IV. Tear You Apart

«Иногда мне кажется, что наша жизнь — это череда случайных взглядов. Один из них — тот, в кабинете, когда я впервые увидела его без повязки. Я думала, что просто запоминаю одну из множества фигур на доске. А оказалось — запоминала того, кто изменит мою жизнь. Интересно, если бы я тогда отвела глаза, всё было бы иначе?»

***

Утро (или вечер? для вампиров всё наоборот) застало Изуми в кабинете Рейдзи. Она стояла перед его столом, чувствуя телом холодок от открытого окна, а лицом — его взгляд. Даже сквозь повязку она знала, что он смотрит. — Садитесь, — коротко бросил он. Она села. Он подошёл ближе — она слышала лёгкий шорох одежды, его дыхание, запах знакомых ядов и старой бумаги. Пальцы — прохладные, сухие — коснулись её виска, аккуратно отлепили край повязки. — Заживает, — констатировал он. — Быстрее, чем я ожидал. Через пару дней можно будет снять. Изуми молчала, позволяя ему делать свою работу. Он убрал руки, отошёл. — После снятия повязки вам придётся ещё неделю носить тёмные очки, — добавил он. — Чтобы снизить нагрузку на глаза. Зрение вернётся не сразу, и если вы будете торопиться, только навредите себе. — Я поняла, Рейдзи-сан, — ответила она ровно. — Спасибо. Она уже собралась встать, но замерла. В голове щёлкнуло — момент. Рискованный, но момент. — Рейдзи-сан, — начала она осторожно, — можно спросить? Он не ответил, но она почувствовала, что он ждёт. — Вчера в гостиной я встретила братьев Муками, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал просто любопытно. — Коу-сан был очень... дружелюбен. А Руки-сан — наоборот. Я подумала... кто они для вас? Для семьи? Тишина. Густая, вязкая, как утренний туман. Изуми поняла, что перешла черту, но отступать было поздно. — Изуми-сан, — голос Рейдзи звучал всё так же ровно, но в нём появилась металлическая нотка. — Вы, кажется, забываете, где находитесь. И кто вы здесь. Она хотела ответить, но не успела. Его руки легли ей на плечи — не больно, но властно. Он поднял её со стула и развернул к себе. Она почувствовала его дыхание у самого уха — холодное, но отчего-то обжигающее. — Вы здесь не для того, чтобы задавать вопросы, — прошептал он. — Вы здесь, потому что так надо. И чем меньше вы будете совать нос в чужие дела, тем дольше проживёте. Его пальцы скользнули по её шее, отодвинули край свитера, обнажая плечо. Изуми замерла. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя не дёргаться. Укус был резким, как удар током. Клыки вошли в кожу — не глубоко, но достаточно, чтобы боль пронзила всё тело. Изуми стиснула зубы, прикусила щеку изнутри, чтобы не издать ни звука. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли — но она стояла ровно, не шелохнувшись. Он пил. Всего несколько секунд, но они длились вечность. Потом отпустил. Отстранился. На его губах, она знала, осталась кровь. — Идите, — сказал он ровно, как ни в чём не бывало. — И запомните: не всё, что вас интересует, стоит вашего любопытства. Изуми медленно поправила свитер, прикрывая укус. Поклонилась — чуть заметно, скорее по привычке. — Простите, Рейдзи-сан. Я поняла. И вышла. В коридоре она позволила себе остановиться на секунду, прислониться спиной к стене. Боль в плече пульсировала в такт сердцебиению, но в голове было удивительно ясно. «Проверка пройдена. Границы обозначены. Он показал, кто здесь хозяин, и дал понять мне моё место. Но, по крайней мере, пока он ограничился лишь укусом — предупреждением. Значит, спрашивать можно, но не сейчас. Рано». Она оттолкнулась от стены и пошла к себе.

***

Через час особняк опустел — братья и Юи уехали в школу. Изуми подождала ещё немного, прислушиваясь к тишине, а потом спустилась вниз. На кухню. Она двигалась осторожно, но уверенно — память уже выучила каждый поворот. Вошла, прислушалась. Никого. Только тихое гудение холодильника и запах вчерашнего ужина, ещё витающий в воздухе. Она налила воду в чайник, зажгла конфорку (пальцы помнили, где и как), достала чашку и пакетик чая. Всё медленно, аккуратно, но без лишней суеты. Когда чайник закипел, она заварила чай и села за стол — тот самый, за которым когда-то обожглась. Вокруг разливался мягкий аромат мяты, чай был именно с ней. Разум успокаивался. Теперь она сидела в темноте, с чашкой в руках, и слушала тишину. Палец левой руки легонько постукивал по столу — ритмично, почти механически. В голове раскладывались по полочкам события последних дней. «Итак. Что мы имеем». Юи. Эмоциональная, открытая, чувствует вину. Идеальный источник, но нельзя использовать слишком часто — она может заметить, что ею манипулируют. Пока работает. Надо будет поддерживать в ней это чувство "помощи", но не перегибать. Коу. Ласковый, опасный. С виду — мягкий, но за этой мягкостью явно что-то есть. Он сам предложил общение — значит, либо действительно заинтересован, либо проверяет. Его можно использовать, но с тройной осторожностью. Слишком умный, чтобы быть просто "милым". Руки. Холодный, резкий. Предупредил — почти угрожал. Значит, я уже привлекла внимание не только младших. Это плохо и хорошо одновременно. Плохо — потому что он опасен. Хорошо — потому что такие, как он, не тратят время на пустые угрозы. Если бы я была совсем неинтересна, он бы просто промолчал. Укус. Она машинально коснулась плеча — под свитером уже набухала ранка. Рейдзи показал, что он здесь главный. Что он может сделать больно в любой момент. Но... он не сделал больно по-настоящему. Мог бы выпить досуха, мог бы покалечить. А просто пометил. Почему? Свой интерес? Похоже, присматривается, чувствует, что всё не так просто. Тем лучше для меня же. «Потому что я ему зачем-то нужна. Для экспериментов? Для наблюдений? Может быть, всё сразу? Ладно, рано делать выводы насчёт него». Библиотека. Как только снимут повязку, надо будет туда попасть. В таком старом доме наверняка есть книги по истории вампирских родов. Может, даже дневники или записи. Если повезёт — что-то про Карлхайнца, про то, зачем он собирает эту коллекцию "сыновей". Эксперименты. Она вспомнила тот разговор, когда только начинала договариваться с Рейдзи об учёбе. Она сама ему предложила, знала, что он откажется. Слишком уж хорошо она выучила его привычки за ту неделю, что наблюдала за ними. Видела, как он злится, когда что-то не удавалось, и как он спокоен, когда всё шло по плану. Он удивился — кажется, впервые. И согласился. Было заметно по его голосу. Теперь эти эксперименты — её билет в его кабинет, её возможность быть рядом, наблюдать, задавать осторожные вопросы. Это утомляет, да. Но иначе она бы никогда не подобралась к нему так близко. «Каждая пробирка, каждая запись в его журнале — это тоже информация. О нём. О его методах. О том, что он считает важным». Она сделала глоток чая. Тёплый, чуть горьковатый. Приятно. «Игра началась. Они думают, что игроки только они. Что я — фигура на доске, которую можно двигать, кусать, использовать. Но они забывают одну простую вещь». Она усмехнулась — тихо, почти беззвучно. «Фигуры тоже умеют ходить. Иногда — не туда, куда ждут. » Она допила чай, поставила чашку в раковину, помыла и вышла из кухни. Поднялась к себе, легла на кровать, не раздеваясь. Плечо всё ещё ныло. Но в голове было спокойно и ясно. «Посмотрим, кто кого»

***

Спустя пару дней. Кабинет Рейдзи. Вечер. Изуми сидела в кресле, сжимая подлокотники чуть сильнее, чем следовало. Внутри всё дрожало от нетерпения — последние дни тянулись бесконечно, а сейчас, когда повязку вот-вот снимут, каждая секунда стала острой, как лезвие. В кабинете пахло холодом (если он мог пахнуть), спиртом и антисептиком — резковато, но привычно. И бумагой. Старыми чернилами. Им. Рейдзи стоял рядом — она слышала его дыхание, чувствовала запах. Его пальцы коснулись её затылка, аккуратно находя край бинта. — Не двигайтесь, — коротко приказал он. И начал снимать. Слой за слоем. Медленно, осторожно, почти не касаясь кожи, но каждое прикосновение отдавалось в висках. Изуми затаила дыхание. Сердце сбилось с ритма, пропустило удар, потом забилось чаще. «Сейчас. Сейчас я снова увижу». Последний слой упал. Свет ударил в глаза — даже искусственный, даже приглушённый, он оказался невыносимо ярким. Изуми зажмурилась, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Защитная реакция. — Не торопитесь, — голос Рейдзи звучал ровно, но где-то в глубине ей послышалась... насмешка? Забота? Нет, не забота. Скорее наблюдение. — Дайте глазам привыкнуть. Она моргнула раз, другой. Слёзы потекли по щекам, но она не вытирала их — боялась потерять хоть мгновение. Мир был размытым, как акварель, в которую кто-то плеснул водой. Пятна света, тени, силуэты. Потом они начали обретать очертания. Первое, что она увидела — он. Рейдзи стоял прямо перед ней, совсем близко. Она не сразу поняла, что он всё это время смотрел на неё. Ждал, когда она откроет глаза. И вот теперь она смотрела в ответ. Яркие, почти малиновые глаза. Очки в тонкой серебряной оправе, которые она столько раз представляла, но реальность оказалась иной — они делали его лицо ещё более... человеческим? Или наоборот, подчёркивали холодную красоту. Длинные пальцы всё ещё касались её лица — у виска, чуть ниже повязки. Она чувствовала их прохладу. Губы его были поджаты, брови слегка сведены — сосредоточенность. Он проверял, зажило ли, нет ли воспаления. А она смотрела. Слишком долго. Он заметил. В его взгляде мелькнуло что-то — удивление? Вопрос? Но он ничего не сказал, просто ждал, когда она отведёт глаза. Она не отвела. — Спасибо, Рейдзи-сан, — сказала она тихо, и в голосе её была настоящая благодарность. — За всё. За то, что помогли. Он чуть склонил голову, принимая благодарность, и уже собирался отпустить её, но она заговорила снова: — Кстати, раз уж я снова могу видеть... с этой недели, чтобы не терять времени, вы можете использовать меня в своих экспериментах. Я помню наш договор. Она сказала это ровно, деловито, будто предлагала не свою кровь и тело, а помощь с документами. Рейдзи замер на секунду. В его глазах мелькнуло удивление — она поймала его, хоть он и спрятал почти сразу. — Вы не тянете, Изуми-сан, — заметил он. — Предлагаете себя так прямо? — А зачем тянуть? — она пожала плечами. — Вы помогли мне. Теперь моя очередь платить. И потом... — она чуть улыбнулась, — вы же не из тех, кто отказывается от того, что ему должны? Он смотрел на неё ещё несколько секунд, а потом уголок его губ дрогнул. Почти незаметно. Почти. — Хорошо. Сегодня в десять вечера подойдёте в лабораторию. Я скажу слугам, чтобы вас пропустили. Он протянул ей очки — тёмные, в тонкой оправе, которые должны были защищать глаза от яркого света. — Носите это неделю. Не снимайте без необходимости. Избегайте яркого освещения, не читайте подолгу, не напрягайте зрение. Если будет резать или слезиться — приходите сразу. Она взяла очки, аккуратно надела их. Мир сквозь них казался более приятным и менее резким. Становилось легче. — Спасибо, Рейдзи-сан. До вечера. Она поклонилась и вышла.

***

Рейдзи остался в кабинете. Несколько секунд он просто стоял, глядя на закрывшуюся дверь. Потом медленно подошёл к столу, сел в кресло, снял очки и потёр переносицу. «Что это было?» Она смотрела на него так, будто видела впервые. Или будто... запоминала. Каждую чёрточку, каждую деталь. И этот взгляд — цепкий, ненасытный, но при этом спокойный. Без страха. Без лести. Просто... изучение. «И это предложение: "Можете использовать меня". Так прямо. Без кокетства, без попыток поторговаться. Она знает цену и готова её платить. Интересно... очень интересно». Он надел очки, взял ручку и склонился над бумагами. Но мысли возвращались к ней снова и снова. «Кто же вы, Изуми-сан? »

***

Коридор. Изуми шла по коридору и чувствовала, как губы сами расползаются в улыбку. Она видела! Видела стены, двери, картины, светильники — всё, что раньше только ощущала пальцами и запоминала шагами. Мир был прекрасен в своей обыденности. Она вошла в свою комнату, прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной и замерла. Потом прикусила губу — сильно, до боли — чтобы не рассмеяться в голос. «Получилось. У меня получилось. » Она сжала кулаки, чувствуя, как дрожат руки. От напряжения, от радости, от всего сразу. «Он смотрел на меня. Прямо в глаза. И не отводил взгляд. Ему интересно. Он не знает, что со мной делать, но ему интересно. Это мой шанс». Она оттолкнулась от двери и подошла к зеркалу. Впервые за долгое время увидела себя — растрёпанные волосы, бледная кожа, под глазами тени, но взгляд... взгляд был живой. Цепкий. Холодный. «Я готова». Но что-то мелькнуло в памяти. Его лицо, когда она смотрела на него слишком долго. Это странное чувство внутри — не страх, не восхищение, а что-то другое. Что-то, что заставило её сердце сбиться с ритма ещё тогда, в кабинете. «Это просто нетерпение, — отмахнулась она. — Я слишком долго была слепой. Теперь любой взгляд кажется острым». Она умылась холодной водой, поправила очки и села на кровать. До десяти вечера оставалось три часа. Нужно было собраться с мыслями. «Эксперименты. Новый доступ. Новая информация. Игра продолжается».