«Цветы жизни»

В висках пульсирует горячая боль, обжигающая изнутри кожу, словно по его венам текла свинцовая масса, испускающая густой пар. Дазай морщится, пытаясь открыть глаза, что получается далеко не с первой попытки. А когда ему это всë же удаëтся, он видит перед собой слабый полумрак, темные обшарпанные стены, пустоту помещения, и...мышь. «Какая мерзость» думает с отвращением Осаму, глядя, как крохотный серый зверëк сидит в метре от его согнутой ноги, умывая своими тоненькими лапками мордочку так, будто он приводил себя в порядок после проделанной пыльной работëнки. Осаму даже не пытается строить догадки, где он и как сюда попал. Очевидно, противники схватили его в плен, и Дазай это прекрасно понимал. Его попытки пошевелить руками не увенчались успехом — запястья были намертво перевязаны тугой верëвкой, оставляя на коже болезненные натëртые следы. Щиколотки ног были в том же положении. Шатен про себя усмехнулся: у всех похитителей совершенно отсутствует фантазия и креативность. Тело отзывалось мучительной слабостью и ноющей болью. В голове по ощущениям было подобие тумана. Дазай про себя заметил некоторое сходство с подвалами Портовой мафии, еще раз оглядывая место, в котором он находился, прислонëнный кем-то к стене в сидячем положении. Мышь, словно заметив, что он очнулся, рывком нырнула в какое-то небольшое отверстие в стене, пару раз протяжно пискнув, на что детектив невольно поморщился — этот звук удивительным образом резал по ушным каналам, как если бы рукой несколько раз подряд с издëвкой провели по стеклу, тем самым вызывая раздражение и скрип зубов. Когда он снова открыл глаза, у противоположной стены стояла облачëнная в черный плащ фигура. Шатен от неожиданности дëрнулся — он уже начинал было скучать здесь в одиночестве. Незнакомец ступал медленными, неспешными шагами, словно хищник, готовый в следующий миг схватить свою жертву. Тусклый желтовато-рыжий свет одинокой лампочки на потолке осветил маску чумного доктора, в вытянутом железном клюве блеснула вспышка. Человек поправил черный цилиндр рукой в резиновой перчатке, остановившись прямо напротив него. — Осаму Дазай? Вижу, ты пришëл в себя. Как долго. Мы уж было подумали, что устроенный нами взрыв слишком сильно приложил тебя, но я рад, что мы ошибались. Ты помнишь меня? Шатен удивлëнно уставился на него, не понимая, к чему сейчас был этот вопрос. Кого он должен был помнить? — Хм, похоже, что нет. Это печально, мы вот о тебе никогда не забывали, знаешь ли. Детектив просканировал взглядом фигуру, голос которого был почти монотонным, но с лëгкой хрипотцой, что хоть немного делало его звучание более похожим на человека, а не на робота. — Молчишь? Это не хорошо: пленник должен быть разговорчивым, чтобы вызвать снисхождение и милость у своих..похитителей, — вкрадчиво произнес незнакомец, присев на корточки, словно разговаривая с маленьким ребенком, пытаясь донести до него всю суть своих слов, — кстати, у тебя довольно интересные имена и фамилия, ты сам их придумал? Удивительно. Впрочем, тебе они очень даже к лицу, как думаешь? Ты прям таки сросся со своим фальшивым званием, которое обрëл во внешнем мире, — видя, как Дазай с нескрываемым недоумением хмурит брови, он продолжил, делая тон голоса удивительно сладким, словно мëд, так что даже и не скажешь, что это говорит один и тот же человек, — У тебя на счету насчитывается 138 убийств в сговоре, 312 случаев вымогательств и ещë множество разного рода преступлений. Довольно внушительный списочек для бывшего мафиози, но мы были приятно поражены, найдя о тебе столь интересные сведения. Осаму чуть заметно напрягся, услышав из уст этого совершенно незнакомого человека столь щепетильные подробности его прошлой жизни: как он узнал информацию, которая была стëрта из его личного дела? — Чтож, согласен, наверное, стоит перейти сразу к делу. Нам нужна секретная информация о Портовой мафии. Ты, как бывший член исполкома и правая рука Мори Огая наверняка обладаешь поистине ценными сведениями, которые были бы нам сейчас очень кстати. Детектив смотрит на железную маску, безразлично оглядывая тусклую ржавчину на поверхности этой вороньей головы. Осаму раздражало, что его враги знают о нем всë, а он о них — совершенно нечего. Это ставило его в очень уязвимое положение, ведь знание — сила. Дазая напрягали слова о том, что он придумал себе имена и фамилию, ведь он нечего такого не помнил. Они были с ним, насколько он себя помнил, всегда. Когда Мори подобрал его с того моста, буквально единственное, что было в его голове — это то, что он был Осаму Дазаем. Словно эту фамилию и имя вбили ему в голову, что невольно отпечаталось в его воспаленном сознании как то, за что нужно хвататься, как за последнюю нить, ведущую к его личности. — Хм, а ты случаем, не проглотил язык? — задумчиво протянула фигура, словно такой исход был в его случае вполне возможен, — хотя, если так подумать, глупо было ожидать, что ты сразу всë вот так выложишь. Признаю, моя ошибка: я то думал, ты "хороший" мальчик и сразу нам всë по хорошему расскажешь, но я ошибался. — он встаëт и лениво огибает пространство, в его голосе слышится какая то почти искренняя досада и нечто похожее на усталость, словно он никак не может уговорить ребëнка отложить покупку приглянувшейся на витрине магазина игрушки. Дазай внимательно проследил, как облик незнакомца в прямом смысле этого слова растворился в воздухе, прежде чем в следующий миг снова появиться напротив него, с ржавым большим чайником в руке, из неестественно длинного носика которого валил густой дым. «Так значит способность телепортации? Теперь многое сходится..» — размышления прервал голос, оказавшийся довольно близко, почти прямо над ухом. — Нечего, даже такие "плохие" мальчики становятся более разговорчивыми, когда сталкиваются с горячими последствиями своего упрямого..молчания. — произнëс похититель, прежде чем резко повернуть его крепко связанные руки к себе, ловко высвободив их от скрывающих его кожу бинтов, а затем высоко подняв бурлящий чайник прямо над ними, он наклонил его вбок, медленно выливая кипяток. Руки тут же пронзила адская боль. По ощущениям, вода была прямо из бочки ада, где варили всевозможных грешников. Это сравнение, возникшее в голове, его почти позабавило, если бы только не жгучая боль онемения всей конечности. Дазай невольно сжался, зажмурив глаза, с его губ против его воли сорвался мучительный стон, тут же погасший в затхлом подвальном воздухе. Он с силой прикусил губу, не давая себе больше издать ни звука. Вода текла по плечам, быстрыми ручейками опускаясь всë ниже, капая с локтей и выжигая исполосованные запястья. Дазай ненавидел боль, ненавидел пытки, кажется, в тот момент он ненавидел всë, что приходило ему в голову. 100°C — общепринятое значение температуры, при которой вода закипает в чайнике при нормальном атмосферном давлении. Осаму попытался сосредоточиться на этой цифре, словно это хоть как-то могло отвлечь его от пронзительной боли и вкуса металла во рту. — А ты... довольно упëртый. Впрочем, сколько я тебя помню, ты всегда был именно таким: упрямым, но вечно молчащим, как рыба. Знаешь, какое-то время я даже думал, что ты вовсе немой, пока однажды твой голос впервые не прорезался в моëм присутствии. — промолвила нависшая над ним зловещей тенью фигура, продолжавшая лить кипяток тоненькой струйкой, тем самым продлевая пытку. «Нечего, эта вода когда-нибудь всë равно закончится..она ведь не может литься вечно, верно?» с долей отчаяния промелькнуло в голове у детектива, из зажмуренных глаз которого просачивались дорожки слëз — естественная реакция организма от воздействия продолжительной сильной боли. — Неужели, ты действительно нечего не помнишь? Какая досада. Ты сильно разочаровал меня, никак не ожидал, что после всего, через что мы прошли вместе, ты вот так возьмëшь и сотрëшь это из своей памяти. Какая жалость. Но ничего, я заставлю тебя вспомнить. Ты вспомнишь всë: что сделал и что не сделал. Я заставлю тебя пожалеть обо всëм. — в голосе незнакомца прорезались стальные нотки ледяной ярости. Сто градусов. Сто градусов. Сто градусов. — Кстати, ты не кажешься похожим на мазохиста. Так почему ты продолжаешь терпеть такие муки? Почему продолжаешь измываться над собой? Если ты так надеешься на окончание воды, то ты глубоко заблуждаешься — этой пытке не будет конца, ведь этот чайник не самый обыкновенный, как может показаться на первый взгляд. Он — великолепное создание моего напарника, способность которого позволяет творить такие невероятные вещи. Конечно же мне известно, что ты обнуляешь чужие способности, поэтому вода в нем вполне настоящая, но в этом чайнике, пространство в котором размером с глубокий колодец, еë очень много, и она кипит на постоянной основе, лишь увеличивая свою температуру, с каждой секундой и минутой становясь лишь горячее, — на этих словах в его голосе проскользнула насмешка, словно он объяснял нерадивому малышу самую очевидную из все возможных вещей на свете, — Ты только продлеваешь себе мучения, продолжая держать язык за зубами. Советую прекратить издеваться над собой и надо мной, давай не будем впустую терять время, хорошо? «Черта с два» Дазай нашел в себе силы промычать, открыв покрасневшие глаза. — Вы говорите о..секретной информации Портовой Мафии? — хрипло произнес он, кое как шевеля языком сквозь боль, сплëвывая кровь на пол. — Да, конечно, давай поведëм разговор именно об этом, — дружелюбно ответила фигура, замеревшая с чайником, перестав лить воду. — Что вы..хотите знать.? — слова давались тяжело, по его вискам и пояснице текли капельки пота, пар обжигал лицо. — Ну вот, так бы и сразу, — человек удовлетворенно кивнул, чайник исчез из его рук так, словно его никогда и не было, оставляя после себя лишь алые ожоги и проступающие на коже вздутые уродливые пузыри на руках Осаму, — нам нужно знать..адреса всех работников, не являющихся эсперами. Адреса..? Детектив почувствовал, как губы сами собой изгибаются в широкой улыбке. Секунда — и воздух прорезает его звонкий смех, отчего незнакомец неожиданно вздрагивает. — Я сказал что-то..смешное? — произносит он, в его голосе слышится искреннее недоумение, но Осаму продолжает сотрясаться от смеха, дрожа всем телом, словно в припадке. Человек в маске сжимает руки в кулаки, отчего резиновые перчатки издают жалобный скрип. — Ты..говоришь о адресах подчинëнных не эсперов..— все ещë дико хохоча и забыв о жгучей боли, сквозь выступившие слезы произносит Дазай, — я покинул Мафию четыре с лишним года назад..да и вообще, откуда мне должны быть известны места жительства каких-то мелких сошек.! Внезапно его волосы угрожающе натягиваются под чьими то пальцами, так что шатен резко перестает смеяться, дернувшись чуть в бок. — Что. Смешного. Я. Сказал? — ярость в голосе человека в маске словно обрела форму, натянутая боль в корнях отозвалась страхом, который казалось, принадлежал ему лишь частично, но не полностью. — Вы..правда думаете, что мне известна такая информация? — Насколько я знаю, ты проработал в этой организации достаточно лет, чтобы в твоей памяти отпечатались необходимые сведения. Мне прекрасно известно, что память у тебя на самом деле хорошая, несмотря на то, что меня ты не помнишь. В том месте, где мы с тобой были, у нас натренировали еë достаточно, чтобы мы нечего не смогли забыть, но ты переплюнул все уроки, раз смог это сделать. Именно это меня и впечатляет. Я вот никак, как бы не пытался, не смогу забыть эти адские пытки, так что в какой-то степени я тебе даже завидую. «О чем он говорит? Как давно он меня знает? » — Ты..вообще кто? — хрипло произносит Осаму, отгоняя панику и внезапно всплывшее воспоминание отрывка того кошмара из головы. — Я..Джордж Оруэлл – это имя и фамилию я тоже выбрал для себя сам, но когда-то в свою сторону я слышал лишь..номер 00621. Ты видимо не помнишь, но в том месте к нам всегда обращались исключительно по номеру.. «номер..00621? звучит знакомо. где же я слышал это раньше?» — В том месте? О чëм вы говорите.? — расстеряно спросил шатен, мучительно пытаясь вспомнить что-то, уже очень давно забытое, чего он сам не до конца понимал. — Давай перейдем на "ты", раз уж мы с тобой старые знакомые.. — усмехнувшись, он продолжил, — То место, о котором я говорю, называлось, кажется, «Цветы жизни», довольно глупое название для огромного белого здания, извивающегося подобно дождевому червяку бесконечными корпусами вдоль деревьев, в котором выращивали не людей, а живые оружия будущего японской армии. — Цветы жизни..? — произнес эхом Осаму, пробуя слова на вкус, перекатывая буквы на языке. «Цветы жизни» повторил про себя он, внезапно ощутив тошноту и легкое головокружение, прежде чем перед глазами замелькали белые стены, пустые коридоры, шприцы с инъекциями и безликие детские образы в мятых сорочках. — Очевидно, со слухом у тебя проблем нет..Ты чего? — заметив, как пленник морщится, вдруг спросил Джордж, оглядывая его побледневшее лицо, — в памяти что-то начало всплывать? — с легкой усмешкой предположил он, чувствуя понятное только ему самому предвкушение. — Конечно деталей я не помню.. — нахмурившись, пробормотал Осаму, чувствуя, как по виску скатывается холодная капля, оставляя после себя липкий след. — Вот как.? Хорошо, как тебе такое: ты говоришь ту информацию, которая от тебя требуется, а я взамен расскажу тебе о «Цветах жизни». Ну что, идëт? Дазай молча уставился на скрывавшее лицо маску, не до конца понимая, человек перед ним — тупой или наивный? А может, он не до конца понимает японский язык? Такое ведь вполне может быть... — Почему именно наряды чумных докторов? — Ты спрашиваешь, почему? А сам как думаешь? — Я думаю, такого исторического маскарада жители Йокогамы никогда ещë не видывали. — Язвишь? — Нет, что ты? — То место, в котором мы были..впрочем, ты ведь всë равно нечего не помнишь, не так ли? — Я не открою свой рот, пока не узнаю правду о своëм прошлом. Никакими даже самыми извращëнными пытками вы не сможете добиться у меня ни малейшей крупицы информации. Возможно ты не в курсе, но первое, чему я научился в Портовой Мафии — это терпеть даже самую адскую боль. — с холодным твердым видом произнес Дазай, стараясь выглядеть максимально внушающе, невольно вспоминая свои тренировки с Мори, от которых его до сих пор пробирает холодный пот, стоит им проскользнуть у него в памяти. — Хм. У меня нет ни малейшего желания произносить вслух всë что, через что нам и другим невинным детям приходилось проходить, к тому же, это будет слишком скучно, как думаешь? Шатен позволяет себе усмехнуться: этот тип оказался гораздно хитрее, чем он думал. А ещë гораздо причудливее. Он что, псих? — И что же ты предлагаешь? — подняв бровь, спросил Осаму, наблюдая, как Оруэлл вытаскивает из кармана плаща пожелтевший, на вид очень старый, пузырëк, и смачивает раствором из этой склянки кусочек непонятно откуда взявшейся ваты. «Что это у него за интересная штучка в руке? Неужто хлороформ..?» напрягшись, подумалось было Осаму, когда черная фигура двинулась к нему. — Не беспокойся, ты просто ненадолго..уснëшь. — вкрадчиво обратился Джордж, наблюдая, как расширились глаза шатена, — когда ты придëшь в себя, то всë, что ты увидишь, заставит тебя..вспомнить. — Эй, может обойдемся без этой токсичной дряни, а? — натянуто улыбаясь, в попытке скрыть волнение, произносит Дазай, чувствуя в воздухе сладковатый запах, — Я ведь так и помереть могу. — Не волнуйся, мне на личном опыте известно, что ты тот ещë живчик. К тому же..в небольшой концентрации это вряд ли тебя убьëт. — Пожалуйста, нет..— умоляюще прохрепел шатен, чувствуя, как мир вокруг него опасно накоренился, а в висках отвратительно застучала только начавшая утихать боль. — Всë будет хорошо, Дазай, ведь это не.. Продолжение фразы ему так и не удалось услышать.