Часть 8. Забота

Сейя вылетел из отцовского кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что по пустому коридору разнеслась злая эхо-волна. Легче не стало. Внутри ворочалась разъедающая злость, но не на отца – Харуто, черт возьми, был прав в каждой своей фразе. Злился Сейя только на себя. На то, что допустил такое развитие событий. На то, что эта девчонка, Усаги, одним движением ладони заставила его почувствовать то, что он давно забыл – стыд. Ему нужно было движение. Воздух. Что угодно, только бы не переваривать этот унизительный разговор. «Искренние извинения», – передразнил отец в его голове. – «Перестань называть её куколкой». Сейя пнул ни в чем не повинную напольную вазу. Она лишь глухо звякнула, устояв. Сквозь зубы выругавшись, он ускорил шаг, направляясь к лестнице. Куда ноги несли, он не знал, пока не оказался перед кухней. Оттуда доносились голоса и дразнящий аромат чего-то невероятно вкусного. Голос Макото и… тихий смех Усаги. Сейя замер, рука уже готова была постучать. Он представил, как входит. Как смотрит на неё. Как говорит: «Прости, я был полнейшим идиотом». Слова застряли в горле комом. Это было выше его сил. Извиняться вот так, глядя ей в глаза? Не сейчас. Любые его слова сорвались бы очередным фарсом или, что еще хуже, очередным приказом отца. Вместо этого он резко развернулся и пошел в противоположную сторону – к комнате охраны. Там всегда кто-то был. Там можно было зарыться в привычный циничный панцирь. Дверь распахнулась. В комнате – Кунсайт, как всегда невозмутимо гипнотизирующий мониторы, и Джедайт. — О, сам блудный сын собственной персоной! – Джедайт сиял. – Как прошел допрос с пристрастием? Судя по твоему лицу, тебя заставили наизусть выучить годовой финансовый отчет. Сейя ничего не ответил. Он плюхнулся на диван, уставившись в потолок. — Что, всё настолько плохо? – уже тише спросил Джедайт. — Хуже некуда, – буркнул Сейя. – Отец прав. Я веду себя как полный болван. Я напугал ее. Кунсайт отвлекся от мониторов, одарив его своим фирменным взглядом, полным невысказанного. — Это связано с Усаги? — Ты случайно не в психотерапевты переквалифицировался? – огрызнулся Сейя, но без привычного задора. – Отец сказал… сказал, что я должен извиниться. Искренне. — И что тебя останавливает?– Кунсайт смотрел прямо. Сейя уселся, запустив руки в волосы. — Я не могу просто так взять и ляпнуть ей это в лицо! Это будет выглядеть как очередная клоунада или приказ. Она мне не поверит. Она… она настоящая. В комнате повисла тишина. — Тогда молчи, – спокойно произнес Кунсайт, возвращаясь к своим цифрам. – Действуй. Сейя замер. Эта мысль странным образом отозвалась внутри. Молчать? А ведь это в его стиле – действовать импульсивно и с размахом. Может, отец именно этого и хотел? Чтобы он перестал играть роли и просто… жил? Внезапно осенило. Он резко выпрямился. — Чиби-чиби! Она же болеет уже четвертый день! Кунсайт лишь кивнул: — Верно. Усаги почти не выходит из ее комнаты. Носится с ней, как наседка. Сейя вскочил. Решение пришло мгновенно, словно молния. — Точно! Это же идеальный план! Он подлетел к монитору, выводя на экран картинку с камеры из коридора второго этажа. Вот уже как двадцать минут назад Усаги с подносом в руках скрылась за дверью детской. — Джедайт! Ты со мной? — Куда? Что снова задумал? — Неважно! Мне нужна твоя помощь! Двадцать минут спустя Сейя стоял перед дверью в комнату Чиби-чиби. В руках – огромный поднос, накрытый куполом. Рядом, как на иголках, переминался Джедайт с двумя стаканами кофе на вынос. — Ты уверен? – Джедайт с опаской косился на дверь. — Абсолютно. Она там уже давно. Уснула, небось, в кресле. Лучшее время для диверсии. Сейя осторожно приоткрыл дверь. Тишина и сумрак, шторы плотно задёрнуты. На кровати мирно сопела Чиби-чиби, а в кресле рядом, как и предсказывал Сейя, спала Усаги, уронив голову на плечо. Сейя, как тень, проскользнул в комнату. Аккуратно поставил поднос полный еды. Достал из кармана клочок бумаги и ручку. На секунду замер, глядя на спящую Усаги – растрепанную, уставшую, но такую… трогательную в своей заботе. «Ты слишком много на себя берёшь», – написал он, положив листок рядом с чашкой дымящегося какао. И так же бесшумно вышел, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре встретился взглядом с Джедайтом. — И что теперь? – прошептал тот. Сейя забрал у него свой стакан кофе, сделал большой глоток. — Теперь ждём. И надеемся, что Макото не проболтается раньше времени. Он усмехнулся – уже без тени злобы, а с новым, непривычным чувством удовлетворения от хорошо выполненной миссии. А в это время в детской комнате Усаги проснулась от божественного аромата шоколада и свежей выпечки. Открыв глаза, она увидела прямо перед собой поднос: дымящаяся чашка какао для неё, тёплое молоко для Чиби-чиби, стопка пышных блинчиков и вазочка с вареньем. Рядом лежала маленькая записка: «Ты слишком много на себя берёшь». Подписи не было. Но она и не требовалась. Её сердце пропустило удар. Это было не просто извинение. Это было понимание. Он увидел её не как «куклу», а как человека, который устал и нуждается в заботе так же, как и та, о ком она сама так трепетно заботится. И от простого осознания этой тихой, искренней заботы по щеке Усаги скатилась одинокая слеза.