Глава 2. Распределение

Внутри главного корпуса пахло пылью, старым деревом и чем-то медицинским — будто стены до сих пор хранили запахи прежней жизни. Длинный коридор тянулся вперёд, освещённый редкими лампами под металлическими решётками. Пол скрипел под десятками шагов. Всех новоприбывших провели в бывший актовый зал. Он оказался больше, чем ожидали многие — просторный, с высоким потолком, где под слоем пыли ещё угадывалась лепнина, когда-то аккуратная и вычурная. Потускневшая люстра свисала над залом, лишённая половины плафонов, словно вырванных вместе с прежней жизнью. Ряды деревянных кресел тянулись к сцене; часть из них уже разобрали на дрова, оставив неровные прорехи, как выбитые зубы. Когда-то здесь, вероятно, проходили собрания врачей, лекции, групповые занятия. Люди говорили о терапии, о возвращении к «нормальности». Теперь вдоль стен стояли ящики с боеприпасами. Поверх выцветших плакатов о «социальной адаптации» были приколоты карты, схемы, списки дежурств. Сцена превратилась в импровизированный штаб. Первое, что бросилось Эйлин в глаза, — огромная карта окрестностей, занимавшая почти всю центральную стену. Она была испещрена метками и цветными линиями. Красные круги обозначали зоны повышенной активности заражённых. Чёрные кресты — пропавшие отряды. Синие линии — маршруты снабжения. Бумага в этих местах была протёрта, словно по ней проводили пальцами слишком часто. Эйлин невольно шагнула ближе. Город за лесом был разделён на сектора. Восточный район почти полностью зачёркнут. Центр помечен как «нестабилен». Южные кварталы — «частично очищены». — Впечатляет, да? — тихо произнёс рядом Марк. Она не отрывала взгляда от чёрных крестов. — Это не карта, — ответила она. — Это кладбище. Марк промолчал. Возразить было нечего. Теперь практически весь мир выглядел так. На сцене, за длинным столом, уже стояли трое военных. Среди них — женщина с аккуратным пучком на затылке и холодным, стальным взглядом. В центре занял место тот самый мужчина с седыми висками. При свете ламп его лицо казалось ещё жёстче, линии скул — резче, тень под глазами — глубже. — Я капитан Хантер Рихтер, — коротко представился он. — С сегодняшнего дня вы — часть Голдкейла. Но право остаться здесь нужно заслужить. Он не повышал голос. И именно это заставляло слушать внимательнее. Все собравшиеся в зале расселись по свободным местам, где еще уцелели кресла. — Здесь каждый работает. Кто не работает — уходит. Нам не нужны лишние рты. По залу прошёл едва уловимый шорох. Кто-то переступил с ноги на ногу, кто-то сглотнул. — У нас нет лишних людей, — продолжил Рихтер. — Каждый приносит пользу. Сады, кухня, мастерские, охрана, патрули... и разведка. Сегодня решится ваша дальнейшая судьба. Решение будет окончательным. Последнее слово прозвучало тяжелее остальных. Оно будто упало на пол между ними. Никто не хотел попасть в группу камикадзе, которые выходят в город. — Вылазки — это снабжение. Медикаменты, инструменты, топливо. Иногда — поиск выживших. Иногда — зачистка. Его взгляд скользнул по лицам новобранцев, задерживаясь ровно настолько, чтобы каждый почувствовал себя замеченным. — И да, иногда мы сталкиваемся с теми, кто утратил человеческий облик. Слово «каннибалы» никто не произнёс, но оно повисло в воздухе, густое и липкое. Начали зачитывать имена. Когда назвали Леонель, она поддалась вперёд уверенно, почти вызывающе, внимательно вслушиваясь, что ей уготовила судьба. Короткое совещание — и один из офицеров произнёс: — Сады и теплицы. При необходимости — помощь в медблоке. — Не кухня, — шепнул Джулиан. — Уже победа. Эйлин заметила, как плечи Леонель чуть расслабились. Та поймала её взгляд и едва заметно кивнула: всё нормально. — Марк Эдвардс — разведка. Марк кивнул так, словно именно этого и ожидал. — Нео Чжан — стратегический отдел и сопровождение вылазок. Нео лишь слегка приподнял брови — без эмоций, без комментариев. — Джулиан Ривз — медблок и сопровождение вылазок. — Я же говорил, стратегическая должность, — пробормотал он, и в его голосе прозвучала привычная ирония, скрывающая напряжение. И наконец: — Эйлин Клайн — разведка. Что-то внутри неё перевернулось. Страх? Облегчение? Она не успела понять. Леонель резко повернула к ней голову. — Руководитель отряда, — продолжил Рихтер, — Дункан Морроу. Группа «Север-3». Испытательный срок — две недели. Когда это имя прозвучало, в зале стало ощутимо тише. Дункан стоял у самого выхода, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Высокий, с растрёпанными светло-каштановыми волосами, доходившими до кончиков ушей. В его позе не было напряжения, но и расслабленности — тоже. Он просто наблюдал. Когда его имя назвали, он оттолкнулся от стены и вышел вперёд. Шаг — ровный, уверенный, бесшумный. Эйлин поймала его взгляд — холодный, оценивающий, без лишнего интереса. Такой взгляд не искал друзей. Он искал слабые места. Дальше продолжали зачитывать фамилии, но слова сливались в гул. Эйлин чувствовала, как внутри поднимается знакомое ощущение — предчувствие дороги. Они только что вышли из опасного мира... и снова должны были в него вернуться. Стены не означали покоя. Они лишь давали отсрочку. Когда распределение завершилось, Дункан коротко кивнул своей новой группе: — На задний двор. Сейчас. Без лишних слов. Марк, Эйлин и ещё двое — коренастый мужчина по имени Рей и темнокожий парень Томас с выбритым виском — последовали за ним. Дункан двигался тихо, почти бесшумно. Слишком уверенно для человека, который живёт среди стен. В нём чувствовалась привычка к открытым пространствам. Во дворе их отвели к складу снаряжения. Они выстроились полукругом. — Вылазка — это не прогулка, — произнёс Дункан. — За стенами нет героев. Есть расчёт и есть ошибки. Ошибка стоит жизни не только вам. Его взгляд остановился на Марке. — Был в рейдах? — Да, — ответил он переминаясь с ноги на ногу. — Потери? — не унимался Морроу. Марк сжал челюсть. — Были. — Тогда ты понимаешь. Повисла тишина. Дункан перевёл взгляд на Эйлин. — Ты? — Год в дороге. Стреляю. Ориентируюсь, — как по заготовленному тексту ответила она. — По звёздам? — в голосе мелькнула тень иронии. — И по тишине, — спокойно ответила та. Он чуть заметно приподнял бровь. — Посмотрим. Небо к этому времени окончательно затянуло тучами. Ветер стал холоднее, резче, словно проверял их на прочность ещё до выхода за стены. Тренировка началась без предупреждений. — Время — это жизнь, — сказал Дункан. — Если вы застряли — вы мертвы. Они бежали. Перелезали через барьеры. Падали в грязь. Поднимались. Дышали рвано, с хрипом. Марк шёл слишком быстро. — Не геройствуй! — резко бросил Дункан. Марк не ответил, но сбавил темп. После бега — стрельба. Им выдали оружие. Когда винтовка легла в руки Эйлин, она почувствовала странное, почти болезненное облегчение. Как будто ей вернули часть самой себя. Девушка прицелилась. Выстрел. Пуля ушла выше центра. Ещё раз. Ровнее. — Кто учил? — спросил Дункан, не глядя на неё. — Отец, — выдохнула девушка. Мужчина задумался на минуту. — Военный? — Да. Он кивнул. И больше ничего не сказал. Но в этом кивке было признание — короткое, сухое. К закату тренировка закончилась. Ноги дрожали, ладони были сбиты, лёгкие горели. Позже вся их компания собралась на ступенях заднего корпуса. Джулиан аккуратно обрабатывал ссадину на колене Марка. — Ты снова лез вперёд, — тихо сказала Леонель, присаживаясь рядом. — Кто-то должен, — ответил он. — Не обязательно ты, — в ее голосе ощущалась тревога. Он лишь одарил ее многозначительным взглядом. Нео сидел чуть поодаль, разложив на коленях карту. — Что ищешь? — спросила Эйлин заглядывая ему через плечо. — Слепые зоны, — спокойно ответил он. — У любой крепости они есть. — Думаешь, кто-то нападёт? Нео поднял глаза на стены, на вышки, на людей, проходящих с ведрами и ящиками. — Мир не закончился, — сказал он. — Он просто стал другим. Вечер опустился медленно. В окнах Голдкейла зажглись огни. Где-то засмеялись. Кто-то перебирал струны старой гитары. Дым от кухни тянулся вверх тонкой нитью. И на мгновение действительно показалось, что всё почти нормально. Почти мирно. Но за стенами шумел лес, а на карте в актовом зале чёрные кресты никуда не исчезли.