Часть 8

      Дэя спала. Даррен сидел у чаши с синим огнём и смотрел на неё. Просто смотрел — уже, наверное, час, а может, два. В Хаосе время текло иначе, но сейчас он вообще перестал его замечать.       Она лежала на своём каменном ложе, закутавшись в плащ. Вишнёвые волосы разметались по камню, одна прядь упала на лицо, и Дэя во сне морщилась, пытаясь сдуть её, но сил не хватало даже на это. Дыхание было ровным, глубоким — она действительно вымоталась сегодня. Ментальные тренировки выжимали её досуха, и теперь тело брало своё, проваливаясь в сон без сновидений.       Даррен смотрел на её лицо и думал.       Когда это началось?       Он пытался вспомнить, вычленить тот самый момент, когда всё изменилось. Когда эта человеческая девчонка перестала быть просто обузой, просто ученицей, просто проблемой, которую нужно решить.       Может, когда она впервые посмотрела на него без страха? Нет, страха в её глазах всегда хватало, особенно поначалу. Но однажды, после случая с кристаллами, когда он держал её за горло и шипел угрозы, в её глазах было не только отчаяние — там было что-то ещё. Сожаление? Понимание? Она знала, что заслужила его гнев, и не пыталась оправдываться.       Или, может, когда она смотрела на его ритуал? Не отвернулась, не закричала, не сбежала. Сидела, вцепившись в плащ, и смотрела, как он причиняет себе боль. А потом подошла и помогала — молча, осторожно, кончиками пальцев разглаживая ожоги.       Или сегодня, когда она прижалась лбом к его спине?       Даррен помнил это ощущение — тепло её лба сквозь ткань, лёгкое дыхание, касание. И ту дрожь, которая прошла его по позвоночнику — не от страха, не от холода, а от чего-то совсем другого. Чего-то, чему он не мог подобрать названия.       Он прожил тысячелетия. Видел рождение и гибель миров. Встречал бесчисленное количество существ — людей, демонов, богов. И никогда, ни разу за всю свою бесконечную жизнь он не чувствовал ничего подобного.       Что она с ним делает?       Даррен смотрел на её лицо и пытался понять. Она не была красива в общепринятом смысле — обычная человеческая девушка с вишнёвыми волосами и веснушками на носу, которые особенно ярко проступали, когда она злилась. В ней не было величия, не было силы, не было ничего, что могло бы привлечь внимание древнего демона.       Но было что-то другое. Она была живой. Настоящей. Она ошибалось, падала, вставала, снова ошибалось и снова вставала. Она боялась, но продолжала идти. Она теряла контроль, но пыталась снова. Она смотрела на него — на чудовище, на древнюю тварь, на существо, способное уничтожить её одним взглядом — и не отводила глаз.       Она прижималась лбом к его спине, потому что ей было страшно. Потому что он был единственным, кто у неё остался.       И это... это что-то значило. Даррен провёл рукой по лицу, стирая несуществующую усталость. Мысли путались, в голове было непривычно пусто и шумно одновременно.       Он — демон. Древний, сильный, опасный. Он не должен чувствовать ничего к смертным. Тем более к этой — взбалмошной, упрямой, вечно влипающей в неприятности девчонке, которая чуть не уничтожила его убежище, которая открыла портал в бездну, которая...       Которая смотрит на него так, будто он — не чудовище.       Даррен вспомнил её глаза сегодня, когда она сказала: "Ты единственный, кто у меня есть". В них не было лжи. Не было расчёта. Была только чистая, неприкрытая правда — боль, страх, и надежда, которую она пыталась скрыть, но не сумела.       Он не хотел быть для кого-то единственным. Он не просил этого. Он вообще ничего не просил — просто жил в своём Хаосе, в своей пещере, в своём вечном одиночестве. А она пришла и всё сломала.       Или не сломала — создала. Даррен не знал. Он вообще перестал что-либо понимать.       Дэя во сне пошевелилась, что-то пробормотала и повернулась на другой бок. Прядь волос упала с лица, открывая щёку с россыпью веснушек. Губы чуть приоткрылись, дыхание стало чуть глубже.       Такая беззащитная. Такая хрупкая. Такая... нужная.       Даррен перевёл взгляд на свои руки. Руки, которые держали её за горло. Руки, которые вытаскивали её из Сердца.       Эти руки помнили тепло её лба.       Что теперь с этим делать? Он не знал. Он прожил тысячелетия, но никто и никогда не учил его обращаться с такими чувствами. В мире демонов не было места нежности. Была сила, власть, борьба. Было одиночество — вечное, привычное, почти удобное.       А теперь в этом одиночестве появилась трещина. Маленькая, но неотвратимая.       Дэя.       Даррен смотрел на неё и думал о том, что Арвиэль придёт снова. Что он захочет забрать её. Что Даррену придётся выбирать — отдать или сражаться.       Раньше он бы не сомневался. Отдал бы и забыл. Стоимость человеческой жизни для него была ничтожна.       Теперь... Теперь он знал, что будет сражаться. До последнего. До конца.       Он усмехнулся своим мыслям — горько, безрадостно.       — Что ты со мной сделала, девочка? — прошептал он в тишину.       Дэя не ответила. Она спала, и во сне её лицо было спокойным — впервые за долгое время.       Даррен сидел и смотрел. И не мог отвести взгляд.       Синий огонь горел ровно, согревая пещеру. Где-то далеко пульсировало Сердце Хаоса. А здесь, в маленьком убежище посреди бесконечности, древний демон охранял сон человеческой девушки и пытался понять, когда именно его вечное одиночество стало невыносимым. Ответа не было. Было только чувство — новое, странное, пугающее. И имя этому чувству он пока боялся назвать.