Глава 8. День в роще

Утро в священной роще Frostmoon Scions началось с мягкого серебристого света — луна ещё не ушла полностью, но уже уступала место солнцу. Лаума проснулась раньше, села на шкурах, поправила платье и посмотрела на Итера — он спал, уткнувшись носом в её плечо, рука лежала на её талии. Она улыбнулась, осторожно убрала прядь волос с его лба. — Доброе утро, мой свет, — прошептала она, коснувшись губами его виска. Итер открыл глаза, потянулся, улыбнулся сонно. — Доброе… Уже зовут? Она кивнула. — Да. Сегодня день исцеления. Сироты из Nasha Town и несколько раненых охотников. Я должна быть там. И… — она замялась, щёки чуть порозовели. — Хочу, чтоб ты пошёл со мной. Не как странник. Как… мой. Хочу, чтоб ты увидел, чем я живу. Итер сел, кивнул без колебаний. — Конечно. Показывай. Я с тобой. Они вышли из шатра. Роща уже жила своей жизнью: молодые Scions носили корзины с травами, животные (олени, лисы, даже пара волков) подходили к Лауме, тыкались мордами в её ладони. Один оленьёнок лизнул ей руку, она засмеялась тихо. — Они чувствуют, что я вернулась, — сказала она. — И что я… не одна. Итер взял её за руку, переплёл пальцы. — Тогда идём. Покажи мне свою работу. Они дошли до поляны-алтаря — большого круга из лунных камней, где уже собрались люди: дети с перевязанными руками, охотник с раной на бедре, пожилая женщина с кашлем. Все смотрели на Лауму с надеждой и лёгким благоговением. Она подошла, опустилась на колени перед первым ребёнком — мальчиком лет восьми, у которого рука была обожжена. — Не бойся, маленький, — мягко сказала она. — Мамочка луны здесь. Она положила ладони на рану — серебристый свет потёк от её пальцев, Lunar-Bloom расцвёл вокруг, ожог затягивался на глазах. Ребёнок смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Итер стоял рядом, не вмешивался, просто наблюдал. Когда Лаума закончила с мальчиком и перешла к следующему, он тихо спросил: — Чем помочь? Она посмотрела на него — удивлённо, но тепло. — Можешь… подержать их руки. Или просто быть рядом. Они боятся боли, даже когда я лечу. Итер кивнул. Подошёл к следующему — охотнику, взрослому мужчине с глубокой раной от медведя. Тот напрягся, увидев чужака. — Это Итер, — сказала Лаума спокойно. — Он со мной. Он… мой свет. Охотник расслабился, кивнул. Итер взял его за руку — крепко, по-мужски, без слов. Пока Лаума работала, Итер просто держал, иногда говорил что-то успокаивающее: “Дыши глубже, брат, она всё сделает”. Рана затянулась, охотник выдохнул с облегчением, посмотрел на Итера. — Спасибо… странник. Итер улыбнулся. — Не мне. Ей спасибо. Когда все были исцелены, Лаума устало села на камень. Дети облепили её — обнимали, благодарили, кто-то даже поцеловал в щёку. Она гладила их по головам, шептала “всё хорошо, луна вас любит”. Итер подошёл сзади, положил руки ей на плечи, помассировал чуть. — Ты вымоталась. Она повернула голову, прижалась щекой к его ладони. — Да… но с тобой легче. Ты не просто стоял. Ты был рядом. Они увидели, что я не одна. И я почувствовала… что могу быть жрицей и твоей женщиной одновременно. Он наклонился, поцеловал её в висок. — Тогда давай так и будем. Я буду рядом. Когда зовут — помогу. Когда не зовут — просто буду держать тебя за руку. Она улыбнулась — устало, но счастливо. — Хорошо. Шаг за шагом. Вечером они вернулись в шатёр. Лаума легла, Итер обнял её сзади, прижался к спине. Никакой страсти — просто тепло, дыхание в унисон, её рука в его. — Спасибо, что пришёл сегодня, — прошептала она. — Спасибо, что пустила меня в свою жизнь, — ответил он тихо. Луна заглядывала в отверстие шатра, как будто одобряла: они нашли свой баланс. Не идеальный, не вечный, но настоящий.