща ещё и своим телом.       — Знаешь, Иорвет, когда Геральт рассказывал о тебе, я никак не мог поверить в правдивость его слов. — тихо заговорил он, не требуя ответа. — Быть настолько невезучим и при этом везучим… Судьба явно над тобой смеëтся. Или изощрëнно издевается… Но я рад, что ты всë ещё жив и идёшь на поправку.       Эльф молча слушал его и… В целом — был согласен. Почти каждый триумф оборачивался для Иорвета предательством или ударом в спину, а каждый кошмар оканчивался тем, что умирали другие, но не он… И это было настоящим проклятием по его мнению — терять близких, терять отряды и соратников, но каждый раз выживать самому даже тогда, когда не надеешься остаться в живых.       Почувствовав расстройство эльфа, Эскель осторожно обнял «белку», притягивая поближе к тëплому боку. Он ощущал тоску Иорвета почти физически, но решил никак не комментировать, вместо этого негромким голосом принявшись рассказывать о забавных случаях в похождениях своих и братьев. И порой эльф, невольно внимательно слушавший, действительно слабо улыбался или тихонько насмешливо фыркал, признавая, что ведьмаки умеют попадать в нелепые ситуации.       Спустя какое-то время уютное тепло и сытость постепенно сморили эльфа, и Эскель, увлечённый очередным воспоминанием, сначала даже не заметил выровнявшегося дыхания, но брошенный затем на Иорвета мимолётный взгляд заставил ведьмака замолкнуть — «белка» у него на плече мирно спал, убаюканный теплом, безопасностью и чужим размеренным голосом.