Глава 5. Казнить нельзя помиловать

***

Суд остался позади, оставив после себя лишь звон в ушах и липкое чувство тревоги. Мы разошлись в разные стороны: Микаса повела избитого Эрена в сторону казарм, а я, Эрвин и Леви заперлись в святая святых Разведкорпуса — в кабинете Эрвина. Как только тяжелая дубовая дверь кабинета захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира, я плюхнулась в кресло, чувствуя, как остатки сил покидают меня. Кажется, я никогда не ощущала себя такой выжатой. Закат окрасил стены в кроваво-оранжевые тона. Несмотря на теплый свет, в комнате веяло могильным холодом. Леви не проронил ни слова. Его движения были скупыми, почти механическими. Он достал флягу, отхлебнул жидкость и едва заметно поморщился то ли от прохлады во рту, то ли от горечи жидкости. Он подошел ближе, и я почувствовала его присутствие кожей. Не глядя на меня, он протянул флягу: — Выпей. Сегодня ты заработала хотя бы это. Твоя выдержка на суде была единственным, что не вызывало у меня желания кого-нибудь придушить. Я взяла флягу. Металл обжёг пальцы холодом. Эрвин стоял у окна. Его мощные плечи очерчивались последними лучами солнца. Он долго смотрел на плац, прежде чем обернуться. Когда он заговорил, его голос прозвучал неожиданно мягко, но в этой мягкости таился стальной стержень приказа. — Ты ведь понимаешь, что произошло на самом деле? Мы не спасли парня. Мы надели на него петлю, конец которой держим. Теперь Разведкорпус обязан следить за каждым его вздохом. Быть его… сдерживающим фактором. Его тенью и его совестью. Я открыла глаза и встретилась с его нечитаемым взглядом. В голове пульсировала одна мысль: «Вы вешаете на меня поводок, зная, что на другом конце — титан, способный уничтожить мир». Где-то далеко внизу, во дворе казармы, послышался беззаботный смех новобранцев. Они еще не знают, какая опасная игра началась сегодня, и какую цену придется заплатить за этот призрачный шанс на победу. — Это формальность, — бурчу я, — у Йегера есть, за что бороться. Он ни за что не предаст Разведкорпус, в котором находятся его друзья. Леви скользнул взглядом в сторону закрытой двери и его глаза сузились. В них не было сочувствия — только сухой расчет. — Это не формальность, — отрезал он, подходя ближе. Он не договорил, но смысл его слов повис в воздухе удушающим облаком. Фляга в моей руке вдруг показалась очень тяжёлой. В моих руках теперь было право на убийство того, в кого мы все так отчаянно хотим верить. Леви откинулся в кресле напротив меня, по-хозяйски закинув ноги на полированный дуб стола. Его глаза превратились в две узкие ледяные щели, буравящие во мне дыру. — Теперь ты его официальная нянька, — процедил он, и в его голосе лязгнула сталь. — Если эта псина хотя бы чихнет подозрительно — ответственность на тебе. Лично придушу обоих голыми руками, чтобы не переводить лезвия. Эрвин медленно снял плащ и повесил его на спинку стула. Когда он заговорил, его тон стал мягче, почти отцовским: — Ты сегодня сделала больше, чем требовал долг. Рискнула репутацией, пошла против военной полиции... Почему? Я не успела открыть рот. Леви резко опустил ноги на пол. Грохот каблуков о паркет заставил меня вздрогнуть. Он подался вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его бледные, холодные пальцы с силой сжали подлокотники моего кресла, костяшки побелели. — Отвечай, чертовка, — прошипел он мне в лицо. Я чувствовала запах крепкого чая и металла, исходящий от него. — Ты действительно веришь, что этот пацан на нашей стороне? Или просто строишь из себя святую мученицу, подбирая избитых зверушек? Я выдержала его взгляд. Внутри всё дрожало, но внешне я не подала виду. — Каждой "зверюшке" нужен второй шанс. Я сделала долгую паузу, намеренно скользнув взглядом по его фигуре. — Вы — лучший пример перед моими глазами. Ускользнули из помойки Подземного города, чтобы стать «лучшим солдатом человечества». Чем Эрен хуже? Я беру полную ответственность за него. Леви застыл. Я видела, как в глубине его зрачков вспыхнуло что-то дикое — первобытная ярость с горечью. Он не любит, чтобы ему напоминали о прошлом. — Ты смеешь... — начал он, и его голос сорвался на опасный шепот, рука потянулась к воротнику моей куртки. Хлоп! Ладонь Эрвина резко опустилась на стол, обрывая назревающую потасовку. — Она права, — тихо произнес Смит. — Как и ты когда-то был прав, Леви. Мы все здесь — результат чьего-то доверия. Напряжённое молчание воцарилось в комнате. Где-то за окном надрывно гаркнула птица, словно издеваясь над пафосом момента. Леви медленно разжал пальцы, его губы искривились в презрительной усмешке. Он отвернулся к окну, глядя на закат. — Тогда запомни: если он хоть раз оступится — ты умрёшь первой. Я лично прослежу, чтобы твоя смерть была долгой. Где-то в коридоре слышится голос Микасы — она куда-то ведёт Эрена. Сквозь приоткрытую дверь видно, как они проходят мимо, даже не подозревая, какие решения только что были приняты за этими стенами… Леви резко развернулся, намереваясь уйти, но остановился у порога. Его плащ взметнулся, как крылья ворона. Я видела, как он сжимает и разжимает кулаки. — У тебя есть ножницы? — мой вопрос прозвучал как выстрел в тишине. Леви обернулся, его брови сошлись на переносице в яростной складке. — Какие ещё ножницы, чёрт возьми? Ты решила вскрыть себе вены прямо здесь? Эрвин издал короткий, хриплый смешок — звук, столь редкий для него, что я на секунду засомневалась в своих действиях. Он выдвинул ящик стола и извлек блестящие канцелярские ножницы. — Для документов, — Эрвин протянул их мне кольцами вперед. — Но, кажется, сегодня у них иная цель. Я взяла холодный металл. Лезвия хищно блеснули в свете заката. Леви не ушел. Он с интересом замер в дверях, его тень перечеркнула кабинет пополам, падая прямо на мои ноги. — Только попробуй остричься тут, — проворчал он, хотя в его глазах появилось странное любопытство. — Весь пол в волосах будет, сама подметать заставишь. Я проигнорировала его ворчание. Подойдя к небольшому зеркалу в тяжелой раме, я захватила пальцами длинную прядь у самого лица. Чик. Волосы мягко упали на ковер. Еще одна прядь с другой стороны. Получилась рваная, дерзкая челка. Это был мой манифест. Символ того, что старая я мертва. — Чёртова упрямая скотина... — выдохнул Леви. В его голосе я услышала тень... уважения (?), зарытую под слоями цинизма. Я бросила отрезанные пряди в корзину для мусора. Белое на черной горе отчетов. Леви вдруг сделал два резких шага ко мне. Я инстинктивно напряглась, но он лишь вырвал ножницы у меня из рук. — Если уж взялась играть в парикмахера, делай это правильно, — бросил он. Его пальцы, грубые и мозолистые, коснулись моей шеи, удерживая голову на месте. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он действовал с пугающей точностью, подравнивая кривой срез у моего виска. Его дыхание щекотало кожу. — Знаю, у вас к этому талант, — шепнула я, глядя на его отражение в зеркале. Леви замер, наши взгляды встретились в зеркале. На мгновение мне показалось, что он сейчас скажет что-то важное... Но он лишь резко отпихнул меня и бросил ножницы на стол. — А твой единственный талант — доводить людей до ручки. Эрвин поднялся, поправляя воротник рубашки. — С сегодняшнего дня ты официально прикреплена к специальному отряду Леви. — Ты подписываешь меня на смерть, Эрвин, — я нервно распустила волосы из хвоста, растирая кожу головы. — Раньше моим начальником был Майк, с ним было... безумно, но безопасно. А теперь? Если кто-то из нас умрет от рук другого, это будет слишком символично для этой дыры. Леви снова оказался рядом, почти вплотную. В полумраке его глаза казались серебряными монетами. — Ты умрёшь, только если сама окажешься идиоткой. А я идиотов в своем отряде не держу. Эрвин встал между нами, его огромная фигура закрыла свет. — Хватит. Вы оба теперь — мои лучшие шансы. Идите. Леви вышел первым, на этот раз закрыв дверь с неожиданно мягким, почти вкрадчивым щелчком. Эрвин посмотрел на меня и устало улыбнулся. — Поздравляю. Ты прошла инициацию. Добро пожаловать в его странную семью. — Упаси меня, Господи, — пробормотала я, направляясь к выходу. Голос Леви донесся уже из коридора, сухой и язвительный: — Бога здесь нет. Только титаны, идиоты и я. Добро пожаловать в ад, лисичка. Я вышла в коридор к Леви, параллельно закрывая дверь. Внезапно в меня полетел какой-то предмет и я едва успела поймать его на лету. Маленький ключ с гравировкой. На брелоке был выцарапан силуэт лисы, а на обороте — одно-единственное слово: «Выжившая». — Не теряй, — донеслось из темноты коридора. — И не смей подыхать. Мне лень искать замену в отряд.

***

Добравшись до новой комнаты, я рухнула на кровать, стягивая сапоги. Кое-как расстегнула рубашку. Потолок был покрыт трещинами, напоминающими карту Подземного города. Моя комната оказалась аккурат между кабинетом Леви и небольшим тренировочным залом. — Утром он ломает снаряды, днём ломает новобранцев, а ночью... — вспомнила я слова Эрвина. Бам! За стеной что-то тяжело ударилось об пол. А следом — глухой голос Леви, от которого, казалось, завибрировали доски кровати: — Я ВСЁ СЛЫШУ, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ! ЛОЖИСЬ СПАТЬ! Я закрыла глаза, сжимая в руке ключ. Перед глазами плыли серые улицы Подземного города, запах сырости и безнадеги. Я отрезала волосы, но воспоминания так просто не состричь. Они были моими цепями. И человек за стеной, кажется, знал об этих цепях больше, чем кто-либо другой. Выжившая. Слово, выцарапанное на металле, жгло мне ладонь. Леви думает, что напугал меня своим "адом", но он забывает одну вещь: я родилась там, где солнце было легендой, а крысы — единственными соседями. Подземный город научил меня не только воровать и бить первой. Он научил меня видеть трещины в людях. В Эрвине я вижу бездну, которую он называет "надеждой". В Леви — ярость человека, который слишком сильно любил тех, кого не смог спасти. А в себе... в себе я вижу отражение их обоих. Эрен — это не просто "псина" на поводке. Он — мой шанс доказать, что мы не просто мясо для титанов. Что мы можем выбирать, за что умирать. Пряди волос щекотали плечи, напоминая о холодном лезвии в руках капитана. Он подравнял мне волосы так, словно это была хирургическая операция. Точно, расчетливо, без лишних движений. Он не просто принял меня в отряд — он заклеймил меня своей ответственностью. Теперь я часть его мира, где чистота возведена в культ, а смерть — единственная константа. Что ж, капитан... я не обещаю быть послушной. Но я обещаю, что завтра в пять утра я буду на плацу. И если ты решишь сломать меня, как те снаряды за стеной, тебе придется очень сильно постараться.