VI. Swerve City

День 3. Кабинет Рейдзи. Он сидел за столом, как всегда — безупречный, словно выточенный изо льда. Чёрный пиджак, идеально сидящий по плечам, ни одной лишней складки. Белая рубашка и прямые брюки. Перчатка на руке и классические туфли. Казалось, он никогда не бывает в чём-то другом, кроме этой формы — вечной, неизменной, как сам особняк. За окном — серое небо, тяжёлые тучи, готовые пролиться дождём. В кабинете тихо, только мерный стук пальца по столу нарушает абсолютную тишину. Рейдзи смотрел в журнал, но не видел строк. Он думал. «Сегодня. Посмотрим, как долго ты сможешь держать эту маску». Стук прекратился. Он принял решение. Рейдзи поднялся, одёрнул пиджак и вышел из кабинета. Пора напомнить слугам об ужине. И внести кое-какие коррективы в меню.

***

Комната Изуми. Она лежала, закутавшись в одеяло, как в кокон. Почему-то с утра накатила апатия — тягучая, вязкая, от которой не хотелось даже дышать. И ещё это предчувствие. Лёгкое, но настойчивое, как комар над ухом. «Кто же знал», — подумала она и выдохнула в подушку. Потом заставила себя встать. Ванная. Холодная вода. Зеркало. Она смотрела на себя пристально, и вдруг поймала себя на мысли, что этот взгляд — ледяной, изучающий — напоминает ей чей-то другой. Чей? Мысль скользнула и растворилась, не дав ответа. Контрастный душ взбодрил. Волосы она собрала в небрежный, но аккуратный пучок. Оделась просто: бежевый свитер, джинсы, тёплые носки. Ничего вызывающего, ничего, что привлекло бы лишнее внимание. На секунду замерла. «Сегодня он вряд ли снова превысит дозу. Это было бы не в его духе — повторять один и тот же ход. Но что тогда?» Она вспомнила свои попытки читать книги о ядах. Буквы расплывались, строчки плясали. Нужно было придумать другой способ. «Может, попросить Юи?.. Нет. Слишком опасно. Она добрая, но не умеет врать. Сама. После ужина обязательно схожу в библиотеку». План рисовался в голове резкими, точными штрихами. А в комнате было тихо. Только её дыхание и шорох одежды. Она ещё раз взглянула в зеркало. Выглядит прилично. Можно идти на ужин. Но сначала — к Рейдзи. Это уже стало ритуалом.

***

Кабинет Рейдзи. Он был молчаливее обычного. Без слов ввёл дозу — даже меньше вчерашней — и коротко бросил: — В столовую. Ощущения запишете после ужина. Изуми кивнула и вышла. В коридоре её кольнуло: «Что он задумал?» В столовую она пришла одной из первых. Аято и Райто уже сидели за столом и над чем-то посмеивались. Интересно, над чем? Изуми села на своё место, стараясь не привлекать внимания. Рейдзи сидел молча, почти незаметно. Если бы она не следила за ним так тщательно, могла бы и не заметить его в тени. Постепенно подтянулись остальные. Субару — с вечно недовольным лицом, Канато — с Тедди в руках, Шу — сонный, но присутствующий. Юи вошла последней, бросив на Изуми тревожный взгляд. Слуги внесли блюда. И... вино. Неожиданно. В этом доме вино подавали редко. Изуми почувствовала взгляд. Обжигающий, как прикосновение к чему-то очень горячему. Она подняла голову и встретилась глазами с Рейдзи. Он не сказал ни слова. Но она услышала: «Выпейте вино». «Вот как… Что ж, права отказать у меня нет». Она отвела взгляд первой. Суп оказался островатым, но освежающим. Кто бы ни готовил здесь, делал это отменно. Изуми поднесла бокал к губам, покрутила его в пальцах, наблюдая, как играет свет в тёмно-рубиновой жидкости. Сделала первый глоток. Сладковато. Терпко. Лёгкая кислинка, но такая мягкая, обволакивающая. «Вкусно», — отметила она про себя и сделала ещё пару глотков. За столом было тихо. Все словно чувствовали что-то, но никто не говорил. А потом мир поплыл. Сначала — резкая боль, пронзившая виски. Изуми расширила глаза. Она не могла это контролировать. Голоса вокруг стали невыносимо громкими, врезались в мозг, хотелось закричать. А через секунду — стихали до едва слышного шёпота, и этот шёпот раздражал ещё больше, потому что она не могла разобрать ни слова. «Чёрт. Чёрт. Чёрт». Она прикусила губу. Сильно. До крови. Руки под столом сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Посмотрела на часы. До конца ужина оставалось двадцать минут. «Ещё двадцать минут. Всего двадцать минут. Я выдержу». Она не знала, откуда в ней брались силы. Просто откуда-то брались. — Хей, стервочка, — раздался вязкий, елейный голос Райто. — Какая-то ты бледная? Не уж то заболела? Может, подлечить тебя сегодня? Согреть в кроватке, а то вон как дрожишь. Он улыбался своей привычной мягкой улыбкой. Изуми вспомнила прошлый ужин. Рейдзи тогда отчитал её за то, что позволила себе ответить. Она просто покачала головой — жест, означавший «нет». Райто уже открыл рот, чтобы продолжить, но тут вмешался другой голос — ровный, холодный, режущий. — Райто. Ты, кажется, забыл о манерах. Мне напомнить тебе правила поведения за столом? Или устроить небольшой экскурс в этикет на пару дней? Рейдзи даже не повысил голоса. Он просто слегка приподнял бровь и посмотрел на брата взглядом, не оставляющим сомнений: заткнись, или пожалеешь. Райто театрально поднял руки, сдаваясь, и вернулся к еде. Фальшивая картина идеальной семьи. Изуми видела всё. И чувствовала, что Рейдзи видит её. Каждую деталь. Каждую дрожащую мышцу. Каждый сдавленный вдох. Он смотрел на неё, и внутри у него росло странное чувство — смесь удовлетворения и раздражения. «Ещё немного. Она сорвётся. Сейчас. Или через минуту. Главное — не пропустить этот момент». Но она не срывалась. Она смотрела на стены. На узор на полу. На столовое серебро. На всё, что угодно, лишь бы не провалиться в этот хаос внутри. «Сколько прошло? Вечность? Десять минут?» Время текло, как патока. Ей казалось, что она сидит здесь уже несколько часов. Но это было всего десять минут. Ещё десять. Она смотрела на Рейдзи. Он смотрел на неё. Их взгляды встречались и расходились, как два танцора в медленном, тягучем танце. «Почему? — думал он. — Почему ты не ломаешься?» «Потому что я сильнее, — думала она. — Потому что если я сломаюсь сейчас, всё будет зря». И она держалась. Наконец, ужин закончился. Братья растворились в коридорах с нечеловеческой скоростью. Изуми вышла последней. В коридоре она прислонилась к стене. Ноги дрожали, тело ломило, голова гудела. И вдруг — капли. Тихие, настойчивые, как стук костяшками о дверь. Дождь. Она подняла глаза к окну. За стеклом серая пелена, вода стекает по стеклу, размывая очертания сада. И на секунду мир исчез. Она не слышала шагов за спиной, не чувствовала холода. Она была там. В том дожде. В том раннем утре. С мокрыми волосами и улыбкой на лице. Она стояла у двери, и дверь вот-вот должна была открыться. Кто-то ждал её там. Кто-то, кто откроет и впустит внутрь, не спрашивая, почему она мокрая и почему она пришла в пять утра. Там было тепло и спокойно, даже если вокруг рушился мир или бушевала стихия. Там был её дом. — Изуми-сан? — голос Юи ворвался в этот миг, как пощёчина. — Всё в порядке? Вам плохо? Изуми моргнула. Дождь за окном был просто дождём. Особняк — просто особняком. А в груди — пустота, будто её только что выдернули из сна, который был лучше, чем реальность. — Нет-нет, Юи-сан, — голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Всё хорошо. Просто погода сегодня такая… приковывающая внимание. Я пойду. Она почти бежала до своей комнаты. Знала, что Рейдзи ещё в столовой, но чувствовала его взгляд между лопаток — тяжёлый, буравящий. К чёрту. К чёрту. В ванной она включила воду на полную, чтобы шум заглушал всё. Опустила голову под струю, и тогда из неё вырвалось всё сразу — смех и слёзы, истерика, которую она сдерживала весь вечер. Спустя полчаса, а может, час, она сползла по холодной кафельной стене. Лёгче стало. Совсем немного. Но достаточно, чтобы продержаться. Она смотрела на запотевшее зеркало и видела в нём только размытый силуэт. «Завтра будет новый день. И новая доза. И новая битва. Я выдержу». Она выключила воду и вышла из ванной. В комнате было тихо. Рухнула на кровать, не раздеваясь. И тут её накрыло. Не просто воспоминания — целые сцены из прошлой жизни. Она снова танцевала на улице, пока рядом кто-то шёл и смеялся и танцевал вместе с ней, и волосы, чёрные как смоль, развевались на ветру. Она снова чувствовала, как сердце бьётся сильнее и как хочется продолжать смотреть в чужие глаза, даже зная о том, что ты споткнёшься. Потому что было знание: если упадешь — увидишь протянутую руку помощи, чтобы встать. Она видела своё лицо в зеркале в прихожей — те же глаза, тёмно-карие, почти чёрные, но тогда в них не было этой холодной стали. Была только надежда. А дождь за окном всё продолжал стучать — настойчиво, как тот, кто ждёт у двери.

***

День 4. Комната Изуми. Она проснулась с ощущением, что её выжали и забыли отжать. Каждый мускул ныл, голова гудела, а в висках пульсировала тупая боль. Вчерашний ужин оставил след — глубокий, тянущий, как старая рана. Но в этой боли было что-то ещё. Мысль. «Пора сделать ход». Она резко села на кровати — и мир покачнулся. Комната поплыла, стены накренились, и ей пришлось вцепиться в край постели, чтобы не упасть. Сердце колотилось где-то в горле. «Чёрт. Тормози». Она поднесла пальцы к виску и надавила. Сильно. До белых пятен перед глазами. Боль отрезвила, вернула фокус. «Так-то лучше». Изуми пересела за стол. Достала тетрадь и ручку. И начала писать. Не просто «ощущения» — она строчила как одержимая. Каждую деталь вчерашнего ужина: как расплывался мир, как голоса то взрывались, то затихали, как горела кожа, как хотелось смеяться и плакать одновременно. Она фиксировала время, дозы (насколько могла предположить), динамику изменений. Страницы покрывались ровными, чёткими строками. Три. Четыре. Пять. Когда рука устала, она откинулась на спинку стула и перечитала написанное. И вдруг улыбнулась — той самой холодной, опасной улыбкой. «Динамика. Анализ. Дозировки. Это уже не просто дневник — это отчёт». «Подавись. Я сделаю твою работу за тебя. Ты тоже часть эксперимента, Рейдзи. Разница лишь в том, что ты боишься себе в этом признаться. Но я вижу. Вижу, как ты раздражаешься, когда теряешь контроль. Ты — моё зеркало. И через тебя я узнаю всё, что мне нужно». Она аккуратно выровняла листы, скрепила их скрепкой и поднялась. В голове крутилась одна мысль: «Отдать до того, как уедут в школу».

***

Коридор. Кабинет Рейдзи. Шаги давались легко. Странно, но этот путь уже казался привычным — почти родным. Она постучала. — Войдите, — ровно, без эмоций. Она вошла. Рейдзи сидел за столом, углубившись в чтение, и делал пометки в своём журнале. Краем глаза Изуми успела заметить обведённое слово: «стрихнин?» — несколько раз, с вопросами и восклицаниями на полях. Он резко захлопнул журнал. Взгляд метнулся к ней — и замер. «Какого дьявола?.. Она… довольна? Чем?» Изуми положила на стол стопку листов и мягко подтолкнула их к нему. Голос — ровный, но в нём вибрировало что-то, чего он раньше не слышал: — Знаете, Рейдзи-сан, — она сделала паузу и отвела взгляд в сторону, словно её внезапно заинтересовал журнальный столик, — после вчерашнего ужина я подумала, что вы, должно быть, невероятно заняты. Поэтому позволила себе облегчить вам работу. Сводка ощущений, динамика, анализ эксперимента. Я, конечно, не знаю, что именно вы мне даёте — тут уж прошу прощения, — но постаралась быть максимально подробной. Голос сочился довольством. А глаза… эти чёртовы глаза смеялись. Она смотрела на него и насмехалась. Без слов, без жестов — просто взглядом. Рейдзи бегло просмотрел первые страницы. Потом следующие. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри что-то дрогнуло. Удивление. Быстрое, почти незаметное, но она его поймала. «Она написала это… не хуже меня. Да, есть мелкие детали, но в целом… она сделала мою работу за меня». Он поднял на неё взгляд. Сцепил зубы, чтобы голос не дрогнул: — Сегодня у вас выходной. Благодарю за… отчёт. Вы свободны. Она молча развернулась и вышла. Но в воздухе, в этом последнем взгляде, в том, как дверь закрылась за её спиной, повисло невысказанное: «Я выиграла. Этот раунд — мой. » Рейдзи сжал листы так, что они смялись. Потом разжал пальцы. Посмотрел на закрытый журнал со словом «стрихнин?», обведённым несколько раз. «Это ничего не меняет. Завтра я попробую иначе. Эксперименты редко идут по плану. У меня ещё три дня. Я добьюсь результата. Пусть упивается своей маленькой победой». Он пытался себя успокоить, но… «Чёрт». В школе сегодня братьям явно не поздоровится.

***

Особняк. После отъезда. Как только машина с братьями скрылась за воротами, Изуми сорвалась с места. В библиотеку. Слуг не было — идеально. Она металась между стеллажами, лихорадочно просматривая корешки книг. «Стрихнин, стрихнин… где же ты?» Вот. Энциклопедия. Буква «С». Она открыла том и жадно впилась в строки. Но чем больше читала, тем сильнее хмурилась. Описание не совпадало. Были какие-то общие черты, но не то. Совсем не то. «Неужели ошиблась? Неужели это был его план? И я попалась?» Она уже хотела захлопнуть книгу, как вдруг краем глаза зацепилась за другой заголовок: «Антагонисты хлоральгидрата». Перелистнула. И замерла. «Вот оно». Строки мелькали перед глазами, и каждая деталь ложилась в пазл. Всё совпадало. Описание действия, побочные эффекты, способ введения. И вдруг — фраза, от которой у неё перехватило дыхание:

«При синтезе и введении пациент может ощущать характерный аромат, напоминающий грушевый».      

Изуми застыла. «Грушевый. Тот самый запах, который я похвалила в первый день. Запах яда, которым он меня травит. Я сама, своими руками, признала, что мне нравится, как пахнет моя пытка». Она закрыла глаза. На секунду её перенесло обратно — в первый день, в лабораторию, где она сказала: «Недурно у вас тут пахнет». Как же глупо. Но сожаление от собственной оплошности длилось недолго. Она открыла глаза, и в них горел холодный огонь. «Завтра он введёт стрихнин. Теперь я знаю, чего ждать. И у меня будет план». Она закрыла книгу, поставила на место и бесшумно выскользнула из библиотеки. В комнате она села за стол и начала писать снова. Но теперь — не отчёт. Стратегию.