Глава 5.

Диана резко вздрогнула, широко распахнув глаза — воздуха не хватало. Не сразу, но она поняла: это был кошмар. Погоня, замкнутый круг, липкое ощущение чего-то мерзкого… Впрочем, почти сразу пришло осознание: наяву всё куда страшнее. Она потеряла дочь. Порезы на запястьях пульсировали, но почти не болели. Или ей так казалось — на фоне той невыносимой душевной боли, что рвала изнутри. Было настолько плохо, что даже повернуть голову удалось с огромным усилием. И тогда она увидела его. Михай сидел рядом, прямо на полу. Осунувшийся, чужой, не похожий на самого себя. — Ты как? — он осторожно провёл ладонью по её бледным, горячим щекам, влажным от непрекращающихся слёз. — Зачем… — шёпот был хриплым, едва слышным. Говорить было больно. Голос сорвался, горло будто сжалось. — Ты помешал мне… Зачем… Слова звучали обрывками, почти неразборчиво. Но он понял. — Тише, родная… тише… — Михай коснулся губами её лба. — Мы справимся. Слышишь? Сможем… Сейчас тебе нужно поспать. Закрывай глаза… Он начал тихо напевать. Старую цыганскую колыбельную — ту самую, которую когда-то пела им с Савко мать. Слова он помнил не все. Голос у него был неидеальный. Но в этом напеве было главное — тепло. И искренность. И Диане это помогло. Не сразу. Сначала к ней пришли воспоминания. Яркие. Живые. Светлые. …Ей четырнадцать. Она уже чувствует: что-то не так. Тест отрицательный, но внутри — уверенность. Новая жизнь. Через пару недель — три теста подряд. И каждый — с ярким плюсом. Она не сомневалась ни секунды. Ребёнок будет. Точка. До пятого месяца скрывала ото всех. Особенно — от отца. С первых шевелений разговаривала с малышкой. Почему-то сразу знала: будет девочка. Имя тоже появилось сразу. Червоня был в ярости, когда правда вскрылась. Он прекрасно понимал, кто отец ребёнка. Да и Диана не скрывала. Правда, в одном она уступила отцу — у Яны было другое отчество. Баро мечтал о внуке. Но и внучку полюбил всей душой. День рождения Яны Диана считала самым счастливым в своей жизни. Тогда на небе стояла двойная радуга. Врачи улыбались и говорили, что это знак. Что девочка обязательно будет счастливой. Всё прошло быстро и легко, Диану уже готовили к выписке, когда состояние резко ухудшилось. Пятнадцать лет — не тот возраст, когда организм готов к таким нагрузкам. Осложнения. Операция. Две недели в больнице. Малютку Яну каждый день привозил Червоня — утром и вечером. А через три года Диана узнала: детей у неё больше не будет. Но ей и не нужно было. Она жила Яной. Дышала ею. Иногда видела в дочери черты Михая — и каждый раз мысленно благодарила его за своё счастье. Она не верила в его предательство. Никогда. Гордая — да. Поэтому и не сказала ему о дочери. До последнего. Но когда всё вскрылось… когда стало ясно, что чувства не исчезли… Она была счастлива. По-настоящему. Даже несмотря на страх, на следствие, на риск. Она верила ему. Была готова на всё — лишь бы видеть его каждый день. И печь Яне по утрам блинчики с творогом… Теперь печь некому. … Михай продолжал убаюкивать её, осторожно проводя рукой по волосам. Он замолчал, поправил плед и взглянул на часы. За окном уже светало. Дыхание Дианы постепенно выровнялось. Она снова уснула. На этот раз — глубже. Он не уходил. Не мог. И не хотел оставлять её ни на минуту. Понимал: нужно заниматься похоронами, решать вопросы… Но сил не было. Совсем. Экран телефона загорелся. Михай безучастно взял его в руки. Сообщение. «Держись, брат. Мы с тобой. Ты сейчас очень нужен Диане. Береги себя и её». В глазах поплыло. По щеке медленно скатилась слеза. И впервые за всё время стало чуть легче. Совсем немного. Он не ожидал этого от Савко. — У меня есть брат… — прошептал он. Прислонившись головой к спинке дивана, Михай незаметно задремал. Усталость взяла своё. Но где-то внутри он понимал: ему нужно восстановиться. Он нужен Диане. Он должен вытащить их обоих из этого ада. И ещё — понять: что на самом деле произошло с Яной. Потому что в версию несчастного случая Михай не верил.