Часть 11

      Он не дал ей прийти в себя. Подхватил на руки — бережно, несмотря на только что пережитую жёсткость, — и понёс куда-то вглубь пещеры. Дэя только моргнула, когда вокруг изменился свет — синий огонь остался позади, а впереди замерцало что-то иное, тёплое, живое.       Небольшой грот, в центре которого бил горячий источник. Пар поднимался к сводам, оседал на камнях, делал воздух влажным и тягучим. Даррен шагнул прямо в воду, даже не вздрогнув от температуры, и осторожно опустил Дэю, сажая к себе на колени.       Вода обожгла — приятно, расслабляюще. Дэя застонала, когда горячие струи коснулись ноющего тела. Даррен прижал её к себе спиной к груди и начал мыть.       Его руки скользили по её коже медленно, тщательно. Он смывал кровь — ту, что выступила там, где был слишком груб, где её тело не выдержало напора. Смывал остатки своей страсти, оставшиеся на внутренней стороне бёдер. Каждое прикосновение было бережным, почти нежным, и этот контраст с тем, что было минутой раньше, заставлял Дэю дрожать.       — Больно? — тихо спросил он, проводя пальцами по саднящему месте между ног.       — Немного, — честно ответила она.       Он поцеловал её в висок. Потом в щёку. Потом в уголок губ.       — Ты такая... — прошептал он, не находя слов.       — Какая?       — Моя. Вся моя. Со всеми следами, которые я на тебе оставил.       Он продолжал мыть её, и каждое прикосновение отзывалось дрожью. Дэя чувствовала, как внутри снова закипает желание — глупое, неуместное, учитывая, как сильно у неё всё болело. Но тело не слушалось разума. Оно помнило его внутри себя и хотело снова.       — Даррен... — выдохнула она, когда его рука в очередной раз скользнула по внутренней стороне бедра.       — Что? — он прикусил мочку её уха.       — Я... опять...       — Я знаю, — хрипло ответил он. — Я чувствую. Твоё тело говорит громче слов.       Его рука легла на её живот, прижимая ближе к себе, и Дэя почувствовала — он уже готов. Снова. Опять. Как будто тысячелетнее воздержание не могло утолиться одним разом.       — Ты хочешь? — спросил он, и в голосе снова появилась та хриплая, нетерпеливая нотка.       — Да, — выдохнула она. — Пожалуйста.       Он развернул её в воде, усаживая на себя верхом. Горячие струи били между ними, разгорячённая кожа скользила по коже. Дэя застонала, когда почувствовала его у входа — твёрдого, нетерпеливого, готового.       — Сама, — приказал он, сжимая её бёдра. — Насаживайся сама.       Она опустилась медленно, чувствуя, как он наполняет её, растягивает, проникает в самое нутро. Вода смягчала движения, делала их плавными, но от этого ощущения становились только острее.       — Даррен... — простонала она, когда он вошёл полностью.       — Тсс, — выдохнул он, начиная двигаться снизу вверх, задавая ритм. — Теперь я хочу смотреть на тебя. На твоё лицо. На то, как ты принимаешь меня.       Она двигалась на нём — сначала медленно, потом быстрее, в такт его толчкам. Вода плескалась вокруг, пар застилал глаза, но она видела его — его лицо, искажённое страстью, его губы, шепчущие её имя, его глаза, в которых полыхал Хаос.       — Жёстче, — потребовала она, впиваясь ногтями в его плечи. — Сильнее.       Он подчинился.       Схватил её за бёдра и начал вбиваться снизу — резко, глубоко, так, что вода вокруг вскипала. Дэя кричала, не сдерживаясь, и эти крики отражались от сводов грота, множились, возвращались к ним эхом.       — Моя, — рычал он, вколачиваясь в неё. — Моя женщина. Моя пара. Моя жизнь.       — Твоя, — отвечала она, задыхаясь. — Вся твоя.       — Давай, любимая, — выдохнул он ей в губы. — Со мной. Ещё раз.       Он кончил первым — с рыком, с дрожью, сжимая её бёдра так, что точно оставятся синяки. Но не отпустил, продолжал двигаться внутри, доводя её до исступления.       И она сломалась. Оргазм накрыл волной — горячей, как вода вокруг, всепоглощающей, бесконечной. Дэя кричала, вцепляясь в его волосы, прижимаясь так сильно, как только могла. И чувствовала, как он снова наполняет её — горячим, густым, своим.       Они замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Вода всё так же плескалась вокруг, пар поднимался к сводам, а они не могли оторваться, не могли разжать объятий.       — Я убью тебя когда-нибудь, — прошептал Даррен ей в макушку.       — Чем? — усмехнулась она.       — Тем, что не смогу остановиться.       Она подняла голову, посмотрела в его глаза — синие, тёплые, полные такой нежности, что сердце сжималось.       — И не надо, — ответила она. — Не останавливайся. Никогда.       Он поцеловал её — долго, глубоко, обещая всё, что только мог дать.       А где-то там, за стенами пещеры, тикали последние часы отмеренного им месяца. Но сейчас они были вместе. И это было важнее всего. ***       Он уложил её на ложе так бережно, будто она была сделана из тончайшего стекла.       Дэя чувствовала, как камень под спиной смягчается тканью, которую Даррен постелил заранее — когда? Она не заметила, не запомнила. Слишком плыло всё перед глазами, слишком гудело в теле после всего, что было.       Он укутал её в простынь — мягкую, тёплую, пахнущую им. Завернул, как ребёнка, и уже собрался встать, когда её пальцы сомкнулись на его запястье.       — Не уходи, — прошептала она.       Голос сел, сорвался. В горле пересохло от криков, от стонов, от его имени, которое она повторяла снова и снова. Но рука держала крепко — насколько хватало сил.       — Я только...       — Нет. Не надо ничего. Просто... будь рядом.       Она потянула его к себе — слабо, почти безнадёжно, но он поддался сразу. Лёг рядом, прижался к ней всем телом, обхватил руками, уткнулся носом в макушку. Простынь оказалась между ними, но Дэя отбросила её — хотелось чувствовать кожу, тепло, его.       — Так? — тихо спросил он.       — Да, — выдохнула она, вжимаясь в него. — Именно так.       Он обнял крепче. Одну руку подложил под её голову, второй обхватил поперёк живота, притягивая к себе так, что спина вжалась в его грудь. Ноги переплелись. Дыхание выровнялось в один общий ритм.       Дэя закрыла глаза. И вдруг — накатило. Осознание. Тёплой волной разлилось по груди, сжало горло, защипало в глазах. Она поняла. Наконец-то поняла то, что, наверное, чувствовала уже давно, но не позволяла себе назвать.       Он стал ей родным. Не просто учителем, не просто защитником, не просто мужчиной, с которым её свела судьба. Родным. Тем, без кого она задыхалась. Тем, чей голос успокаивал быстрее любой магии. Тем, чьё присутствие делало Хаос домом.       — Даррен, — прошептала она в тишину.       — М?       — Я только сейчас поняла.       — Что?       — Как давно я этого хотела. — Она сжала его руку, лежащую на её животе. — Как давно ты стал для меня... всем.       Он молчал. Но его рука дрогнула, прижалась сильнее. Губы коснулись её затылка.       — Сколько ночей я представляла, — продолжала Дэя, и голос её дрожал от слёз, которые она уже не сдерживала, — что ты обнимешь меня вот так. Что я усну, чувствуя твоё тепло. Что проснусь — и ты будешь рядом. Каждую ночь, когда ты сидел у огня, а я делала вид, что сплю, я представляла, что ты ляжешь со мной. Просто ляжешь. Просто обнимешь.       — Дэя...       — Я так боялась, — всхлипнула она. — Боялась, что ты никогда не захочешь. Что я для тебя только обуза, только ученица, только проблема. А ты... ты всё это время...       — Всё это время я сходил с ума, — перебил он хрипло. — Каждую ночь. Каждую минуту рядом с тобой. Я хотел прикоснуться к тебе так, что это была физическая боль. Я ненавидел себя за это. Считал слабым. Недостойным.       — Не смей, — она резко повернулась к нему лицом, забыв о слезах, забыв о боли в теле. — Не смей так говорить. Ты — лучшее, что было в моей жизни. Ты — единственное, что у меня есть. Ты — мой дом, Даррен. Мой Хаос. Моё всё.       Он смотрел на неё. Синие глаза горели в темноте — не огнём, а чем-то тёплым, почти человеческим. Рука легла на её щёку, стирая слёзы.       — Глупая, — прошептал он. — Безнадёжная, невозможная, любимая глупая девочка.       — Твоя глупая девочка, — улыбнулась она сквозь слёзы.       — Моя, — согласился он и поцеловал её — нежно, осторожно, будто боялся разбудить.       Дэя прижалась к нему в ответ, обхватила руками за шею, прильнула всем телом. Он укрыл их простынёй, натянул повыше, укутывая от холода Хаоса, которого они оба давно не замечали.       — Спи, — прошептал он ей в губы. — Я буду здесь.       — Обещаешь?       — Клянусь Хаосом. Всем, что я есть.       Она улыбнулась и закрыла глаза. Впервые за долгое время — без страха. Без кошмаров. Без лиловых снов о Сердце. Только тепло его тела, только ровное дыхание, только руки, обнимающие так крепко, что ничто в мире не могло их разлучить.       Где-то далеко пульсировал Хаос. Где-то ждал Арвиэль. Где-то тикали последние часы отмеренного срока. Но сейчас, в этом маленьком мире двоих, было только счастье. Тихое. Оглушительное. Наконец-то настоящее.