Глава 6

Солнечный свет мягко разлился по комнате, окрашивая стены в золотистые тона. Фриск открыл глаза и первым делом глубоко вздохнул — голова больше не гудела, а противная тяжесть в теле сменилась приятной лёгкостью. Он приподнялся на локтях, чувствуя себя по-настоящему бодрым. На соседней кровати Чара всё еще спала, зарывшись лицом в подушку. Тихий скрип двери заставил Фриска обернуться. В комнату заглянула Ториэль. Увидев, что Фриск сидит и выглядит гораздо лучше, она облегченно улыбнулась и на цыпочках вошла внутрь. — Доброе утро, маленькое моё, — прошептала она, подходя к его кровати и прикладывая прохладную ладонь к его лбу. — Ох, замечательно. Ты совсем остыл. Кажется, отдых сотворил чудо. Фриск чуть сощурился от прохлады её лапы, но улыбнулся в ответ. — Ну вот, мам, я же говорил тебе вчера, что я в порядке! — уверенно произнёс он, слегка качнув головой. Ториэль лишь ласково погладила его по волосам, её лицо светилось материнским теплом. — Главное, что сейчас это действительно так. Чара, дитя моё, просыпайся! Завтрак уже на столе. Я приготовила оладьи, и Азриэль уже вовсю орудует вилкой. Поторопитесь, пока всё не остыло. Чара что-то невнятно проворчала в подушку, начиная завозиться, а Ториэль, напоследок ещё раз окинув их добрым взглядом, тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. В комнате снова воцарилась утренняя тишина, нарушаемая только сопением просыпающейся Чары. Спустя несколько минут Фриск и Чара уже спустились в столовую, где вовсю пахло горячими оладьями и сладким сиропом. Азриэль, как и предупреждала мама, уже сидел за столом, сосредоточенно пытаясь поймать вилкой скользкий кусочек теста. Азгор и Ториэль сидели во главе стола, обсуждая что-то вполголоса, но при виде вошедших детей они тут же прервались. — О, а вот и наш кулинар-самоучка! — добродушно пророкотал Азгор, отставляя чашку с чаем. — Выглядишь гораздо лучше, Фриск. Рад видеть, что ты снова в строю и готов к подвигам... хотя бы за столом. Фриск весело кивнул и уселся на своё место рядом с Азриэлем. Чара, всё ещё немного сонная, приземлилась на стул напротив, притягивая к себе тарелку. — Дети, у нас есть новости на сегодня, — мягко начала Ториэль, дождавшись, пока все приступят к завтраку. — Нам с папой снова нужно уехать. Очередной раунд переговоров с представителями дальних поселений... вы же знаете, как это бывает. Дел накопилось много, так что вернёмся мы только к вечеру. Азгор согласно кивнул, поправляя свою золотистую корону, и добавил: — Так что сегодня вы остаётесь во дворце одни. Ну, в плане — без нас. Постарайтесь не перевернуть всё вверх дном, пока мы будем обсуждать скучные указы. Фриск и Чара обменялись быстрыми, понимающими взглядами. На их лицах одновременно расплылись широкие улыбки. Они прекрасно знали, что «остаться одни» во дворце в понимании родителей никогда не означало настоящую тишину. Это означало, что как только за королём и королевой закроются ворота, в дверях материализуется Санс со своими каламбурами, а следом ворвётся Андайн с её неуёмной энергией. Для детей это было синонимом абсолютного хаоса, шума и весёлого безумия. Никаких официальных обедов, никаких скучных нравоучений — только тренировки, магические искры и, возможно, пара взорванных на кухне кастрюль. — Опять переговоры? Бедный папа, — с напускным сочувствием произнесла Чара, пряча ухмылку за куском оладья. — Не волнуйтесь за нас. Мы проведём время... с пользой. — Обещаем, дворец останется стоять на месте! — добавил Фриск, его глаза весело блеснули от предвкушения грядущего дня. Азриэль тихо прыснул, едва не подавившись чаем. Родители, обменявшись понимающими взглядами, начали собираться в путь. В столовой повисло то самое особенное напряжение, которое бывает только перед началом большого и весёлого приключения. Едва отзвук шагов родителей затих в дальнем коридоре, атмосфера в столовой мгновенно изменилась. Фриск и Чара замерли с вилками в руках, переглядываясь в предвкушении. БА-БАХ! Дверь в столовую не просто открылась — она едва не слетела с петель от мощного удара. В проёме, окутанная облаком пара и боевого задора, возникла Андайн. Её красные волосы были завязаны в высокий хвост, а в руке она сжимала сверкающее голубое копье. — НЬЯ-А-А-А-АГХ! — её боевой клич заставил посуду на столе жалобно звякнуть. — ПОДЪЁМ, МЕЛКИЕ! КТО ГОТОВ К НАСТОЯЩЕЙ ТРЕНИРОВКЕ?! ЕСЛИ ВЫ ДУМАЛИ, ЧТО БУДЕТЕ ВЕСЬ ДЕНЬ ЖЕВАТЬ ОЛАДЬИ, ТО ВЫ ГЛУБОКО ОШИБАЛИСЬ! Фриск едва не подавился сиропом от неожиданности, а Чара расплылась в хищной улыбке, вскакивая со стула. — привет, народ, — раздался спокойный, ленивый голос прямо из-за спины Андайн. Санс материализовался у края стола так естественно, будто он был там всегда. Он по-хозяйски придвинул к себе свободный стул и, не вынимая рук из карманов куртки, подмигнул детям. — вижу, малец уже не светится, как гирлянда. это хорошо. а то я боялся, что мне придётся нянчиться с говорящим обогревателем. — Санс! Андайн! — Азриэль радостно подпрыгнул на месте. — Мы знали, что вы придёте! — Конечно, мы пришли! — Андайн с грохотом опустила кулак на стол, отчего тарелка Фриска подлетела на пару сантиметров. — У нас на сегодня грандиозные планы! И никаких «я приболел» или «я устал»! Мы сделаем из вас воинов, даже если мне придётся гонять вас по всему Подземелью! — андайн, полегче, — Санс зевнул, потянувшись за оставшимся оладушком. — дай им сначала дожевать. у нас впереди целый день, чтобы устроить... костедробительное веселье. В столовой воцарился привычный хаос. Спокойный завтрак официально закончился, уступая место шуму, смеху и звону магического оружия. Дворцовая площадка для тренировок гудела от энергии. Андайн, охваченная боевым азартом, метала свои ярко-голубые магические копья одно за другим. Они с характерным свистом вонзались в землю, заставляя Фриска прыгать, кувыркаться и уходить в сторону в самый последний момент. — ЖИВЕЕ, МАЛЕЦ! — кричала она, призывая в руку очередной сверкающий снаряд. — ВРАГ НЕ БУДЕТ ЖДАТЬ, ПОКА ТЫ ВСПОМНИШЬ, КАК ПЕРЕСТАВЛЯТЬ НОГИ! УВОРАЧИВАЙСЯ! Фриск тяжело дышал, пот градом катился по его лицу, но в глазах горел азарт. Он чувствовал, что почти поймал ритм. Очередное копье летело прямо в него, и Фриск уже приготовился сделать резкий выпад вправо, рассчитывая траекторию с точностью до миллиметра. Он был уверен, что справится сам. Но в этот момент Санс, который до этого мирно полулежал на скамейке неподалеку, прислонившись спиной к колонне, решил, что тренировке не хватает «изюминки». Он лениво приоткрыл один глаз, и его левая глазница на мгновение вспыхнула мягким синим светом. Он едва заметно шевельнул кистью руки вверх. В ту же секунду Фриск почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Вместо прыжка вправо его тело, ставшее вдруг легким как перышко, резко взмыло вертикально вверх. — Э-эй?! — только и успел выкрикнуть Фриск, забарахтав ногами в воздухе. Голубое копье Андайн пролетело прямо под его подошвами, с треском вонзившись в стену позади. Фриск завис в паре метров над землей, беспомощно размахивая руками, как жук, перевернутый на спину. Андайн замерла с занесенной рукой, её единственный глаз округлился от возмущения. Она резко обернулась к скамейке. — САНС! КАКОГО ГУРТА ТЫ ТВОРИШЬ?! Я ТУТ ИЗ НЕГО ВОИНА ДЕЛАЮ, А ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ЕГО КАК ВОЗДУШНЫЙ ШАРИК! Санс широко и невинно улыбнулся, даже не меняя позы. — да ладно тебе, андайн. я просто решил, что ему нужно... возвыситься над проблемой. согласись, оттуда обзор на твои копья гораздо лучше. Фриск, всё еще болтаясь в воздухе под действием синей магии, посмотрел вниз на разъяренную Андайн, а потом на довольного Санса. — Санс! Опусти меня! Я же почти увернулся! — пропыхтел он, пытаясь «плыть» по воздуху. — почти не считается, малец, — хмыкнул скелет, продолжая удерживать его в воздухе ради шутки. — считай это уроком по аэродинамике. Чара и Азриэль, наблюдавшие за этим с края площадки, покатились со смеху. Андайн лишь громко рыкнула, но в её глазах тоже промелькнула искра веселья — тренировка окончательно превратилась в тот самый сумбурный праздник, который они так любили. Спустя несколько минут Санс всё-таки соизволил вернуть Фриска на грешную землю. Тренировка сменилась теорией: Андайн, скрестив руки на груди, расхаживала перед детьми, объясняя основы призыва магического оружия. — Магия — это не просто махание руками! — гремела она. — Это искра в вашей душе, которую вы превращаете в сталь! Ну-ка, покажите мне, на что вы способны! Чара привычным жестом призвала свои алые призрачные ножи, которые тут же послушно заплясали в её руках. Азриэль, сосредоточенно зажмурившись, вызвал пару небольших искрящихся звезд, которые мягко осветили площадку. У них всё получалось естественно, как дыхание. И только Фриск стоял, вытянув пустые ладони, и ничего не происходило. Ни искры, ни дымка. Он пробовал тужиться, махать руками, представлять копья — тишина. Андайн остановилась перед ним, её единственный глаз внимательно изучал мальчика. Она присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и её голос стал непривычно серьезным. — Послушай, Фриск. Магия не всегда приходит по щелчку. Вспомни... было ли у тебя когда-нибудь странное, необычное чувство? Что-то в груди, когда тебе очень сильно что-то было нужно? Какая-то вспышка, которую ты не мог объяснить? Фриск замер. Перед его глазами мгновенно пронеслись кадры последних дней: одеяльная «шаурма» Чары, холодная сталь у горла в лесу, стянутые до боли запястья... И то самое жгучее чувство в груди, от которого перехватывало дыхание. Он резко поднял голову. Его дымчато-серые глаза, обычно спокойные, сейчас словно подернулись изнутри едва заметными искрами. В них появилось что-то такое, чего Андайн раньше не видела. — Андайн... свяжи меня, — неожиданно произнес он. — Что?! — Андайн поперхнулась воздухом. Чара и Аззи тоже замерли, глядя на него как на сумасшедшего. — Просто свяжи! — настойчиво повторил Фриск. Он не хотел ничего объяснять — если ничего не выйдет, он просто сведет всё к шутке, мол, соскучился по «шаурме». — Мне нужно... почувствовать это снова. Андайн, хмыкнув, пожала плечами и материализовала крепкую магическую веревку. Через мгновение руки Фриска были плотно прижаты к туловищу, а узлы стянуты на совесть. — Ну, и что даль... — начала было Андайн, но осеклась. Фриск закрыл глаза, полностью уходя в себя. В ту же секунду то самое чувство — смесь досады, жажды свободы и внутреннего тепла — вспыхнуло в его груди ярче, чем когда-либо. Он не представлял копья или мечи. Он просто всем своим существом пожелал быть свободным. Внезапно воздух вокруг него потяжелел, становясь густым и горячим. Без всякого предупреждения и лишнего шума веревки на Фриске вспыхнули чистым, ослепительным пламенем. Огонь был странного золотисто-белого цвета; он не дымил и не издавал звуков, он просто... бесшумно съедал путы секунда за секундой. Через мгновение обгоревшие остатки магии Андайн рассыпались искрами у ног Фриска. Он стоял посреди этого маленького пепелища — целый, невредимый, даже его свитер не подпалился. На его коже не было ни единой царапины, ни одного покраснения, только легкое тепло всё еще исходило от его ладоней. Тишина на площадке стала абсолютной. Даже Санс перестал жевать и медленно выпрямился на скамейке, его глазницы расширились. — Ого... — первым выдавил Азриэль. — Это... — Чара подошла ближе, коснувшись руки Фриска, проверяя, не горячая ли она. — Фриск, ты только что... сжег магию Андайн. Своей собственной магией. Андайн расхохоталась так громко, что птицы взлетели с крыши дворца. Она с силой хлопнула Фриска по плечу, едва не вбив его в землю. — НЬЯ-А-А-А-АГХ! Парень, да ты у нас разрушитель оков! Ты не создаешь оружие, ты уничтожаешь всё, что тебя ограничивает! Это... это просто потрясающе! Фриск стоял, глядя на свои ладони, которые всё еще слегка покалывало. Он улыбнулся — теперь он точно знал, что он не беспомощный «билет» в руках бандитов. Он — человек, который может освободиться от чего угодно. Пока Андайн громко рассуждала о классификации магии, а Чара восторженно рассматривала руки Фриска, никто не заметил, как Азриэль тихо шмыгнул в сторону дворцовых дверей. Он отсутствовал всего пару минут и вернулся так же бесшумно, пряча что-то за спиной. Его мордочка сияла от едва сдерживаемого восторга. Фриск всё ещё стоял посреди выжженного круга, пытаясь осознать, что он только что сделал. Его дымчато-серые глаза были широко распахнуты, а в голове роились тысячи вопросов. В этот момент Азриэль подошёл к нему вплотную. Его выражение лица резко изменилось: он выпрямился, расправил плечи и принял максимально торжественный, почти картинный вид, какой обычно бывает у Азгора на официальных приемах. — Внимайте же! — неожиданно громко и пафосно провозгласил Азриэль, заставив всех замолчать. — Ибо сегодня оковы пали, и истинная искра пробудилась! С этими словами он резко выхватил руки из-за спины. В них тускло блеснула небольшая, но изящная золотая корона, украшенная тонкой гравировкой в виде руны Дельта. Прежде чем Фриск успел хотя бы моргнуть, Азриэль аккуратным, но решительным движением водрузил её прямо на его взъерошенную макушку. — По праву магии и братства, — с шутливым поклоном добавил Аззи, сияя во все зубы. — Добро пожаловать в ряды «коронованных особ», брат. Теперь комплект полный. Фриск замер. Первые пару секунд он даже не шевелился, ощущая приятную, холодную тяжесть металла на голове. Это не была игрушка из картона или венок из эхо-цветов. Это была настоящая, мастерски сделанная корона — точно такая же, какие Чара и Азриэль носили уже давно, и которую Фриску не давали только потому, что во дворце существовала старая традиция: королевский венец надевает лишь тот, кто обрел свою искру. Санс на скамейке понимающе хмыкнул, а Андайн довольно сложила руки на груди, наблюдая за этой сценой. Фриск медленно поднял руку, касаясь пальцами золотых зубцов. Его взгляд блуждал по лицам друзей, задерживаясь на Чаре, которая смотрела на него с нескрываемой гордостью. Он моргнул, всё ещё не в силах сопоставить свой огненный триумф с этим внезапным титулом. — Что? — только и смог выдать он, его голос прозвучал по-детски растерянно и тихо. — «Что-что», — передразнила его Чара, подходя ближе и поправляя корону, которая слегка съехала ему на лоб. — Теперь ты официально принц-пироман. Привыкай, ваше величество. И не вздумай её потерять, а то Азгор расстроится. Фриск наконец пришел в себя. Он почувствовал, как к лицу снова прилил жар, но на этот раз не от болезни или магии, а от чистой, искренней радости. Он поправил корону и, расплывшись в ответной улыбке, шутливо поклонился Азриэлю.