9. Лионель Савиньяк, 17-й год К.В., 3-й день Весенних Волн

Прозрачные глаза казались то ли льдом, то ли аквамаринами...

...что в голове у этого ледяного красавца?

Из глубин

      Кардинал Талига, когда-то звавшийся в миру Лионель Савиньяк, чувствовал себя очень старым и усталым.       Безумно хотелось шадди — ядреного, как умела делать только мама; ещё больше хотелось придушить Первого маршала и короля (и королеву заодно, пожалуй), сменить заново династию, распустить парламент, свистнуть Зверя Раканов и ускакать на нем в голубую даль. И пусть они тут сами. Достало.       Ведь придворная жизнь так прекрасна, что только сына маньяка Айнсмеллера кардиналу не хватало для полного счастья!       Физиономии любимых подданных, пока юное чудовище приносило присягу, доставляли нещадно.       На лице любимого брата Эмиля написано: а я тебя предупреждал; на лицах господ генерала Арно с вице-адмиралом Берто Салиной и примкнувшими к ним однокорытниками: только не это, только не опять, только не снова! Кажется, чудесные воспоминания о дне Святого Фабиана у них больше не чудесные, и на возвращении оруженосцев в Лаик можно ставить жирный крест. Опять эта зараза его переиграла.       Его величество Рокэ I щурится, как довольный кот, ее величество королева Мелания выглядит еще более испуганной и беззащитной, чем обычно. И какого ж лысого кота он втащил их на престол, чем ему мешали Оллары — идеально послушные, удобные?! Как ему сейчас этих Олларов не хватает, и как же хочется их вернуть. Увы, после отречения они везде рассказывают, что стали счастливее, а Карла вообще не достать, он ищет жуков в очередной экспедиции профессора Кроунера.              Рокэ неуправляем, Мелхен Ли так и не простила, — а ведь когда-то он воображал, что они втроем будут править Талигом в сердечном согласии и нерушимой дружбе. Как же. Вот как только он силой протащил их на престол, так дружба и кончилась.       И зачем, спрашивается, он так мучился, отрывал Мелхен от сердца, давил на Рокэ?       Рокэ никогда не хотел быть королем, Мелхен — вообще больная тема. Она ведь его любила. Хотела ребенка от него… Но разве у Ли был выбор? На престоле должен быть только истинный король, только Ракан — только Рокэ. Иначе быть опять катаклизму. А раз Ли не может жениться на Мелхен, да и вообще ни на ком, принимая сан и обет безбрачия, — пусть у Мелхен будет лучшее, он и принял решение, потому что из Мелхен обещала выйти идеальная королева. Да и магия гоганов и сила Залога Раканов была не лишней.       Идеальная королева и вышла, кстати, народ обожает Мелхен, по ней сохнет половина Талига, его расчет оправдался. Только кому от этого легче?!       Он в жертву ради блага Талига принес свои чувства, любовь и дружбу — лучшее, что имел в жизни… И чем Талиг отплатил ему за страшные жертвы? Вот чем?!              А ведь его отговаривали, всё время и еще как отговаривали, и от кардинальства тоже. Твердили, что он делает ужасную ошибку, служение церкви — вообще не его стезя.       Но его уже настолько утянуло в четырежды проклятую Изломную мистику, гальтарщину и древнюю магию, что вытаскивать было поздно. Он видел эти силы, зажигал маяки и бил раттонов, иначе миру настал бы конец. Человечество просто обязано было вспомнить истинную религию, чтобы выжить, и он должен был привести людей к истине, это был его долг перед Талигом. Почему он — так получилось, что именно он разбирался в этом больше всех. Он жертвовал собой, чтобы узнать хоть что-то, чуть не погиб, но ведь узнал. А больше не отважился никто.       Он зажег маяки, он спас мир, ему и быть главой церкви. И сколько же сил отняло перекраивание целиком олларианской церкви в абвениатскую! Титанический труд, но он сделал. Перетряс церковь целиком, но теперь она такая, как надо. Олларианская только по названию. Зато паства теперь верит правильно.              Не хотелось признаваться, что он больше мечтал возглавить армию, а не копаться в поганой мистике. У него ведь были шансы. Он побеждал, он был хорошим маршалом. Но так получилось, что яркие, инициативные военные приходили не из его Северной, а из приддовской Западной армии; что посредственности, которых он легко отпускал от себя к другим, у этих других внезапно раскрывались и проявляли таланты.       Как незабываемый случай, когда один капитан Западной армии задумал и воплотил головокружительный маневр, какое-то чудо, достойное лучших полководцев. Он заслуженно получил орден и звание полковника. Проблема в том, что капитана звали Чарльз Давенпорт — на такие подвиги, по мнению Ли, абсолютно не способный! Рокэ что-то разглядел в Давенпорте, но Чарльз страшно разочаровал Ли, и он уверился, что Рокэ ошибся. Оказывается, нет. Стоило Давенпорту перевестись к Придду…       Ну да, у них разные стили руководства и всегда были, Ли сам ругал Западную армию и лично фок Варзов когда-то за излишнюю мягкость. Ли воевал жестче и авторитарнее, не жалел солдат, но побеждал же! И еще как! Закавыка в том, что Придд тоже побеждал, и тоже еще как, и если Ли в армии восхищались и боялись, то Придда любили больше и не боялись совсем. Ну да всё это дело прошлое, хотя прикончить проклятую Заразу хотелось отчаянно.              Но его попробуй тронь — не знаешь, кто первым снимет с тебя голову: люди Придда за своего «монсеньора», армейские за своего Заразу, Ариго за шурина, младший брат за побратима, Рокэ?       Рокэ, наверное, потому что Рокэ всегда первый. Узнать бы, что их на самом деле связывает, за это знание кардинал отдал бы всё на свете.       До чего он дошел, и как он устал! Кто бы двадцать лет назад предсказал Ли, что он будет всерьез мучиться, правдивы ли слухи о связи Рокэ с Валентином Приддом, он бы лопнул от смеха.       Роман Рокэ. С мужчиной. С Приддом. До чего он дошел, что теперь эти слухи всерьез проверяет?! Никаких доказательств нет, слухи явно бредовые, а весь Талиг верит.              Нечего же проверять, эти заразы никому и ни на чем еще не попадались. Прознатчики ничего не видели, да и конкурс между людьми Рокэ и Придда, кто первый избавится от шпиона во славу своего монсеньора, в наличии.       Где прежние благословенные времена, когда на Рокэ с его дамами натыкались все, кому не лень? Кардинал, кажется, уже и на стол кансилльера согласен, на любое реальное свидетельство, только не доставляет ему эта парочка такого удовольствия. И кансилльером теперь Марсель Валме, этот будет молчать, что бы на своем столе ни увидел.       От отчаяния кардинал как-то ночью тряхнул стариной, прокрался во дворец и решил лично их застать, — навыки бывшего капитана королевской охраны не ржавеют, в этом дворце он найдет дорогу куда угодно.       Пробрался в королевский будуар и застал — прилично одетые, его величество с Первым маршалом валялись на королевском ложе, болтая ногами, посреди разбросанных бумаг и чернильниц и обсуждали проект дополнений к Конституции, обложившись дворцовыми кошками.       Обе заразы страшно ему обрадовались и предложили присоединиться. И лишнюю кошку под бок предложили.              А наутро злой и невыспавшийся кардинал нашел на своем личном, особо охраняемом столе в своей личной, особо охраняемой резиденции (сам охрану ставил! Из верных людей!) роскошный трактат с печатью и подписью некоего Сузы-Музы, с большими картинками, на которых король и Первый маршал изображались во всех видах и фасонах, в том числе на кансилльерском столе. И с подробными подписями.       Его величество и Первый маршал явно были очень довольны жизнью, когда сочиняли всё это. На последней странице его величество изволил начертать: «Ли, катись в отпуск, свихнешься!» — и прилагал нужные бумаги.       Потом трактат так же таинственно исчез, как появился.       А капитана королевской охраны Рокэ в тот же день сменил на своего Хуана Суавеса, и последняя возможность пройти во дворец захлопнулась. Суавес не пропускал ничего и никого. Кардинал проверил это как-то ночью лично на себе.       Воистину, эта парочка сговорилась свести его с ума!                     Вот матушка верит, что слухи об их связи призваны защитить королеву и ее детей.       Мелхен как королева была великолепна, но кто ждал, что она умудрится родить детей не в масть отца, а в свою?! Не зря же гоганы учат, что сила их рода передается по матери, дети Мелхен — доказательство. Рыжие Раканы с карими глазами, виданное ли дело? Интересно, что из них выйдет — смесь силы Раканов с гоганской магией!       Но пока что вышли слухи, что дети королевы бастарды. К шуточкам о гоганах, которые таки пролезли на престол Талига и отныне наследуют его, Ли уже привык, но чтобы это!..       И ведь у Рокэ действительно так долго не было детей, и не объяснишь всем, что это не бесплодие, а проклятие Излома; и Мелхен действительно очень расположена к Придду, взаимно, и тоже очень давно, и тоже не всем объяснишь, что ночевала она при этом не с Приддом, а с Ли. А что дети Мелхен на Придда не похожи — волосы не каштановые и глаза не серо-зеленые, — сплетников не смущает.       Вот мама и доказывала, что вовремя появились сплетни о романе короля с маршалом и перебили прежние, теперь все знают, что королева Первого маршала не интересует.       Как будто не лучший способ перебить сплетни — дать наследникам Рокэ в руки реликвии Раканов. Спектакль будет знатный, как когда Рокэ с мечом, жезлом и в короне вступал на престол. Но для этого наследник должен подрасти, а до этого еще дожить надо…              Отпуск…       Да Ли в отставку бы лучше пошел, чем в отпуск. Домой, в Савиньяк, к цветущей акации, покою и рябиновым бусам. И шадди. Может, даже мемуары писать или жениться… Ли зверски устал тащить на себе Талиг, но на кого его оставить-то?       Только он еще и удерживает страну от хаоса, в который втягивают ее король со своими приспешниками и парламентом, эти безумцы-реформаторы. Нарушающие все заветы Абвениев, все устои государства. Только у него и есть силы им противостоять. И то — протащили же они и сам кошкин парламент, и выборы, и Конституцию, и хотят еще большего! Сколько Ли ни доказывал, что идея парламента скверна, потому что она умаляет священную власть короля, что власть истинного Ракана на троне должна быть абсолютна и безгранична — разве его послушали?       И недопустимо смягчили меры против бесноватых и оскверненных — забыли, как опасны и легко заразны эти господа, что только уничтожение на них и действует?              Притом больше всех кардиналу противодействует даже не король, не кансилльер и не глава парламента, а внезапно Первый маршал.       Ему-то что, его дело армия, основы государства и права вообще не его профессия, будь он хоть четырежды сыном супрема. Но этот обожает лезть не в свое дело. Истинное проклятие должности кардинала в Талиге — Первый маршал, вечная заноза в заду!       Как глупый Ли когда-то смеялся над мучениями кардинала Сильвестра, и как он теперь его понимает. Сильвестр, глядя с небес на них сейчас, наверняка хохочет до слез.       Должность кардинала Талига проклята, должность короля и Первого маршала — тоже! А может, это кара Абвениев за предательство и убийство Фердинанда и Катарины. Можно представить, как они вместе с Сильвестром смотрят на нынешних правителей Талига и имеют удовольствие.