Часть 9

             Их совместное путешествие длилось уже достаточно долгое время, и вот теперь они были почти на финишной прямой — до гор оставалось добираться от силы день или два. А затем начинался подъëм, ведущий к крепости, и вот он должен был стать самым сложным отрезком пути.       С каждым пройденным днём погода становилась всё холоднее, а дорога всё труднее. Ведьмаки, пожалуй, и не заметили бы этого, если бы эльф в один из дней не пожаловался на пробирающийся под одежду обжигающий холод, заставляющий неметь пальцы и ныть не до конца зажившие раны и свежие шрамы.       После этого Эскель раздобыл где-то небольшую повозку, в которой обустроил что-то вроде тëплого гнезда из одеял, обложенного по бокам сумками с припасами. Он впряг в телегу свою лошадь, и теперь попеременно шёл пешком или ехал вместе с Иорветом.       Айден не вмешивался в отношения собрата с эльфом, но смотрел с любопытством. Повозка оказалась практичным приобретением даже на взгляд изначально скептично настроенного Кота: количество припасов увеличилось почти вдвое от изначально собранного, а помимо этого в телеге замечательно уместился эльф, не занимая руки Эскеля и при этом становясь вполне способной к обороне огневой точкой — всë-таки стрелять с телеги было намного удобнее, нежели сидя вдвоём на одном седле.       Иорвет за время пути значительно окреп — затянулись и перестали болеть часть ран, начал прирастать почти оторванный кусок мяса на ноге, даже переломы уже не так сильно беспокоили. И именно поэтому эльф начал проявлять больше активности — осматривал из-под плаща или одеяла окрестности, периодически играл на флейте, а также помогал отбиваться от редких нападений мелких монстров или разбойников.       Но была во всём этом и отрицательная сторона. Как только сил прибавилось, и Иорвет перестал пребывать в перманентно уставшем, полуобморочном состоянии, к нему пришли такие привычные для него ночные кошмары.       В этих снах не было чего-то принципиально нового, они не мучали его каждую ночь, да и зачастую это вообще были старые воспоминания, но от этого видеть их менее неприятно не становилось.       Чаще всего Иорвету снились будни белок — бои, раны, голод, холод, убийства dh'oine, смерти его собратьев, пыточные… Но особенно выделялись сны, в которых он терял кого-то дорогого лично для него самого. Порой ему снилась первая встреча с Роше, когда тот со своими Полосками перебил весь отряд Иорвета, реже — Ущелье Гидры или эпидемия Катрионы, подкосившая его отряд пару лет назад. Но чаще всего ему снилась смерть брата.       Эльф до сих пор не мог простить себе то опоздание. Скоя’таэли захватили барку, где держали Киарана, но было уже поздно — эльфа на барке уже не оказалось.       Иорвет тогда готов был взвыть от горя, когда не нашёл даже останков, чтобы захоронить Киарана подобающим образом, ведь он был уверен, что Gwynbleidd не врал, и найденные на барке вещи принадлежали его ближайшему другу и соратнику, а значит он был на барке.       Подавить надежду было сложно, но лишь до тех пор, пока ведьмак не указал на то место, где до этого встречал скоя’таэля. То, сколько полузапëкшейся крови осталось на неказистой лежанке, непрозрачно намекало на то, что пленник с большой вероятностью истёк кровью, — и скорее всего ему незамысловато перерезали глотку, — а значит и надеяться на выживание Киарана было глупо, даже не смотря на то, что Gwynbleidd не нашёл тело…       Иорвет отлично представлял себе, что могли сделать с телом эльфа эти bloede dh'oine, из-за чего останки пропали и не были обнаружены ведьмаком, но тратить время на более тщательные поиски тогда было некогда - необходимо было покинуть Флотзам как можно скорее.       Сейчас же, когда ночи воскрешали в памяти непрошенные воспоминания, Иорвет мог лишь метаться и тихонько скулить во сне, невольно привлекая внимание ведьмаков.       Айден упорно делал вид, что не замечает слабости эльфа, но настороженно вслушивался в периодическое бормотание во сне. Эскель же старался помочь, как мог — ароматными травяными отварами перед сном; молоком с мëдом и редкими сладостями, купленными в деревнях; тëплой спиной под боком эльфа ночью…       Наблюдавший за всем этим Кот порой лишь насмешливо фыркал и ехидно комментировал, когда оставался наедине с коллегой, его стремление стать полноценной наседкой для эльфа.       В конце концов, в один из дней, Эскель признал его правоту — он не мог защитить Иорвета от его же памяти, а главное — и не должен был. И пониманию этому послужил один из разговоров, заведëнных Котом в пути от скуки.       — Эй, ушастый! — позвал Айден, привлекая внимание Иорвета, раздражённо, — как и всегда, когда Айден использовал это прозвище, — покосившегося в его сторону. — Кто такой Киаран? — и, словно не заметив поменявшееся выражение лица эльфа, продолжил. — Ты вчера во сне пол ночи стонал его имя на разные лады!..       Прикусив губу, Иорвет глухо ответил, даже не замечая, как обеспокоенно на него оглядывается второй ведьмак.       — Брат. Он погиб несколько лет назад. Я… не успел его спасти. И умер он тоже из-за меня. Из-за моей ошибки. Я поверил тому, кто лишь использовал нас… За что и поплатился. — мрачные, пропитанные горечью и болью слова спустя мгновение сменились чуть ли не на рычание. — До сих пор жалею, что так и не смог вскрыть глотку этому ублюдку Лето!..       Эскель нахмурился, задумавшись, но затем решил всë-таки немного прояснить ситуацию.       — Лето? Это который ведьмак Школы Змеи? — и, получив подтверждающий кивок, осторожно продолжил. — Насколько мне известно, он так же как и вы оказался использован Нильфгаардом, стремившимся ослабить Север в преддверии войны. Император обещал ему возрождение Школы Змеи или что-то такое, не знаю уж точно… Как ты понимаешь, свою награду Лето так и не получил, зато награду за свою голову — вполне. Геральт рассказывал, что заручился его поддержкой для борьбы с Дикой охотой, когда помог инсценировать его смерть.       Иорвет в ответ лишь фыркнул что-то напоминающее «ожидаемо».       Последствия, настигшие ведьмака за его поступки, не могли вернуть эльфу убитых собратьев, но тем не менее грели душу приятным чувством отмщения. Единственное, что раздосадовало его, так это то, что ведьмаки в целом и Gwynbleidd в частности вряд ли одобрят, если Иорвет решит найти Лето и прибить его или же убиться об него самому.       Ведьмаки переглянулись, но продолжать тему не стали, решив вместо этого отвлечь эльфа чем-то более приятным.       — Ушастый, — обратился к нему Айден, упорно игнорирующий наличие у Иорвета имени. — Не хочешь сыграть во что-нибудь? Кости там, гвинт, шашки… Только, если гвинт, то с Эскелем, иначе меня ты обдерëшь словно липку!.. — дальновидно предупредил Кот.       — Откуда у тебя шашки? — удивился Эскель, уставившийся на собрата, словно у того отросла вторая голова.       — А что мешает мне их вырезать? — фыркнул Айден. — Там делов-то от силы на полчаса!.. Срубил сучок, нарезал, часть макнул во что цветное — и готово! Или даже просто два сучка разного размера взять, если лишней краски нет!..       Иорвет, наблюдавший за бахвальством ведьмака, коварно прищурился, погано ухмыляясь.       — А что будешь делать, если я обыграю тебя ещё и в кости с шашками?       — Да ну тебя!.. — притворно обиделся Кот. — Не может быть такого, чтобы ты меня во всём обыграл!       Ближе к вечеру стало понятно, что всë-таки может. До Каэр Морхен оставалась ещё чуть больше недели пути, появляющийся по утрам иней напоминал, что зима столь же близко, как и ведьмачья крепость, а Иорвет искренне потешался над обиженным лицом Айдена, который всë-таки в пух и прах проигрался ему и в кости, и в шашки.