IX. AMYGDALA

***

Поздняя ночь за окном давно скрыла всё в своей темноте. Невольно обратив на это внимание, Изуми с выдохом откинулась. Ей вдруг захотелось стать деревцем или чем-нибудь, чтобы та темнота укрыла её также. Недавно она выполнила свою цель с Коу. Она ведь познакомилась, узнала немного информации и приобрела кого-то с перспективой быть союзниками. Теперь их общение было кратким — кивки головы в коридорах, редкие циничные усмешки и такие же редкие разговоры на крыше обо всём и ни о чём одновременно. И всё же что-то изменилось. Изуми понимала, что теперь ей нужна информация со стороны Юи — как непосредственной участницы. Поэтому после школы она зашла к Юи — та сама попросила помочь с домашним заданием по литературе, ну как тут отказаться, когда тебе всё приносят на блюдечке? На столе были разбросаны тетради, учебники, две чашки с почти остывшим чаем. Юи сидит на ковре, поджав под себя ноги, и задумчиво грызёт ручку. Изуми разбирает её обилие иероглифов, пытаясь понять, что та хотела написать в сочинении. — Изуми-сан, — вдруг говорит Юи, не поднимая глаз. — Можно спросить? — Конечно. — Вы в последнее время часто бываете с Коу-куном, — она произносит это осторожно, словно боится нарушить какую-то невидимую границу. — Вы... вы с ним дружите? Изуми поднимает взгляд от тетради. Юи смотрит на неё с таким искренним любопытством и лёгкой тревогой, что становится почти неловко. — Можно и так сказать, — отвечает она уклончиво. — А что? — Просто... — Юи мнётся, — он из семьи Муками. Они другие. Не такие, как братья Сакамаки. Я слышала, что Коу-кун... ну, он может быть опасным. Вы будьте осторожны, ладно? Изуми чуть заметно улыбается — даже удивительно, как Юи сохраняет такое неравнодушие и заботу к другим. — Ты за меня беспокоишься, Юи-сан? — Конечно! — та вспыхивает. — Вы моя подруга. Единственная здесь, с кем можно поговорить по-человечески. Она тянется к чашке и вдруг замирает. Её взгляд падает на руки Изуми, на запястья, которые она не успела спрятать под длинными рукавами. — Изуми-сан... — голос Юи становится тише, почти шёпотом. — Что это? Изуми смотрит вниз. Синяки. Синие отпечатки пальцев, которые Рейдзи оставил в классе музыки. — Это... — начинает она, но Юи уже пододвигается ближе, берёт её руки в свои, осторожно, словно боится сделать больно. — Вам больно? — в голосе звенит слеза. — Кто это сделал? Коу-сан? Или Рейдзи-сан? Опять эксперименты? Изуми мотает головой на первый вариант, мол, нет. А на втором — молчит. Слишком долго. И этого молчания достаточно. — Я ненавижу его, — шепчет Юи, и в этом шёпоте столько детской, чистой ненависти, что у Изуми на секунду перехватывает дыхание. — Я знаю, он брат Субару-сана и его родственник, но он... он чудовище. Зачем он с вами так? — Всё в порядке, Юи-сан, — мягко говорит Изуми, высвобождая руки. — Это часть игры. Я сама выбрала. — Как можно выбрать такое? — глаза Юи наполняются слезами. — Как можно выбрать боль? Изуми смотрит на неё и вдруг понимает, что не может ответить. Потому что правда слишком сложна для этой чистой, искренней девочки. — Давай лучше о чём-нибудь другом, — предлагает она, пытаясь сменить тему. — Расскажи, что сегодня в школе было смешного? Юи поджимает губы, выдыхает, вытирает глаза, но потихоньку оживает. — Ой, вы не представляете! — глаза её постепенно загораются. — На уроке физкультуры Аято-сан уснул прямо на скамейке, а Райто-сан приклеил ему волосы жвачкой к спинке! Когда прозвенел звонок, он дёрнулся и... — она уже хихикает, — у него остался такой хвостик! Весь класс смеялся, даже учительница не выдержала! Изуми невольно улыбается, представляя эту картину. — А Субару-кун? — спрашивает она, чуть прищурившись. — Он тоже смеялся? Юи краснеет мгновенно, до корней волос. — С-субару-кун? Ну... он, кажется, улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но потом сделал вид, что ему всё равно, и ушёл. — Кажется? — Изуми поддевает её. — Ты за ним наблюдала? — Нет! То есть да, но просто... — Юи прячет лицо в ладонях. — Изуми-сан, не надо! Вы меня смущаете! — Ладно-ладно, — смеётся Изуми. — Но если ты хочешь ему понравиться, совет: не смотри на него слишком пристально. Такие, как Субару, пугаются, когда на них давят. Юи поднимает голову, и в её глазах — надежда пополам с любопытством. — Вы правда так думаете? А что мне делать? — Будь собой. Он уже заметил, что ты не такая, как остальные. Этого достаточно. Они болтают ещё долго. О школе, о дурацких учителях, о том, какая еда в столовой самая вкусная, о том, как Юи однажды запнулась об свои же ноги и упала прямо перед Канато, а тот даже не заметил — разговаривал с Тедди. Изуми слушает, кивает, иногда вставляет замечания — и впервые за долгое время чувствует что-то похожее на покой. Позже, когда Юи засыпает, утомлённая разговором и эмоциями. Изуми сидит рядом, глядя на неё. В руке — тёплая чашка с чаем, в голове — тысячи мыслей. «Юи... представляешь ли ты, какую роль играешь в этом всём? Адам и Ева. Карлхайнц. План, о котором ты не знаешь. И я должна узнать больше, чтобы выполнить миссию, чтобы не допустить краха этого мира.» Она гладит Юи по голове — легко, почти невесомо. «Прости меня, если сможешь. Прости, что использую твою доброту. Но иначе нельзя». Она встаёт и тихо выходит, оставляя Юи спать. А в коридоре, уже одна, позволяет себе выдохнуть. «Теперь я знаю о ней чуть больше. Её чувства к Субару. Её страх. И её смех. Этого достаточно, чтобы начать». Отнеся чашки на кухню и прибравшись в комнате, Изуми вернулась к сочинению. Так или иначе нужно доводить до конца то, что начал. Либо не браться вовсе. И продолжила делать пометки в черновике.

***

Изуми просыпается и не сразу понимает, где она. Чужой потолок, чужой запах — но не враждебный, а тёплый, с нотками ванили и чего-то ещё, что она не может определить. Потом вспоминает: вчера они с Юи заболтались до полуночи, потом она заканчивала разбирать сочинение Юи и, видимо, так и уснула здесь, прямо в одежде. За окном — темнота, хотя на часах всего 6:24 вечера. Декабрь. Короткий день. «Надо бы встать», — думает Изуми, но тело отказывается двигаться. Ей тепло, уютно, и так редко бывает, чтобы не надо было никуда бежать, ничего анализировать, ничего бояться. «Юи плохо на меня влияет, — мелькает мысль, и она позволяет себе улыбнуться. — Слишком расслабляет. Но... может, иногда так и надо?» Она закрывает глаза, собираясь полежать ещё часок. Дверь распахивается с таким грохотом, что Изуми подскакивает на кровати, мгновенно в боевую стойку. На пороге — Юи. Красная, запыхавшаяся, но с такой счастливой улыбкой, что у Изуми отвисает челюсть. — Изуми-сан!!! — голос Юи звенит колокольчиком. — Вы даже не представляете, что случилось! Первый снег! Выпал первый снег! Вставайте скорее, одевайтесь, мы должны выйти на улицу! Изуми смотрит на неё и не может сдержать ответную улыбку. Энтузиазм Юи заразителен, как детская болезнь. — Юи-сан, ты дверь чуть не снесла, — говорит она, но в голосе нет упрёка. — Ай, потом! Снег! Он тает! Через пять минут они уже в коридоре. Изуми на ходу поправляет старое, но аккуратное пальто, шарф завязан наспех: на манер платка вокруг головы, а волосы растрёпаны и выбиваются, но ей вдруг становится всё равно. В коридоре они натыкаются на Райто и Аято. Те смотрят на них с выражением «что за цирк». Райто приподнимает бровь: — Вы чего носитесь, как угорелые? Там пожар? Изуми просто пожимает плечами и кивает на Юи, которая уже нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Дескать, сами видите, это не я, это она. Аято фыркает, но в его глазах мелькает что-то похожее на... неужели умиление? — Идите уже, снеговики, — бросает он и отворачивается. Выходя из особняка, они словно оказываются в другом мире. Снег падает крупными хлопьями, укрывая землю белым, пушистым одеялом. Юи выскакивает первой, ловит снежинки ртом и кружится, как ребёнок. — Изуми-сан! Идите сюда! Смотрите, какой пушистый! Изуми выходит следом и на секунду замирает. В свете фонарей снег кажется почти волшебным. Таким искрящимся почему-то. Она не помнит, когда в последний раз просто... радовалась снегу. Юи лепит снежок и кидает в неё, попадая в плечо. — Ах ты! — Изуми притворно хмурится, но тут же лепит ответный. Они носятся по саду, как две сумасшедшие, визжа и хохоча. Снег летит во все стороны, застревает в волосах, за шиворотом, но им всё равно. В какой-то момент Изуми, увернувшись от очередного снежка, замечает краем глаза движение у крыльца. Аято и Субару выходят из особняка — видимо, тоже решили подышать воздухом (или просто Аято потащил брата за компанию). Аято лениво потягивается, засовывает руки в карманы и с усмешкой наблюдает за их вознёй. — Ну и цирк, — комментирует он. — Смотреть тошно. Субару молчит, но на его лице — привычное выражение «отстаньте все». Однако взгляд его почему-то задерживается на Юи, которая в этот момент пытается отряхнуть снег с волос. Аято, заметив это, тут же оживляется. Глаза его загораются нехорошим блеском. — О-о-о, Субару-кун, а ты чего это уставился? — тянет он, явно провоцируя. — Неужели засмотрелся? — Заткнись, — рычит Субару, отворачиваясь. — А чего сразу затыкаться? Я ж ничего такого не сказал. Просто интересно, что такого интересного в этих... Он не успевает договорить — снежок, пущенный умелой рукой Изуми, шлёпается прямо ему в лицо. — Ой, — говорит Изуми с невинным видом. — Извините, Аято-сан. Я целилась не в вас. Аято замирает. Снег медленно сползает с его физиономии. Юи зажимает рот рукой, чтобы не расхохотаться. Даже Субару, кажется, давится смешком. — Ах ты... — Аято нагибается, лепит огромный снежок и запускает в Изуми, но промахивается и попадает в Субару, который, по всей видимости, хотел подойти к Юи. Субару взрывается: — Ты совсем охренел?! — Не, это она начала! — орёт Аято, уворачиваясь от ответного снежка. Через минуту в снежной битве участвуют уже все. Аято и Субару носятся друг за другом, не забывая поливать снегом всех вокруг. Юи визжит и прячется за Изуми. Райто, вышедший на крыльцо посмотреть на шум, просто ржёт, облокотившись на перила, и даже не пытается помочь. — Субару-кун, левее! — кричит он. — Аято, ты куда целишься? У неё вон голова не защищена! — А ты вообще заткнись! — орёт Аято. Изуми, уворачиваясь от очередного залпа, вдруг замечает, что Юи стоит чуть поодаль и смотрит на Субару. Тот тоже, кажется, забыл про снежки и смотрит на неё. Между ними — всего пара метров и куча снега. «Шанс», — мелькает в голове Изуми. Она делает вид, что уворачивается от снежка, и «случайно» задевает Юи плечом. Юи теряет равновесие, взмахивает руками и... падает прямо на Субару. Тот, не ожидая, не успевает среагировать — и они оба валятся в сугроб. Тишина. Аято застывает с поднятой рукой. Райто перестаёт ржать. Даже снег, кажется, падает медленнее. Юи лежит на Субару, их лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Она краснеет так, что, кажется, сейчас задымится. — Ой... — пискнула она. — Извините, Субару-кун! Я нечаянно! Субару смотрит на неё снизу вверх, и в его глазах — полный раздрай. Он не знает, то ли злиться, то ли смущаться, то ли... что-то ещё. — Вставай, — выдавливает он наконец, но голос звучит как-то незло. — Ага... сейчас... Юи пытается подняться, но путается в одежде и снова шлёпается на него. Райто с крыльца издаёт звук, похожий на всхлип — то ли от смеха, то ли от умиления. — Аято, ты это видишь? Это же чистое кино! Аято только головой качает и запускает снежком в Райто — просто чтобы не молчать. Изуми с невинным видом смотрит в небо. «Идеально», — думает она. И спустя пару часов, уставшие (братья не в счёт, вампиры же), они оказываются на кухне. Сидят за столом впятером (Изуми, Юи, Аято, Субару и заглянувший на огонёк Райто), сжимая ладонями горячие кружки с какао. Над столом поднимается пар, за окном всё ещё падает снег. Аято всё ещё пытается отряхнуть снег из-за воротника и косится на Изуми. — Ты специально, да? — Понятия не имею, о чём вы, — Изуми делает глоток с самым невинным видом. Субару сидит молча, уткнувшись в кружку, и старается не смотреть на Юи. Юи тоже смотрит в свою кружку, но на её губах играет лёгкая улыбка. На щеках до сих пор горит румянец — то ли от мороза, то ли от того падения. Райто довольно откидывается на стуле. — Надо почаще такие выходные устраивать. А то вечно вы, как сычи, сидите. — Заткнись, — беззлобно огрызается Аято. Они ещё некоторое время перекидываются ленивыми шутками, но постепенно братья начинают расходиться. Аято тянется и говорит, что пойдёт «досыпать свой вечный сон». Райто, подмигнув напоследок, утаскивает с собой Субару, который всё это время не проронил ни слова, но пару раз бросил на Юи быстрые, почти незаметные взгляды. У двери Субару на секунду задерживается, оборачивается, открывает рот... но ничего не говорит и уходит. Юи смотрит ему вслед, и в её глазах — что-то новое. Когда дверь закрывается, на кухне становится тихо. Только пар поднимается над кружками и тикают старые часы на стене. Изуми смотрит на Юи. Та вдруг становится серьёзной, крутит кружку в руках. — Изуми-сан... — начинает она тихо. — Можно я вам кое-что расскажу? — Конечно. Юи поднимает глаза. В них — смесь страха и доверия, которая бывает только у очень одиноких людей, которые наконец нашли кого-то, кто может слушать. — Мне иногда снятся странные сны. Очень странные. Изуми молчит, давая ей пространство. — Там есть дерево. Огромное, как в библии. И какой-то голос зовёт меня... Евой. — Юи сглатывает. — Это глупо, да? Просто сны? За окном всё так же бесшумно падает снег. Кухня залита тёплым светом, и в этом свете Юи кажется совсем маленькой и беззащитной. — Это не глупо, — говорит Изуми. И это не просто слова — это обещание. — Расскажи мне всё. Юи рассказывает. О дереве, о змее, о страхе, который просыпается вместе с ней, о голосах, которые она слышит на границе сна и яви. А Изуми слушает, запоминает каждую деталь и чувствует, как пазл понемногу складывается. Когда Юи заканчивает, в её глазах стоят слёзы. — Вы не думаете, что я схожу с ума? Изуми протягивает руку и накрывает её ладонь своей. — Нет. Я думаю, что ты видишь правду. И это страшно. Но ты не одна. Юи всхлипывает, улыбается и вытирает слёзы тыльной стороной ладони. — Спасибо, Изуми-сан. За окном всё идёт снег. Самый первый, самый чистый. И в этой маленькой кухне, посреди особняка, полного тайн и опасностей, на мгновение воцаряется покой.

***

После вчерашнего снегопада школа словно сошла с ума. В коридорах то и дело проносились раскрасневшиеся ученики с мокрыми волосами и счастливыми лицами. Кто-то тащил снег в класс, кто-то кидался снежками прямо на перемене, игнорируя замечания учителей. Даже Коу сегодня был возбуждённее обычного — его глаз горел, и он то и дело отпускал шуточки про «первый снег и первую любовь», поглядывая на Изуми. Она только закатывала глаза. Последний урок. Осталось потерпеть совсем немного. Изуми остановилась у автомата с напитками, нажала кнопку с горячим кофе. Стакан наполнился, обжигая пальцы даже через картонный ободок. Она сделала глоток — тепло разлилось по телу, прогоняя остатки холода. Достав тетрадь по обществознанию, она открыла её прямо там, стоя у автомата. Одной рукой держала кофе, другой листала страницы, пытаясь вспомнить, что там задавали. Конспекты, термины, явления и взаимосвязи — всё сливалось в одну строчку. Допив кофе, она выкинула стакан в урну, закрыла тетрадь и направилась к кабинету. И тут в неё врезались. — Ой, простите, простите! — девочка, кажется, первогодка, всплеснула руками и умчалась дальше, даже не дождавшись ответа. Изуми замерла. На секунду — всего на секунду — она почувствовала себя... старой. Очень старой. Как будто внутри неё сидит столетняя бабка, которая смотрит на эту суету и качает головой. «Эх, молодёжь», — мысленно проворчала она. — «Никакого уважения к личному пространству». Она поймала своё отражение в стекле автомата и поняла, что лицо у неё сейчас — максимально недовольное и раздражённое. «Боже, я сейчас как... как Рейдзи. Который каждый день видит это безобразие в исполнении своих братьев. Слава богу, я сирота». Она приложила руку к груди, выдохнула, подняла взгляд... ...и встретилась глазами с Рейдзи. Он стоял в трёх метрах, прислонившись к стене, и смотрел на неё. Своим обычным непроницаемым взглядом. «Блядь», — мысленно выругалась Изуми. — «Он видел. Он всё видел. И моё недовольное лицо, и этот жест... Боже, какая неловкость». Рейдзи отделился от стены и подошёл ближе. Остановился напротив. — Вчера вы выглядели так же раздражающе, — произнёс он ровным, холодным тоном. — Надеюсь, больше такого видеть не придётся. Изуми моргнула. До неё медленно доходил смысл его слов. «Вчера? Выглядели? Так же раздражающе? То есть... он смотрел? Он видел нас с Юи?» На её лице расцвела улыбка. Самая елейная, самая невинная, на которую она только была способна. — А вы, стало быть, Рейдзи-сан, смотрели? — голос сочился медовой сладостью. — Отчего же не присоединились? Или хотя бы штору не закрыли? Так тщательно наблюдали, раз запомнили и нашли сходство со мной и той девушкой? Спина Рейдзи, и без того прямая, словно окаменела. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёлся. Его лицо оставалось непроницаемым, но где-то в глубине малиновых глаз мелькнуло что-то... растерянность? Досада? Звонок, уже как родной, прозвенел и дал понять, что урок скоро начнётся. Рейдзи развернулся и, не проронив ни слова, направился в класс. Его шаги звучали ровно, но в них чувствовалась лёгкая поспешность — почти бегство. Изуми смотрела ему вслед и улыбалась. «Попался, Рейдзи-сан. Попался. »

***

Вечером в своей комнате она сидела за столом, перебирая конспекты, когда в дверь постучали. Юи. — Изуми-сан, можно? — она просунула голову. — Вы сегодня какая-то странная. Всё улыбаетесь. Случилось что-то хорошее? Изуми подняла на неё взгляд, и улыбка стала ещё шире. — Скажем так, я сделала одно маленькое открытие. Очень... забавное. Юи зашла, присела на край кровати. — Расскажете? Изуми посмотрела на неё. На эту девочку, которая вчера падала в снег, а сегодня пришла с таким искренним любопытством. — Помнишь вчерашний снег? — начала она. — Оказывается, у нас был зритель. — Зритель? — Юи нахмурилась. — Кто? — Самый главный зануда этого особняка. Юи замерла, а потом до неё дошло. Её глаза расширились. — Рейдзи-сан? Он... он смотрел на нас? — Не просто смотрел. — Изуми откинулась на спинку стула. — Он сегодня пришёл и сказал, что мы выглядели «раздражающе». То есть он запомнил. И сравнил. Юи прикрыла рот рукой, сдерживая смех. — Боже... И что вы ему ответили? — А я спросила, почему он не присоединился. И почему штору не закрыл, если так не хотел видеть нас. Юи прыснула. — Изуми-сан! Вы издеваетесь? Он же, наверное, взбесился! — Он ушёл, — довольно сообщила Изуми. — Просто развернулся и ушёл. Даже не нашёлся, что ответить. Они сидели и смеялись, как две девчонки. За окном снова падал снег — тихий, пушистый, укутывающий город в белую тишину. — Знаете, Изуми-сан, — сказала Юи, вытирая слёзы. — Вы сегодня какая-то... живая. Настоящая. Изуми посмотрела на неё и вдруг поняла, что это правда. Она чувствовала себя живой. Настоящей. — Наверное, это всё снег, — ответила она. — И ты. Спустя несколько часов Юи просыпается с криком, зажимая рот рукой, чтобы не разбудить весь особняк. Сердце колотится где-то в горле, простыня насквозь мокрая от пота. Ей снилось дерево. То самое. Но теперь оно горело. Огромные языки пламени лизали ствол, а из огня тянулись руки — чьи-то, знакомые, но она не могла вспомнить, чьи. И голос, который звал её «Евой», теперь звучал иначе — в нём была не просто тайна, а угроза. «Ты должна прийти. Ты должна выбрать». Юи смотрит на часы — полдень. Для вампиров почти глубокая ночь по человеческим меркам, все спят. Но ей всё равно. Ей нужно к Изуми. Сейчас. Она накидывает халат и бежит по коридору, стараясь ступать бесшумно. В её голове всё ещё звучит этот голос, и руки, тянущиеся из огня. Комната Изуми. Стук в дверь — тихий, но настойчивый. Изуми открывает почти сразу — она не спала, разбирала какие-то записи. Увидев Юи, бледную, с расширенными зрачками, она без слов втаскивает её внутрь и закрывает дверь. — Что случилось? — Сон, — выдыхает Юи. — Он стал другим. Хуже. Она садится на край кровати, кутаясь в халат, и рассказывает. О горящем дереве. О руках. О голосе, который теперь требует выбора. Изуми слушает молча, и с каждым словом её лицо становится всё серьёзнее. — Ты узнала эти руки? — спрашивает она. Юи качает головой, но потом замирает. — Подожди... одна из них. На пальце было кольцо. Такое же, как у... — она сглатывает. — Как у Карлхайнца-самы. На портрете в холле. Тишина. В комнате становится холодно, хотя батареи работают на полную. — Юи, — говорит Изуми очень тихо. — Ты должна рассказать мне всё, что видела. Каждую деталь. Это важно. И она рассказала, описала всё так подробно, что можно было нарисовать её сон. Они не заметили, как время пролетело, и вот уже пришлось собираться в школу. Они обе не выспались. Под глазами тени, движения вялые. Юи то и дело зевает на уроках, прикрываясь ладошкой. Изуми сидит с прямой спиной, делает вид, что слушает учителя, но на самом деле прокручивает в голове разговор. «Руки Карлхайнца. Выбор. Древо. Всё сходится к одному — план "Адама и Евы" уже в действии, и Юи — ключ. Но почему сны становятся такими реальными именно сейчас? Что изменилось?» На большой перемене они встречаются в пустом классе. Юи почти плачет. — Изуми-сан, мне страшно. Я не хочу больше это видеть. Я не хочу быть Евой, я не хочу никакого выбора! Изуми обнимает её. — Тш-ш-ш. Я рядом. Что бы ни случилось, мы справимся. Но внутри у неё самой всё холодеет. Потому что она знает: против Карлхайнца у неё пока нет оружия. Только информация. И её нужно собирать быстрее. Изуми и Юи сидят на скамейке в углу коридора. Она вывела подругу после того, как та более-менее успокоилась. Юи выглядит измождённой, под глазами тени. Изуми рядом — спина прямая, но в глазах тревога, которую она не может скрыть. Мимо проходит Коу. Обычно он бы непременно подколол их, отпустил шуточку, завязал разговор. Но сегодня он останавливается, смотрит на них — и его улыбка гаснет. Его глаз загорается красным. Всего на секунду. Достаточно, чтобы считать: страх, усталость, что-то ещё, глубокое и тёмное. Коу переводит взгляд на Изуми. Она смотрит на него в ответ. Ни слова. Только взгляд — тяжёлый, серьёзный, почти умоляющий. Он кивает. Чуть заметно. И уходит, не проронив ни звука. Юи ничего не замечает. Через пару уроков Изуми оказывается в пустом классе, в котором недавно плакала Юи. Коу заходит тихо, прикрывает дверь. — Что случилось? — без предисловий. — Я видел твой взгляд. И её состояние. Это не просто усталость. Изуми молчит секунду, потом говорит: — Ей снятся сны. О древе. О голосе, который зовёт её Евой. Становятся всё реальнее. Сегодня она видела руки Карлхайнца. Коу присвистывает. — Ева. Древо. Ты понимаешь, что это значит. — Понимаю. План «Адама и Евы». Она — ключ. Но почему сны активизировались именно сейчас? Что-то изменилось? Коу задумывается. — Я могу поискать в наших архивах. У Муками есть доступ к старым записям, к тому, что Карлхайнц скрывает от остальных. Если есть связь между её снами и реальными событиями — я найду. — А я поищу в библиотеке Сакамаки. — Изуми смотрит на него. — Спасибо, Коу. — Не за что. — Он усмехается. — Просто интересно. И... — он запинается, — она хорошая. Юи. Не заслуживает всего этого. Изуми кивает. Они расходятся. После возвращения из школы и ужина Изуми чуть ли не бежит в библиотеку этого особняка. С нахмуренным лицом роется в старых фолиантах, листая страницы в поисках хоть каких-то упоминаний о «священных снах» или «Еве». Пыль, запах старой бумаги, тишина. Она находит несколько отрывков, но всё слишком обобщено. В какой-то момент слышит шаги. Замирает. Но это просто слуга, проходит мимо. «Коу, надеюсь, у тебя получается лучше». В то же время в особняке Муками — Коу сидит за столом, окружённый свитками и книгами. Рядом — Руки, который, узнав, в чём дело, без лишних слов открыл доступ к самым старым архивам. Не ради девушек, ради брата. Если он ему откажет, то начнёт искать сам, и Руки не уверен, что он не попадёт в неприятности. А этого хочется меньше всего. — Вот, — Коу тычет пальцем в пергамент. — «Когда избранная видит сны о древе, грань между мирами истончается. Это знак того, что равновесие нарушено». Руки хмурится. — Если это правда, то сны Юи — не просто кошмары. Они — индикатор. Что-то происходит в мире демонов. — Надо узнать, что именно. Руки кивает. — Я проверю. У меня есть контакты среди нейтральных кланов. Поздний вечер. Сад. Коу появляется из тени, как призрак. Изуми уже ждёт его на скамейке, закутанная в тёплый плед. — Нашёл? — спрашивает она без приветствий. — Да. — Он садится рядом, понижая голос. — Сны Юи — это не просто видения. Они связаны с равновесием миров. Когда грань истончается, «избранная» начинает видеть. А грань истончается, когда в мире демонов происходит что-то серьёзное. — Что, например? — Например, — Коу смотрит на неё серьёзно, — конфликт. Руки сказал, что в последние дни среди гулей неспокойно. Кто-то нагнетает обстановку. Может, Карлхайнц, может, другие кланы. Но если начнётся война — сны станут только хуже. Изуми молчит, переваривая. — Значит, нам нужно не только искать информацию о снах, но и следить за политикой. — Она поднимает взгляд. — Спасибо, Коу. Ты очень помог. — Я же сказал: мне интересно. — Он улыбается, но улыбка выходит усталой. — И ещё... я подумал, может, стоит записывать её сны? Каждую деталь. А потом искать связь с тем, что происходит в мире. Если мы поймём закономерность — сможем предсказывать события. — Отличная идея. — Изуми кивает. — Я поговорю с ней. Они сидят в тишине ещё немного. Где-то вдалеке ухает сова. — Знаешь, — вдруг говорит Коу, — я никогда не думал, что буду впутываться в такое. Спасать мир, искать тайны... — он усмехается. — А ты? — Я тоже не думала. — Изуми смотрит на звёзды. — Но, видимо, у вселенной на нас другие планы. Коу встаёт. — Мне пора. Если что — дай знать. Я найду способ прийти. — Хорошо. Он исчезнет в темноте так же бесшумно, как появился. Изуми остаётся одна, глядя на небо, и думает о том, как быстро её жизнь превратилась в детектив, где на кону — судьба миров.

***

Несколько дней спустя. Вечер. Сад особняка Сакамаки. Изуми сидела на той самой скамейке, где они с Коу недавно обсуждали сны Юи. Сейчас здесь было тихо — только ветер шелестел голыми ветвями да где-то вдалеке слышались редкие шаги слуг. Она смотрела на небо. Звёзды сегодня были особенно яркими, и это почему-то успокаивало. Шорох. Она даже не обернулась — узнала походку. Коу опустился рядом, засунув руки в карманы пальто. — Есть новости, — сказал он без предисловий. — Руки узнал: конфликт среди гулей временно подавлен. Клан Вибора вмешался и навёл порядок. Изуми повернула голову. — Навёл порядок? Это значит... — Это значит, что они выступили на стороне Карлхайнца. Или просто не захотели хаоса. В любом случае, сейчас всё тихо. Пауза. — Но, — продолжил Коу, глядя на звёзды, — они планируют общее собрание через несколько месяцев. Всех кланов. Видимо, Карлхайнц что-то затевает. Изуми кивнула, переваривая информацию. — Значит, у нас есть время. — Время — да. — Коу повернулся к ней. — Кстати, как Юи? Сны всё ещё снятся? — Последние две ночи спала спокойно. Говорит, впервые за долгое время. Коу удовлетворённо хмыкнул. — Это не просто так. Её сны связаны с равновесием. Если они стихли — значит, равновесие временно восстановлено. Но если через несколько месяцев начнётся собрание... — Мы будем готовы, — закончила Изуми. Твёрдо. Спокойно. Коу посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах — уважение? Признание? Что-то новое. — Знаешь, Изуми, — сказал он тихо, — я, кажется, начинаю понимать, почему ты ему так... — он не договорил, махнул рукой. — Ладно. Мне пора. Он поднялся и уже собрался уходить, но остановился. — Если что — я найду способ прийти. Ты знаешь. — Знаю. Он исчез в темноте так же бесшумно, как появился. Изуми осталась одна. Посидела ещё немного, глядя на звёзды, потом встала и медленно пошла к особняку. Когда Изуми вошла в холл, было пусто, только часы тикали где-то в глубине коридора. Она уже собралась подняться к себе, как вдруг заметила движение на лестнице. Рейдзи. Он стоял на верхней ступеньке, опираясь на перила, и смотрел на неё. В его взгляде — обычная холодность, но где-то в глубине... вопрос? Любопытство? — Поздно гуляете, Изуми-сан, — произнёс он ровно. — Воздух свежий, Рейдзи-сан. — Она улыбнулась — легко, почти без вызова. — Спокойной ночи. Она прошла мимо, чувствуя его взгляд спиной. Уже почти у двери своей комнаты она услышала его голос — тихий, но отчётливый в ночной тишине: — Изуми-сан. Она замерла. Обернулась. Рейдзи стоял на том же месте, но теперь в его позе чувствовалось напряжение, которого не было минуту назад. Он спустился на пару ступенек, остановился. — Мы так и не поговорили, — сказал он ровно. — После всего. После экспериментов. После... Коу. Он произнёс это имя без эмоций, но Изуми почувствовала — за этим что-то есть. — И правда. Что тогда предлагаете? — ответила она тихо. — Послезавтра. — Он поправил очки. — Мой кабинет. Десять вечера. Не опаздывайте. Чётко. Сухо. Без намёка на нежность или ожидание. Просто условия. Изуми смотрела на него. В его глазах — не холод, не контроль. Там было что-то другое. То, что она уже видела однажды — в лаборатории, когда он признал поражение. Улыбка. Почти незаметная, тенью скользнувшая по губам. — Я буду, Рейдзи-сан, — сказала она, и в её голосе тоже появилась та самая нотка — опасная, понимающая. — Не сомневаюсь. Он развернулся и, не сказав больше ни слова, поднялся по лестнице. Исчез в темноте коридора. Изуми постояла ещё секунду, глядя ему вслед, потом вошла в свою комнату. Прислонилась к двери спиной, чувствуя, как колотится сердце. «Послезавтра. Десять вечера. Кабинет». Она улыбнулась. «Он принял правила. Теперь будет интересно».

***

За окном всё так же ярко горели звёзды. Где-то в своей комнате спала Юи, и впервые за долгое время ей ничего не снилось. Где-то в особняке Муками Коу сидел над старыми свитками, делая пометки для будущего. А Рейдзи, уже в своём кабинете, стоял у окна и смотрел на ночное небо. На его губах всё ещё играла та самая улыбка. «Послезавтра, Изуми. Посмотрим, куда всё это приведет». Впереди — тишина. Но не та, что бывает перед сном. Та, что бывает перед бурей.