Глава 7

Утро во дворце наступило тихо и размеренно. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна столовой, освещая накрытый стол, где уже собралась вся семья. Азгор и Ториэль вернулись с переговоров поздно вечером и теперь с удовольствием слушали сбивчивые рассказы Азриэля о вчерашних событиях. Фриск сидел на своем привычном месте, сосредоточенно намазывая джем на тост. Его волосы были как обычно взъерошены, а на голове не было никакой короны — вчерашний золотой венец остался лежать на почетном месте на его прикроватной тумбочке. Он выглядел так же, как и любое другое утро: в своем любимом полосатом свитере и с легкой улыбкой на лице. — И потом — БАХ! — Азриэль активно жестикулировал, едва не задев кувшин с соком. — Веревки просто испарились! Андайн была в таком шоке, что, по-моему, даже забыла, как кричать! Азгор тепло рассмеялся, его взгляд, полный гордости, остановился на Фриске. — Значит, искра наконец пробудилась? Я всегда знал, что в тебе скрыта великая сила, Фриск. Но сжигать магию главы гвардии... это впечатляющее начало. Ториэль нежно коснулась плеча Фриска, передавая ему чашку теплого чая. — Мы очень рады за тебя, маленькое мое. Но я заметила, что ты решил оставить свой подарок в комнате? Азриэль так старался его найти. Фриск поднял свои дымчато-серые глаза на маму и неловко пожал плечами, откусывая кусочек тоста. — Она... она очень красивая, правда. И я благодарен Аззи. Но с ней неудобно есть оладьи, она всё время сползает на глаза, когда я наклоняюсь. Да и... я ведь всё тот же Фриск, магия этого не меняет. Чара, сидевшая напротив и лениво ковырявшая вилкой в тарелке, хмыкнула, но в её взгляде не было привычной колкости. Она подмигнула Фриску: — Скажи честно, ты просто боишься, что Санс придумает еще десяток шуток про «коронованную особу», если увидит тебя в ней за завтраком. Фриск тихо прыснул, признавая её правоту. В столовой воцарилась уютная, домашняя атмосфера. Несмотря на то, что вчера всё изменилось, и Фриск официально обрел свою силу и титул, здесь, за этим столом, они всё еще были просто семьей. Завтрак во дворце продолжался в тёплой, неспешной атмосфере. Азриэль как раз тянулся за добавкой джема, а Азгор собирался рассказать очередную историю из жизни королевства, когда тишину утра прорезал резкий, настойчивый стук. Звук доносился со стороны тяжёлых парадных ворот, ведущих на территорию дворца. Стук был громким, официальным и совершенно не похожим на привычные визиты Санса или Андайн. Все за столом на мгновение замерли. Ториэль вопросительно взглянула на Азгора, но тот лишь недоумённо пожал плечами — на это утро никаких официальных делегаций запланировано не было. Тем временем по ту сторону ворот... На каменистой дорожке перед огромными дверями стояли двое. Один из них, высокий мужчина в строгом, неуместном здесь костюме, снова с силой ударил кулаком по дереву. Рядом с ним, засунув руки не в карманы, а скрестив их на груди, стоял Крис. На нём была его привычная зелёная кофта с широкой жёлтой полосой посередине, надетая поверх чёрной водолазки. Из рукавов водолазки виднелись чёрные митенки, закрывающие ладони до пальцев. Крис выглядел в точности как обычный человеческий подросток с Поверхности, но его поза выражала крайнюю степень недовольства. Он поднял голову, глядя прямо на сопровождающего из-под чёлки, и в его взгляде читался молчаливый вызов. — Перестань буравить меня взглядом, Крис, — сухо бросил сопровождающий, даже не оборачиваясь. — Мы здесь по делу. Твои молчаливые протесты уже ничего не изменят. Крис не шелохнулся, продолжая стоять со скрещенными руками. Он глубоко вдохнул, и его голос прозвучал глухо, но отчётливо: — Это безумие. Зачем мне вообще здесь находиться? Это не моё решение. Мужчина наконец обернулся к нему, поправляя воротник, и его голос стал жёстким: — Даже не начинай этот спор снова. Твоя мать уже всё решила, бумаги подписаны, и точка. Твоё мнение в этом вопросе не учитывается. Считай это важным этапом в твоём обучении или наказанием — называй как хочешь, но ты войдёшь в эти ворота и будешь вести себя подобающим образом. Ты меня понял? Крис ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал руки на груди, всем своим видом показывая, что он здесь против воли и не собирается облегчать жизнь своему сопровождающему. Он выглядел готовым к долгой и упорной обороне, даже если ему придётся стоять так весь день. Тяжелые створки ворот со скрипом распахнулись, открывая вид на внутренний двор. Стражники застыли по бокам, пропуская гостей. Вся семья Дримурров в полном составе — Азгор, Ториэль и трое детей — уже стояла в холле, привлеченная шумом. Наступила тяжелая, звенящая тишина. Сопровождающий с Поверхности вытянулся, принимая официальный вид, а Крис так и остался стоять, скрестив руки на груди в своей зеленой кофте с желтой полосой, глядя на монстров исподлобья с явным вызовом. Неловкость буквально повисла в воздухе: Азгор не знал, с чего начать приветствие человека, который явно не хочет здесь находиться, а Ториэль обеспокоенно переводила взгляд с Криса на его сопровождающего. Фриск, заметив, как затягивается эта немая сцена, решил взять инициативу в свои руки. Сделав уверенный шаг вперед, он широко улыбнулся, разбивая напряжение своей искренностью. — Привет! — звонко произнес Фриск, его дымчато-серые глаза дружелюбно блеснули. — Меня зовут Фриск. А это мои брат и сестра — Азриэль и Чара. Он быстро указал на стоявших позади него монстренка и девочку, не давая никому вставить и слова или начать официальные тирады о «подписанных бумагах». Прежде чем сопровождающий успел открыть рот, а Крис — возразить, Фриск подскочил к новоприбывшему. Он ловко подхватил Криса под руку, практически вынуждая его расцепить замок на груди. — Пойдем, мы как раз закончили завтракать! Я покажу тебе твою новую комнату, она классная, — затараторил Фриск, уже увлекая опешившего Криса в глубь дворцовых коридоров. Крис, не ожидавший такого напора и прямолинейности, даже не успел возмутиться. Он лишь бросил мимолетный, растерянный взгляд через плечо на своего сопровождающего и на Азгора с Ториэль, но Фриск вел его вперед так решительно, что сопротивляться было просто невозможно. Остальные члены семьи и гость с Поверхности остались стоять у ворот, глядя вслед двум подросткам — один из которых так внезапно разрушил все протоколы, а второй просто следовал за ним, не понимая, как он так быстро оказался внутри. Тяжелые створки ворот захлопнулись с глухим, весомым стуком, отрезая их от застывших в недоумении родителей и строгого сопровождающего. Эхо прокатилось по высокому своду холла и затихло. Фриск не стал сразу оборачиваться. Он замер, прижимая ладони к прохладному дереву ворот, будто удерживая весь внешний мир снаружи. В его позе чувствовалось озорство и непринужденность, которые так контрастировали с напряженным Крисом. — Итак... — протянул Фриск, и в его голосе послышалась явная хитринка и искреннее любопытство. — Как тебя зовут? Он всё еще стоял спиной к гостю, давая тому возможность немного прийти в себя и почувствовать, что здесь, за этими дверями, никто не будет давить на него официальными бумагами или приказами матери. Крис медленно опустил руки, которые до этого были крепко скрещены на груди. Он переступил с ноги на ногу, оглядывая пустой коридор, украшенный золотыми колоннами и мягкими коврами. Тишина дворца казалась ему непривычной после шумного спора у ворот. — Крис, — коротко бросил он. Голос прозвучал глухо, но уже без той ядовитой горечи, что была снаружи. Фриск наконец отнял руки от ворот и плавно обернулся. Его дымчато-серые глаза весело блеснули, когда он окинул взглядом своего сверстника в зеленой кофте. — Крис, значит. Коротко и ясно. А я Фриск, если ты забыл за те пять секунд, что мы шли сюда, — он усмехнулся, подходя на пару шагов ближе. — Слушай, судя по твоему лицу там, на улице, ты не очень-то горел желанием заходить. Твой «надзиратель» в костюме выглядит так, будто проглотил лимон. Крис едва заметно дернул плечом, поправляя рукав водолазки с митенкой. — Он просто выполняет работу. Моя мать считает, что мне нужно... «социализироваться в уникальной среде». Или что-то вроде того. На самом деле им просто нужно было меня куда-то сплавить на время. — «Уникальная среда», ха? — Фриск наклонил голову набок, рассматривая Криса. — Ну, здесь определенно не скучно. Особенно когда Андайн решает, что нам всем пора потренироваться. Но эй, зато у нас лучшие пироги в обоих мирах. Пойдем, я покажу тебе комнату. Она прямо рядом с нашей, так что если тебе станет слишком одиноко среди «уникальной среды», просто постучи в стену. Крис промолчал, но его взгляд на мгновение смягчился. Напор Фриска был странным — он не требовал ответов и не читал нотаций. — Почему ты это сделал? — вдруг спросил Крис, когда они начали подниматься по лестнице. — Ну, вытащил меня оттуда так быстро? Фриск обернулся на ступеньке, его улыбка стала чуть мягче. — Потому что у тебя был вид человека, которому срочно нужен союзник, а не делегация. И потому что я сам когда-то был «новеньким». Поверь, здесь лучше дружить, чем воевать. Коридоры дворца были залиты мягким светом, и шаги ребят эхом отдавались от высокого потолка. Крис шел чуть позади, внимательно разглядывая гобелены с руной Дельта, но его мысли явно были далеко от искусства монстров. — Слушай, — голос Криса прозвучал негромко, почти вкрадчиво. — Ты ведь тоже человек. Ты... помнишь, что случилось? Ну, до этого всего? Как ты вообще здесь оказался? Фриск на мгновение замедлил шаг, но не перестал улыбаться. Он обернулся через плечо, и его дымчато-серые глаза на секунду подернулись легкой дымкой задумчивости. — Честно? Вообще ничего не помню, — легко ответил Фриск, пожав плечами. — Списываю это на детскую память. Мне ведь было всего пять лет, когда я сюда попал. Знаешь, как это бывает у детей: помнишь вкус конфеты или цвет неба, а как оказался в глубокой пещере — сплошное белое пятно. Для меня Подземелье — это и есть дом. Крис нахмурился, явно ожидая более сложной истории, но Фриск не дал ему углубиться в расспросы. Он резко сменил тон на более серьезный, даже заговорщический, и чуть притормозил, поджидая Криса. — Но раз уж мы об этом заговорили... — Фриск понизил голос, выразительно взглянув на собеседника. — Дам тебе один совет, как новичок новичку. Пока ты здесь, старайся не выходить за ворота дворца один. Ну, без кого-то из нас или хотя бы без Санса. Крис поднял бровь, скрестив руки на груди. — Почему? Боишься, что я заблужусь в трех соснах Сноудина? — Если бы, — Фриск криво усмехнулся, и в его взгляде на мгновение промелькнула тень тех самых событий в лесу. — Скажем так, не все здесь такие дружелюбные, как папа Азгор или мама Тори. Пару дней назад я решил, что я очень самостоятельный, и прогулялся до леса... закончилось всё веревками, бандитами и очень неприятным стальным холодком у горла. Если бы не Чара и Аззи, я бы сейчас, скорее всего, не оладьи ел, а был чьим-то очень дорогим «выкупом». Он снова улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, но предупреждение прозвучало вполне отчетливо. — Так что дворец — это твоя крепость, Крис. Тут безопасно. А снаружи... снаружи лучше иметь при себе кого-то, кто умеет вызывать магические копья или хотя бы знает, где спрятан короткий путь. Крис промолчал, обдумывая услышанное. Он взглянул на свои руки в митенках, и в его голове явно сложилась картинка: этот улыбчивый парень в короне (которую он видел на тумбочке через открытую дверь) пережил нечто по-настоящему паршивое совсем недавно. — Понял, — коротко кивнул Крис. — Никаких лесных прогулок без эскорта. — Вот и отлично! — Фриск снова прибавил шагу, весело махнув рукой. — А вот и твоя дверь. Заходи, располагайся. Королевские покои к твоим услугам! Поздний вечер окутал дворец тишиной. Крис лежал на широкой кровати, глядя в потолок, но сон не шёл. Тусклый свет экрана телефона отражался в его глазах, пока он лениво листал чат. Сьюзи: Короче, если тебя там заставляют учить этикет, просто съешь их парадную скатерть. Это работает. Крис: Тут пока кормят оладьями. Но если увижу скатерть — дам знать. Сьюзи: Блин, я уже хочу туда. Мы бы с тобой устроили там такой хаос, что этот их замок по швам бы треснул. Жди меня, я найду способ пробраться. Крис: Шутливо: Тебе что, приключений со мной в Тёмных мирах не хватает? Решила теперь и обычный мир на прочность проверить? Крис усмехнулся, заблокировал телефон и сел на кровати. Горло пересохло. Думая, что все уже давно спят, он тихо выскользнул из комнаты. В одних носках, стараясь не скрипеть половицами, он двинулся по коридору в сторону столовой. Однако, не дойдя до поворота в гостиную, он увидел, что там вовсю горит свет. Яркие лампы заливали холл, и Крис мгновенно замер, инстинктивно прижавшись к стене и затаившись за углом. В гостиной было светло и уютно, работал камин, но основной свет шёл от люстры. На диване сидел Азриэль, поджав под себя ноги и о чём-то размышляя. В этот момент в комнату вошёл Фриск, неся две дымящиеся чашки чая. Он поставил их на столик с такой естественностью, будто материализовал их из воздуха в самый нужный момент. — Держи, Аззи. Твой любимый, с шиповником, — улыбнулся Фриск, присаживаясь рядом. Азриэль замер, глядя на пар, поднимающийся от напитка. На его мордочке отразилось странное выражение — смесь удивления и внезапной детской обиды. — Опять? — негромко, с явной обидой в голосе спросил Азриэль. — Фриск, это уже пугает. Я только-только успел подумать: «Эх, сейчас бы устроить посиделки с чаем», а ты уже входишь с ними. Фриск опешил. Он замер с протянутой к своей чашке рукой, и его дымчато-серые глаза округлились от искреннего непонимания. — Подожди, ты о чём? — он продолжал улыбаться, но в голосе проскользнула растерянность. — Ты же сам вчера говорил, что любишь пить чай на ночь. Я просто подумал, что тебе захочется... — Да в том-то и дело! — Азриэль всплеснул лапами. — Ты принёс его ровно в ту секунду, когда я захотел это предложить. Ты как будто... я не знаю... как будто ты постоянно пытаешься всем угодить, предугадывая каждое желание! Тебе не обязательно быть идеальным официантом, Фриск. Крис, наблюдая из-за угла, задержал дыхание. При ярком свете люстры он отчётливо видел, как Фриск растерянно моргнул. Это выглядело не как магия, а как странная, почти автоматическая привычка быть полезным, которая, кажется, начала беспокоить даже его названого брата. Напряжение в ярко освещенной гостиной достигло предела. Азриэль не унимался, и его обычно мягкий голос теперь звучал непривычно настойчиво, почти обличающе. — Нет, Фриск, послушай! — Азриэль подался вперед, его шерстка на мордочке забавно топорщилась от возмущения. — Это происходит постоянно. Стоит маме просто взглянуть на пустую чашку, как ты уже несешь чайник. Стоит Чаре поморщиться от соринки, как ты уже бежишь прибираться. Ты как будто... ты как будто не живешь своей жизнью, а только и делаешь, что сканируешь, чего хотят другие! Фриск, не выдержав этого напора, медленно поднялся с дивана. Он отошел на пару шагов, оказавшись в самом центре залитой светом комнаты. Его дымчато-серые глаза растерянно блуждали по лицу брата. — Ну... Аззи, ты чего? — Фриск выдавил из себя смешок, отчаянно пытаясь вернуть беседу в привычное русло шуток. — Просто я очень внимательный! Может, у меня суперспособность такая — «Великий Чайный Провидец»? Признайся, это же удобно, когда не надо лишний раз вставать с дивана. Он широко улыбнулся, надеясь, что Азриэль подхватит игру, но тот, вопреки ожиданиям, тоже резко встал с дивана. Теперь они стояли друг напротив друга под ярким светом люстры. — Это не смешно, Фриск! — Азриэль сделал шаг навстречу, не давая брату уйти от ответа. — Ты выглядишь так, будто боишься, что если ты перестанешь быть полезным хотя бы на минуту, то... что тогда? Тебя перестанут любить? Мы перестанем быть семьей? Улыбка на лице Фриска на мгновение застыла, став похожей на маску. Он попытался еще раз, голос стал чуть выше, выдавая нервозность: — Да брось! Какая драма из-за одной чашки шиповника! Я просто... ну, мне нравится помогать. Это же нормально, правда? В следующий раз я принесу тебе пустую кружку и буду сидеть сложа руки, если тебе так будет спокойнее. Честное слово, буду самым вредным братом в мире! Фриск картинно скрестил руки на груди, пытаясь изобразить обиду, но его пальцы нервно сжали рукава свитера. Крис, наблюдавший за этим из-за угла, видел всё: и то, как подрагивали плечи Фриска, и то, как его «веселая» маска давала трещины под прямым светом. Шутка не сработала. Она повисла в воздухе тяжелым, неуклюжим комом. Азриэль лишь тяжело вздохнул, продолжая давить своим серьезным взглядом. — Ты даже сейчас пытаешься отшутиться, чтобы мне не было неловко, — тихо, но твердо сказал Азриэль. — Ты снова это делаешь, Фриск. Прямо сейчас. Почему ты так боишься просто быть, а не прислуживать? Фриск промолчал, его взгляд опустился на ковер. Тишина в гостиной стала давящей. Напряжение в гостиной достигло пика. Фриск, который до этого отчаянно пытался удержать на лице маску беззаботности, вдруг резко замолчал. Его натянутая улыбка медленно сползла, а руки, до этого нервно сжимавшие рукава свитера, безвольно опустились вдоль туловища. Не произнося ни слова, он медленно развернулся к Азриэлю спиной. Плечи Фриска заметно поднялись и окаменели, а кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Под ярким светом люстры было видно, как он тяжело и прерывисто дышит, явно пытаясь подавить вскипающую внутри бурю. Это не была привычная для него обида — это была глухая, защитная злость человека, чью самую сокровенную тайну бесцеремонно вытащили на свет. Азриэль остался стоять на месте. Он не сделал ни шага навстречу, словно чувствуя исходящий от брата жар, но и отступать не собирался. Его голос, хоть и оставался тихим, теперь бил точно в цель, не давая Фриску спрятаться за молчанием. — Ты злишься, потому что я прав? — Азриэль продолжал давить, глядя в затылок брату. — Ты думаешь, что если перестанешь предугадывать наши желания, то станешь нам не нужен? Что мы вспомним, что ты... другой? Фриск вздрогнул, но по-прежнему не оборачивался. — Посмотри на меня, Фриск! — настаивал Азриэль, его голос задрожал от напряжения. — Ты вчера сжёг магию Андайн! Ты — принц, ты сильный! Тебе больше не нужно заслуживать право находиться здесь, подавая нам чай или убирая за нами игрушки. Почему ты продолжаешь вести себя так, будто ты всё ещё тот напуганный пятилетний ребёнок, который боится, что его выгонят на мороз, если он разобьёт тарелку? Крис, затаившийся за углом, видел, как мелко дрожат плечи Фриска. В воздухе вокруг него, казалось, даже начал сгущаться тот самый едва уловимый жар, который Крис почувствовал вчера во время тренировки. Ситуация балансировала на грани: ещё одно слово Азриэля, и тишина в гостиной могла взорваться чем-то посерьёзнее, чем просто ссора братьев. Азриэль ждал ответа, не сводя глаз со спины Фриска, а тот продолжал стоять неподвижно, борясь с желанием либо закричать, либо просто убежать в темноту коридора. В ярко освещенной гостиной повисла тяжелая, густая тишина. Фриск стоял спиной к брату, и его кулаки дрожали от невидимого напряжения. Азриэль, не подходя ближе, продолжал давить, пытаясь достучаться до правды. И тут Фриск коротко, как-то совсем по-детски и нервно хихикнул. В этом звуке не было угрозы — только горькая растерянность человека, который сам не знает, кто он такой. — Потому что... — негромко начал Фриск, и его голос сорвался. В короткой паузе между словами он резко обернулся. Азриэль невольно отшатнулся, а Крис за углом вжался в стену. Под прямым светом люстры лицо Фриска выглядело бледным, но не чужим — оно было полным такого глубокого, затаенного страха, что сердце сжималось. Но главными были глаза. Его привычная дымчато-серая «пелена» исчезла. На мгновение на Азриэля взглянули чистые, яркие бирюзово-синие глаза — те самые, с которыми он когда-то родился на Поверхности, до того как годы подсознательного подавления себя превратили их в нейтральный серый. В этом взгляде не было силы — в нем была пугающая пустота и неуверенность. — ...Настоящего меня вы просто не выдержите, — закончил Фриск. Он произнес это так, будто сам верил в каждое слово. В его понимании, если он перестанет быть «идеальным Фриском», он превратится в кого-то невыносимого, в кого-то, кого невозможно любить. Азриэль, увидев этот незнакомый, пронзительный взгляд и услышав холод в голосе брата, вздрогнул от неожиданности. На его мордочке отразился искренний, инстинктивный испуг. Он просто не узнал того, кто стоял перед ним. Увидев реакцию Аззи, Фриск замер. Его бирюзовые глаза расширились от ужаса — он увидел в глазах брата страх перед самим собой. Это ударило его сильнее любого обвинения. Фриск судорожно моргнул, и в то же мгновение странный синий блеск исчез, уступая место привычному дымчато-серому цвету. Лицо мальчика мгновенно исказилось от боли и раскаяния. — Аззи! — Фриск сорвался с места, бросаясь к брату. — Прости! Тебе плохо? Аззи, посмотри на меня, всё хорошо! Он подлетел к Азриэлю, хватая его за плечи, заглядывая в глаза с такой отчаянной заботой, будто это не он только что стоял в центре комнаты с «чужим» взглядом. Вся его злость испарилась, сменившись привычным, почти автоматическим желанием немедленно исправить ситуацию, утешить и снова стать «полезным», чтобы загладить свою вину за тот секундный срыв. Крис, наблюдавший за всем этим из тени, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он только что увидел то, чего, возможно, не понимал даже сам Фриск: этот парень настолько боится самого себя, что готов похоронить свою личность под слоями бесконечной доброты. Фриск метался вокруг Азриэля, его руки дрожали, а в голосе слышалась паника. Он был готов на что угодно — принести ещё чаю, извиниться тысячу раз, лишь бы стереть тот испуг из глаз брата. — Аззи, прости, я не хотел! Тебе плохо? Я сейчас... я позову маму, я... Но Азриэль не дал ему договорить. Сделав резкий шаг вперёд, он обхватил Фриска руками, прижимая его к себе так крепко, насколько это было возможно, чтобы не причинить боли. Он буквально вцепился в полосатый свитер брата, пряча мордочку у него на плече. Фриск опешил. Его тело одеревенело, он замер, не понимая, что происходит. — Аззи? — Фриск попытался отстраниться, его руки упёрлись в грудь монстрёнка. — Эй, отпусти, ты чего... Тебе, наверное, нехорошо, давай я присяду с тобой, я принесу воды... Аззи, пусти! — Замолчи, — глухо пробормотал Азриэль, только сильнее сжимая объятия. — Но я же... я же тебя напугал! Я ненормальный, я сам не знаю, что со мной! — Фриск продолжал спорить, его голос дрожал от отчаяния и привычного желания «исправить» себя. — Пусти меня, мне нужно... — Просто заткнись, Фриск! — прикрикнул Азриэль, перебивая его и не давая вставить ни слова. — Перестань извиняться. Перестань пытаться что-то «сделать». Просто постой так. Фриск снова дёрнулся, пытаясь высвободиться, его дымчато-серые глаза испуганно метались по комнате. Он всё ещё сопротивлялся, его внутренний голос твердил, что он «невыносим», что он портит этот момент. Но Азриэль держал его мёртвой хваткой, передавая всё своё тепло и уверенность. И постепенно сопротивление начало таять. Фриск почувствовал, как ком в горле, мешавший дышать, наконец растворяется. Глубокое, подсознательное напряжение, которое он носил в себе с пяти лет, на мгновение ослабло. Его глаза снова начали менять цвет. Серая дымка рассеялась, обнажая чистую, яркую бирюзу. На этот раз взгляд был не пустым, а полным слёз и облегчения. Фриск медленно поднял руки и крепко обнял Азриэля в ответ, утыкаясь носом в его мягкую белую шерсть. Внутренний монолог Азриэля: «Вот оно», — подумал Аззи, чувствуя, как Фриск наконец расслабился в его руках. — «Вот он — настоящий. Без этих дурацких попыток всем угодить, без вечных извинений. Просто мой брат». Азриэль почувствовал, как тепло от тела Фриска стало другим — настоящим, живым. Он мельком увидел в отражении окна эти невероятные бирюзово-синие глаза и понял, что серый цвет был лишь защитным туманом. «Я не дам этому туману вернуться. Мне нужно, чтобы он смотрел на мир этими глазами как можно чаще. Чтобы он перестал прятаться. Но как?.. Что я могу сделать, чтобы он снова открылся? Как заставить его понять, что нам не нужен "идеальный принц", а нужен именно он — со всей его странной бирюзовой глубиной?» Азриэль понимал, что обычными просьбами тут не поможешь. Нужно было найти способ выманить настоящего Фриска наружу так, чтобы тот сам не заметил, как перестал притворяться. Крис, всё ещё стоявший за углом, видел это преображение. Бирюзовый свет глаз Фриска притягивал взгляд даже издалека. Это было красиво. И это было правильно. Крис, прижавшись к стене, еще несколько секунд смотрел на бирюзовое сияние глаз Фриска. Это было красиво и пугающе одновременно — видеть человека без его привычной маски. Но он понимал, что если он выйдет сейчас прямо из-за угла, это будет выглядеть как слежка. Тихо, почти на цыпочках, Крис отступил назад в глубь темного коридора. Пройдя с десяток метров, он специально громко шаркнул тапком по полу и, глубоко вздохнув, направился обратно к свету, делая вид, что только что вышел из своей комнаты. Когда он зашел в гостиную, сцена выглядела почти комично, если бы не вибрирующее в воздухе напряжение. Азриэль все еще намертво вцеплялся в Фриска, буквально не давая тому пошевелиться. — Э-э... привет? — Крис остановился на пороге, стараясь придать голосу максимально заспанный и безразличный вид. — Я просто за водой шел. Не знал, что у вас тут... сеанс групповых объятий. Фриск вздрогнул так, будто его ударило током. Услышав голос Криса, он впал в настоящую панику. Для него было невыносимо, что «чужой» человек, да еще и с Поверхности, видит его в таком разобранном состоянии. — Аззи! — зашипел Фриск, отчаянно извиваясь и пытаясь разжать лапы брата. — Аззи, пусти меня немедленно! Крис здесь! Пусти, это выглядит глупо, мне нужно... мне нужно помочь ему с водой! Пусти! Он дергался всё сильнее, его дыхание сбилось, а лицо покраснело от усилий. Но Азриэль, почувствовав, как Фриск снова пытается ускользнуть в свою привычную роль «удобного помощника», только сильнее сжал руки. — Сиди смирно и молчи! — рявкнул Азриэль, даже не обернувшись к Крису. — Крис сам в состоянии дойти до кухни, он не маленький. А ты никуда не пойдешь, пока я не закончу! Фриск, заткнись! От этого резкого окрика и внезапного появления свидетеля Фриск замер. Испуг и стыд перед Крисом сработали как холодный душ. Яркая, живая бирюза в его глазах мгновенно померкла, словно затянутая тяжелыми грозовыми тучами. Один короткий миг — и на Криса снова смотрели привычные, пустые и бездонные дымчато-серые глаза «идеального принца». Фриск перестал сопротивляться, обмякнув в руках Азриэля, но его взгляд стал отрешенным. Он снова спрятался. Крис прошел мимо них к кувшину с водой, стараясь не смотреть прямо на ребят, хотя боковым зрением отметил, как погас тот удивительный свет в глазах Фриска. — Извините, что прервал, — бросил Крис, наливая воду. — Делайте вид, что меня здесь нет. Азриэль почувствовал, как Фриск под его руками снова стал «пластмассовым», и его сердце болезненно сжалось. Он мельком глянул на Криса, и в его голове пронеслась мысль: «Он закрылся. Опять. И на этот раз из-за испуга. Теперь я точно знаю, что его синие глаза — это признак того, что ему спокойно. И я сделаю всё, чтобы этот серый туман больше не возвращался».