III. Out of control

«Когда-нибудь в твоей жизни начнут происходить случайные события одно за другим. Они будут затягивать тебя словно водоворот. И когда ты услышишь или увидишь что-то, что заставит тебя замереть — не отмахивайся ни в коем случае. В этот момент как никогда важно выбрать то, что заставит тебя отстраниться от суеты, пока ты в ней не утонул окончательно.»

Неизвестный.

***

В комнате было тихо. Слишком тихо. Изуми сидела на краю кровати, сжимая в пальцах край одеяла, и смотрела в пустоту. Точнее, не смотрела — повязка всё ещё скрывала мир, оставляя ей только звуки, запахи и эту проклятую тишину. Тишина здесь была другой. Не как в приюте — там она была выжидающей. Здесь — давящей, как подушка, которой накрывают лицо. Планы поговорить с Рейдзи пришлось отложить. Это было бы слишком спешно и не к месту. Может быть, позже. В школу она не ходила уже около трёх дней. И всё, что она делала — это сидела в комнате и каждый вечер приходила к Рейдзи сменить повязку. Это раздражало и утомляло. Плюсы определённо имелись, но эта тягучая и вязкая монотонность — она словно обвивала её и топила. Она откинулась на кровать. Пружины мягко поддались, а постельное белье почему-то немного щекотало кожу. Хлопок, выстиранный со слишком сильным кондиционером — запах свежести, который здесь казался чужим. Она уже перебрала в голове всё, что можно: план особняка (тридцать два шага до лестницы, сорок семь до её двери), запахи этажей (на первом пахнет сыростью и старым деревом, на втором — духами и кровью), голоса братьев (Аято — низкий и громкий; Канато — шепчущий, словно у змеи, нестабильный; Райто — насмешливый, скользкий; Шу — глубокий и немного хриплый; Субару — рычащий; и его голос — ровный, холодный, с металлическими нотками, которые почему-то хочется слушать снова и снова). «Хватит», — приказала она себе. — «Не время». Но тишина не отступала. Она давила на уши, на виски, на самую середину лба, где уже начинала пульсировать глухая боль. Изуми поднесла два пальца к виску и надавила. Сильнее. Ещё сильнее. Боль отрезвила, выдернула из вязкой трясины беспомощности. Вдох. Выдох. Ты не можешь читать — ты можешь слушать. Ты не можешь видеть — ты можешь спрашивать. Юи. Юи — идеальный источник. Она добрая, она чувствует вину за то, что Изуми пострадала на кухне, готовя вместе с ней. Она расскажет всё, что знает. Надо только правильно спросить. Изуми поднялась, нащупала стену и пошла. Тридцать два шага до лестницы. Поворот. Ступеньки — осторожно, их семь. Потом прямо, двадцать шагов, и направо. Комната Юи — четвёртая по счёту, дверь чуть тёплая от солнца, которое днём заглядывает в окно. Она постучала. — Войдите, — раздался тихий, удивлённый голос. Изуми приоткрыла дверь и шагнула внутрь. — Юи-сан, это я. Не помешала? — Изуми-сан! — В голосе Юи послышалось облегчение и лёгкая тревога. — Нет-нет, проходите, садитесь. Вам что-то нужно? Воды? Может, позвать кого? Изуми покачала головой и аккуратно опустилась на краешек стула, который Юи, судя по звуку, пододвинула к ней. — Нет, спасибо. Я просто... — Она сделала паузу, подбирая слова. Добавила в голос грусти и мягкости. Ну же, верь мне, Юи. Я ведь так стараюсь звучать именно так, как тебе хотелось бы. — Здесь так тихо. Я не могу читать, не могу даже в окно посмотреть. И я подумала... может, вы расскажете, как прошёл ваш день? В школе. Мне хочется хоть немного почувствовать себя частью мира, понимаете? Юи вздохнула с такой теплотой, что Изуми почти физически ощутила этот выдох — тёплый, пахнущий мятным чаем. — Конечно, Изуми-сан. Если вам не скучно слушать про школьную рутину... — Мне не скучно, — мягко перебила Изуми. — Мне интересно. Рассказывайте. И Юи начала. Она говорила быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но Изуми слушала внимательно, раскладывая информацию по полочкам в своей голове. — ...Аято-сан сегодня проспал, как всегда, и Райто-сан его дразнил всю дорогу в машине, представляете? Он кривлялся и передразнивал, пока Аято не запустил в него портфелем. Хорошо, что шофёр уже привык и даже бровью не повёл... «Аято и Райто конфликтуют, но скорее по-братски, без злобы. Райто — провокатор». — ...Канато-сан сегодня принёс в школу Тедди, и учительница сделала замечание, но он просто смотрел на неё пустыми глазами и гладил медведя по голове. Это было так жутко, Изуми-сан! А Рейдзи-сан потом извинялся перед учительницей таким своим ледяным тоном, что она, кажется, пожалела, что вообще открыла рот... «Канато — опасен. Возможно, какое-то заболевание, связанное с психикой? Это было заметно, и нужно учитывать. Рейдзи прикрывает. И учительница его боится — значит, он умеет давить авторитетом». — ...На большой перемене мы обедали на крыше. Субару-сан сидел отдельно и злился на весь мир, а Шу-сан просто лёг на скамейку и сделал вид, что спит. Райто-сан пытался угостить меня своим соком, но я отказалась, потому что помню, как в прошлый раз он подсыпал мне в чай что-то острое... «Субару — одиночка, вечно злой. Шу — апатичный. Райто — любитель "шуток", которые на самом деле проверка границ. Юи научилась отказывать». — А ещё в школе есть ещё одна семья, Муками-сан... Они живут в особняке неподалёку отсюда, но они не совсем братья Сакамаки. Кажется, их обратил Карлхайнц-сама... Я не совсем понимаю, что это значит, но они иногда приходят к нам. «Хм, стоит запомнить. Вряд ли пересекусь с ними в ближайшее время, но они — обращённые. Не кровные. Значит, они — ключ к отцу. Это важно». Изуми слушала и задавала вопросы — аккуратные, ненавязчивые, такие, которые любой назвал бы простым любопытством. — А как они реагировали, когда узнали, что я поранилась? Кто-нибудь что-то говорил? Юи замялась. — Ну... Райто-сан сказал, что "слепая невеста — это даже пикантно". Аято-сан просто хмыкнул. А Рейдзи-сан... он сказал, чтобы я больше не подпускала вас к кухне. Что вы... гостья, а не прислуга. Изуми чуть заметно улыбнулась. «Райто — циничный, Аято — равнодушный, Рейдзи — контролирующий, но... заботливый? Или просто не любит, когда что-то идёт не по плану?» — А в машине, по дороге домой, они обо мне говорили? Юи задумалась. — Не то чтобы... Райто-сан спросил, долго ли вы ещё будете в повязке. А Рейдзи-сан ответил, что это зависит от скорости регенерации и что "не стоит торопить события". Потом Канато-сан вдруг сказал: "А у неё вкусная кровь?" — и все замолчали. А потом Рейдзи-сан очень холодно сказал: "Это не обсуждается". И всё. Изуми кивнула, хотя Юи этого не видела. «Интересная реакция. Надо будет покрутить это чуть позже». Они говорили ещё долго. Юи рассказывала про уроки, про учителей, про то, как братья ведут себя в классе. Изуми слушала, запоминала, анализировала. Когда она наконец поднялась, чтобы уйти, Юи вдруг сказала: — Изуми-сан... вам правда было интересно? Или вы просто... чтобы не скучать? Изуми замерла на мгновение, а потом ответила честно — настолько, насколько могла: — Мне было интересно, Юи-сан. Правда. И ещё... мне было приятно, что вы так подробно рассказали. Спасибо. Юи всхлипнула — кажется, у неё на глазах выступили слёзы. — Я так виновата перед вами, Изуми-сан... если бы я тогда не попросила вас помочь... — Тише, — мягко остановила её Изуми. — Это была случайность. Никто не виноват. А теперь отдыхайте. Завтра новый день. Она вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. «Что я узнала?» Информация, словно досье, выстраивалась в голове: · Рейдзи — авторитет среди братьев, его слушаются. А ещё запретил обсуждать мою кровь — довольно много внимания. Это может быть и плюсом, и минусом. · Братья в школе ведут себя соответственно своим архетипам. · Канато опасен и непредсказуем. · Райто любит проверять границы. · Субару — изгой даже среди своих. · Шу — спящая угроза, нельзя недооценивать. Изуми прислушалась. Тишина. Только где-то далеко, внизу, едва слышно играла музыка — кажется, Райто снова включил свой проигрыватель. Она медленно пошла к своей комнате. Тридцать два шага до лестницы, семь ступенек вверх, потом налево, сорок семь до двери. Считала автоматически, почти не задумываясь, потому что голова была занята другим. В комнате она не стала зажигать свет — всё равно бесполезно. Просто прошла к кровати, нащупала край и легла, не раздеваясь. Уставилась в потолок, которого не видела, и позволила себе улыбнуться. По-настоящему. Широко. Впервые за... сколько? Чуть меньше чем две недели? Но ей почему-то казалось, что время текло в этом особняке иначе. «Ну надо же. Какая ирония». Она прикрыла глаза (хотя какая разница) и прокрутила в голове разговор с Юи. Каждое слово, каждую интонацию, каждую паузу. «Она рассказала мне всё. Всё, что я хотела знать. И даже больше. Просто потому что я "бедная, несчастная, пострадавшая". Потому что она чувствует вину. Потому что я спросила "мягко" и "с тоской в голосе".» Она тихо хмыкнула, и этот звук показался ей самой странной в пустой комнате. «Гениально. Я потеряла зрение на неделю — и получила взамен образ, который открывает любые двери. Кто бы мог подумать, что слепота — это такой ценный ресурс? Знала бы, что этим можно так пользоваться, не сидела бы без дела эти дни». Изуми поднесла руку к лицу, коснулась повязки. Под пальцами — мягкая ткань, под тканью — заживающие веки, под ними — глаза, которые скоро снова увидят свет. «А ведь если бы не это, Юи никогда не была бы так откровенна. Она добрая, но осторожная. А тут — вина. Вина — лучший ключ к информации». Она перебрала в голове всё, что узнала: — Рейдзи — авторитет. Его слушаются беспрекословно. Даже Канато, который вообще живёт в своём мире, замолкает, когда он говорит холодным тоном. А еще он запретил обсуждать её кровь. Зачем? Просто чтобы не создавать проблем? Или...что-то другое? — Райто — провокатор, любит проверять границы. С ним надо быть осторожнее, но его можно использовать как индикатор: если он кого-то достаёт, значит, этот кто-то — уязвим. — Канато — опасен. Непредсказуем. Его "вкусная кровь" — это не шутка. Надо держаться от него подальше. — Субару — изгой. Одинокий волк. Возможно, через него можно выйти на что-то, чего не знают другие. — Шу — спит, но вряд ли он так прост. Такие молчуны обычно видят больше всех. — Аято — равнодушен, но за равнодушием может быть что угодно. — И главное: Рейдзи следит за ней. Он не просто "защищает гостью", он наблюдает. Анализирует. Ищет слабые места. Или... Изуми вдруг снова улыбнулась. Теперь — хитро. «Или он уже нашёл что-то, чего не ожидал найти, и теперь не знает, что с этим делать». Она представила его лицо за столом. Идеальная маска, холодные глаза, ровный голос. И эта одна фраза в конце: "Ваши волосы. С левой стороны. Прядь выбилась. Поправьте." «Почему ты это сказал, Рейдзи-сан? Потому что непорядок? Или потому что смотрел на меня дольше, чем следовало?» Ей стало смешно. Она прикусила губу, чтобы не засмеяться вслух — вдруг кто-то услышит? Но смех всё равно прорвался, тихий, почти беззвучный, сотрясающий плечи. «Боже, я лежу в особняке вампиров, с повязкой на глазах, и строю планы, как разгадать самого опасного из них. А он, кажется, даже не подозревает, что я не просто "бедная жертва". Или подозревает? И это его бесит?» Она перевернулась на бок, подложила руку под щёку. «Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я сейчас смеюсь над ним. В темноте. Одна. Наверное, разозлился бы. Или... заинтересовался ещё больше». Изуми вздохнула, прогоняя веселье. Нужно было думать дальше. «Итак, что у нас есть: 1. Рейдзи — ключевая фигура. Если я пойму его, я пойму всю семью. 2. Он уже обратил на меня внимание — это плюс. 3. Он запретил обсуждать мою кровь — это странно. Надо выяснить почему. 4. Юи — отличный источник, но её нельзя использовать слишком часто, иначе она заподозрит неладное. 5. Надо найти способ поговорить с Рейдзи наедине снова. Но так, чтобы это выглядело естественно». Она задумалась. Мысли текли медленно, вязко, как мёд. «Может, попросить его помочь с чем-то? С книгами? Нет, я не вижу. С уроками? Её успеваемость почти образцовая. И в прошлой школе, и в этой потихоньку выстраивается. Будет слишком глупо — словно, потеряв зрение, она потеряла и разум». Она поморщилась и снова надавила пальцами на висок. «Ладно. Утро вечера мудренее. Хотя, если задуматься, для вампиров, наверное, наоборот. Получается, вечер утра мудренее?» Эта мысль показалась ей такой абсурдной, что она снова тихо фыркнула. «Вот так и сойду с ума. Буду лежать в темноте и смеяться над собственными шутками». Но на душе было легко. Впервые за долгое время. Она закрыла глаза (бесполезно, но привычка) и позволила себе просто лежать. Слушать тишину. Чувствовать, как под повязкой потихоньку заживает кожа. И, возможно, ей стоило бы, как этой коже? Не торопить события, а умело пользоваться случайностями? И просто ждать? Может, и так. «Спасибо тебе, Юи-сан. Ты даже не представляешь, как мне помогла». И с этой мыслью она провалилась в сон — без сновидений, без кошмаров, просто в тёмную, тёплую пустоту.

***

На следующий день. Изуми шла по коридору в столовую, когда услышала голоса. Доносились из гостиной — той самой, с большим камином и мягкими креслами. Несколько голосов, среди которых она узнала ленивый тон Аято и ещё какие-то — незнакомые, чужие. Она замедлила шаг. Прислушалась. — ...и часто вы тут зависаете? — Аято, судя по тону, был не в восторге. — Аято-кун, мы просто зашли поздороваться, — мягкий, вкрадчивый голос. Таким голосом гладят кошек или уговаривают детей съесть ложку лекарства. — Не будь таким букой. Это точно не Сакамаки. Интонации другие — более... вкрадчивые, что ли. Третий голос, тихий и холодный: — Оставь его, Коу. Если они не рады гостям, это их проблемы. Изуми вспомнила: Юи говорила про Муками. "Их обратил Карлхайнц-сама... Они иногда приходят к нам". — Мы вообще-то к Рейдзи, — тот же холодный голос, спокойный, чуть усталый, продолжал. — Но его нет. А ты вместо него решил нас развлекать? — Развлекать? Я вас вообще не звал, — огрызнулся Аято. Сердце ёкнуло, но она заставила себя дышать ровно. «Информация. Они — информация». Изуми поняла, что сейчас или войдёт, или уйдёт, но любопытство пересилило. Она шагнула в проём двери, чуть задев косяк плечом — пусть знают, что она здесь. — Ой, извините, — сказала она мягко. — Я не знала, что тут кто-то есть. Не помешаю? Тишина. Потом тот же ласковый голос отозвался: — Нисколько. Проходите, садитесь. Вы, должно быть, Изуми-сан? Мы слышали о вас. Она сделала несколько осторожных шагов вперёд, нащупала рукой спинку кресла и села. В комнате повисло молчание — её разглядывали. — Я Коу, — представился ласковый голос. Теперь он звучал ближе — видимо, Коу подошёл. — А это мои братья: Руки, Юма и Адзуса. Жаль, что вы не можете нас видеть — мы, между прочим, очень фотогеничны. В его голосе слышалась улыбка. Изуми улыбнулась в ответ: — Поверю вам на слово, Коу-сан. Голоса у вас и правда приятные. Особенно ваш. — О, какая прелестная, — Коу, кажется, был доволен. — Знаешь, Изуми-сан, если бы ты видела, я бы, наверное, начал за тобой ухаживать. Но раз ты не видишь, придётся просто восхищаться твоим слухом. — Коу, — раздался вдруг холодный, ровный голос. Интересно, как же его зовут? Судя по тому, как он держится в диалоге, он старший. — Не наглей. — Я просто делаю комплименты, — беззаботно отозвался Коу. — Что в этом плохого, Руки? — Мы не за этим пришли, — отрезал Руки. — Изуми-сан, не принимайте близко к сердцу слова моего брата. Он слишком любит производить впечатление. — Я ничего не имею против комплиментов, — спокойно ответила Изуми. — От них никто не умирал. — От некоторых вещей умирают, — холодно заметил Руки. — Даже не замечая этого. В комнате повисла пауза. Изуми чувствовала, как атмосфера сгущается. Коу больше не шутил. Где-то в углу Аято хмыкнул — то ли насмешливо, то ли одобрительно. — Вы всегда такой... загадочный, Руки-сан? — спросила Изуми, поворачивая голову в его сторону. — Я всегда такой, какой есть, — ответил он. — А тебе, Изуми-сан, советую не совать нос в чужие дела. Особенно в этом доме. Здесь даже тени имеют зубы. — Спасибо за предупреждение, — вежливо сказала она. — Я учту. — Ладно, нам пора, — голос Руки не оставлял места для возражений. — Пошли. Шорох одежды, шаги. Коу на прощание бросил уже от дври: — Если заскучаешь — приходи поболтать, Изуми-сан. Я люблю интересных собеседников. И, обещаю, кусаться не буду. Ну, может быть, — произнёс он с такой насмешкой, словно мёд, который растекается по ложке. Дверь закрылась. Изуми осталась в кресле, прислушиваясь к тишине. Аято фыркнул: — Странные они. Вечно приходят, чего-то хотят, а потом уходят, ничего не сказав. И этот Коу... у него улыбка как у кота, который только что сожрал канарейку. — А ты заметил, — отметила Изуми и, немного помолчав, спросила: — он правда такой безобидный? Аято хмыкнул: — В этом доме безобидных нет. Особенно среди тех, кого притащил Карлхайнц. Так что, философ, советую и правда не совать нос. А то откусят — и не заметишь. Он встал, судя по звуку, и направился к выходу. — Пойду найду чего пожрать. Сиди тут, если хочешь. Его шаги удалились. Изуми осталась одна. Она откинулась на спинку кресла и позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось, но не от страха — от азарта. «Информация: · Коу — ласковый, но Аято прав: за этой лаской что-то есть. Он будет пытаться втереться в доверие. Его можно использовать, но осторожно. · Руки — холодный, опасный. Он предупредил меня не просто так. Значит, я уже привлекла внимание. · Юма и Адзуса промолчали — либо самые умные, либо самые равнодушные. Надо будет понаблюдать. · И главное: они приходят к Рейдзи. Значит, у них с ним какие-то дела. Или с Карлхайнцем». Она посидела ещё немного, прокручивая в голове каждую фразу, каждую интонацию. А после встала и медленно пошла к себе. «Надо записать всё, возможно, символами, пока не забыла. И подумать, как подойти к Коу, если он появится снова. Он может стать ключом к информации об обращении. О Карлхайнце. О том, зачем он собирает эту коллекцию "сыновей"». Она вошла в комнату, прикрыла дверь и села за стол. Достала тетрадь, открыла на чистой странице и замерла. «Интересно, а Руки знает, что его "тени имеют зубы" — это лучшее описание этого дома, которое я слышала?» Она усмехнулась и начала записывать.