Часть 3.

Глава 3: Горькое ущелье Ночь в пещере выдалась тревожной. Аоки не спала. Она сидела у входа, прислонившись спиной к холодному камню, и вслушивалась в темноту. Где-то далеко выли ветра, временами доносились странные звуки — то ли звериные, то ли еще какие. Но хуже всего было то, что она слышала дыхание Риффа. Он спал в глубине пещеры, рядом с Айкором, который мирно посапывал, свернувшись калачиком на подстилке из сухой травы. Рифф же дышал ровно, глубоко, и каждое его дыхание отдавалось в висках Аоки тихим пульсом. — Не спишь? Голос раздался прямо над ухом, и Аоки вздрогнула. Рифф неслышно подсел рядом, глядя на звезды, проступающие сквозь дымку облаков. — Я на страже, — сухо ответила она. — Айкор выставил защитный круг. Тьма не подойдет ближе чем на полмили, — Рифф повернул голову и посмотрел на неё. — Ты просто не хочешь спать. — Я мало сплю. Привычка. — Привычка или броня? — он говорил тихо, чтобы не разбудить Айкора. — Когда спишь, ты уязвима. Не контролируешь себя. Не слышишь врага. Аоки промолчала. Он снова читал её мысли. — Знаешь, я тоже мало сплю, — продолжил Рифф. — Но по другой причине. Во сне мир замолкает. А я без звуков задыхаюсь. Она посмотрела на него. В темноте его глаза блестели, отражая далекие звезды. — Мы оба бежим от тишины, — тихо сказала Аоки. — Просто по-разному. Рифф улыбнулся — не насмешливо, а тепло, почти нежно. — Ты начинаешь это понимать. Это хорошо. Аоки хотела ответить, но вдруг замерла. Звук. Новый звук, которого не было раньше. Высокий, тонкий, похожий на писк комара, но во много раз громче. Он проникал в уши, вызывая неприятное покалывание. — Ты слышишь? — прошептала она. Рифф напрягся. Его глаза расширились, и он резко встал. — Это они. Твари Тьмы. Они близко. В ту же секунду Айкор вскочил, будто его подбросило. — Что? Где? — забормотал он спросонья, но быстро пришел в себя, увидев лица спутников. Писк нарастал. Теперь его слышали все. Айкор поморщился, заткнул уши. — Какая мерзость. Прямо в мозг въедается. — Айкор, усили защиту, — скомандовала Аоки, вскакивая и проверяя оружие. — Рифф, со мной. Нужно понять, сколько их. Они выбежали из пещеры. Ночь окутывала скалы непроглядной тьмой, но Аоки видела в темноте почти как днем — камень был её стихией. Она побежала вверх по склону, цепляясь за выступы, и Рифф следовал за ней с удивительной легкостью — ветер помогал ему, делая тело почти невесомым. На вершине открылась жуткая картина. Внизу, в Горьком ущелье, кипела тьма. Буквально. Черная субстанция пузырилась, выползая из расщелин, и из неё то и дело вырывались тонкие щупальца, которые били по камням, оставляя дымящиеся следы. А главное — из этой массы доносился тот самый писк, многоголосый, пронзительный, сводящий с ума. — Их сотни, — выдохнул Рифф. — Нет, тысячи. Это не просто прорыв. Это начало вторжения. Аоки сжала кулаки. Под её ногами камень завибрировал, отвечая на её гнев. — Нужно предупредить Трека и Эрона. — Не успеем, — Рифф покачал головой. — Если эта масса вырвется из ущелья, через час она накроет караванный путь. Люди погибнут. — Что ты предлагаешь? Нам двоим с ними не справиться. — Нам двоим — нет, — Рифф посмотрел на неё, и в его глазах загорелся опасный огонь. — Но мы можем задержать их. Устроить завал. Обрушить скалы. Аоки поняла. Её сила. Она могла двинуть камни, обвалить стены ущелья, перекрыть выход. Но это требовало колоссальной концентрации и времени. Времени, которого у них не было. — Мне нужно десять минут, — сказала она. — Чтобы войти в резонанс с горами. За это время они доберутся до нас. — А я сделаю так, что не доберутся, — Рифф вытащил флейту. — Десять минут музыки. Лучший концерт в моей жизни. — Рифф... — Аоки, — он перебил её, взяв за руку. Впервые он прикоснулся к ней. Его пальцы были теплыми, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. — Я справлюсь. А ты делай своё дело. Верь мне. Она смотрела в его глаза и видела в них не ветер и не музыку. Она видела сталь. Твердую, несгибаемую, как камень. — Хорошо, — кивнула она. — Десять минут. Они спустились обратно к пещере, где Айкор в панике метался у защитного круга. — Там целая армия! — закричал он. — Нам нужно уходить! — Мы не уходим, — отрезала Аоки. — Айкор, ты прикрываешь нас с тыла. Рифф будет держать фронт. А я обрушу скалы. — Вы с ума сошли? — Айкор выпучил глаза. — Вас же сожрут! — Не сожрут, — Рифф уже подносил флейту к губам. — Иди, Аоки. Время пошло. Аоки развернулась и побежала вверх, к месту, откуда можно было управлять породой. Она чувствовала камни под ногами, чувствовала их структуру, их слабые места. Опустилась на колени, прижала ладони к скале и закрыла глаза. И в этот момент зазвучала музыка. Сначала тихая, едва слышная, она напоминала шелест ветра в листве. Но постепенно нарастала, обрастая новыми голосами, новыми обертонами. Рифф играл не просто мелодию — он ткал звуковую стену, непроницаемую для тварей Тьмы. Аоки слышала эту музыку даже сквозь толщу камня. Она проникала в неё, вибрировала в унисон с её силой, и скалы отзывались. Они начинали двигаться, послушные её воле. — Давай, Аоки, — прошептал где-то внутри голос Риффа. — Ты сможешь. Она сосредоточилась, направляя потоки силы вглубь горы. Нашла точку опоры — огромный скальный массив, который держал свод ущелья. Если его обрушить, проход завалит намертво. Но нужно было рассчитать точно, чтобы не задеть свои позиции. Музыка тем временем становилась громче. Теперь в ней слышались боевые ноты — резкие, рубящие. Аоки представила, как Рифф стоит у входа в ущелье, как звуковые волны отражают наступающую тьму, как твари корчатся от его мелодии. — Пять минут, — крикнул сверху Айкор, сидевший на скале наблюдателем. — Они близко! Очень близко! Аоки стиснула зубы. Камень слушался, но медленно. Слишком медленно. Она пыталась ускорить процесс, но рисковала сорвать контроль. — Четыре минуты! — голос Айкора срывался на визг. И вдруг музыка изменилась. Рифф заиграл иначе. Мелодия стала тягучей, почти гипнотической, но в ней появилась странная сила — она не отражала врага, а затягивала его в себя, как омут. Аоки поняла: он использует звук как ловушку, заставляя тварей кружиться на месте, теряя ориентацию. Гениально. И безумно опасно. Если он ошибется хоть на полтона, твари вырвутся и сомнут его. — Три минуты! — Айкор уже не кричал, он молился. Аоки собрала всю волю в кулак и с силой ударила магией по скальному массиву. Гора дрогнула. Сверху посыпались мелкие камни. Где-то в глубине ущелья раздался грохот — пошла трещина. — Ещё немного! Музыка Риффа вдруг захлебнулась, издала резкий диссонирующий аккорд и смолкла. — Рифф! — закричала Аоки, вскакивая. Внизу, у входа в ущелье, она увидела его фигуру. Он стоял на коленях, закрывая голову руками, а вокруг него клубилась тьма. Твари добрались до него. — НЕТ! Аоки рванула вниз, забыв обо всем. Она бежала, прыгала по камням, не чувствуя боли от острых выступов. В ней кипела такая ярость, какой она не испытывала никогда. Земля под её ногами ходила ходуном, камни взлетали в воздух, круша всё вокруг. — Аоки, стой! — крикнул Айкор, но она не слышала. Она влетела в самую гущу тварей, и скалы откликнулись. Стена камня взметнулась вокруг неё, отбрасывая тьму, прокладывая путь к Риффу. Он лежал на земле, без сознания. Флейта валялась рядом, расколотая надвое. Аоки упала рядом, прикрывая его своим телом, и отчаянным усилием воли подняла последний барьер — каменный купол, который накрыл их обоих. Тьма билась о него, визжала, царапала, но камень держал. — Рифф, — прошептала Аоки, прижимая его голову к груди. — Рифф, не смей. Не смей умирать. В этот момент гора дрогнула в последний раз, и свод ущелья рухнул. Грохот был такой, что заложило уши. Тучи пыли взметнулись к небу, закрывая звезды. А когда пыль осела, наступила тишина. Абсолютная, мертвая тишина. Тишина давила на уши. Аоки сидела, прижимая к себе неподвижное тело Риффа, и не могла пошевелиться. Каменный купол над ними держался — её сила ещё теплилась в пальцах, но с каждой секундой угасала. Она отдала слишком много, обрушивая скалы. — Рифф, — снова позвала она, касаясь его лица. — Открой глаза. Он не отвечал. Грудь вздымалась едва заметно — жив, но глубоко без сознания. Из разбитой губы сочилась кровь, на виске темнел огромный синяк. Аоки прижала пальцы к его шее, проверяя пульс. Слабый, но ровный. Жив. Она выдохнула и только сейчас заметила, что всё это время не дышала. Снаружи купола царила тишина. Ни визга тварей, ни грохота камней. Только где-то далеко тонко посвистывал ветер, пробираясь сквозь новые завалы. — Аоки! Аоки, ты жива?! Голос Айкора доносился приглушенно, словно сквозь толщу воды. Он колотил по куполу снаружи, пытаясь пробиться. — Жива, — крикнула Аоки в ответ, но голос сорвался в хрип. Пришлось откашляться. — Мы живы. Рифф ранен. — Я не могу открыть купол! — донеслось снаружи. — Твоя магия блокирует мою! Аоки посмотрела на свои руки. Они дрожали. Она никогда не использовала столько силы за раз. Обычно она работала с камнем постепенно, мягко, уговаривая его, а не ломая. Сейчас же она вложила в обвал всю себя, и теперь магия сворачивалась внутри, как раненый зверь. — Я попробую убрать, — прошептала она, но купол даже не дрогнул. Рифф пошевелился. Сначала дрогнули веки, потом пальцы слабо сжались в кулак. Аоки замерла, боясь дышать. — Аоки... — выдохнул он, не открывая глаз. — Я здесь. Рифф медленно разлепил веки. Его темные глаза сфокусировались на её лице, и вдруг на губах появилась слабая улыбка. — Живая, — прошептал он. — Хорошо. — Дурак, — вырвалось у неё. — Ты чуть не погиб. Зачем ты пошел в лобовую? Надо было отступать! — Не мог, — он попытался приподняться и поморщился от боли. — Если бы я отошел, твари прорвались бы к тебе. А тебе нельзя было мешать. Аоки смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то горячее и совершенно незнакомое. Никто никогда не прикрывал её спину. Никто не жертвовал собой ради её миссии. Она всегда была одна, и это было правильно. — Ты идиот, — повторила она, но голос дрогнул. — Знаю, — Рифф кашлянул и сплюнул кровь. — Флейту жалко. Старая была. Аоки посмотрела на обломки у его пояса. Две половинки деревянной трубки, когда-то издававшей музыку, которая спасла им жизнь. — Новую сделаешь, — сказала она. — Сделаю, — согласился он. — Если выберемся. Аоки оглядела купол. Он держался, но края начали истончаться, пропуская внутрь тонкие струйки пыли. — Айкор снаружи, — сказала она. — Пытается пробиться. Но моя магия блокирует его. — Так убери её. — Не могу. Сил нет. Рифф помолчал, глядя на неё. Потом медленно поднял руку и коснулся её щеки. Аоки вздрогнула, но не отшатнулась. — Ты отдала всё, чтобы спасти меня, — тихо сказал он. — Почему? Вопрос повис в воздухе. Аоки смотрела в его глаза и не находила ответа. Почему? Она и сама не знала. Просто ноги понесли сами, сердце выпрыгнуло из груди, и мир перестал существовать, кроме одной точки — его тела, лежащего в окружении тьмы. — Не знаю, — честно ответила она. Рифф улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, которая делала его совсем другим. — А я знаю, — прошептал он. — И это взаимно. Он потянулся к ней, и Аоки вдруг поняла, что сейчас произойдёт то, чего она боялась больше всего на свете. То, что разрушит все её стены. То, от чего она не сможет защититься. И она не отстранилась. Его губы коснулись её. Легко, почти невесомо, словно пробуя на вкус. Аоки замерла, чувствуя, как по телу разливается жар. В голове зашумело — впервые в жизни шум не раздражал, а пьянил. Она слышала его сердце, бьющееся в унисон с её, слышала его дыхание, слышала, как кровь бежит по венам. Мир звуков перестал быть врагом. Он стал им. Поцелуй длился всего секунду, но Аоки показалось, что целую вечность. Когда Рифф отстранился, в его глазах плескалось что-то такое, отчего у неё перехватило дыхание. — Я давно хотел это сделать, — признался он. — С той самой ночи у костра. Аоки не нашлась что ответить. Она просто сидела и смотрела на него, чувствуя, как внутри плавятся камни. — Аоки! Рифф! — голос Айкора стал громче. — Купол слабеет! Вы как там? Аоки встрепенулась. Действительно, края купола истончились настолько, что сквозь них уже просачивался свет — судя по всему, наступило утро. — Справимся, — крикнула она в ответ и, собрав остатки сил, приказала камню расступиться. Купол медленно опустился, превращаясь в груду щебня вокруг них. Сверху хлынул солнечный свет, и Аоки зажмурилась. — Живые! — Айкор бросился к ним, помогая Риффу подняться. — Вы не представляете, что тут было! Обвал перекрыл ущелье наглухо! Тьма отрезана! Трек уже прислал гонца — они зачищают остатки, но основная масса погребена под скалами! Аоки, ты гений! Аоки попыталась встать и чуть не упала — ноги не держали. Рифф подхватил её за талию, прижимая к себе. — Тихо, — шепнул он. — Я держу. Айкор переводил взгляд с одного на другого и вдруг понимающе присвистнул. — Ого, — протянул он. — Я чего-то пропустил? — Ничего, — синхронно ответили Аоки и Рифф, и Айкор засмеялся. — Ну да, конечно. Прямо-таки ничего. Ладно, потом разберемся. Сейчас надо выбираться. Подмога уже близко. Он помог им обоим подняться и двинуться в сторону выхода из ущелья. Аоки шла, опираясь на Риффа, и чувствовала его тепло даже сквозь доспехи. В голове было пусто и звонко одновременно. — Рифф, — тихо позвала она. — М? — Та боль, о которой ты говорил... про которую я думала, что это боль... Он повернул голову, внимательно слушая. — Это была не боль, — сказала Аоки. — Это было что-то другое. Я просто не знала, как это называется. — А теперь знаешь? Она посмотрела на него долгим взглядом. — Теперь знаю. Они вышли из ущелья на рассвете. Солнце золотило вершины скал, ветер играл в волосах, и в этом ветре Аоки впервые услышала не просто звук, а мелодию. — Ты слышишь? — спросил Рифф, глядя в небо. — Да, — ответила она. — Впервые слышу. И улыбнулась. Конец третьей главы. ---