Глава 7. Ампутация конечностей без показаний называется пыткой.

Гинтоки и Шинпачи ушли обратно в Йорозую, глупо надеясь, что человеческая и животная часть их семейства возымеют совесть и вернутся домой. Шинсенгуми сонно брели в штаб. Время было за полночь, продолжать насиловать внимание людей было бессмысленно и неэффективно. Расспросами простых горожан более ничего не добьешься, да и темнота не позволяла увидеть потерянных. Ночь жадно проглотила любые, даже самые яркие цвета, переварила их и выплюнула обратно серой бесформенной массой, в которой тонули очертания домов и фонарей. Парни из первого отряда зевали громко и протяжно, словно соревнуясь, кто быстрее порвет рот или вывихнет нижнюю челюсть. Сота в попытке подавить сонливость отчаянно затягивался сигаретой, удушливый дым разбредался по воздуху, цепляясь за форму, за волосы, въедаясь в кожу. Ватанабэ во время очередного смачного раскрытия пасти глубоко вдохнул табачное облако. Он зашелся в спазматическом приступе кашля, хватаясь за живот, сгибаясь пополам, будто его выворачивало наизнанку. — Кха! Блять! Урод, я сейчас легкие выкашляю! — Ватанабэ еле переводил дыхание, жадно хватая воздух и вытирая слезы. — Ну так выкашливай, кто тебе мешает. Такие слабые легкие не нужны Шинсенгуми. — Сота довольно улыбнулся и, сделав очередную глубокую затяжку, выдохнул нарочно густое облако прямо в лицо сослуживцу, наблюдая, как тот давится и злится. Между ними завязалась беззастенчивая и показательная драка. Они хватали друг друга за волосы и форму, как мартовские коты в борьбе за банку просроченной сайры. Сого устало выдохнул и отвернул голову в темень, не в силах смотреть на этих придурков. Запах табака напомнил об архивной крысе. Минато поручили проверить записи с имеющихся малочисленных городских камер — с позволения администрации они сбывались в недра их замшелого архива. Он представил его наглое спокойствие, рожу этого плута. И вердикт напрашивался сам собой: кредит доверия к нему был на полнейшем отрицательном значении. Как бы Кондо ни плясал и ни канючил рядом, приговаривая, какой молоденький офицер ответственный и добропорядочный. Сого понимал, что хуйня полнейшая и нужно проверить, как продвигается работа. Его гребаное нутро ныло и вопило, что пропажа рыжей — дело не примитивной скуки или похищения. Что все они надорвут мозги, поясницы и задницы в попытках ее вернуть. Иначе и быть не могло. Он свернул в сторону архива, оставив позади гомонящих бойцов, их голоса быстро стихли, поглощенные толстыми стенами старого здания. Коридор, ведущий к архиву, был темным — лампочки здесь горели через одну, экономя электричество, которое все равно никто не считал. Воздух становился тяжелее, суше, пропитанный пылью и бумажной трухой, въевшейся в стены за десятилетия. Пахло старостью, затхлой, дохлой, какой пахнут вещи, которые давно пора выбросить, но все никак не доходят руки. Дверь в архив была приоткрыта. Из щели тянуло густым табаком, от которого першило в горле еще на подходе. Сого толкнул дверь и вошел. Архив встретил его полумраком и духотой. Настольная лампа горела ярким желтоватым светом, выхватывая из темноты лишь небольшой пятачок пространства вокруг стола, за которым находился Минато. Остальное тонуло во мраке — стеллажи с папками уходили в черноту, как могильные плиты на заброшенном кладбище. Тени от них падали на пол длинными кривыми полосами, дрожали в неверном свете, создавая иллюзию движения там, где его быть не могло. Пыль и запах табачного дыма висели в воздухе плотной подсвеченной взвесью. Минато сидел за столом с включенным компьютером, но Сого сразу заметил — он не смотрел на экран. Перед ним лежала раскрытая телефонная книга — старая, потрепанная, с выцветшими страницами, исписанная мелким убористым почерком. Минато водил пальцем по строчкам, шевелил губами, беззвучно проговаривая что-то, и одновременно затягивался сигаретой, зажатой в другой руке. — Долго ты еще будешь тут просиживать штаны? — Сого шагнул внутрь, и его голос прозвучал глухо — стены архива съедали все звуки, оставляя только гулкую пустоту. — Мы там ноги сбили, пока искали эту ненормальную, а ты здесь книжечки читаешь? Камеры посмотреть — это, видимо, слишком сложная задача для выпускника академии? Минато нервно дернулся, он медленно повернул голову. Свет от настольной лампы подсвечивал его сзади сияющим ореолом, создавая жуткий контраст с его угловатой острой внешностью. В полуобороте темные волосы, сейчас небрежно собранные в пучок, прикрывали скулы и глаза, зияющие сплошным черным провалом. Белая рубашка слегка взмокла и прилипла на спине и в подмышках, пот стекал по шее каплями. Пепел прахом упал с сигареты, рассыпавшись на столе серой пылью. — Окита-сан, что Вы здесь делаете? — голос его не дрогнул, он выпрямил спину, вздернув подбородок. Четко смотрел прямо в глаза настороженного Сого. — Мне теперь перед тобой еще и отчитываться надо? — он приподнял брови, удивляясь чужой беспринципной нахальности. — Или в следующий раз рапорт на твое имя написать с разрешением войти в святой прокуренный архив, Ваше Величество Архивная Крыса? Минато дернул уголками губ, стряхивая сигарету в заваленную окурками пепельницу. То ли подобие улыбки, то ли невменяемая судорога. — Нет, что Вы, просто время позднее для таких визитов, — он тихо сказал, сделав затяжку, вглядываясь внимательно в лицо Сого. — Не каждый капитан удостаивает рядового архивариуса своим присутствием в столь неурочный час. Я правда польщен. Сого видел блестящие капли пота на его лбу, видел, как пальцы слегка тряхнуло, как кадык дернулся от проглатывания слюны. Подонок переживал или имел проблемы с щитовидкой. Потому что потеть так сильно в одной рубашке в помещении с открытым настежь окном — было неадекватно. Весенние ночи были пока еще прохладные и колкие, ветер тянул с улицы сыростью и холодом. Но Минато, казалось, этого не замечал — или не мог заметить, потому что внутри у него горел свой адский огонь. Сого шагнул к нему, топот сапог отдался громким раскатом по каменному полу, который был только в архиве. По нормам полагалось минимизировать пожароопасность, которую татами создавали. Ублюдку с сигаретами было, кажется, на это и на ценность бумажек каких-то полицейских плевать с высокой колокольни. — Нагаи, будь добр, ответить, чем ты тут занимаешься, — Сого злобно ухмыльнулся. Пальцы распутывали белый платок, висевший все это время на шее удавкой. Сого довольно вдохнул, откидывая ткань на спинку соседнего стула. Минато безотрывно наблюдал за каждым движением. В черных глазах не читалось ничего — ни страха, ни удивления, ни вины. Только глубокая колодезная пустота, в которой могло утонуть что угодно. — Выполняю назначенное поручение — ищу пропавших по камерам видеонаблюдения, — он выдохнул в сторону, дым повалил из носа и рта густыми клубами, заволакивая пространство между ними мутной пеленой. — Что еще я могу делать в архиве в час ночи, Окита-сан? Дрочить на старые отчеты? Смотреть порно на служебном компьютере? Увы, мои потребности куда скромнее. Сигарета, скуренная до фильтра, тихо прошипела, присоединяясь к кладбищу окурков в переполненной пепельнице. Сого улыбнулся зубами, снимая черный китель. Ткань тихо зашуршала, когда он вешал его на спинку стула рядом с платком. Ножны катаны легонько хлопнули по бедру, когда он сделал еще один шаг. Он расстегивал манжеты, закатывая рукава белой рубашки, открывая предплечья, на которых при тусклом свете лампы были видны старые шрамы — белесые полосы, пересекающие кожу в разных направлениях. — Поделишься информацией о своих скромных потребностях? — спросил он, останавливаясь в полуметре от стола, наклоняя голову вбок. — Можешь начать с тех, которые тебя в данный момент заставляют судорожно листать телефонную книжку и что-то искать. И потеть так, будто ты только что марафон пробежал. Минато медленно перевел взгляд с Сого на телефонную книгу. Пальцы, лежавшие на страницах, против его собственной воли чуть заметно дрожали. Он тихо прыснул от смеха, радуясь такому примитивному страху. — Ищу номер близкой знакомой, которая могла бы помочь с качеством записи, – Минато с интересом разглядывал плетения шелкового шнура на слегка потертой рукояти чужой катаны. — Камеры в нашем районе — дерьмо. Половина не работает, вторая половина пишет такое, что можно только силуэты различать. Сого задумчиво хмыкнул и наклонился, опираясь руками о столешницу. Он оказался вровень с лицом Минато, в нескольких сантиметрах. Он видел каждую пору на его коже, каждую каплю пота, каждый волосок, выбившийся из пучка. Пахло от Минато табаком, потом и еще чем-то — сладковатым, приторным, почти неуловимым. — А теперь говори честно, – Сого просипел, голос сел, стал низким, вязким, как патока, в которой тонут мухи. — Ты мне сейчас будешь рассказывать, что ищешь номер знакомой, которая шарит в видео. В окно дует так, что у меня яйца стянуло, а ты паришься, как будто час в бане просидел. Я не прав? — он усмехнулся, качая головой. — Ну давай, Нагаи, удиви меня. Расскажи, от чего у тебя такое бурное потоотделение в час ночи в компании старых бумажек. Минато смотрел на него в упор. Две бездонные дыры, в которых плескалось что-то, похожее на страх, но не совсем. Скорее, предвкушение. Как у человека, который стоит на краю крыши и смотрит вниз — боится, но все равно тянется посмотреть, потому что щекотно от бешеного колотящегося сердца. — Окита-сан, Вы слишком много на себя берете, — Минато дрогнул едва заметно. — Я выполняю свою работу. Если Вас не устраивает моя скорость — пожалуйтесь начальству. Хотя, судя по тому, что Вы тут стоите без кителя, с закатанными рукавами, начальству жалуетесь редко. Предпочитаете разбираться лично. Я угадал? Сого плавно обогнул стол. Его пальцы скользнули по столешнице, по разбросанным бумагам, по старой телефонной книге, которую Минато так старательно листал. Он двигался как хищник, который уже выбрал жертву и теперь просто решает, с какой стороны удобнее вцепиться в горло. — Ты угадал, — кивнул он, останавливаясь прямо перед Минато. Теперь тот оказался зажат между столом и Сого. — Я предпочитаю разбираться лично. Особенно когда дело касается моих людей. Рука Сого легла на рукоять катаны, Минато дернулся так, будто ему в шею ткнули раскаленным прутом. Испарина на лбу потекла дорожкой по виску и переносице, безобразно капнула на его рубашку. Минато дышал этим страхом, впитывал его кожей. — Ваших людей? — переспросил Минато, в интонации прорезалась издевка, заставившая Сого слегка опешить. — Вы про командующего Кондо-сана? Или, может, про того парня, который все время кашляет от моего дыма? Или... — он сделал паузу, сглотнул, еле сдерживая улыбку, затем продолжил, четко выговаривая каждое слово, — про рыжую Ято из Йорозуи? Сого перестал дышать. Понимание ударило выстрелом в голову. — Ах ты сука, — он процедил сквозь зубы разъяренным шепотом, шипя как гадюка перед укусом. А дальше мгновение, которое Минато не успел увидеть, только почувствовать. Сого быстрым точным движением пнул деревянный стул по ножке, вышибая опору. Стул со скрипом и последующим грохотом оказался в стороне. Минато ахнул, когда спина вдавилась в жесткий каменный пол, выбивая остатки воздуха из легких с противным хлюпающим звуком. Секундная вспышка и лезвие катаны прижалось к его шее. Сого перехватил Минато за подбородок, плотнее фиксируя лезвие. Он тяжело осел на грудину, придавив слабое тело к полу всем весом. Из груди Минато вырвался хрип — дышать стало очень тяжело, сталь у горла не оставляла иллюзий, что его интерес утолили сполна. Красные глаза смотрели сверху вниз в своей беспощадной кровожадности. И Минато вспомнил главное — реальгар становится смертельно опасным, когда его пытаются раскрошить. Пыль оседает на слизистой, мгновенно всасываясь в кровь, разнося яд по всему организму. И вот сейчас он стоял по колено в этой пыли, вдыхал ее сдавленной грудью и не мог остановиться. — Ты сейчас мне расскажешь все, — голос его был тихим, спокойным, почти ласковым, и от этого спокойствия веяло таким холодом, что Минато показалось — он сейчас замерзнет насмерть, даже не дождавшись, пока его прирежут, — И только рискни соврать, – Сого наклонился, выдавливая еще больше воздуха из его грудной клетки, так, что ребра жалобно скрипнули, — Я отрежу тебе язык за ненадобностью и заставлю его проглотить. Давай проверим, от чего быстрее сдохнешь — от кровопотери или болевого шока. Минато смотрел на него снизу вверх и, как ни странно, улыбался. Криво, нервно, с какой-то безумной обреченностью, но улыбался. Потому что внутри него, глубоко в той самой пустоте, которую он всю жизнь пытался заполнить, сейчас разгорался настоящий пожар ликования. Он сделал это. Он расковырял до мяса и внутренностей чужой контроль, заставил вымученно вывалить такой спектр противоположных друг другу эмоций. Окита Сого готов был сейчас зарезать подчиненного только за то, чтобы разузнать информацию о какой-то девчонке, которую даже убить не получится так просто. Смотрел с мордой хищника, скалился на его сонную артерию, а в глазах — настоящая паника и страх не услышать правильного ответа. Капля крови скользнула по шее, когда он случайно ей дернул, делая очередной жадный глоток воздуха. Теплая, скользкая, она потекла за воротник, оставляя мокрый след на коже. Сого же было похуй на чужое безумие, он ждал только слов. — Хорошо, — прохрипел Минато, слегка поднимая руки в примирительном жесте. Ладони дрожали, но в глазах черти радостно отплясывали канкан, выбивая дробь каблуками по самому дну его черных зрачков, — Расскажу. Только не убейте раньше времени, Окита-сан, мне еще жить охота. Относительно, конечно. Сого продолжил молчать, только лишь сильнее нахмурился, чувствуя, как же он заебался за эти дни. Он чертовски эмоционально и физически устал, а еще хотелось жрать. Хотелось спокойно закрыть глаза и положить голову на подушку, не заставляя себя переживать неподходящими ему мыслями. А по итогу сидел ночью с обнаженной катаной в вонючем архиве на потном психе, который затеял в приступе своего видимо психоза игру с пропажей рыжей идиотки. И от этого всего хотелось просто взять и заорать в голос, но Сого только сильнее сжал челюсть, чувствуя, как ноют зубы от напряжения. И Минато сипло через затрудненное дыхание, с слегка кровоточащей шеей рассказывал. О том, что ему стало любопытно посмотреть на реакцию Сого в нестандартной ситуации. Прокормиться адреналином и суррогатом чужих эмоций буквально. Минато сразу обратил внимание, что рыжая девушка из Йорозуи в целом сильно заботит капитана, что смотрит и реагирует он на нее совершенно иначе. А дальше дело пары сплетен и расспросов бывалых коллег о том, что она, даже не человек, а странная Ято, не желающая убивать. Ирония мироздания и ошибка своей природы. План был до смешного простым и глупым, но безотказно работающим, когда доброта граничит с идиотизмом. Минато попросил свою знакомую весьма театральную подружку Саюри с подпольных вечеринок сыграть жертву коллекторов. Горько плакать на лавочке в парке, где постоянно выгуливается пес. Рассказать, что ночью по ее жизнь нагрянут плохие дядьки и убьют за повешенные липовые долги. Разумно, что Минато не настолько был больным на голову, никаких бандитов не было и не ожидалось. Только женская болтовня, ночевка и пропажа телефона Кагуры по ловкости Саюри на день или больше. Они всего лишь бы провели время, заставив попереживать о не ночевавшей дома девушке, не более. Минато радовался, когда видел, как утром изможденный Сого, кому-то звонил, и услышав «абонент недоступен», недовольно цыкал и раздраженно сжимал кулаки. Но план со свистом полетел по пизде. Потому что, когда сам Минато позвонил Саюри, его встретил тот же самый ответ и громкие пульсирующие гудки. А дальше вечером приказ принцессы и понимание, что он даже блять не знает, где живет Саюри и точно ли ее зовут так. Потому что те вечеринки подразумевали полную анонимность. А наличие ее номера всего лишь минутная прихоть с четкой границей, которую более переступать нельзя было. И теперь эта прихоть обернулась полным крахом, потому что он не знал о Саюри ровным счетом ничего — ни фамилии, ни адреса, ни даже настоящего имени. Сого слушал, не перебивая, не комментируя, не двигаясь. Просто впитывал каждое слово, которые проваливалось на подкорку, как камень в глухой прорубь. Смешивались с одной четкой и оформившейся мыслью – нет предела чужому безумию. Есть только градация и различные вариации, способные творить подобное. – Я понимаю, что облажался, – Минато уже говорил шепотом, чувствуя, что пару минут и потеряет сознание от гипоксии, вес Сого на грудине вдавливался все тяжелее, как крышка гроба. – Поэтому искал номер Саюри и ее данные в телефонном справочнике, пока Вы не пришли. Думал, успею найти, но как заметили – не успел. Сого не имел состояния и примитивных сил, даже обсудить с ним услышанный перфоманс. Этот индивидуальный проект по раскачиванию его собственных чувств, которые даже он сам не мог выставить в четкие слова. Сого убрал катану от его шеи, катана с шипящим звуком вошла в ножны. Он встал медленно, так что колени чуть хрустнули. Смотрел на распростертое на полу тело, жадно хватающее воздух, и уже не понимал, что сильнее сейчас в нем клокочет. Переживание? Отчаяние? Равнодушие? Неприязнь? Ненависть? Все-таки как обычно простое желание убить и перемолоть до состояния пыли под ногами. – Ты мог скромно попросить меня быть твоим кайсяку. Ты мне никто, но твою голову я бы с радостью отрубил криво. Чтобы мучился в агонии ужасно долго, ублюдок, – Сого выплюнул слова, отходя в сторону, давая ему место сесть. Минато сухо кашлял, приложив ладонь к влажной и окровавленной шее. Проверяя точно ли, осталась голова на месте. Осипший смех вырвался против его воли. – Я не суицидник и не самурай, Окита-сан. Брюхо вспарывать не по моей специальности, – голос его полноценно сел. – Ты просто долбоеб и конченный псих, о которого катану стыдно пачкать, – бросил Сого, не удостоив его взглядом. Минато остался сидеть на полу, переводя дыхание. Он смотрел, как Сого идет к распахнутому настежь окну. Холодный ночной воздух тянул с улицы сыростью и запахом прелой листвы, где-то за зданием штаба был небольшой парк. Сого уперся ладонями в подоконник, наклонился вперед, высовывая голову наружу. Холод ударил в лицо, забираясь под рубашку, остужая разгоряченную кожу, пробирая до костей. Он закрыл глаза и просто дышал — глубоко, жадно, пытаясь вытравить из легких вонь архива и табака. Пытаясь вытравить из головы всё, что только что услышал. Ветер трепал русые волосы, задувал в уши. И в этом шуме тонули все мысли, все страхи, вся эта хуйня, которую он не знал, как переварить. Холод помогал ровно секунду. А потом внутри снова всё закипело, заворочалось, требуя выхода. Сого вдохнул еще раз — глубоко, до рези в легких, — и медленно выдохнул, глядя в черное небо, на котором не было ни звезд, только мутная пелена облаков, подсвеченная снизу огнями города. Он постоял еще немного, глядя в никуда, а потом развернулся и пошел к стулу, на ходу закатывая рукава обратно.