Глава 15: «Выходные»

***

Выходной в «Несчастливой квартире» был явлением редким и оттого особенно ценным. Обычно графики трёх девушек не совпадали: когда у одной было окно, вторая пропадала на репетициях, а третья сидела в офисе до ночи. Но сегодня звёзды сошлись. У Алёны не было срочных переводов, Дженни вырвалась из лап отчётного концерта, а Ёсоль решила, что мольберт и краски подождут до завтра. И куда же отправились три молодые женщины в свой законный выходной? В круглосуточный магазин. К Феликсу. — Это какой-то сюр, — сказала Дженни, устраиваясь на пластиковом стуле у окна и открывая бутылку соджу. — Мы в Сеуле. В субботу вечером. Вокруг бары, клубы, рестораны, караоке. А мы сидим в круглосуточном магазине и пьём соджу с рамёном. — Зато дёшево и душевно, — отозвалась Ёсоль, размешивая палочками лапшу в пластиковом стаканчике. — И Феликс здесь. — И Феликс здесь, — согласилась Алёна, делая глоток из своей банки и поглядывая на парня, который стоял за прилавком и расставлял товары. Ли Феликс сегодня был в своей привычной форме — футболка с логотипом магазина, кепка набок, светлые волосы торчат во все стороны, как одуванчик. Он улыбался своей фирменной солнечной улыбкой, и от этого в тускло освещённом магазинчике становилось как-то теплее. — Девочки, вам ещё соджу? — спросил он, выглядывая из-за стеллажа. — У меня тут новая партия, со вкусом юдзу. Говорят, ничего так. — Тащи, — махнула рукой Дженни. — И себе возьми. Ты же с нами? — Я на работе вообще-то, — он усмехнулся, но бутылку взял. — Но начальника сегодня нет, а из посетителей — вы. Так что считайте это корпоративом. Он открыл банку, чокнулся с девушками и сделал глоток. Ёсоль смотрела на него с нескрываемым восхищением. — Феликс, ты просто лапочка, — сказала она, и её щёки уже слегка порозовели от соджу. — Серьёзно. Ты работаешь в доставке, в книжном, здесь... Ты вообще спишь когда-нибудь? — Спят слабаки, — отшутился он, подмигивая. — Нет, правда, — подключилась Оуэн, отхлёбывая из бутылки. — Как ты не устаёшь? У тебя же три работы. Три! Я после одной пары сваливаюсь без ног, а ты носишься по всему Сеулу как заведённый. Феликс пожал плечами, и его улыбка стала чуть менее беззаботной. — Ну, знаете, — Ли покрутил бутылку в руках, — когда есть цель, силы откуда-то берутся. Плюс кофеин. Много кофеина. — И какая цель? — спросила Алёна, и её голос прозвучал мягче, чем обычно. Феликс посмотрел на неё. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — не грусть, скорее, усталость, которую он тщательно прятал за улыбками. Но он быстро сморгнул и снова улыбнулся. — Выжить в этом безумном городе, — сказал он. — И накопить на кое-что важное. Но это скучно, давайте лучше о вас. Как там ваши дела? Ёсоль, ты всё ещё рисуешь того красавчика? Ёсоль вздохнула и уткнулась в свой рамён. — Не напоминай, — пробормотала она. — Ого, — Феликс присвистнул. — Видимо, там драма. Расскажешь? — Не сегодня, — Ёсоль покачала головой, но уголки её губ дрогнули. — Сегодня мы отдыхаем. Алёна внимательно смотрела на Феликса. Его отшучивания, его уклончивые ответы про «цель», его три работы... Она слишком хорошо знала, как выглядит человек, который тянет финансовую лямку. Сама прошла через это в Москве, когда стипендии едва хватало на общежитие, а подработки съедали всё свободное время. Что-то было не так. Она чувствовала это. Но спрашивать напрямую сейчас, при всех, не стала. Решила, что поговорит с ним позже. Наедине. Дженни тем временем потянулась за добавкой рамёна и вдруг замерла, глядя на экран телефона. — О, нет, — простонала она. — Что там? — спросила Ёсоль. — Минхо. — Что — Минхо? Дженни развернула экран, чтобы все видели переписку. Ли Минхо: Оуэн, надо бы на выходных тоже репетировать. Времени мало, а номер сырой. Дженни: Я не могу. У меня выходной. Я отдыхаю. Ли Минхо: Отдыхать будешь после концерта. Сейчас каждая минута на счету. Дженни: Ли, я тебя умоляю. Дай мне один день. Один. Я с девочками. Ли Минхо: Если ты сейчас не согласишься, я тебя в ЧС кину. Дженни фыркнула и быстро напечатала ответ. Дженни: Себя кинь. Ответ пришёл через несколько секунд. Это было селфи. Ли Минхо стоял в танцевальном зале, в своей неизменной чёрной футболке, волосы слегка растрёпаны, на лице — та самая раздражающе-обаятельная ухмылка. Под фото подпись: «Кинул». — Ебанутый, — выдохнула Дженни по-русски, и Ёсоль с Алёной понимающе переглянулись. Она быстро набрала ответ. Дженни: Всё, пока. До понедельника. Не еби мозги. И демонстративно выключила звук на телефоне. — Что он ответил? — спросила Ёсоль, заглядывая в экран. — Ничего, — Дженни убрала телефон в карман. — Промолчал. Вот и славно. Пусть помолчит. — Ты же понимаешь, что он это сделал специально? — Алёна приподняла бровь. — Чтобы ты на него посмотрела. — Конечно, понимаю, — Дженни закатила глаза. — Он всё делает специально. — По-моему, это называется иначе, — тихо сказала Ёсоль, но под взглядом Дженни тут же уткнулась в рамён. — Это называется «Ли Минхо — придурок», — отрезала красноволосая и сделала большой глоток соджу. — Всё, закрыли тему. Феликс, ещё соджу! Феликс, который всё это время с интересом наблюдал за перепалкой, усмехнулся и полез в холодильник. — Мне кажется, или у вас там целая дорама? — спросил он, ставя на стол новую бутылку. — У нас там три дорамы, — вздохнула Алёна. — И все в эфире одновременно. — Тогда за дорамы, — Феликс поднял свою бутылку. — Пусть у всех будет счастливый конец. Девушки переглянулись и чокнулись с ним. — За счастливый конец, — сказала Ёсоль. — За счастливый конец, — повторила Алёна, и её взгляд на секунду задержался на Феликсе. — За то, чтобы Минхо заткнулся, — добавила Дженни. Все рассмеялись. За окном шумел вечерний Сеул, в магазине пахло рамёном и соджу, а три девушки и один парень с волосами-одуванчиком сидели за пластиковым столом и чувствовали, что этот странный, нелепый, спонтанный вечер — именно то, что им всем было нужно. Спустя два часа и несколько бутылок соджу картина за пластиковым столом изменилась. Ёсоль спала, положив голову на сложенные руки, и тихо посапывала. Её щёки раскраснелись, а пустая бутылка из-под соджу сиротливо валялась рядом. Алёна держалась чуть лучше — она не спала, но её взгляд стал расфокусированным, а речь — медленной и немного невнятной. — Я... я просто хочу сказать, — Алёна подняла палец, глядя куда-то в потолок, — что лингвистика — это не просто слова. Это... это мост. Между культурами. Между людьми. Между... — она икнула, — между мной и... и... В общем, это важно. — Очень важно, — согласился Феликс, бережно забирая у неё из рук банку, пока она не пролила остатки на стол. — Ты уже рассказывала. Раза три. — Потому что это правда! — Алёна стукнула ладонью по столу, но удар вышел слабым и невнятным. — Правда, Феликс. Ты... ты хороший. Ты понимаешь. — Я стараюсь, — он улыбнулся и переглянулся с Дженни. Дженни, в отличие от своих соседок, сидела с прямой спиной и почти трезвым взглядом. Она потягивала уже третью бутылку соджу, но сибирская закалка давала о себе знать — её организм перерабатывал алкоголь с эффективностью промышленного котла. Она посмотрела на Ёсоль, потом на Алёну, потом на Феликса и тяжело вздохнула. — Слабаки, — констатировала она. — Азиаты. — Эй, — Феликс приподнял бровь. — Я вообще-то тоже азиат. — Ты трезвый азиат. Это другое. — Дженни махнула рукой. — Ладно, Феликс, надо их домой тащить. Сами они не дойдут. Ёсоль будет падать через каждый шаг, а Алёна начнёт читать лекцию про морфологию первому встречному фонарному столбу. — Понял, — Феликс кивнул и поднялся из-за стола. — Тогда я беру Алёну. Ты — Ёсоль? — Ага, — Дженни встала и потянулась, хрустнув суставами. — Только сначала я схожу в туалет, а то не донесу. Посторожи их пока. Она скрылась в глубине магазина, а Феликс остался с двумя пьяными девушками. Ёсоль по-прежнему спала, а Алёна что-то бормотала себе под нос, водя пальцем по столу и рисуя невидимые схемы. — Алёна, — тихо позвал Феликс. — Алён, давай вставать. Пойдём домой. Она подняла на него глаза — мутные, но тёплые. — Феликс... — протянула она. — Ты... ты такой хороший. Ты знаешь это? — Ты мне уже говорила, — он улыбнулся и аккуратно взял её за локоть, помогая подняться. — Сегодня раз пять. Но мне приятно. Алёна встала, покачнулась и ухватилась за его плечо. Феликс придержал её — бережно, осторожно, как что-то очень ценное. Его рука легла на её талию, поддерживая, а вторая придерживала за локоть. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах было столько тепла, столько невысказанной нежности, что это бросалось в глаза даже в тусклом свете магазинных ламп. Дженни, вернувшаяся из туалета, замерла у стеллажа с чипсами и несколько секунд просто смотрела на них. Феликс не замечал её. Всё его внимание было приковано к Алёне — к тому, как она неуверенно перебирает ногами, как хмурится, пытаясь сфокусировать взгляд, как бормочет что-то про «важность точных формулировок». Он смотрел на неё так, будто она была самым дорогим человеком в мире. «Ну точно, — подумала Дженни. — Влюбился. По уши». Она кашлянула, и Феликс вздрогнул, будто его застали за чем-то неприличным. — Я возьму Ёсоль, — сказала Дженни, подходя к столу. — А ты — Алёну. Идём. Они вышли из магазина в прохладную осеннюю ночь. Ли закрыл дверь на ключ — благо, круглосуточный магазин в этом районе был настолько тихим, что отсутствие продавца в течение получаса никто бы не заметил. Ёсоль висела на плече Дженни, что-то неразборчиво шептала и иногда хихикала. Алёна шла, опираясь на Феликса, и её голова то и дело клонилась к его плечу. До «Несчастливой квартиры» добрались минут за пятнадцать. Оуэн открыла дверь, втащила Ёсоль внутрь и уложила её на кровать, даже не раздевая — только сняла обувь и накрыла пледом. Ким тут же свернулась калачиком, прижала к себе плюшевого зайца и затихла. Феликс тем временем довёл Алёну до её комнаты. Дженни видела из коридора, как он аккуратно усадил её на кровать, снял с неё туфли, поставил их ровно у двери и укрыл одеялом. Алёна что-то пробормотала — кажется, «спасибо, Чан», — и тут же провалилась в сон. Ли замер на секунду. Его лицо чуть дрогнуло — он явно услышал имя. Но он ничего не сказал. Просто поправил одеяло и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. — Она назвала меня Чаном, — сказал он, столкнувшись с Оуэн в коридоре. Его голос был ровным, но в глазах мелькнула тень. — Она пьяная, — пожала плечами Дженни. — Она и меня могла назвать Чаном. Не бери в голову. — Ага, — он кивнул, но было видно, что слова Алёны его задели. Дженни посмотрела на него. Уставший, после смены, с чужим именем в ушах. Он помог им, тащил Алёну через полгорода, уложил её в кровать, а теперь стоял в коридоре и делал вид, что всё в порядке. — Слушай, — сказала она. — Ты устал. Уже поздно. Посиди у нас на кухне, выпей чаю. Отдохнёшь немного, потом пойдёшь. — Да не стоит, я... — Сиди, — отрезала Дженни тоном, не терпящим возражений. — Я сейчас чайник поставлю. У нас есть печенье. И Хван, когда проснётся, скажет мне спасибо, что я не выгнала тебя на холод. Феликс слабо улыбнулся и прошёл на кухню. Дженни включила чайник, достала две кружки, печенье из шкафчика и села напротив. Они пили чай и болтали. О всяком. О Сеуле, о работе, о том, как Феликс когда-то хотел стать певцом, но что-то пошло не так. О том, как Дженни в детстве танцевала на всех школьных конкурсах и один раз упала со сцены прямо в оркестровую яму. Феликс смеялся, запрокидывая голову, и на кухне становилось уютно, по-домашнему. — Спасибо, что помог, — сказала Дженни, когда чай был допит. — Серьёзно. Одна бы я их не дотащила. — Да ладно, — он махнул рукой. — Вы мои любимые посетительницы. И единственные, кто пьёт соджу прямо в магазине. — Мы особенные, — усмехнулась Оуэн. — Это точно. Феликс поднялся, поставил кружку в раковину и направился в коридор. У двери обернулся. — Дженни. — А? — Присмотри за Алёной, ладно? Она... она много работает. И мало отдыхает. И, кажется, не всегда понимает, что ей нужно. — Он замолчал, подбирая слова. — Просто... будь рядом. Дженни посмотрела на него. На его светлые волосы, на уставшие, но добрые глаза, на лёгкую улыбку, за которой пряталось что-то большее. — Ты правда к ней неровно дышишь, да? — спросила она тихо. Феликс не ответил. Просто улыбнулся — чуть грустно, чуть тепло — и вышел за дверь. Дженни закрыла за ним, прислонилась спиной к стене и вздохнула. На кухне ещё пахло чаем и печеньем. В комнате Ёсоль тихо посапывала в обнимку с зайцем. В комнате Алёны было тихо — она спала, укрытая одеялом, которое поправил Феликс. «Ну и дела», — подумала Дженни. Она прошла в ванную, умылась, переоделась в домашнюю футболку и легла в кровать. За окном шумел ветер, в комнате было темно и тихо. А где-то там, в ночном Сеуле, шёл домой парень с волосами-одуванчиком, который только что уложил спать девушку, назвавшую его чужим именем. И, кажется, это разбивало ему сердце.