Часть 4. МОТИВАЦИЯ

Ночь в башнях магической академии была тихой, нарушаемой лишь шелестом пергаментов да мерным дыханием спящих студентов. В комнате Эдгара, заваленной книгами с закладками «Срочно!» и черновиками заклинаний, царил творческий беспорядок. Сам он спал, скинув одеяло. Тело, уставшее от дневных попыток сфокусироваться, было расслаблено. Все, кроме одного места. Под тонкой тканью ночных штаников отчётливо выпирал твёрдый, внушительный бугор — непроизвольный утренний стояк, перешедший в ночной. В углу комнаты воздух замерцал, словно над раскалённым камнем. Без звука, без запаха серы, материализовалась Лилия. Она стояла, наблюдая за спящим, и её губы растянулись в хитрой, знающей улыбке. Мысленный приказ декана Морганы висел в её сознании: «Помоги с мотивацией. Действуй по своему усмотрению, но результат должен быть налицо». Суккуба была обнажена. Её кожа в лунном свете, струившемся из окна, казалась фарфоровой. Огненные волосы ниспадали на спину, подчеркивая линию позвоночника, уходящую в соблазнительный изгиб поясницы и к двум безупречным, пышным половинкам ягодиц. Между ними, в тени, таилась тонкая, тёмная щель. Она подошла к кровати бесшумно, как призрак. Её взгляд упал на тент из ткани на его бёдрах. Осторожно, с кошачьей грацией, она опустилась на колени у края кровати. Тёплой, невесомой ладонью она прикоснулась к выпуклости, почувствовала под тканью пульсацию. Эдгар во сне пошевелился, но не проснулся. Дыхание его оставалось ровным. Тогда Лилия, не отводя взгляда от его лица, пальцами потянула за пояс его штаников. Ткань поддалась, и его член, освобождённый, упруго выпрямился перед её лицом. Он был крупным, хорошо сформированным, с тёмно-розовой головкой, уже слегка влажной от предэякулята. Лилия облизнула губы. Не из голода, а из удовольствия от предвкушения игры. Она наклонилась. Её горячее дыхание коснулось чувствительной кожи, и даже во сне член Эдгара дёрнулся. Затем она взяла его в рот. Не сразу, не жадно, а с бесконечной, медленной нежностью. Её губы обхватили головку, язык скользнул по уздечке, исследуя солоноватый вкус. Она погружалась глубже, миллиметр за миллиметром, внимательно следя за его дыханием. Он крякнул, губы шевельнулись — ему что-то снилось. Лилия замерла, затем продолжила, задавая медленный, глубокий ритм. Её щёки втягивались, создавая нежное давление. Одной рукой она ласкала основание его члена и мошонку, другой упёрлась в матрас рядом с его бедром для равновесия. Её собственная поза была картиной развратной неги: она стояла на коленях, её спина была выгнута, а её пышная, круглая попа, с гладкой, бритой кожей между ягодиц, была высоко задрана, открывая взору (если бы здесь был кто-то, кто мог бы видеть) всю интимную геометрию её тела снизу. --- В кабинете декана Морганы в магическом зеркале разворачивалась именно эта картина. Вид был выбран безупречно — сбоку и чуть снизу, так что взгляду открывались и профиль Лилии, работающей ртом, и великолепный вид на её ягодицы, и даже намёк на её собственную, скрытую от Эдгара, влажную щель, мелькавшую в просвете между её бёдрами при каждом её движении вперёд. Моргана сидела в своём кресле, но её поза была далека от обычно безупречной. Мантия была сброшена на пол. Её шёлковое платье расстёгнуто на груди, а подол задрался до самого паха. Она смотрела в зеркало не глазами начальницы, а глазами женщины. Глазами, в которых смешивались холодная оценка, интеллектуальный интерес и… тлеющая искра зависти. Зависти к этой бездумной, физической близости, к этой простоте желания. «Как она… выгнулась», — прошептала декан, и её голос прозвучал хрипло в тишине кабинета. Она медленно поднялась с кресла. Её собственное тело, хоть и не юное, было ухоженным и сохранившим стройные, благородные формы. Она встала на колени перед низким столиком, на котором лежали свитки, повторяя позу Лилии из зеркала. Она выгнула спину, отставив свои собственные, более узкие, но всё ещё упругие ягодицы. В зеркале она видела отражение своего профиля — строгий подбородок, высоко закинутая голова. А перед её мысленным взором была её собственная попа в этом ракурсе — такая, какой её мог бы видеть невидимый наблюдатель. Она прикрыла глаза. Одну руку она поднесла ко рту. Два длинных, изящных пальца она медленно, с наслаждением, взяла в рот, смачивая их слюной, представляя, что это… что-то иное. Другой рукой она потянулась между своих собственных ног. Её пальцы нашли уже возбуждённые, влажные губы её вагины. Она начала мастурбировать, не быстро и жадно, а с тем же медленным, почти церемонным ритмом, с которым Лилия работала ртом. Она водила пальцами по своей складке, представляя, как выглядит её собственная, бритая и зрелая, промежность в этой позе подчинения и соблазна. Каждый взгляд на трясущиеся ягодицы Лилии в зеркале, каждый звук влажного посасывания, который она воображала, заставлял её пальцы двигаться увереннее, глубже. --- Эдгару снился сон. Яркий, невероятно реальный. Он лежал в своей кровати, но над ним, оседлав его бёдра, сидела… Декан Моргана. Не строгая и неприступная, а с распущенными серебристо-чёрными волосами, с горящими тёмными глазами. Её декановская мантия была распахнута, обнажая тело, которое в реальности он и представить не смел. Она двигалась на нём, её вагина, нежная, тугая и невероятно влажная, обхватывала его член с каждым движением вниз. Во сне он чувствовал всё — и жар её тела, и упругость её груди, и тот влажный хлюпающий звук, который сводил с ума. Он был на грани, его тело напрягалось, готовое излиться в эту божественную, запретную плоть… И в этот момент он проснулся. Вернее, его разум проснулся в странном лимбе между сном и явью. Осознание реальности нахлынуло не сразу. Первым, что он почувствовал, был тёплый, влажный, невероятно приятный вакуум, сжимающий его член. И движение. Ритмичное, умелое, доводящее до исступления. Он застонал, глаза открылись, наткнувшись на полумрак комнаты и на огненный водопад волос, спадающий на его живот. — Тссс, — услышал он знакомый, бархатный шёпот. — Не двигайся. Просто получай удовольствие. Это был голос Лилии. Осознание этого — что суккуба, которую он призывал днём, сейчас здесь, в его комнате, и делает ему минет, — вызвало в нём взрыв смешанных эмоций: шока, восторга и дикой, животной радости. Его бёдра сами собой дёрнулись навстречу. — Ах-ах… вот так… — простонал он. — Молодец, — похвалила она, ненадолго отпустив его член губами, но продолжая ласкать рукой. — Ты так стараешься… на занятиях? — в её голосе была игривая насмешка. Эдгар, всё ещё находясь в эйфории, покачал головой, уткнувшись лицом в подушку. — Нет… Всё слишком сложно. Я не могу сконцентрироваться. — Это поправимо, — сказала Лилия, и снова взяла его в рот, на этот раз более активно, заставив его выгнуться. Она работала языком, губами, создавая такие ощущения, что у него потемнело в глазах. Она довела его до самого края, а потом… отпустила. Просто так. Отстранилась. Эдгар ахнул от фрустрации, чувствуя, как член болезненно пульсирует, требуя разрядки. — Почему?! — вырвалось у него. — Потому что я могу довести это до конца, — сказала Лилия, облизывая с губ каплю его смазки. — Каждый вечер. Если ты станешь прилежнее. Если твои оценки улучшатся. Договорились? В этот момент выражение лица Лилии на миг изменилось. Её взгляд стал отстранённым, будто она прислушивалась к чему-то далёкому. В её сознании прозвучал холодный, властный голос Морганы: «Меня вызывают. Студенты, общежитие, западное крыло. Их несколько. Я сама разберусь. Ты не отвлекайся.» Лилия едва заметно кивнула в пустоту и снова сосредоточилась на Эдгаре. Тот, ничего не заметив, умолял: — Я… я не уверен, что смогу. Это так сложно… — Тогда я не могу тебе помочь, — с наигранной грустью сказала Лилия, делая вид, что собирается уходить. — Нет, подожди! — Эдгар в панике схватил её за руку. Вид его стоящего, красного от возбуждения члена был красноречивее любых слов. — Хотя бы… Хотя бы покажи себя. Дай посмотреть. Помоги… вот так. Лилия замерла, размышляя. Потом улыбнулась — улыбкой, полной обещаний и опасности. — Хорошо. Но ты мне за это должен будешь. Позже. Договорились? Эдгар жадно кивнул. Лилия медленно, словно исполняя танец, забралась на кровать. Она встала на колени, но не над его бёдрами, а выше, около его груди. Затем, глядя ему прямо в глаза, она широко расставила ноги в стороны, опускаясь в глубокий присед. Её бёдра оказались по обе стороны от его головы. Он лежал, а прямо над его лицом, в сантиметрах от него, находилось то, о чём он мог только мечтать. Вид был ошеломляющим, сокрушительным. Так близко он никогда не видел женское тело. Гладкий, бритый лобок, округлый, как спелый персик. Полные, слегка приоткрытые от позы розовые половые губы, из которых сочилась прозрачная, блестящая влага. Глубже — тёмно-розовая, пульсирующая внутренность её вагины. И чуть ниже — аккуратное, тёмное колечко её ануса. Аромат, исходящий от неё, был густым, сладковатым, совершенно животным и невероятно возбуждающим. — Ну что? — прошептала Лилия, слегка пошевелив бёдрами, заставляя её плоть колыхнуться у него перед самым носом. — Нравится? Эдгар не мог вымолвить ни слова. Его рука судорожно обхватила его член. Он начал дрочить, не отрывая взгляда от этой интимной, совершенной картины. Он видел каждую складочку, каждую дрожь её мышц. Его движения стали быстрыми, отчаянными. Он чувствовал её запах, чувствовал исходящее от неё тепло. Это было слишком. С низким, сдавленным рыком, больше похожим на стон отчаяния и восторга, он кончил. Сперма горячими струями била ему на живот и грудь, некоторые капли долетели даже до простыней. Его тело обмякло, охваченное сладкой истомой. Сознание поплыло. Лилия, наблюдая за этим, улыбнулась. Она медленно спустилась с кровати, её движения были плавными и полными удовлетворённой кошачьей грации. Она наклонилась к его уху, пока он лежал с закрытыми глазами, почти без сознания. — Не забывай, — прошептала она. — Ты должен… И растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий, пьянящий аромат и лужицу спермы на животе у спящего студента.