Глава 13 (часть 2)

Как только Чара закончила свой «царский» завтрак, она вальяжно поднялась из-за стола. Напоследок она наклонилась к самому уху Фриска и прошептала так, чтобы слышал только он: — Оставайся здесь. Ни шагу со стула, пока я не вернусь. И помни: ни единого звука. Она ушла, забрав с собой Азриэля и остальных, оставив в столовой лишь гулкую тишину и Санса, который не спеша допивал свой кетчуп. Фриск тут же уронил голову на скрещенные на столе руки. Его лицо буквально полыхало. «Что это вообще было?» — думал он, чувствуя, как горит кожа. — «Почему я так среагировал? Это же просто Чара, она всегда вредничает. Но в тишине... это ощущалось совсем иначе». Санс поставил пустую бутылку на стол и внимательно посмотрел на всклокоченный затылок парня. — эй, малый. ты чего? решил притвориться скатертью? — скелет лениво подмигнул. — чего это ты вдруг стал таким молчаливым? обычно тебя не переслушаешь, а тут... Чара тебя что, буквально лишила дара речи своим завтраком? Фриск дернул плечом, не поднимая головы. Он бы рад был ответить, но приказ Чары «без права на отказ» давил на него магическим обязательством. Тогда ему в голову пришла идея. Он медленно выпрямился, достал из кармана свитера потрёпанный блокнот и ручку — свой старый инструмент для моментов, когда слова были лишними или опасными. Он быстро нацарапал: «Она запретила мне говорить. Я выполняю её желания весь день. Это месть за вчерашнее». Санс прочитал записку и издал тихий смешок. — о-хо. так ты теперь на службе у «королевы»? забавно. но знаешь, малый, если ты не можешь говорить, значит ли это, что ты не можешь и думать? а то по твоему лицу кажется, что там внутри сейчас происходит ядерный взрыв. это из-за каши или из-за того, как ты её подавал? Фриск нахмурился и написал: «Просто душно в комнате. А её план глупый». — душно? — Санс прищурился, и его огонёк в глазнице хитро мигнул. — ну да, конечно. так душно, что у тебя даже шея покраснела. а я-то думал, тебе понравилось быть «верным слугой». скажи-ка, если она прикажет тебе прыгнуть в окно, ты напишешь записку «лечу» или просто молча выйдешь? Фриск быстро застрочил: «Зависит от того, какой этаж. Но пока что это всего лишь еда». — а если следующим желанием будет... — Санс сделал паузу, делая вид, что усиленно размышляет. — скажем, признаться в любви кактусу? или... — он подался вперед, — признать, что вчера на кухне ты сам хотел, чтобы она тебя не отпускала? Фриск замер. Рука с ручкой зависла над бумагой. Санс явно пытался его запутать, смешивая абсурд с теми самыми опасными темами, от которых лицо Фриска горело ещё сильнее. Скелет ожидал, что парень снова «захлопнется», как вчера. Но Фриск вдруг хитро улыбнулся. Он начал писать, и его рука двигалась очень уверенно. Он развернул блокнот к Сансу: «Если я признаюсь в любви кактусу, Папирус приревнует. А насчет кухни — Санс, ты же эксперт по лени. Ты должен понимать: лежать на полу гораздо удобнее, чем стоять и готовить пирог. Я просто выбрал путь наименьшего сопротивления. Так кто из нас тут на самом деле проиграл?» Санс на секунду застыл, а потом разразился своим коротким «хе-хе». — туше, малый. переиграл костяного в его же игру. даже без звука ты умудряешься кусаться. Фриск самодовольно кивнул и добавил внизу мелким почерком: «И кстати, кетчуп у тебя на куртке. Слева. Ой, нет, уже справа». Пока Санс машинально взглянул на чистую куртку, Фриск победно откинулся на спинку стула, чувствуя, что хоть на бумаге он всё ещё контролирует ситуацию. Правда, мысль о том, что Чара может вернуться в любую минуту с новым заданием, всё равно заставляла его сердце биться чуть быстрее, чем обычно. Санс, усмехнувшись и оценив маневр с «пятном» на куртке, лениво поднялся со стула. — ладно, малый, пойду поищу место для дневного сна поуютнее этой столовой. удачи со своей «госпожой». постарайся не протереть дыру в блокноте. Как только костяшки пальцев скелета перестали постукивать по паркету коридора, Фриск облегченно выдохнул. Он быстро спрятал блокнот и ручку в потайной карман свитера. Лицо всё еще немного пощипывало от недавнего смущения, и Фриск решил, что лучшая тактика сейчас — это полное бездействие. Он снова сложил руки на столе, уткнулся в них лицом и закрыл глаза. Тишина кухни и тепло солнечного луча, падающего на плечо, сделали своё дело: притворный сон начал постепенно переходить в настоящий, расслабленный дрейф. Спустя десять минут в столовую бесшумно вошла Чара. Она ожидала увидеть Фриска всё в той же позе «покорного слуги», но застала лишь мерно вздымающиеся плечи. Она подошла ближе, её шаги были абсолютно неслышными. На губах играла любопытная, чуть смягчившаяся улыбка. Для неё это не было сюрпризом — она слишком хорошо знала привычки брата. Фриск обожал впадать в такую «послезавтраковую спячку», часто сбегая обратно в комнату, чтобы досмотреть сны, которые прервала мама Ториэль своим призывом к столу. Чара замерла в шаге от него. Внутренний монолог превратился в хаос. «Спит. Опять. Весь такой правильный и послушный... пока глаза закрыты», — подумала она, разглядывая его затылок. Её рука непроизвольно потянулась к нему, но замерла на полпути. Чара колебалась. Ей нестерпимо хотелось коснуться его, убедиться, что это спокойствие — настоящее, а не очередная часть его «защиты». Но что, если он проснется? Что, если он поймает её на этом моменте слабости? Тогда вся её «месть» и образ строгой госпожи рассыплются в пыль. «Всего один раз... он всё равно не узнает», — уговаривала она себя. Наконец, решившись, она кончиками пальцев коснулась непослушной тёмной пряди, которая выбилась из прически и забавно топорщилась в сторону. Чара аккуратно заправила её, ощущая мягкость его волос. Фриск лишь тихо сопел, даже не шелохнувшись. Его сон был глубоким, безмятежным, каким он бывает только у тех, кто чувствует себя дома. Чара медленно убрала руку, чувствуя странное тепло в груди. Она не ушла. Вместо этого она тихо опустилась на соседний стул, подпёрла голову рукой и приготовилась ждать. Весь день был впереди, и её желания могли подождать, пока этот «идиот» не выспится как следует. Фриск медленно зашевелился, когда солнечный луч переполз с его плеча прямо на лицо. Он зажмурился, нехотя выплывая из сонного забытья, и тихо зевнул, всё еще не поднимая головы с рук. Прошло ровно десять минут с того момента, как Чара коснулась его волос. Она всё это время сидела неподвижно, наблюдая за каждым его движением. Увидев, что он проснулся, Чара тут же вернула лицу привычное выражение невозмутимости и легкого превосходства, хотя в глубине её глаз всё еще теплился остаток того мягкого взгляда. Фриск наконец выпрямился, протирая глаза и вопросительно глядя на сестру. Он помнил о запрете говорить, поэтому лишь вопросительно приподнял бровь, ожидая указаний. — Ладно, соня, просыпайся окончательно, — Чара картинно вздохнула и махнула рукой. — Считай, что твое наказание тишиной окончено. Можешь снова начать нести свою высокопарную чепуху. Третье желание: мы идем искать остальных. Фриск облегченно выдохнул и несколько раз открыл и закрыл рот, разминая челюсть. — Ох, спасибо, госпожа, — голос его после сна звучал немного хрипло, но в нем тут же заиграли знакомые насмешливые нотки. — Я уже начал забывать вкус звуков. Знаешь, молчать в твоём присутствии — это самое сложное испытание из всех, что ты могла придумать. Чара фыркнула, вставая со стула. — Меньше слов. Азриэль, Крис и Сьюзи куда-то подевались, пока ты тут давил массу. Мама сказала, что они собирались в старый сад или на тренировочную площадку. Идем, ты мне нужен как навигатор. И не отставай. Фриск послушно поднялся, пряча улыбку. Он заметил, что Чара ведет себя чуть более порывисто, чем обычно, и почему-то старается не смотреть на ту самую прядь волос, которую недавно поправляла. — Как прикажете, — бодро ответил он, следуя за ней к выходу. — Надеюсь, поиск остальных не включает в себя игру в прятки, где я должен буду искать их с завязанными глазами? Хотя, учитывая твои сегодняшние аппетиты на желания, я уже ничему не удивлюсь.