Часть 14. ВОЗВРАЩЕНИЕ И БАНЯ

Запах города после леса был оглушающим: горячий камень, жареная пища, дубильная кора, конский навоз и толпа. Отряд ввалился в залу Гильдии авантюристов «У Сломанного Клинка» как раз к вечернему затишью, оставив на столе приёмщика мешок с ушами гоблинов и светящимися кристаллами из шахты. Рассказ о бандах зеленокожих в окрестных лесах был выслушан со скучающим видом — угроза была пока слишком расплывчатой. На вырученное серебро они устроили пир в том же трактире. Пиво лилось рекой, жареный кабан хрустел на зубах, смех был громким и немного нервным, смывая остатки напряжения после пещеры и гоблинов. Когда счёт был оплачен, а большинство мужчин отряда уже клевали носами в свои кружки, Эльвира и Лира обменялись взглядом. Усталость в их костях была особой — липкой, дорожной, въевшейся в поры. — Нам нужна баня, — просто сказала Эльвира хозяину, и тот, понимающе кивнув, послал мальчишку-посыльного в городские бани с вестью о поздних клиентках. Баня при трактире была небольшой, приватной, топившейся по заказу. Каменный предбанник пах дубовыми дровами и мокрым камнем. Когда девушки вошли, их уже ждали две служанки — не девочки, а женщины лет двадцати пяти, с сильными руками и спокойными, понимающими лицами. Они уже разделась, их тела, полные и мягкие от постоянной работы в тепле и влаге, были обнажены. Тёмноволосая, с добрыми глазами, и русая, с веснушками на плечах и груди, прикрыли бёдра лишь лёгкими полотенцами. — Оставьте всё здесь, — мягко сказала темноволосая. — Мы позаботимся о вас. Смущения не было. Была усталость и жажда очищения. Эльвира и Лира, не глядя друг на друга, сбросили с себя потную, пропахшую дымом и лесом одежду. Доспехи, оружие, рубахи — всё сложилось в углу, как сброшенная кожа прошлой жизни. Они остались обнажёнными в прохладном воздухе предбанника. Их тела, столь разные, были прекрасны в этой уязвимости: длинные, стройные линии эльфийки с маленькой, высокой грудью и хрупкими ключицами, и смуглые, округлые формы полуэльфийки с упругими бёдрами и соблазнительным изгибом талии. Кожа Эльвиры была бледной, почти фарфоровой, на внутренней стороне бёдер проступала голубая сеточка вен. Кожа Лиры — золотистой, упругой, с лёгким загаром на руках и лице. — Пожалуйста, — сказала русая служанка, и её голос звучал как приглашение. Она мягко взяла Лиру за локоть, а её напарница — Эльвиру за руку, и провела их в следующее помещение. Здесь царствовал пар. Не обжигающий, а мягкий, обволакивающий, густой от аромата сосновой хвои, лаванды и чего-то цветочного. В центре стояла большая деревянная купель, наполненная почти до краёв горячей водой. Вокруг горели свечи в железных подсвечниках, их свет дрожал на влажных каменных стенах и обнажённой коже, создавая танец золотых бликов и глубоких теней. Воздух был сладким, тяжёлым, дурманящим. — Сначала нужно смыть дорожную пыль, — прошептала темноволосая, подводя Эльвиру к низкой мраморной скамье у стены. — Присядьте. Эльвира села, и служанка встала на колени перед ней. Но это не было простым мытьём. Это была церемония. Служанка взяла деревянный ковш, зачерпнула тёплую воду из медного таза и медленно, с чувственным ритмом, вылила её Эльвире на голову. Вода потекла по серебристым волосам, по лицу, по длинной, изящной шее. Руки служанки последовали за водой. Её пальцы, сильные, но невероятно нежные, впутались в волосы Эльвиры, массируя кожу головы, виски, мочки ушей. Каждое движение было выверенным, ласковым, на грани интимности. Эльвира закрыла глаза, её голова сама откинулась назад, обнажая горло. Она слышала лишь плеск воды, тяжёлое дыхание и тихий, одобрительный вздох служанки. Тем временем русая служанка ухаживала за Лирой. Та стояла, опершись руками о влажную стену, спиной к комнате. Служанка, стоя на коленях сзади, начала с её ног. Она взяла губку из мягчайшей морской люфы, намылила её ароматным мылом с запахом мёда и миндаля и повела ею от щиколоток Лиры вверх, по икрам, к задней поверхности бёдер. Движения были плавными, покрывающими всю кожу, задерживающимися в подколенных впадинах, на внутренней стороне бёдер, совсем близко к тому месту, где сходились её смуглые ягодицы. Лира вздрогнула, когда губка скользнула по самой чувствительной коже. Это было не просто мытьё — это было исследование, ласка. Служанка сполоснула её чистой водой, и капли заструились по ягодичным мышцам, задерживаясь в глубокой межъягодичной ложбинке. Затем их поменяли. Эльвира легла на живот на широкую, покрытую простынёй лавку для массажа. Темноволосая служанка вылила на её спину струю тёплого масла — смеси жожоба, иланг-иланга и сандала. Масло растеклось по её коже, заставив её блестеть в свечах, как мраморная статуя. Ладони служанки легли на её лопатки и начали двигаться. Это был уже не массаж усталости, а массаж пробуждения. Крепкие, умелые пальцы разминали мышцы, но затем скользили по бокам, чуть касаясь нижних рёбер, спускались к узкой талии, ласкали изгибы ягодиц. Каждое движение было медленным, чувственным, задерживающимся. Пальцы служанки порой касались стыка ягодиц, проводя по ложбинке лёгким, едва уловимым движением, от которого по спине Эльвиры пробегала дрожь. Эльвира, её лицо уткнутое в сложенные руки, подавила стон. Она чувствовала, как её тело, так долго бывшее инструментом выживания, начинает пробуждаться для иного. Лира же сидела на краю купели, а русая служанка, стоя перед ней на коленях, мыла её грудь. Это было действо, полное эротизма. Служанка нанесла пену на свои ладони и начала круговыми движениями намыливать небольшие, но упругие груди Лиры, её пальцы снова и снова проводили по тёмным, уже набухшим от тепла и прикосновений соскам. Она не избегала их, а, казалось, специально задерживалась, слегка пощипывая, растирая подушечками пальцев. Лира закусила губу, её дыхание участилось. Взгляд служанки был прикован к её лицу, читая каждую реакцию. Затем она спустилась ниже, скользнула намыленными руками по животу Лиры, к самой линии её лобка. Она мыла смуглую кожу живота, кругами вокруг пупка, а её большие пальцы зацеплялись за верхний край лобковых волос, коротких и курчавых. Лира непроизвольно раздвинула ноги шире, предоставляя доступ. Служанка улыбнулась и, промыв её, мягко помогла ей лечь на спину на другую лавку. Теперь обе девушки лежали на спинах, их тела, покрытые блестящей плёнкой масла и воды, были полностью открыты. Служанки обменялись взглядом. Наступил следующий этап. Тёмноволосая служанка опустилась между ног Эльвиры. Она взяла ещё масла и начала наносить его на внутреннюю поверхность её бёдер. Её движения были бесконечно медленными, ласкающими. Пальцы скользили всё ближе и ближе к центру. Эльвира лежала с закрытыми глазами, её грудь высоко вздымалась. Она чувствовала, как воздух, пар и эти прикосновения пробуждают в ней глухое, тёплое желание, которое было заглушено походом. Когда пальцы служанки, наконец, коснулись внешних складок её вульвы, Эльвира вздрогнула всем телом. Её половые губы, бледно-розовые и тонкие, были уже влажными не только от воды. Служанка мягко раздвинула их одним пальцем, открывая более тёмный, нежный розовый внутренний слой и крошечный, выступающий бугорок клитора. Она не стала сразу прикасаться к нему. Она лишь водила пальцами вокруг, смазывая маслом, лаская, готовя. В то же время русая служанка делала то же самое с Лирой. Но её подход был иным — более прямым, уверенным. Она, стоя на коленях, раздвинула смуглые бёдра Лиры ещё шире и, насмотревшись на её тёмную, пушистую вульву с полными, тёмно-розовыми губами, сразу положила ладонь ей на лобок. Лёгкое давление, круговое движение. Лира застонала громко, её руки вцепились в края лавки. Пальцы служанки скользнули ниже, найдя щель, и начали мягко, но настойчиво двигаться вдоль неё, собирая естественную влагу, которая выступила в изобилии. — Расслабьтесь, — прошептала темноволосая, глядя на лицо Эльвиры. — Вы заслужили это наслаждение. И её палец, наконец, коснулся клитора Эльвиры. Лёгкое, вибрирующее прикосновение. Эльвира ахнула. Это было как удар тока, но тёплый, разливающийся по всему низу живота. Служанка продолжила, задавая ритм — круги, затем лёгкие постукивания, затем снова круги. Другой её рука ласкала внутреннюю поверхность бедра, а иногда скользила ниже, к входу во влагалище, погружая кончик пальца всего на сантиметр внутрь, чувствуя, как мышцы там судорожно сжимаются. У Лиры дело продвигалось быстрее. Русая служанка, видя её готовность, ввела два пальца внутрь её влагалища. Лира выгнулась дугой, её крик был хриплым и сдавленным. Пальцы двигались внутри неё с глубокими, медленными толчками, в то время как большой палец служанки тер её клитор быстрыми, отточенными движениями. Лира была на грани, её тело напряглось, ноги задрожали. — Теперь, — тихо сказала темноволосая служанка, наклоняясь ниже к Эльвире, — за отдельную благодарность… мы можем подарить ещё больше. И прежде чем Эльвира успела что-то понять, она почувствовала на своей самой интимной точке не пальцы, а нечто тёплое, влажное и невероятно мягкое. Язык. Служанка опустила голову и начала ласкать её клитор губами и языком. Ощущение было столь интенсивным, столь неожиданным и мастерским, что Эльвира вскрикнула, её бёдра сами поднялись навстречу. Язык скользил, кружился, сосал, находил каждую чувствительную точку. Вторая служанка, увидев это, улыбнулась и, не вынимая пальцев из Лиры, тоже наклонилась и повторила приём. Комната наполнилась звуками: тяжёлое, прерывистое дыхание, влажные причмокивания, сдавленные стоны. Эльвира, никогда не испытывавшая ничего подобного, была сметена волной ощущений. Каждый нерв в её теле был натянут как струна. Язык служанки довёл её до края, а затем один из её пальцев, скользнув внутрь, мягко, но глубоко, стал последним толчком. Оргазм накрыл Эльвиру внезапно, сокрушительно. Это была не волна, а взрыв внутри неё. Её тело затряслось, из горла вырвался долгий, вибрирующий стон, а её киска сжалась в серии мощных, сладких спазмов вокруг пальца служанки, из неё брызнули струйки сока. Лира, увидев и почувствовав это, не выдержала и сама. Язык служанки на её клиторе и пальцы, яростно двигающиеся внутри, довели её до пика. Её оргазм был более грубым, яростным. Она закричала, её смуглое тело выгнулось, оторвавшись от лавки, а её внутренности, залитые соком, судорожно сжались. Они лежали, обессиленные, их тела сияли маслом, потом и влагой удовольствия. Служанки мягко вытерли их тёплыми, влажными полотенцами, а затем помогли подняться и повели к купели. Вода обняла их горячим, очищающим объятием. Они сидели напротив друг друга, разделённые паром и лепестками, их ноги касались под водой. Никто не говорил. В их глазах читалось взаимное понимание, смущение и глубокая, животная благодарность. Они были чисты не только снаружи. Напряжение, страх, грязь — всё это было смыто. Осталась лишь приятная, пульсирующая пустота и память о мастерских руках и языках, подаривших забвение. На следующее утро за завтраком в общей зале трактира Мирина, её каменное лицо непроницаемо, объявила: — Мне требуется время. Для познания камня и металла. Я выхожу из отряда. Никто не удивился. Големы жили по своим циклам. Эльвира и Лира кивнули. — Нам нужна новая магия, — сказала Лира, оглядывая зал, полный искателей приключений. — Есть кто с магией? — крикнула Эльвира, и её эльфийский голос прорезал утренний гул. И тогда от стойки у бара отделилась фигура. Все мужчины в радиусе пяти столов как один сглотнули. Это была девушка лет двадцати трёх, и она была ходячим воплощением не скрываемого, а выставленного напоказ очарования. Её фигура была классическими «песочными часами», но часы эти отлиты из самой сладкой помадки: узкая, почти невероятная талия резко переходила в округлые, пышные бёдра и не менее щедрую, тугую грудь, которая угрожающе колебалась под тонкой тканью её короткого фиолетового платья. Платье заканчивалось высоко на бёдрах, открывая длинные ноги в таких же фиолетовых чулках до середины бедра, подчёркивающих каждый мускул икр и округлость бёдер. На её пепельных, вьющихся волосах красовалась широкополоя, слегка надетая набок шляпа волшебника. В руке она с непринуждённой грацией несла длинный, изящный посох из тёмного дерева с сияющим фиолетовым кристаллом на набалдашнике. Она подошла, и её походка была медленным, покачивающимся заклинанием, от которого у мужчин темнело в глазах. — Клея, — представилась она, и её голос был немного хрипловатым, бархатистым, как хороший коньяк. — Маг эфирных искусств и спонтанных решений. Слышала, вы ищете компанию. Эльвира оценила её взглядом, отбросив первый порыв ревности к такой откровенной сексуальности. В её глазах светился ум и уверенность. — Покажи, что умеешь, — сказала Лира с вызовом. Клея улыбнулась, тронула кристалл на посохе, и между её пальцами вспыхнуло и зависло маленькое, идеальное созвездие из фиолетовых искр, которое затем сложилось в миниатюрного дракончика, облетело вокруг их стола и рассыпалось в прах. Магия была чистой, контролируемой и эффектной. — Довольно, — кивнула Эльвира. — Добро пожаловать. Новый отряд — Эльвира, Лира и Клея — отправился в Гильдию изучать доски заданий. Их взгляд почти сразу привлекла плотная бумага с печатью Магического Университета. «Требуются опытные лица для отлова „Эфирных Сквозняков“ (сиреневых, подвиж) в Роще Шепчущих Камней. Существа неуловимы, требуются нестандартные методы поимки. Оплата — по результату, щедрая. Контактное лицо: Декан Моргана, Университет.» — Нестандартные методы… — протянула Клея, и в её бархатном голосе зазвучал интерес. — Звучит интригующе. Моя магия хорошо работает с эфирными сущностями. — У нас есть опыт с… неожиданными подходами, — сухо заметила Лира, вспоминая баню и гоблинов. — Значит, решено, — заключила Эльвира. — Завтра на рассвете — в Рощу. Сегодня — отдых и припасы. Они вышли из Гильдии в полуденное солнце, новое трио, ещё пахнущее банным паром и дорогими духами Клеи. Город кипел вокруг, но их мысли были уже там, в Роще Шепчущих Камней, где в сумра ке между деревьев клубилось нечто сиреневое, ждущее своей нестандартной поимки.